Василий Белый, педагог-организатор ДДТ, журналист.
ХРОНИКА ПОКЛОННОГО КАМНЯ. (пособие учителю, классному руководителю).
Все начиналось так. Пятого сентября 1942 года в Абинской впервые с начала оккупации немцы провели облаву. В базарный день (наверное, это было воскресенье) в центре станицы, с большим охватом, включая теперешний рынок, училище и район районной администрации, РДК, музшколы, постепенно сужая захват, немцы и полицейские, тесня людей, задержали около 700 граждан. Вскоре все они оказались во дворе кинотеатра (он был на месте нынешних зданий «гостиницы» и ресторана «Айсберг»). Задерживали в основном молодежь и людей среднего возраста. Станица в тот час буквально изошла криком и воем – до этого немцы были сама любезность. Почуяв неладное, захваченные рвались и кричали в кольце облавы, а за ее пределами, волнуясь не менее, - их родители и родственники… Попробуйте представить себе их положение – и тех, и других…
Неспокойно было в станице до позднего вечера. Вечером ворота закрыли…
Дальше в течение двух дней шла сортировка людей. Редко кого, исключительно тех, кого хорошо знал староста, отпустили по домам. Первой отобрали большую группу молодых людей и отправили в сторону Краснодара. Группа должна была быть отправлена в Германию, на работы. Потом, группу поменьше, отправили в Крымскую, в концлагерь. А самую большую (в марте 1943 года, когда станица была освобождена, в овраге нашли, откопали 273 трупа) машинами по улице Пролетарской вывезли на западную окраину станицы и в тамошнем овраге (он начинался за теперешней объездной, тянулся с запада на восток до теперешнего двора райгаза, поворачивал на север, пересекал дорогу на Крымскую и уходил в станицу, имея направление на северо-восток, впадая в реку Абин севернее теперешней школы № 38)расстреляли.
Первую машину остановили возле кладки через овраг, двадцать метров южнее дороги на Крымскую. Посколько машин и жертв было много, а убитых только слегка присыпали землей, то каждая следующая машина вынуждена была проехать дальше. Севернее места расстрела, где сейчас находится двор райгаза, школа-интернат № 2 и предприятие «Газовик», располагалось поле ВИТИМа (Всесоюзный институт табака и махорки), где росли брошенные без уборки в поле табак и кукуруза. Там абинские ребята пасли и прятали своих коров. И видели всю эту картину. Как далеко простиралось это «кладбище», пожалуй, не знает никто. Говорят, что чуть дальше Поклонного камня, почти до места, где учениками интерната установлен крест.
Всех расстреливаемых привозили на машинах, но был случай, когда группу людей пригнали к оврагу пешком. И жертвы, устав в дороге, сидели на его берегу в ожидании расстрела. Можете себе представить, что чувствовали тогда люди?
Основное время расстрелов – сентябрь 1942 года. Но есть непроверенные данные, что расстрелы здесь продолжались и позже, в зиму, и даже уже перед, считай, освобождением.
Говорят (вернее, говорили; сейчас очевидцев уже не сыскать), что среди расстрелянных была женщина с ребенком, но его трупа по весне, при вскрытии оврага, не нашли. Говорили, что двое подростков, расстрелянных в овраге, были только ранены и ночью, пользуясь тем, что их только присыпали землей, они ушли. Но это тоже непроверенные данные.
Уже после первых расстрелов у оврага появилась предупреждающая надпись: «Не подходить! За нарушение – расстрел!»
В марте 1943 года, когда станицу освободили, овраг «вскрыли». Насчитали 273 трупа – эта цифра указана в Акте о злодеяниях немцев в Абинской. Скорее всего, раскопки начали родственники расстрелянных. Родные одного из них – Ткаченко Илья – жили рядом, на теперешней улице Пионерской. Жена узнала труп мужа по пиджаку. В Акт занесли в числе опознанных поразительно мало, всего 4 или 5 фамилий. Среди них фамилии Ткаченко нет, хотя его-то семья опознала.
Скорее всего, что овраг «вскрыт» был не весь. Когда по нему по весне пошла вода, она вымыла немало останков. Одни люди собирали их и отвозили повозочкой на кладбище, другие – были и такие! – собирали кости и сдавали в утильсырье. Так что скорее всего, цифра 273 – не окончательная. Говорят, при установке креста, тоже наткнулись на кости.
Когда «вскрыли» овраг, «кладбище» видели и власти, и военноначальники. Шли разговоры о том, что на месте расстрела надо установить памятник. Но…
Видимо, сначала было не до того, по-моему, останки найденных были наскоро похоронены, а про овраг просто «забыли» - специально. Чтобы он не напоминал об ужасах, творимых здесь, его стали забывать, забрасывать мусором… Что значит 273 мирных жителя, когда в парке Победы тянулся список погибших воинов, и конца ему не видно. Но есть фотография, а на ней – крест, а рядом – дочь погибших здесь Доры и Арсения Харченко. Потом, после войны, он, видимо сгнил. Утраты памятника никто и не заметил.
О расстреле говорил Акт, но это – документ, в газете он был опубликован в 1943 году, раз всего, выступал в газете партизан и воин Иван Ашека, абинский учитель истории и краевед. Но, видимо, мало…
Мы, поисковики первой школы, «заболели» расстрелом в конце 80-х прошлого века. Нас смущало одно: место расстрела, по рассказам очевидцев, оно было приблизительным – то в районе Гусевой балки, то западнее станицы, сразу за окраиной. Но мы верили: памятнику быть! И уже в 1981 году 10-й класс – я там руководил тургруппой – подготовил альбом: фотокопия Акта, текст, предлагаемый памятник с призывом-пожеланием: «Сними шапку, товарищ. Почти их светлую память…»
Но долог был путь к памятнику, почти такой же, как от пожелания военноначальников…
Было долгое безвременье, когда всем было не до того. Даже когда абинчанка Клавдия Литяга, уже будучи больной, прислала в редакцию письмо, где точно указала, где и как стояла первая машина, и как немцы расстреливали абинчан, дело далеко не сразу сдвинулось с мертвой точки. Новую силу в нашу идею вдохнули учителя ДДТ и первой школы и и их отряд «Память», ученики 6-го класса. Они нашли родственников расстрелянных, предпринимателей, готовых помочь, «подняли» отдел по делам молодежи, совет ветеранов, администрацию города.
Камень предложил абинчанин Анатолий Судейко, ныне живущий в Геленджике, внук двоих расстрелянных абинчан: Доры и Арсения Харченко. В апреле 2010 года Поклонный камень «встал» на небольшой постамент. На митинге абинчан его торжественно открыли…
С той поры каждый год в первой декаде сентября у камня проходит торжественный митинг памяти расстрелянных, на нем присутствуют ученики всех школ города, ветераны, представители власти города, жители. Нередко приходят школьники на экскурсии, слушают беседы – о времени, о людях, об их подвиге…
Кто же был расстрелян в этом овраге, который уже потомки назвали, узнав о нем все, Горьким?.. Иногда приходилось слышать слова о том, что опознано мало трупов потому, что в большинстве расстрелянные были не местные… Да, в станице в 1942 году, в августе, было много беженцев из Крыма, эвакуированных из Ленинграда, в том числе – евреев, были люди, прикомандированные из других районов на уборку урожая и не успевшие уехать, были окруженцы и отставшие от своих частей красноармейцы, были раненые… Все это было. И все же облава была устроена прежде всего на жителей Абинской. Известно, что в Абинской существовал список № 1 для расстрела в первую очередь. В нем были семьи коммунистов, красных командиров, красноармейцев и партизан. Был, скорее всего, так же список старших групп, что угоняли скот в горы. Всех их «принял» наш овраг… Всех… Сколько их было?.. И – кто они?.. Они – расстреляны
Ясно одно: это наше, абинское кладбище, одно на всех, одно из многих…
Теперь надо сделать так, чтобы сохраненная память не угасла, чтобы овраг не был снова забыт.
Мало установленных фамилий – это да. Зато каждая из них говорит нам, что павшие тут не были просто жертвы облавы, они – боролись, они были – непокоренные. Харченко, Сперанский, Колбасина – это старшие групп, угонявших скот. Ганонченко был партизаном, Нежданова – разведчицей, Ткаченко, Маслова – скорее всего, - руководители групп осведомителей, недавно узнанный Рогозян – радист… Они все были патриотами. Характерно, что смерть они все приняли на рубеже – овраг буквально перед оккупацией был превращен в оборонительную линию.
Помните наказ из 80-х годов прошлого века? «Сними шапку, товарищ. Почти их светлую память…»
Не забывайте об этом… Помните…
