УДК 94
ББК 63
НОВАЯ ОЦЕНКА БРИТАНСКОЙ КОЛОНИАЛЬНОЙ ИМПЕРИИ
В АНГЛИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
КОНЦА XX - НАЧАЛА XXI ВВ.
В статье рассматриваются новые направления английской историографии, изучающие причины появления и особенности существования Британской империи.
Ключевые слова: Британская империя, историография, культурное взаимодействие, религиозная миссия, торговля.
С самого начала английской колонизации и до наших дней вопрос «что породило Империю» занимал умы британских мыслителей и политиков, - писал один из английских историков, К. Кнорр. Историография этого увлекательного сюжета всегда содержала большое количество исследователей, изучающих причины, мотивы, идеологию британского экспансизма. На рубеже XX-XXI веков точка зрения исследователей на эти вопросы стала еще разнообразнее. Многие авторы в качестве предмета изучения Британской империи, рассматривают такие аспекты и стороны существования Империи, как – культурное взаимодействие между колонизаторами и колонизируемыми народами, взаимозависимость военных конфликтов Империи с ее финансовым состоянием, существование невидимых нитей дипломатии, торговли, культуры между континентами.
Подобные моменты в исторической науке в свою очередь привлекли внимание и историографов, которые попытались систематизировать и подвергнуть анализу новые труды о Британской империи. Среди них Джеймс Биттли, который в статье «Recent Themes in the Environmental History of the British Empire», опубликованной в журнале «Исторический компас» в 2012 году, рассказывает, что среди новых направлений, в Британской империалистике, появились идеи о том, что Империя наносила ущерб экологическому состоянию колоний. Также необходимо упомянуть Линду Коллей и ее исследование «Что есть история Империи сегодня?», опубликованном в 2002 году. В своем труде Коллей рассматривает появление новых трудов об империи, и освещает их идеи о защите и оправдании имперского прошлого. Американский историк Джош Дурба в статье «Another set of imperial turns?» (2012 г.) на основе исторических исследований последнего времени, систематизирует культурные, политические и экономические «повороты» в истории стран, бывших колониями Британии.
Однако помимо таких, безусловно, важных и актуальных вопросов, в современных исследованиях о Британских империях, содержится изучение первоначального импульса, который породил Империю. Систематизация идей о таком импульсе, который в трудах авторов предстает в различных ипостасях, разумеется, тоже требует своего воплощения.
Целью данной статьи является изучение новых направлений в британской историографии касательно вопроса, что породило Империю, и что являлось главным стимулом ее существования.
В 1990-ые годы развивается целый набор подходов к колониальной истории Великобритании, которых можно сгруппировать в соответствии с заголовком «Новая имперская история». Эти подходы отличают две особенности.
Во-первых, они предположили, что Британская империя была культурным проектом в сфере, как политических, так и экономических отношений. Историки этого направления подчеркивают, что создание империи сформировало современную культуру колонизированных народов и самих британцев. В особенности они уделяют внимание тому, как британский империализм, опершись на идеи о культурных различиях, изменил соотношение борьбы полов и в колониях и в самой Великобритании1. Индийско-британский историк Мриналини Синха показала, как идеи «о британской мужественности и воображаемой изнеженности некоторых индийцев» влияли на колониальную политику и формировали индийскую националистическую мысль. В книге Антуанетты Бертон2 рассказывается, как белые британские феминистки в викторианский период приспособили империалистическую риторику, для повышения роли женщин в английском обществе и таким образом усилили свои требования к половому равенству в Великобритании. Названные историки (Синха, Бертон а также Кэтрин Холл3) в своих социальных и культурологических исследованиях используя такой подход, как «Культурный проект», утверждают, что британская культура была сформирована империей в течение именно 19-го столетия, века наибольшего культурного сближения метрополии с колониями.
Второй особенностью, которая определяет новую имперскую историю, является изучение тех скрытых факторов, которые способствовали культурному, политическому и общественному сближению империи с колониями. В своих исследованиях Бертон и Синха раскрывают путь связавший Великобританию и Индию. Например, Синха, предположила, что изменение социально-культурной жизни индийцев было частью «имперского социального формирования», то есть существовал некий «неравный, но интегральный набор аргументов, идей и учреждений», которые соединили Великобританию с ее колониями. Более свежая работы ученых Алана Лестера и Тони Баллантайна рассказывают нам о важности т. н. сетей, которые «сплели» целую империю. естера носила название «Имперские Сети» и вышла в 2001 году. Поводом к ее появлению послужили исторические дебаты в ученой среде, в отношении политики, которая связывала Великобританию и Южную Африку в течение 19-го столетия. Баллантайн в своей работе «Ориентализм и Гонка» строит новую модель изучения колониализма и выдвигает на первый план т. н. «паутину империи», которая, как он предполагает, и составляла саму суть империи4.
Эти «сети» по мнению авторов вышеназванной концепции, были составлены из потоков идей, книг, аргументов, денег и людей, которые постоянно перемещались между Лондоном и британскими колониями, а также непосредственно от колонии к колонии, от Индии в Новую Зеландию, например. Такой подход завоевал некоторую популярность, среди историков, изучающих британский империализм, и многие из них теперь сосредотачиваются на упомянутых «сетях», в частности Элисон Гэймс, которая использовала эту модель в изучении раннего английского империализма5.
Следующая современная концепция в историографии Империи характеризует британскую колониальную систему, как торговую сеть, ставящую перед собой задачу – сплести воедино все нити международного бизнеса, закрыть «белые пятна» на карте мира, не затронутые британской финансовой системой. Эта концепция получила свое хождение в работах многих британских ученых изучающих сегодня колониальный период в истории Великобритании.
Стоит отметить, что концепция «империя – торговая сеть», в некотором смысле заимствовала свои идеи из взглядов британского историка Е. Баркера, который в 1941 году писал: «Когда мы начинали нашу колонизацию, в Англии существовала социально-политическая идея - что помимо английского государства, имеется также английское общество, которое было готово и способно действовать независимо от государства и на свои собственные средства. Я говорю об английских добровольных обществах, ими были религиозные конгрегации, и торговые компании. Именно они, а не государство, учреждали поселения в наших ранних колониях и таким образом начали создавать то, что сегодня мы называем империей»6.
«Империя - это торговля» — приводит исследователь слова Дж. Чемберлена. То есть, по мнению Эрнеста Баркера - Британская империя являлась «коммерческой комбинацией, деловым синдикатом». Отечественный историк задает вопрос, «а как психологически могли сочетаться гипертрофированная самозамкнутость англичан с гигантским размахом торговых операций, заставлявшим проникать их в самые удаленные части земли и чувствовать там себя полными хозяевами»? Ответом может послужить исследование современного британского историка Д. Джадда, который пишет о том, что имперское строительство ориентировалось одновременно и на освоение окружающего мира культурно самодостаточными английскими сообществами, и на дистанцирование от всего того, что эту самодостаточность могло разрушить или поколебать7.
Еще одной попыткой объяснить это противоречие, послужила мысль, что меркантилистский дух Британии сломил эту самозамкнутость, а торговая экспансия положила начало не только политической и экономической экспансии англичан в странах Востока, но и культурной. Однако английский историк Пол Лэнгфорд в статье «Восемнадцатый век (1688-1789). Восстание и реформа» отмечает, что меркантилизм привел и к несколько иным результатам. Лэнгфорд пишет, что «наиболее яркие перемены британской истории всегда касались роли Британии в колониях, осознания ее как империи, которая с неизбежностью возникла после Семилетней войны. Впечатляющей была гегемония в Северной Америке. Казалось, что в и Индии нет преград для соблазнов. Однако неистовая спекуляция акциями Ост-Индской компании, последовавшая после принятия diwani, а затем периодические кризисы в финансовых делах компании и не в последнюю очередь усиливавшийся интерес правительства к ее деятельности – все это в совокупности выставило сложный и зачастую коррумпированный характер политики компании на яркий и нежелательный для колониальной системы свет».
В противовес торгово-меркантилистской идеи о создании Империи в британском обществе постепенно сформировалась мысль, что империя базировалась на религиозной основе. И хотя протестантская мысль не была так настойчива, как католическая, все же миссионерское движение было довольно значимым фактором британской имперской экспансии. Пережив упадок в XVIII веке в связи с Просвещением, религия стала возрождаться в последующем столетии, причиной чему послужил социальный кризис, вызванный промышленным переворотом.
Британский историк Брендон Пирс, исходит из того, что если главной целью английской внешней политики являлось всемерное открытие рынков для товаров ее промышленности, то религия в таком случае приобретала достаточно важный характер. Так, большую помощь английской буржуазии в ее торговой экспансии оказывали повсюду миссионеры: «…проповедь Евангелия и обращение в христианскую веру, конечно, было целью миссионеров, но также это являлось средством привить «язычникам» европейские привычки и обычаи, сделать их потребителями европейских, то есть английских, товаров»8.
Конечно, мысль о религиозном обосновании Империи возникала в британской историографии и раньше. Еще в 1960-х годах Л. Райт писал, что ни в коем случае Империю нельзя рассматривать только как торговый синдикат, она, конечно, имела такие черты, но не более того. «Можно лишь сказать, что Британская империя, кроме всего прочего была и «торговым синдикатом»9. И между религией и торговлей существовала тесная связь. «Искренняя вера в Божественное предопределение не может быть поставлена под сомнение никем из тех, кто изучал религиозные основания Елизаветинской Англии... Благочестивые замечания, встречающиеся в вахтенных журналах, удивляют современного читателя как нечто, совершенно не относящееся к делу... Но в XVII веке эти комментарии были выражением настроения эпохи»10. То есть торговцы и моряки верили, что они являются орудием Проведения.
В 2004 году историк Эндрю Портер утверждает, что именно ранние миссионерские общества 1790-х годов, исходя из своих собственных интересов в Тихом океане, Индии, на Дальнем Востоке, и в Африке, в некоторой степени основали будущую Империю. Уровень веры, приверженность к своей миссии, ее стратегия – все это постоянно испытывало колебания в среде миссионеров. И, в конце концов, религиозная миссия превратилась в некий аналог имперской экспансии. Появился «альянс между религией и торговлей в конце XVI - начале XVII веков, который оказал глубокое влияние на то, что в один прекрасный день было названо Британской империей»11.
Еще одной вехой в работах по британскому колониализму, явилось изучение взаимозависимости регулярных колониальных войн с экономической статусом Британии. В XX столетии в мире появились новые мощные индустриальные державы – американская, германская, российская. В таких условиях Великобритания постепенно утратила статус «мастерской мира» и «мирового конструкторского бюро». Это заставило англичан еще крепче держаться за сохранность своих колоний. Однако, после тяжелой войны с бурами, правительство Великобритании впервые задумалось о прочности экономического положения Империи. Времена, когда Британия безболезненно для своей экономики могла вести войны на любом континенте, прошли.
Это же и отмечает Х. в статье «Век либерализма (1851-1914). Реакция fin-de-siиcle: новый взгляд на государство». Историк отмечает, что англо-бурская война обернулась непомерными затратами, на эту войну британцы потратили больше, чем на все другие колониальные войны XIX века. Несмотря на поражение, морально буры не сдались, зато развалилась система Гладстоуна, предназначенная для финансирования подобных конфликтов, могущих Империи придать новый промышленный импульс.
Несколько иначе имперские войны рассматривает орган, утверждая, что такой военный конфликт, как Первая Мировая война, способствовал положительному исходу для имперских настроений в Великобритании. «Война во всех смыслах была для Британии войной имперской, в ней сражались за империю, короля и родину»12. В этой войне на стороне англичан воевали не только члены Антанты, военную и финансовую помощь оказывали британские доминионы - Австралия, Новая Зеландия, Канада, Южная Африка, Индия. Более того, австралийцы могут быть благодарны Британии за эту войну, поскольку в их собственной истории появился особый день - День Анзака, который австралийцы считают моментом осознания себя как нации. орган, уверен, что во время Первой мировой войны мысль о том, что сохранение Империи это залог сохранения политической стабильности и экономического могущества, укрепилась очень прочно в умах британцев. Подтверждением этому служит тот факт, что после мирового конфликта Империя расширилась еще больше, получив подмандатные территории. В их числе такие перспективные, как Ближний Восток и территории у Персидского залива. Впрочем, радость от подобного расширения, было омрачено продолжающимися национальными движениями в Индии и Ирландии. Эти события показали, что время Империи на самом деле уходит, и нужно либо изменить статус колоний, либо потерять их навсегда. «Сохранение империи становилось все менее реальным».
Рассматривая Вторую мировую войну и участие в ней Великобритании, орган продолжает свой тезис о том, что и этот военный конфликт укрепил национальное самосознание англичан. Германские планы по отбору британских колоний и «закрытию» Англию на ее острове, завершились крахом. А самое главное то, что «…в течение шести лет, пока длилась Вторая мировая война, погибло меньше британцев, чем за четыре года изнурительного окопного противостояния 1914-1918 гг.». Эта война, как пишет историк, также способствовала развитию военно-технической оснащенности британской армии. Морган в качестве доказательства своей теории «полезности военных конфликтов для Империи», приводит слова даже такого известного борца за мир, как общественный деятель и пацифист Бертран Рассел, который считал эту войну «почти оправданной». В качестве причины, почему Британская империя все же прекратила свое существования после Второй мировой войны, орган называет старания США по ускорению процесса деколонизации в мире.
Таким образом, суждения историков XX века, как и более современные идеи, отличаются разнообразием в расстановке акцентов. Одни стремились сохранить гордость за имперское прошлое страны, другие открыто обвиняют Империю во множестве исторических преступлениях, а третьи изучали лишь отдельные моменты имперской эпохи, признавая ее как некий сложный и многогранный вопрос истории британского общества.
Подводя итог вышесказанному, отметим, что трансформация исторического взгляда на сущность Британской колониальной империи, содержит несколько самобытных и автономных направлений. А именно, в современный период, Британская империя рассматривается как:
- «Культурный проект», сформировавший современную культуру, не только колониальных народов, но и самих британцев.
- Своего рода «Паутина», создавшая широкомасштабную сеть из взаимосвязанных областей политики, науки, культуры, экономики - сеть, которая стала провозвестником глобализации.
- «Торговая сеть», ставившая перед собой задачу – сплести воедино все нити международного бизнеса, закрыть «белые пятна» на карте мира, еще не подконтрольные британской финансовой системе.
- «Способ сохранения стабильности и порядка», основанный на взаимозависимости регулярных колониальных войн и экономического статуса метрополии.
- «Религиозная основа империи», тезис о том, что миссионерское движение было довольно значимым (пусть и скрытым, завуалированным) фактором британской имперской экспансии.
Библиографический список / References :
Mrinalini Sinha. Colonial Masculinity: The 'Manly Englishman' and The' Effeminate Bengali' in the Late Nineteenth Century. Studies in Imperialism. Manchester University Press, 1995, p.191 Burton, Antoinette. Burdens of History: British Feminists, Indian Women, and Imperial Culture, 1865-1915, -1999, p.102 Hall, Catherine, and Sonya O. Rose. At Home with the Empire: Metropolitan Culture and the Imperial World, 2007 Ballantine T. Orientalism and Race: Aryanism in the British Empire. Palgrave, 2001 Games Alison. The Web of Empire: English Cosmopolitans in an Age of Expansion, 1560-1660. Oxford: Oxford U. P., 2008; pp. 381. Berker E. The Ideas and Ideals of British Empire. — Cambridge, 1941. — P. 55. Judd D. Empire. The British Imperial Experience from 1765 to the Present. L., 2001. Брендон Пирс. Упадок и разрушение Британской империи. 1781–1997. - ACT Москва, 2010. – с.957 Wright L. B. Religion and Empire: The Alliance between Piety and Commerce in English Expansion. 1558-1925. — New York, 1968. - P. 82 Wright L. B. opus cit. — P. 151 Porter A. Religion and Empire//The Journal of Imperial and Commonwealth History. - V. XX. - № 3. - P. V. орган. Двадцатый век (1914–2000), сб. История Великобритании. орган (ред.) М, Весь Мир, 2008. С. 391E. E.Ibrayev
A new estimate of the British colonial empire in English historiography end XX - beginning of XXI century.
The article discusses new directions English historiography studying the causes of the existence and characteristics of the British Empire.
Keywords: British Empire, historiography, cultural interaction, religious mission, trade.
— магистр истории, соискатель ученой степени кандидата исторических наук при Челябинском государственном университете, Институт гуманитарного образования, кафедра Всеобщей истории.
Рабочий адрес и телефон: 454084, г. Челябинск, пр. Победы, 162 в, ауд. 114, 216. Телефон 799-70-18
Электронная почта: *****@***ru
Ibraev Erden Ernazarovich - Master of history, candidates for a degree of Candidate of Historical Sciences at the Chelyabinsk State University, Institute of Humanitarian Education, Department of General History.
Business address and telephone number: 454084, Chelyabinsk, Pobedy 162, Rm. 114, 216. The phone 799-70-18
Email: *****@***ru
Домашний адрес и телефон: 110000, Казахстан, г. Кустанай, ул. Каирбекова, ; сот.
«Статья публикуется впервые» 10.03.2015.
1 Mrinalini Sinha. Colonial Masculinity: The 'Manly Englishman' and The' Effeminate Bengali' in the Late Nineteenth Century. Studies in Imperialism. Manchester University Press, 1995, p.191
2 Burton, Antoinette. Burdens of History: British Feminists, Indian Women, and Imperial Culture, 1865-1915, -1999, p.102
3 Hall, Catherine, and Sonya O. Rose. At Home with the Empire: Metropolitan Culture and the Imperial World, 2007
4 Ballantine T. Orientalism and Race: Aryanism in the British Empire. Palgrave, 2001
5 Games Alison. The Web of Empire: English Cosmopolitans in an Age of Expansion, 1560-1660. Oxford: Oxford U. P., 2008; pp. 381.
6 Berker E. The Ideas and Ideals of British Empire. — Cambridge, 1941. — P. 55.
7 Judd D. Empire. The British Imperial Experience from 1765 to the Present. L., 2001.
8 Брендон Пирс. Упадок и разрушение Британской империи. 1781–1997. - ACT Москва, 2010. – с.957
9 Wright L. B. Religion and Empire: The Alliance between Piety and Commerce in English Expansion. 1558-1925. — New York, 1968. - P. 82
10 Wright L. B. opus cit. — P. 151
11 Porter A. Religion and Empire//The Journal of Imperial and Commonwealth History. - V. XX. - № 3. - P. V.
12 орган. Двадцатый век (1914–2000), сб. История Великобритании. орган (ред.) М, Весь Мир, 2008. С. 391
