Сценарий «И глянет мгла» (декабристы в истории)
ВЕДУЩИЙ 1: Примерно два столетия назад
В самодержавной крепостной России
Дворяне, тайно заговор создав,
Державный строй низвергнуть порешили.
ВЕДУЩИЙ 2: «Сенатская площадь» и «Черниговский полк» стали историко-культурными символами. Достаточно произнести эти словосочетания и испытываешь смешанные чувства: гордость и грусть, первое - за сознательное выступление за свободу, второе - за первое трагическое поражение.
ВЕДУЩИЙ 1: Конец вину, конец игре -
День на дворе.
Морозным утром в декабре
Встанем в каре.
Веселый снег, ружейный смех, -
Волю словам!
А площадей еще на всех
Хватит и вам.
ВЕДУЩИЙ 2: Николай I жестоко расправился с восставшими:
Зловещая серость рассвета…
С героев Бородина
Срывают и жгут эполеты,
Бросают в огонь ордена!
И даже воинственный пристав
Отводит от виселиц взгляд.
В России казнят декабристов,
Свободу и Совесть казнят!
ВЕДУЩИЙ 1:Одну партию за другой, по четыре человека в каждой. Николай I начал сразу же отправлять на каторгу
Во глубине сибирских руд
Зона идет.
Не пропадет наш скорбный труд,
Не пропадет.
Колючий снег, собачий мех, -
Руки по швам!
А рудников еще на всех
Хватит и вам.
ВЕДУЩИЙ 2: Николай I предоставил каждой из женщин право развестись с мужем - «государственным преступником». Однако жёны декабристов пошли против воли и мнения большинства, открыто поддержав опальных.
ВЕДУЩИЙ 1: ей исполнилось всего 20 перед самым отъездом в Сибирь.
Волконская: Далекий путь был полон опасностей. То бушевали бураны, заметая дорогу, и мы были вынуждены останавливаться, то сбивались с пути, то кибитку преследовали волки... Когда сломался мой экипаж, я продолжила путь на перекладных. В Иркутске меня ждала большая радость и, пожалуй, самое суровое испытание. Мне посчастливилось нагнать партию осужденных, среди которых находился муж. Мы встретились, но свидание было коротким. Только через полгода я приехала на Благодатский рудник:
Вдруг кто-то воскликнул: «Идет он! идет!»
Окинув пространство глазами,
Я чуть не упала, рванувшись вперед,—
Канава была перед нами.
«Потише, потише! Ужели затем
Вы тысячи верст пролетели,—
Сказал Трубецкой,— чтоб на горе нам всем
В канаве погибнуть — у цели?»
И за руку крепко меня он держал:
«Что б было, когда б вы упали?»
Сергей торопился, но тихо шагал.
Оковы уныло звучали.
Да, цепи! Палач не забыл никого
(О, мстительный трус и мучитель!), —
Но кроток он был, как избравший его
Орудьем своим искупитель.
Пред ним расступались, молчанье храня,
Рабочие люди и стража...
И вот он увидел, увидел меня!
И руки простер ко мне: «Маша!»
И. стал, обессиленный словно, вдали...
Два ссыльных его поддержали.
По бледным щекам его слезы, текли,
Простертые руки дрожали...
Душе моей милого голоса звук
Мгновенно послал обновленье,
Отраду, надежду, забвение мук,
Отцовской угрозы забвенье!
И с криком «иду!» я бежала бегом,
Рванув неожиданно руку,
По узкой доске над зияющим рвом
Навстречу призывному звуку...
«Иду!..» Посылало мне ласку свою
Улыбкой лицо испитое...
И я побежала... И душу мою
Наполнило чувство святое.
Я только теперь, в руднике роковом,
Услышав ужасные звуки,
Увидев оковы на муже моем,
Вполне поняла его муки,
И силу его... и готовность страдать!
Невольно пред ним я склонила
Колени,— и прежде чем мужа обнять,
Оковы к губам приложила!..
ВЕДУЩИЙ 2: Через неделю после отъезда Волконской из Москвы выехала в Сибирь жена Никиты Михайловича - графиня Александра Григорьевна, златовласая красавица Александрина.
Муравьева:28 декабря 1826 года мой возок тронулся в дальний сибирский путь. Позади была счастливая жизнь, любовь и забота родных и, самое главное, в прошлой жизни оставались трое маленьких детей. Я знаю, ты жестоко страдаешь, считая, что причинил величайшее горе мне. Я получила твое письмо из Петропавловской крепости… Мой добрый друг, мой ангел. Не говори со мною так, ты разрываешь мне сердце. Мне нечего тебе прощать. В течение почти трех лет, что я за мужем, я не жила в этом мире, - я была в раю. Счастье не может быть вечным... Не предавайся отчаянию, это слабость, не достойная тебя. Не бойся за меня, я все вынесла. Ты упрекаешь себя за то, что сделал меня кем-то вроде соучастницы такого преступника, как ты... Я самая счастливая из женщин... Не теряй мужества.
И глянет мгла из всех болот из всех теснин
И засвистит веселый кнут над пегой парою,
Ты запоешь свою тоску, летя во тьму один,
А я одна заплачу песню старую.
Разлука – вот извечный враг российских грез!
Разлука - вот полночный тать счастливой полночи!
И вновь земля из-под колес, и не расслышать из-за гроз
Ни ваших шпаг, ни наших слез, ни слов о помощи
Какой беде из века в век обречены?
Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми?
И отчего нам эта явь такие дарит сны,
Что дивный свет над песнями унылыми?
Быть может нам не размыкать счастливых рук,
Быть может нам распрячь коней на веки вечные?
Но стонет север, кличет юг, и вновь колес прощальный стук,
И вот судьба разбита вдруг о версты встречные...
Когда я получила разрешение на первое свидание с мужем, он был сильно болен, у него был жар. Прощаясь, я незаметно от стражи, положила комочек бумаги в его руку. Уже в камере, развернув его, Никита Муравьев увидел до боли знакомый почерк, ошибиться было невозможно, это было послание любящего друга . Я сумела пронести его в своей прическе. Поэт даже не подозревал: сколько душевной силы прибавилось у декабристов от его стихотворения…
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
Несчастью верная сестра,
Надежда в мрачном подземелье
Разбудит бодрость и веселье
Придет желанная пора:
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут — и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.
ВЕДУЩИЙ 1: Самым значимым событием в Чите стало венчание Полины Гебль и декабриста Ивана Аненнкова
ПОЛИНА АНЕННКОВА: Жила француженка одна,
Полина Гебль звалась,
Любила русского она,
Но замуж не рвалась.
"Зачем мне деньги, титул ваш?
Хоть я совсем бедна,
Я не пойду за вас, Иван,
Любовь итак ценна".
Но бунт случился в декабре,
Все изменилось вдруг,
Он, Анненков, сидит в тюрьме,
Я тут же в Петербург.
Дорогой зреет дерзкий план,
Всех можно подкупить.
Конечно, грех это обман!
Но как без Вани жить?
А денег нет, и негде взять,
Но все же я решусь,
Теперь уж нечего терять,
К свекрови обращусь.
Скажу, что я люблю его,
И для него прошу,
Самой не надо ничего,
Богатство не ищу.
Ямщик торопит лошадей.
В снегу зловещий равелин,
Там день идет за год,
Там в камере Иван один,
Никто его не ждет.
Была любимая, ушла,
Зачем он ей такой,
Любовь на воле хороша,
Найдется там другой.
Быть может разом все решить?
"Я не хочу на свете жить".
Прошла неделя.
На Неве под самый ледоход
Качался ялик на волне
Среди холодных вод.
"Ты посмотри, какой смельчак?" -
Дивился часовой.
"Да! Что-то тут не так", -
Ему в ответ другой.
"Поди, поручика зови,
Нельзя здесь чужакам".
"Никак, там дама, погляди".
"Ступай, я вижу сам".
Я быстро на берег сошла,
Навстречу офицер.
Она стоит, слегка бледна,
Он подал руку ей.
- "Невеста Анненкова я,
Хотела б повидать.
Дурная весть ко мне пришла".
- "Готов сопровождать.
Все, слава богу, обошлось,
Из петли вынут был,
Да, повозиться с ним пришлось,
Чуть лекарь отходил".
Они идут в тюрьме сырой
Вечерний полумрак.
У каждой двери часовой.
Не выбраться никак.
Но долго ждать мне не пришлось
Дверь отворилась вдруг,
Живой, в цепях, но весь оброс
Родной, любимый друг.
Так встретились она и он
- Полина и Иван.
Я лишь модистка, ну а он
Из столбовых дворян.
Да я свободна и вольна,
Он узник и "злодей",
Но, говорят, любовь слепа,
Не видит блеск цепей.
Так две судьбы в одну сплелись,
А впереди еще вся жизнь.
ВЕДУЩИЙ 1:Не страницы, а сотни книг написаны о декабристах и их героических женах. А сами эти женщины, сполна испив чашу страданий, сказали о себе устами Александры Давыдовой: «Какие мы героини? Это поэты сделали из нас героинь, а мы просто поехали за нашими мужьями…».
ВЕДУЩИЙ 2: Уже, наверно, сотню лет
Душе моей покоя нет.
Она дрожит, как блеск свечи на хрустале.
С такою дивною судьбой,
Какое чудо, боже мой,
Что жили Вы на этой горестной земле.
Как благовеста чистый звон,
Всего одиннадцать имен,
Но в целом мире, право, не с кем их сравнить.
Жизнь на подобное скупа
И высший свет ne compreud pas
Как вы смогли так неразумно поступить.
Там, за чертой Уральских гор
Все, чем вы жили до сих пор.
Но вы смогли свой путь любовью озарить;
Рожать детей, хранить очаг,
Неслышно плакать по ночам.
И все же Бога за судьбу благодарить.
Земные блага - жалкий дым,
Доступно только лишь святым
Все отдавать и ни о чем не сожалеть.
С такою дивною судьбой,
Какое чудо, боже мой,
Что жили вы на этой горестной земле.
ВЕДУЩИЙ 1:Подвиг декабристов, а главное-подвиг их жен стали темой в творчестве Т. Шевченко, Н. Некрасова, Л. Толстого. Там, где свыше ста декабристов провели беспримерно тяжелое, героическое тридцатилетие в Сибири, их именами названы площади, улицы, школы. И как прав был Пушкин, сказав:
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье
