Ольга Николаевна Коморова (1922-1993 г. г.)
Несколько лет тому назад в наследство от тетушки мне достался дом в Атлашкино. Это был дом моих бабушки и дедушки Комаровых. В этом доме прошла юность моей мамы Ольги Николаевны Комаровой.
Дом был небольшой, деревянный. Русская печь, стол, кровать, скамейки, на стенах фотографии в деревянных рамках. На фотографиях вся история семьи Комаровых. Вот дедушка, , в первую мировую войну дослужился до офицера, попал в плен и три года работал у австрийского бауера. Рядом бабушка Ксения Михайловна, по - деревенски соседки называли её Аксинья.
Бабушка дородная, круглолицая, а дедушка щуплый и ростом чуть пониже, стоят, прижавшись друг к другу. Дом был гостеприимный и хлебосольный. Бабушка щи варила и пироги пекла в русской печи. Ничего вкуснее бабушкиных пирогов мне не приходилось пробовать.
Было мне лет 14, когда я спросила у бабушки, а что такое любовь? Мудрая бабушка ответила, что не знает, прожила с дедушкой пятьдесят лет, семерых детей вырастила, а что такое любовь и не знает...
А вот и фотографии моей мамы. Мама была красивая и немного походила на актрису кино Любовь Орлову.
В годы Великой Отечественной войны работала инструктором Юдинского РК ВКП (б). Из Атлашкино в Юдино приходилось добираться на пригородных поездах. Они тогда ходили плохо, с большими опозданиями. В первую очередь пропускали воинские эшелоны и санитарные поезда. Проезжая мимо станции, составы сбавляли скорость и можно было рассмотреть лица людей. Вдруг кто-нибудь из теплушки или с открытой платформы крикнет «Любовь Орлова, Любовь Орлова...» Оля покраснеет, улыбнется, помашет вслед уходящему составу рукой.
Оля Комарова была худенькая, миловидная девушка, да и одета всегда «модно». В Атлашкино у Комаровых в войну жила еврейская семья, мать и дочь, эвакуированные из Ленинграда. Эвакуированная ленинградка хорошо шила, она и перешивала на Олю все старые платья. От ленинградок Оля научилась и шляпки носить, и шарфики повязывать так, что это выглядело элегантно.
Несмотря на то, что война продвигалась всё дальше на запад, в тылу жилось очень трудно. Хлебные карточки служащим выдавались только одни раз в месяц. Как-то их у Оли украли, чтобы дома об этом не узнали, делала вид, что обедала на работе. И только младшей сестренке Наташе призналась. Сидят, плачут, Оля на балалайке играет и поют в два голоса:
« Растатуры вы, татуры,
Не дворянской мы натуры.
Коль у нас картошки нет,
И обед нам не обед...»
В годы войны Юдинский РК ВКП (б) жил напряженной жизнью. Районный комитет партии отвечал за всё, и за работу железнодорожного транспорта, и за поставки продуктов питания, и за подготовку кадров в железнодорожном училище. Работники Юдинского райкому партии, как и весь советский народ, жили и работали с верой в скорую победу.
Долгожданная победа пришал в мае 1945 года. В ночь с 8 на 9 мая дежурство выпало инструктору , было Оле тогда 22 года. Сколько таких ночей было позади, тревожных, бессонных. И в эту майскую ночь Оля сидела на большом кожаном диване в кабинете первого секретаря райкома партии, слушала радио. В 12 часов ночи радио замолчало, незаметно для себя Оля впала в какую-то полудрему. Нет, она не спала, просто глаза немного устали. И вдруг сквозь дремоту она услышала знакомый голос Юрия Левитана и сообщение от Советского информбюро, о капитуляции фашисткой Германии. Услышала то, о чём мечтала четыре года. Она с рудом открыла окно в кабинете, плотно заклеенное бумагой ещё осенью, и стала кричать, на сколько хватало сил, «Победа! Победа!»
Рядом с двухэтажным зданием райкома партии тянулись улочки с деревянными домами, в которых жили рабочие-железнодорожники. Было раннее утро, многие ещё спали. Утро было сырое и холодное, и тогда Оля выскочила на крыльцо, а потом побежала вдоль домов, стуча в окна и повторяя «Победа! Победа!...»
Люди выбегали из домов, обнимали друг друга, поздравляли и плакали, плакали от счастья. Самой счастливой была Оля Комарова, первая сообщившая всем о Великой Победе.
