История одной ночи

ФИО, возраст:  , 17 лет

Руководитель: , учитель русского языка и литературы

История одной ночи

  В этом году, собираясь в Петербург, мой дедушка наказывал мне: «Будешь в Ленинграде, найдётся у тебя время, сходи на Пискарёвское кладбище и поклонись  этому святому месту. Там похоронен мой дед Павел, он жил рядом с Пискарёвкой и защищал во время блокады этот город.

  Судьба не привела меня с экскурсиями на этот мемориал. Дедушка рассказывал мне о войне, о разрухе, о жизни в послевоенные годы, делился воспоминаниями, что сохранились в его памяти.

  Война грохотала с севера до юга. Авиабомбы, снаряды, мины перепахивали землю Ленинграда, Москвы, Сталинграда. В каждую семью принесла она похоронку с фронта. Сколько безызвестных могил несут свою тайну в воронках, болотах и просто заваленных землёй блиндажах, окопах, ложбинках.

  - Мне в ту пору было шесть лет, - рассказывал дедушка. - Тихий стук в двери среди ночи разбудил. Послышались мужские голоса, непривычный запах махорки, запах давно не стираных портянок, промокших маскировочных халатов, ватников, обмоток, бряцанье оружия, перекличка -  все разом с холодным воздухом ворвалось в избу. Солдаты, измученные, голодные после изнурительного марш-броска, вваливались и падали на пол, на диван, на скамейки, сон свалил всех. Хрипом, кашлем, вздохами, непонятными вскриками во сне, сопением, заполнилось ….всё пространство натопленной избы, за окном завывала метель. Позёмка заметала следы, слышались оклики часовых. В избе горела с потрескиванием коптилка, сделанная из стреляной гильзы, заправленная керосином, освещала убогим светом приют и сон утомлённых воинов. в русскую печку положила поленницу дров. Затопила лучину, потрескивая, нехотя разгоралась, ольховые дрова с шипением и громким треском освещали свод ещё не остывшей печки. Бабушка проворно достала из подполья картошки. Ловко помыла в шайке и разложила по ведёрным чугунам своими натруженными руками с прожилками вен. Легко их поставила на пол у загнетки. Залила холодной водой и ухватом задвинула в пазухи печи. Кочергой пошевеливала уголь и головешки догорающих дров. Картошка закипела, в избу ворвался запах варёной нечищеной картошки. Будто по сигналу все зашевелились, предвкушая бедный завтрак этого деликатеса. Кто-то  крутил самокрутку из газеты, кто-то потчевал из кисета табаком неразлучную свою трубку. Кто-то крутил из узких полосок курительной бумаги «козью ножку». Курили на улице, прислушиваясь к ночному небу, по привычке зажимая цигарку в ладонях. Долгожданный миг: воду слили, ведёрные чугуны с дымящейся горячей картошкой водрузили на стол, и с прибаутками: «Эх, картошка, эх, картошка, где моя большая ложка, вот картошечка в мундире, мы едим её поныне. Эх, сюда бы соли да сальца. Дружно потянулись руки, по очереди выхватывая её из чугуна, кто ложкой, кто голыми руками, обжигая и побрасывая с руки на руку, дуя воздух ртом чистим от кожуры, жадно, с оттягом, откусывали небольшими кусочками, обжигая язык и губы. Кто-то шутил: «Мундир свалился, а немец смылся. Картошечка, кормилица, спасительница наша и не нужна сегодня всем в ……хата!» Бабушка с виноватым видом смахивала слезу с лица передником, шамкая беззубым ртом, приговаривала: «Кушайте, сыночки мои, кушайте, родненькие мои, а вот хлебушка, а соли у нас нет».

  - Спасибо, мамаша, спасибо за Ваше гостеприимство, за приют и за заботу, за эту чудную картошку!

  А я стоял с бабушкой, держа её за подол холщовой юбки, и всматривался в каждое незнакомое лицо, взглядом ища своего папку. За столом шутили, ели, запивая холодной водой: «Эх, картошка! Эх, картошка! К картошке колобки, я напоролся картошки, что не сходятся портки! Спасибо, мамаша, ещё раз, спасибо, родная, послышалось со всех сторон, когда чугуны опустели. Старшой подошёл к бабушке, поклонился: «Спасибо, родная, вот тебе два маскировочных халата, пошьёшь ребятишкам рубашонки. Ведь скоро в школу». Собрав свои солдатские пожитки в тощие сударки, закинув за плечи, накинув на шеи свои автоматы ППШ. Собрали цинки с патронами. Спасибо, сыночки, спасибо, родные. Бабушка правой рукой перекрестила каждого уходящего за порог солдата, спасибо, мамаша, спасибо, родная….Они за пригорком также, как и пришли. Снег, метель, позёмкой заметало следы и дорогу, а бабушка долго смотрела вслед, смахивая с глаз слезу платком.

  - Спасибо, спасибо, родная, - бумерангом возвращалось к нам, и как эхо от громко звука стоит в ушах и памяти все эти 70 лет после Победы.