Истоки советской цензуры: культура и язык
В настоящей статье рассказывается о периоде становления советской цензуры (1918-1929), о факторах, способствующих юридическому узаконению данного процесса, о его лингвокультурологических особенностях.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: цензура, лингвистика, политика, язык, речь, текст, дискурс, нормативно-правовые документы.
Цензура существует почти так же давно, как и человеческое общество. Она неизбежно появилась одновременно с возникновением господства и подчинения. Поэтому история цензуры чрезвычайно богата. Остановимся на российской действительности. Цензура как политико - правовое явление стало объектом исследования для многих русских ученых. История цензуры1 в царской России шла по линии постепенного сужения круга изданий, подлежащих предварительной цензуре. Медленно, но все же верно цензура превращалась из органа предварительного просмотра всего предлагаемого к печати материала в карательный орган надзора за уже вышедшими изданиями. Так, при императоре Николае 1, когда цензурные страсти достигли своего апогея, от предварительного просмотра освобождались издания некоторых учреждений /АН, университетов/. Бывали случаи, что и такие издания уничтожались цензурой, как это произошло с известными записками Флетчера "О государстве русском", изданными московским университетом, а затем сожженными цензурой. Но предъявлять их на предварительный просмотр ученые учреждения обязаны не были. Пометка "Печатано по распоряжению ученого секретаря АН" была равносильна пометке цензора. В 1865 году от предварительной цензуры были освобождены книги, превышающие 20 печатных листов. В 1906 году предварительная цензура вообще была упразднена. В феврале же 1917 года революция уничтожила всякую цензуру, но, к сожалению, ненадолго, ибо октябрьский переворот цензуру восстановил и довел ее до небывалых размеров.
Отличие советской цензуры от царской2, несмотря на определенную преемственность, заключалось, главным образом, в отсутствии законности, и отсюда, в полной безнаказанности и размытости допустимых норм. Это приводило к тому, что любое произведение могло быть объявлено идеологически вредным на основании тенденциозно сфабрикованных мотивировок. Цензоры и привлекаемые специально для этой цели "компетентные рецензенты" достигали в этом небывалых высот, подвергая критическому анализу художественные произведения классиков литературы и даже классиков марксизма в зависимости от конъюнктуры данного момента. Однако и они испытывали некоторое неудобство, не успевая перестраиваться и следить за передовицами газет и программными выступлениями партийных лидеров.
Одним из краеугольных камней3 партийной программы большевиков до прихода их к власти было требование и обещание свободы печати. В программе, принятой на втором съезде РСДРП в 1903 году, ставилась целью неограниченная свобода слова, совести, печати, собраний, стачек и союзов. \ п.5\.
Посмотрим, как это обещание было выполнено. 26 октября 1917 года было создано первое советское правительство. Уже на другой день "в пять часов утра в типографию городского самоуправления явились красноармейцы, конфисковали тысячи экземпляров думского воззвания-протеста и закрыли официальный орган Думы "Вестник городского самоуправления". Все буржуазные газеты были сброшены с печатных машин". 4 Насильственное закрытие газет естественно вытекало из логики вооруженного переворота. Было бы нелепо занимать Зимний дворец, почтамт, телеграф, вокзалы и в то же время оставлять печать в руках политических и военных противников. Однако этот шаг слишком уж противоречил прежним заявлениям партии, тысячи членов которой посвятили жизнь борьбе "за лучший мир, за святую свободу". Поэтому появившийся в тот же день Декрет о печати - одно из первых установлений советской власти - не только подвел юридическую базу под свершившееся, но и дал ему теоретическое обоснование. В декрете всячески подчеркивались вынужденность, ограниченность и временность данной меры. В нем, в частности, говорилось: "...невозможно было целиком оставлять это оружие в руках врага в то время, как оно опасно не менее в такие минуты, чем бомбы и пулеметы. Вот почему и были приняты временные меры для пресечения потока грязи и клеветы, в которых охотно потопили бы молодую победу народа желтая и зеленая прессы. Как только новый порядок упрочится, всякие административные воздействия на печать будут прекращены, для нее будет установлена полная свобода в пределах ответственности перед судом, согласно самому широкому и прогрессивному в этом отношении закону". В декрете5 указывалось, что "стеснение печати имеет временный характер и будет особым указом отменено по наступлению нормальных условий общественной жизни". Отметим одно важное последствие декрета. Закрытие газет означало, что противники большевиков не могут больше рассчитывать на продолжение борьбы с ними политическими средствами. Им оставалось только одно - взяться за оружие. Начало гражданской войны, может быть, поэтому с известной долей датировано этим днем. Против декрета о печати выступили не только противники, но и союзники - левые эсеры, состоявшие в правительстве. Но большинством голосов Декрет о печати был одобрен. На заседании с речью выступил В. Ленин: "Л. Троцкий был прав: во имя свободы печати было устроено восстание юнкеров, объявлена война в Москве и Петрограде. Мы и раньше заявляли, что закроем буржуазные газеты, если возьмем власть в свои руки..."6
Три декрета были приняты в первые дни революции: о земле, о мире, о печати. Вряд ли такое совпадение случайно. Необходимость общего идеологического руководства требовала создания единого органа, который бы координировал и направлял работу всех издательств страны. С самых первых дней существования нового государства появилась цензура на все виды печатных изданий страны. В. Ленин подчеркивал, что в период диктатуры пролетариата ни в какой области внутри государства не может быть абсолютной свободы.
8 ноября 1917 года был также подготовлен декрет о введении государственной монополии на объявления. Через год появился проект нового декрета о государственной монополии на объявления и рекламу. По прошествии времени декрет от 8 ноября 1917 года был признан несостоятельным, требовались изменения и дополнения с целью максимального расширения сферы государственного влияния. Данный проект был увеличен на 6 пунктов. Особо оговаривалось помещение объявлений в иностранной печати. Также предусматривалось значительное расширение мер наказания за нарушение тех или иных пунктов декрета. Во исполнение декрета от 01.01.01 года Народным комиссаром юстиции было принято "Постановление о революционном трибунале печати". Заседания трибуналов должны происходить публично. Их решения обжалованию не подлежали. Первоначально за преступления в области печати предусматривались относительно мягкие наказания (денежные штрафы, порицания и т. п.), но уже через месяц полномочия ревтрибунала печати были значительно расширены. Декретом Совнаркома от 01.01.01 года было решено создать при трибуналах печати Следственную комиссию, которая имела право на аресты, обыски, ссылки и освобождение арестованных. Она могла требовать также от нужных лиц и организации любые документы и сведения. Более того, она имела право осуществлять надзор. Ассортимент наказаний трибунала печати тоже заметно расширился и включил в себя лишение свободы и политических прав. Еще ранее 7 декабря 1917 года была учреждена ЧК, одной из задач которой была борьба с контрреволюционностью в печати, устной агитацией, заговорами и пр. Борьбу эту ЧК вела решительно и споро, но не всегда обременяя себя судебными процедурами.
Общая цензура была уничтожена временным правительством7. Но оставалась неотмененной им военная цензура. 26 января 1918 года она была упразднена распоряжением Наркома по внутренней политике. Фактически функции взял на себя Военно-Почтово-Телеграфный контроль, созданный в тот же день. 29 декабря того же года приказом Реввоенсовета за подписью Троцкого военная цензура была полностью восстановлена. Ей предоставлялись чрезвычайно широкие права. Особенно подчеркивалось, что военная цензура вводится на всем протяжении Республики. Приказ знаменателен тем, что в нем впервые в советское время цензура открыто названа своим именем. Примерно до середины тридцатых годов слова "цензор" и "цензура" применительно к нашим органам контроля над печатью употреблялись безо всяких комплексов. Не заставило себя долго ждать учреждение общей (гражданской) цензуры. Она появилась в свет в скромном обличье Госиздата, создание которого было декретировано 21 мая 1919 года. Госиздат представлял собой своего рода министерство, монополизировавшее всю издательскую работу в стране. Пункт 2 "Положения о Госиздате" давал ему право контролировать издательскую деятельность в стране всех советских учреждений, а пункт 3 - всех прочих издательств, ученых и литературных обществ. Более подробно контролирующая роль Госиздата была разъяснена декретом Совнаркома от 01.01.01 года "О частных издательствах". Несколько раньше по этому вопросу вышло распоряжение Н. Ангарского. В нем указывалось, что многие "книги должны не только изыматься, но и должны быть пущены в резку". Затем последовало решение межведомственной комиссии по рассмотрению лубочной литературы, в котором было предложено изъять из продажи все прежние издания фирм Сытина, Морозова, Мухина и др., не отвечающих требованиям и задачам современной пролетарской культуры". По декрету "О частных издательствах" пока еще разрешалась деятельность частных издательств (пройдет несколько лет, и они будут запрещены)8. Им предоставлялось право иметь собственные типографии, конторы, склады и пр. Однако издательство и выпуск книг были поставлены под жесткий контроль. Соответствующие пункты декрета гласили:
"...8. Выдача разрешений на возникновение издательств и на печатание рукописей возлагается на Госиздат.
9. Каждая отдельная рукопись до сдачи ее в набор должна быть разрешена к печати органами, о чем должно быть отмечено на каждой напечатанной странице".
Более того, все издания, подлежащие предварительной цензуре, должны оплачивать деятельность цензоров. В "Вестнике финансов" приведены расценки \ № 37, - 1925 \ : с рукописи - по 1 р. 50 к. С печатного листа, с плакатов, афиш, листовок - по 50 к., с отдельно издаваемых рисунков, картин и вообще всяких изображений - по 10 к.
Как явствует из декрета, непосредственная роль контроля над печатью отводилась также и Политпросвету. Эта организация, основанная в 1920 году, объединила под своей эгидой многочисленные идеологические информационные и просветительские учреждения. В административном или идеологическом отношении ему подчинялись Госиздат, РОСТА, театры и пр. Таким образом, в период военного коммунизма сложилась пусть несколько беспорядочная, но довольно эффективная система контроля. Не связанные громоздкими правилами и необъятными инструкциями (это произошло позднее), сотрудники на местах подавляли любые устные и печатные мнения, которые они считали враждебными. В 1921 году, когда окончилась гражданская война и острота классовой борьбы несколько снизилась, видный большевистский деятель Г. Мясников предложил ввести полную свободу печати. В. Ленин ответил ему решительным возражением: "Буржуазия во всем мире еще сильнее нас и во много раз, дать ей такое оружие, как свобода политической организации (свобода печати, ибо печать есть центр и основа политической организации), значит облегчить дело врагу, мы самоубийством кончать не желаем и потому этого не сделаем!"9
Таким образом, введение свободы печати, в принципе желательное, казалось тогда В. Ленину преждевременным из-за слабости нового строя. Однако еще в 1917 году В. Ленин выдвинул не только негативную (запретительную), но и позитивную программу в области свободы печати: "Государственная власть, в виде Советов, берет все типографии и всю бумагу в свои руки и распределяет их справедливо: на первом месте - государство. На втором месте - крупные партии, на третьем - более мелкие партии".
Эта программа очень знаменательна. Она показывает, что В. Ленин полагал возможной и справедливой свободу печати и после свержения буржуазии, что он считал возможным партийное и политическое многоголосие и при Советской власти. В. Ленин понимал и неоднократно подчеркивал, что ограничение свободы печати может быть вынужденной и временной мерой. Ведь закрытие буржуазных газет, запрещение нежелательных высказываний, сколь бы полезным оно ни являлось для дела революции в данный момент, имело и негативные стороны, обладающие замедленным, но ощутимым воздействием. Появление должностных лиц, по своему уразумению определяющих, какие именно газеты и мнения считать контрреволюционными, а какие нет, создавало предпосылки для всевозможного произвола в будущем. Разумеется, гражданская война, интервенция, разруха, мятежи давали контролю над печатью известный смысл и оправдание. Однако неуважение к свободе слова, к незаконности, к фундаментальным правам личности могло укорениться необратимо и стать неотъемлемым свойством новой власти. Поэтому важно было не перейти границу. Еще важнее было вовремя остановиться. Победа в гражданской войне, уничтожение буржуазии как класса, поддержка политики партии большинством населения создавали все возможности для расширения свободы печати. К сожалению, этого не произошло.
Еще в самом начале 1921 года нарком просвещения А. Луначарский выступил с большой статьей "Свобода книги и революция"10, в которой он обосновал необходимость цензуры в рабоче-крестьянском государстве. "Важным условием, - писал он в этой статье, - одинаковым для всех областей государства, в том числе и для книг, является сама борьба, а стало быть, и невозможно допускать свободу слова. Слово есть оружие, и совершенно так же, как революционная власть не может допустить существования револьверов и пулеметов у всякого встречного и поперечного, так как этот встречный и поперечный часто есть злейший враг, так же и государство не может допустить свободы печати, пропаганды. Да, мы нисколько не испугались необходимости цензурировать даже изящную литературу, ибо под ее изящной внешностью может быть внедряем яд еще наивной и темной души огромной массы, ежедневно готовой пошатнуться и отбросить руку, ведущую ее среди пустыни к земле обетованной из-за слишком больших испытаний в пути". Изложенная здесь с максимальной откровенностью программа "либерала" А. Луначарского определила на долгие годы существование и совершенствование аппарата контроля над всей духовной жизнью в советском государстве.
6 июня 1922 года был обнародован декрет об учреждении Главлита: "В целях объединения всех видов цезуры печатных произведений учреждается Главное Управление по делам литературы и издательств при Наркоме Просвещения и его местные органы - при губернских отделах народного образования". К полномочиям Главлита мы обратимся позже. А пока проследим развитие административных установлений в этой сфере.
2 декабря 1922 года вышло постановление СТО "О порядке открытия печатных предприятий и наблюдения за ними". Разруха еще не кончилась, НЭП был в самом разгаре, поэтому, уступая духу времени, постановление допускало открытие (с разрешения исполкома) типографий не только государственным учреждениям, но и частным лицам. Постановление предусматривало тщательный учет и контроль всей печатной продукции, которая была обязана получить одобрение цензуры. Уже тогда наблюдение за типографиями было поставлено лучше, чем их открытие. В "Бюллетене НКВД" была опубликована инструкция о порядке выдачи разрешений на торговлю печатными машинками, шрифтами и на открытие печатных предприятии.
Положение о Главлите 1922 года было первым актом, устанавливающим правовой статус специализированных органов цензуры в РСФСР11. Оно состояло из 12 статей, в которых кратко формулировались цели и задачи учреждаемого административного аппарата, устанавливался перечень изданий, освобождаемых от цензуры, определялась система местных органов, закреплялись правила предварительной и последующей цензуры. На Главлит возлагалось следующее: предварительный просмотр всех предназначенных к опубликованию и распространению произведений, выдача разрешений на их издание, а также на организацию органов периодической печати, составление списков произведений печати, запрещенных к продаже и распространению, издание обязательных правил по делам печати. Главлиту поручалось воспрещать издание и распространение произведений, содержащих агитацию против Советской власти, разглашающих государственную тайну республики, возбуждающих общественное мнение путем сообщения ложных сведений, возбуждающих националистический и религиозный фанатизм и носящий порнографический характер.
Гостайна же, по определению Главлита, есть военная и экономическая тайна. Парадокс, однако, состоял в том, что год от года задачи цензуры понимались все более расширительно.
Первым начальником Главлита был назначен П. Лебедев - Полянский12. Интеллектуал, литературовед, критик, председатель всероссийского издания БСЭ - эти и другие должности и звания позволили ему редактировать вместе с А. Луначарским Литературную энциклопедию. До самой смерти в 1946 году он издавал, редактировал и участвовал в выпуске множества журналов, преподавая в Комакадемии. После назначения на новую должность он иногда выступал в журналах и на партийных конференциях, обосновывая необходимость цензуры при Советской власти.
П. Лебедев - Полянский рьяно взялся за дело и за первый год выпустил в свет около 10 циркуляров: "О хлебном экспорте", "О сущности разных видов цензуры", "О выдаче части зарплаты облигациями", "Об организации руководящих органов аппаратов СССР" и др. В 1924 году таких циркуляров было изготовлено 11, в следующем году - 28, а еще через год - 38. Появился и секретный циркуляр "О Соловецких концлагерях", положивших начало тайной и все увеличивающейся документации о советских заключенных. Неизвестным для общества остался циркуляр "О сведениях по работе и структуре ОГПУ", где засекречиванию подлежала большая часть деятельности государственной системы политуправления. Но пока еще сведения о местах заключения и количестве осужденных не скрывались.
Обращает на себя внимание документ "О недопуске опубликования в печати сведений по хлебозаготовительным организациям". Казалось бы, что тайного в том, сколько хлеба посеяно, продано государству? Однако буквально до недавних дней тайной было все, что касалось хлебозаготовок, где и какая урожайность, сколько зерна убрано. В циркуляре специально разъяснялось, что допустимы публикации только по отдельно взятым регионам, а не по республике, краю, страны в целом13.
Отныне секретно все: урожайность, валовый сбор, заготовка льна, хлопка, количество пушнины и мелкого сырья, планы заготовок масла и яиц, баланс маслосемян, наличие хлебофуража, заготовки хлопка в Египте. Категорически запрещалось помещать сравнительные характеристики данных по годам. Разрешена информация лишь о незначительных повреждениях хлебов саранчой и градом.
Разумеется, причины запрета на публикацию этих сведений лежат не в какой-то особой стратегической роли этой информации или возможности использования ее в интересах враждебного окружения. Речь идет о сокрытии правды. Правда же состояла в том, что люди голодали, одевались в тряпье, а народное хозяйство развивалось слабо. Планы улучшения жизни народа оставались только на бумаге. Надо было во что бы то ни стало скрыть действительное положение дел в стране, засекретить все, что доказывало бесхозяйственность, неумение вести дела и дать народу материальное благополучие и спокойствие. Главлит полагал принять все меры к полному недопущению появления в печати каких-либо сообщений (статей, заметок), говорящих о затруднениях или перебоях в деле снабжения страны хлебом. При этом в тексте циркуляра все мучительно знакомо не одному поколению советских людей: и "временные трудности" и "мероприятия по преодолению".
Сравним Положение о Главлите с ленинским декретом о печати. Если декрет в качестве санкции за его нарушение предлагал закрытие органов печати, то Положение - запрещение издания и распространение этого или иного произведения. В первом случае принятие решений возлагалось на СНК, а впоследствии на революционный трибунал печати, во втором - непосредственно на Главлит, его местные органы, цензоров. Декрет был направлен против органов прессы, призывающих к открытому сопротивлению и неповиновению правительству, к деяниям уголовно наказуемого характера, сеющих смуту путем явно клеветнического характера. Положение давало в свою очередь более широкий перечень произведений, подлежащих запрещению. Декрет устанавливал последующую цензуру. Положение - предварительную и последующую ответственность. Наконец, декрет имел целью ликвидацию контрреволюционной буржуазной прессы, Положение устанавливало контроль прежде всего за деятельностью частных кооперативных издательств. От цензуры были освобождены издания Коминтерна, вся партийная печать, издания Госиздата и Главполитпросвета, Известия ВЦИК, труды АН. Здесь Главлит обеспечил лишь интересы последующей военной цензуры. Кроме того, по строгому соглашению между Главлитом и соответствующим Наркоматом могли быть освобождены от цензуры ведомственные издания.
Первоначально также Главлит имел своей задачей только цензуру печати. Надзор за зрелищами возлагался на заведующих губернскими отделами народного образования. Скоро такой надзор показался недостаточным. Декретом Совнаркома от 9 февраля 1923 года при Главлите был создан Комитет по контролю за репертуаром, на который возлагалось разрешение к постановке драматических, музыкальных и кинематографических произведений. Позднее (в 1934 году) был отделен от Главлита и переименован в Главное управление по контролю за зрелищами и репертуаром при Наркомпросе РСФСР, но сокращение "Главрепертком" за ним еще долго сохранялось. Вред, который нанесло это учреждение нашему обществу, трудно себе представить. Зловещую тень Главреперткома пророческими словами охарактеризовал в 1930 году М. Булгаков: "Это он убивает творческую мысль. Он губит советскую драматургию и погубит ее".
Главлит объединил в себе все виды цензуры, но не все виды цензурных учреждений14. Чрезвычайная комиссия как таковая к тому времени уже существовала. Девятый съезд Советов, проходивший в декабре 1921 года, отметив героическую работу ВЧК и ее громадные заслуги, все же постановил "в кратчайший срок пересмотреть Положение о ВЧК и ее органов в направлении ее реорганизации, сужения их компетенции и усиление начал революционной законности". Во исполнение этого постановления ВЦИК декретом от 01.01.01 года реорганизовал ВЧК в Государственное Политическое Управление при НКВД. С образованием в декабре 1922 года СССР оно было преобразовано в ОГПУ и передано в подчинение непосредственно Совнаркому. ОГПУ были приданы специальные войска и дано право производить обыски, выемки, аресты. Официально задачей ОГПУ была борьба с политической и экономической контрреволюционностью, шпионажем и бандитизмом. В 1934 году функции ОГПУ перешли к НКВД.
По Положению 1922 года один из трех руководителей Главлита назначался по согласованию с ГПУ, другой выдвигался реввоенсоветом, а председатель назначался Наркомпросом. На органы ГПУ возлагается борьба с распространением произведений, не разрешенных Главлитом и его органами, а также надзор за типографиями, таможенными и пограничными пунктами, борьба с провозом из-за границы неразрешенной к обращению литературы, наблюдение за продажей русской и иностранной литературы, изъятие книг, не разрешенных Главлитом".
ГПУ предоставлялось также право возбуждать перед Главлитом вопрос о запрещении тех или иных книг (то есть фактически осуществить последующую цензуру). Пять экземпляров печатной продукции в обязательном порядке высылались в ГПУ - НКВД. В случае нарушения цензурных инструкций Главлит имел право передать дело в ГПУ. Не оставалась в стороне от надзора за печатью милиция. В ее задачу входила выдача разрешений на открытие типографий и общее наблюдение за ними. 17 ноября 1923 года инструкцией НКВД участковому надзирателю было предписано наблюдать, чтобы в местах общественного пользования не выставлялось "и не распространялось объявлений, афиш, плакатов, рисунков, не разрешенных к обращению". Аналогичное предписание было дано Инструкцией НКВД от 01.01.01 года волостному милиционеру.
Постоянно усиливался контроль над печатью со стороны партийных и советских органов15. 23 августа 1926 года пленум ЦК ВКП(б) постановил сосредоточить в ЦК все вопросы идеологического руководства печатью. Эту задачу стал ежедневно осуществлять Отдел печати ЦК. 3 октября 1927 года ЦК вынес Постановление "Об улучшении партруководства печатью". В нем, в частности, указывалось на необходимость следить за идеологической выдержанностью работы издательств", регулярно созывать редакторов газет и журналов и сотрудников издательств для их инструктирования, усилить руководство отделами библиографии и критики в газетах и журналах, превратив их в орудие борьбы против идеологически чуждой литературы". В начале тридцатых годов был изменен порядок открытия типографий. Напомним, что правилами 1921 года разрешалось иметь типографии частным лицам. В царской России типографию мог завести всякий желающий, получив необходимое дозволение, а небольшой ручной печатный станок для домашнего пользования можно было иметь без разрешения. Конституция РСФСР 1925 года, как бы забыв о ГПУ и Главлите, провозгласила, что советская власть предоставляет в руки рабочего класса и крестьянства все технические и материальные средства к изданию газет, журналов, брошюр, книг и других произведений печати, обеспечивает их свободное распространение по всей стране. Однако инструкции были сильнее Конституции16.
Количество печатной продукции в первые десять лет советской власти росло слабо. В 1913 году в России издавалось 859 газет, а в 1923 году - всего 528. В 1936 году газет уже насчитывалось 9250 при тираже 37 971 тыс. экземпляров. Постоянный бумажный дефицит после 1917 года время от времени ополовинивал прессу. Например, бумажный кризис 1933 года погубил 15 центральных газет и десятки журналов. Продукция издательств была резко ограничена в тиражах. Председатель СН запретил открывать новые газеты. С одной стороны, небольшое количество газет облегчало контроль за прессой, а с другой - видимость роста количества газет и журналов создавалась увеличением тиражей центральных изданий. К 1937 году "Правда" имела двухмиллионный тираж и ограничения в подписке.
Таким образом, к концу 1920 началу 1930 годов была создана разветвленная, многоступенчатая система цензуры, на всех уровнях в значительной мере обеспечивающая непроникновение нежелательных идей на поверхность общественного мнения. Другое дело, что спектр разрешенных мыслей был тогда несколько шире, чем в более поздние времена. Но с каждым годом он стремительно сужался. Печать как голос общественного мнения уже перестала существовать - она постепенно превращалась в рупор управляющего аппарата. Отсутствие гласности, контроль не снизу, а сверху, культивирование слепой веры в авторитеты, игнорирование законности - все эти явления, обозначившиеся к началу тридцатых годов, проложили дорогу страшным событиям наступившего десятилетия и определили климат страны на многие годы вперед. Значительная и немалая доля ответственности в психологической подготовке общества к культу личности принадлежит цензуре.
По мнению Р. Гуля17, в Советской России были четыре инстанции, которые являлись структурными единицами цензуры, как административной машины. Первая, конечно же, - Главлит, вторая - Отдел пропаганды (культурно-пропагандистский Отдел при ЦК Компартии), третья - литконтроль. "Задача этой организации - не контролировать то, что написано (Главлит), не давать директивы пишущим (отдел пропаганды), - а следить за тем, что могло бы быть написано, то есть персонально освещать всех советских писателей, поэтов, журналистов, пусть даже самых преданных режиму, - как видно это особая цензура". И четвертая инстанция, определенная Р. Гулем, - это культ власти.
Цензура стала тотальной. Правке подвергались не только газеты, но и научные труды. За ошибки стоявших над наукой органов цензуры страна расплачивается теперь отставанием в разработке новых сортов пшеницы, эффективных лекарств, электронно-вычислительных машин. Еще более пострадали гуманитарные науки. Тщательно редактировались работы по философии, истории, литературе. Многих западных философов, писателей можно было упоминать только для того, чтобы критиковать, да и то не всегда.
Благодаря такой заботе цензуры о гуманитарных науках мы стали страной без истории, без философии, без духовности. "Мы утратили способность размышлять, мы завели в тупик даже марксистско-ленинскую теорию, лишившись компаса и потеряв ориентиры, воспитав у масс и их руководителей недоверие к интеллигенции и интеллектуальности" 18.
В эти годы стала быстро возрастать контролирующая роль управлений культуры исполкомов, отделов культуры, пропаганды и агитации партийных органов, редакционных и репертуарных коллегий, ведомств, всевозможных редакторов и инспекторов различного ранга. Как и за сто лет до этого, произошло "размножение цензур", превращение цензуры во многоступенчатый барьер со сложным прохождением рукописи через множество инстанций, среди которых собственно Главлит занимал не главное место. Все это крайне отрицательно отозвалось на печати. аркс писал об " особых обстоятельствах, которые делали невозможным появление самого объекта цензуры в виде попытки".
Период 1917-1919 годов - это время поисков и попыток решить проблему свободы слова в сложных условиях советского десятилетия. С 1928 года уже можно говорить о превращении государственной цензуры, действующей в далеком определении закона, хотя и под партийным давлением, в чисто партийную цензуру, имевшую тоталитарный характер и опирающуюся только на установки ВКП(б). Она стала составной частью партийного руководства, поэтому и слово "цензура" можно было не употреблять.
1 ласность и безгласность: Заметки по истории отечественной цензуры // Нева.- 1990. - №3.- С.146 -165.
2 Цензура в царской России и Советском Союзе. - М., 1993.- 217 с.
3 . Политическая цензура в СССР. 1917-1991 гг. / . — 2-е изд., испр. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). — 407 с.: ил. — (История сталинизма)., 2009
4 а кулисами "министерства правды": Тайная история советской цензуры, 1917-1929. - Спб., 1994.-320 с.
5 Декреты Советской власти в 28 т.- М.: Политиздат, 1971.
6 роект резолюции о свободе печати// Полн. собр. соч.- Т. 35.- С. 51-52.
7 рхивные источники по истории декретов Советской власти о печати, 1918-1919 // Сов. архивы.- 1990.- №4.- С. 68-79.
8 астные издательства в советской России. - Пг.,1921.- 67 с.
9 закрытии меньшевистских газет, подрывающих оборону страны // Полн. собр. соч.- Т. 37.- С. 97.
10 вобода книги и революция \\ Печать и революция.- 1921.- №1.- С. 7-10.
11 стория советской цензуры: период комиссародержавия (1917-1919)// Вестник Спб. ун-та. Сер. 2 "История, языкознание, литературоведение".- 1994.- Вып. 1.- С. 81-92.
12 ыл ли разрушен "новый карфаген"?: из истории советского законодательства о цензуре// Политические институты и обновленное общество.- М., 1989.- С. 35-57.
13 ласность и цензура: Возможность существования// Сов. государство и право.- М.- 1989.- №7.- С. 39-61.
14 еятельность специальных органов идейно-политической цензуры литературных произведений СССР в конце 20 - начала 30 годов (по материалам Сибири)// Развитие книжного дела в Сибири и на Дальнем Востоке : Сб. науч. тр.- Новосибирск, 1993.- С. 68-92.
15 етафора власти: Литература сталинской эпохи в историческом освещении.- Мюнхен, 1993.- 764 с.
16 Исключить всякие упоминания: очерки истории советской цензуры.- Минск, 1995.- 334 с.
17 исатель и цензура в СССР// двуконь: Советская и эмигрантская литература.- Нью-Йорк, 1973.- С. 184 -201.
18 . "Чудный спецхранчик" В. Марьяша// Сов. библиография.- 1990.- № 2.- С. 13-36.
