Летопись Великой Отечественной (по материалам музея) (стр. 4 )

Каждый в душе увозил красоту гор, тепло южного солнца, память о священных местах.

ПИСЬМО СЕМЬЕ БЕЛЬГИНЫХ ОТ ВЕТЕРАНА 3-ГО ГЕРОИЧЕСКОГО БЕЛЬГИНСКОГО БАТАЛЬОНА КОЧМАШЕВА

Здравствуйте, уважаемые Антон Алексеевич, Агафья Ивановна и Анатолий. Пишет вам непосредственный участник этой исторической битвы на так называемой Курской или Огненной дуге. Я был как раз в прямом подчинении вашего сына, Героя Советского Союза, гвардии капитана Бельгина, в составе пулеметной роты 3-го батальона. С марта месяца мы расположились около урочища «Батрацкая дача». Я как сейчас помню вашего сына, русоволосого офицера, очень темпераментного и требовательного. Очень часто комбат лично сам в присутствии командиров рот и офицеров полка проводил с нами занятия. Как наверно Вам известно, к этим боям готовились очень напряженно и упорно. И как нам все это пригодилось в бою.

4-го июля нас выдвинули на исходный рубеж в направлении села Крутой Лог. Наша 73 гвардейская Сталинградская дивизия должна была преградить путь наступающим войскам немцев, которые потеснили две наши дивизии на этом направлении. Утром, 5-го июля наш 3-й батальон, как и весь 214 Варапоновский гвардейский полк, был готов вести бой, за ночь была построена оборона. С рассветом стальная стена танков, пехоты, при поддержке артиллерии и авиации двинулись на наши окопы. Первую атаку удалось отбить сравнительно при небольших потерях. Немцы, обозленные неудачей, с еще большим остервенением накинулись на нас. Тут уж надо сказать, потерялся счет атакам и времени – все смешалось в этом аду огня. Наш комбат БЕЛЬГИН находился в правой стороне нашего 3-го батальона и все время хорошо руководил боем, я лично даже слышал его команду, нам пулеметчикам, чтобы мы усилили огонь по смотровым щелям танков и скорее отрезали пехоту противника. Чаще всего его команды передавались через связных или просто через командира пулеметной роты ст. лейтенанта Гольштейна, так как телефонная связь часто выходила из строя. Часов примерно в 8-9 его ранило. Тая Смирнова как раз по нашей траншее действительно пошла его перевязывать вместе с майором (фамилию его не помню). Комбат в это время был отрезан танками, так как немцы уже начали утюжить наши окопы. Майор этот был застрелен немецкими танкистами, а сан. инструктор Тая Смирнова была захвачена танкистами, была ли она ранена – сказать трудно, но она не вернулась. То, что ее видели в Москве, мало вероятно, но случаи бывают всякие. У нее на щеках были черные пятна (примерно со спичечный коробок), оставшиеся после обморожения в Сталинграде. После гибели Вашего сына, гвардии капитана, командование 3-м батальоном принял начальник штаба батальона капитан Персков, уроженец Кировской области, который погиб у села Никольское от налета шестиствольных минометов, после чего батальоном стал командовать командир 9-й стрелковой роты капитан Колбасов.  В скором времени, наш 3-й батальон стал называться «Бельгинским героическим». На конец войны, нас Бельгинцев, осталось очень немного, человек пять-шесть. И в честь Вашего славного сына Героя Советского Союза, гвардии капитана Бельгина, командир дивизии генерал Казак ежегодно приглашал нас и преподносил лично нам, Бельгинцам, традиционные 100 грамм. Так что до самых последних дней войны Вашего сына никто не забывал, от высшего начальства и до солдата. И мы, оставшиеся, среди солдат нового пополнения пользовались уважением. Утешить Ваше горе, конечно нельзя, но милые родители, крепитесь, как можете, это ведь общий удел родителей. Таким сыном можно гордиться, а в этом Ваша заслуга.

БЫВШИЙ ГВАРДИИ РЯДОВОЙ 3-ГО ГЕРОИЧЕСКОГО БЕЛЬГИНСКОГО БАТАЛЬОНА /КОЧМАШЕВ/

ГЕРОЙ - В СЕРДЦЕ КАЖДОГО

В те далекие годы Андрей Антонович Бельгин, тогда двадцатидвухлетний солдат, не знал, конечно, что у него будет внук-тезка, что тысячи людей будут помнить его имя, что юные пионеры и седовласые старики будут приносить цветы к его могиле. А автомашины, проезжающие по центральной трассе от Белгорода на Москву мимо портретов Героев Советского Союза, погибших на Курской дуге, будут салютовать сигналами и ему.

…Осенний ветер пронизывал насквозь. Фашисты на время поутихли. Вдруг в окопе зашевелились солдаты, передавая друг другу белые бумажные треугольники писем.

- Бельгину Андрею передайте, - послышалось вблизи. – От жены, наверное.

Лида писала: «У нас родился сын, Анатолий… Береги себя».

Ответ писал тут же, в окопе. Просил фотографию малыша. Прижавшись щекой к холодной земле, вспоминал, наверное, Андрей, как в Комсомольске-на-Амуре встретил он девушку с темными глазами, ясным взглядом. Она стала его женой. И вот сын. Захотелось домой, в еще не устроенную квартиру для молодоженов. Захотелось взять своего малыша на руки, слушать его дыхание.  Но он не знал, что никогда не увидит сына.

Тогда он писал жене: «Я фашистов бью хорошо… Не будет их на нашей земле. Все отдам ради этого».

Жаркое июньское солнце пекло над полуразрушенным Ростовом 1943 году. В один из таких дней Агафья Ивановна – мать Андрея – достала из почтового ящика газеты. Среди них увидела конверт, сразу вызвавший тревогу. «Не письмо это», - подумала она.

Это была похоронка. То ли от непроходящей жары, то ли от горя жизнь в переулке остановилась. Матери казалось: навсегда.

А позже в дом Бельгиных пришло письмо с фронта. От Андрея. Он писал о том, что жив и здоров.

Совсем растерялись родные. А однажды отец шел по городу, остановился прочитать свежую газету. И вдруг увидел фамилию своего сына. Ему присвоили звание Героя Советского Союза, наградили орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда». Посмертно. И тогда родители поняли, что последнее письмо сына слишком долго было в пути.

Прошли годы, эти воспоминания нахлынули теперь, в Курске, после встречи с задорными девчатами из комсомольско-молодежного коллектива цеха №14. На участке перемотки проволоки вот уже пять лет ведут поиск о Герое Советского Союза Андрее Антоновиче Бельгине.

…Сначала холодок пробежал по телу Агафьи Ивановны Бельгиной, когда девушки объявили:

- Вот посмотрите, это рабочее место Вашего сына. Он не только с Вами, он с каждым из нас.

Агафья Ивановна повлажневшими глазами осмотрела участок, спросила:

- Да где же это место? Где станок?

- Везде, - ответили ей. – Нас здесь пятнадцать. Норма у каждой 775 кассет. За Героя сверх задания делаем по 60.Он у нас в передовиках. За смену на его счету 900-1000 кассет. Есть и вклад Героя в том, что весь комсомольско-молодежный коллектив с начала года выпустил сверх плана более 226 тысяч кассет.

В Ростов, на Бельгина, ездила бывший секретарь комсомольской организации цеха №14 А. Литвишко. С трепетом подходила Антонина к школе, где учился Андрей Антонович. Теперь она носит имя Бельгина. Нет, не узнал бы он теперь свою школу. Новая, многоэтажная, оборудованная новейшей техникой. Она была реконструирована силами народной стройки. В школе свой музей, где собраны почти все материалы об . Сюда мать Андрея отдала письма сына из Харьковского военно-медицинского училища, где он учился, из Комсомольска-на-Амуре, где проходил практику. И последние, короткие, на пожелтевшей бумаге – с фронта. Их немного. Но в них – вся жизнь юноши, которая оборвалась, едва по-настоящему начавшись.

Десять лет учился в этой школе его сын Анатолий. Иногда он заходил в школьный музей посмотреть на вещи отца, перечитать его письма. Анатолий учился на «хорошо» и «отлично». Ведь здесь, в музее, лежал дневник его отца с отличными оценками. После школы сын Героя окончил техникум, служил в армии. Не одну грамоту и благодарность переслали тогда бабушке из части. А потом – учеба в строительном институте. – начальник стройучастка в Ростове.

И вот он в гостях у комсомольско-молодежного коллектива. Девушки внимательно слушают его рассказ:

- Об отце до сих пор я узнаю новые подробности. Недавно вместе с бабушкой мы были в Белгороде на встрече ветеранов 214-го полка, в котором воевал отец. Мы знакомились с его друзьями и однополчанами. У памятника бельгинцам ко мне подвели невысокую женщину с жесткой проседью в черных густых волосах.

- Тая Смирнова, - пояснил кто-то, - медсестра нашего полка.

И тут я вспомнил рассказ однополчанина отца, Героя Советского Союза Василия Ивановича Давиденко. Тогда, в июне 43-го, в штаб командира полка сообщили: «Тяжело ранен Андрей Бельгин. Он остался на поле боя». Василий Иванович послал медицинскую сестру Таю Смирнову с заданием: вынести Андрея.

Двадцатилетняя девушка бросилась на поле. Серый пепел смешался с воздухом. Над головой свистели пули. Получив тяжелое ранение, Тая надолго выбыла из строя. Многие годы ее считали погибшей, на гранитной плите было высечено ее имя. И вот через 20 лет она получила письмо от пионеров клуба «Наследник», созданного при Крапивненской школе Белгородской области. Она ответила и попросила известные адреса ее однополчан. помогает юным следопытам вести поиск по 73-й гвардейской стрелковой дивизии.

Вокруг Агафьи Ивановны и Анатолия Андреевича образовался тесный круг. Чувствуется, что Герой действительно живет в сердце каждого члена комсомольско-молодежного коллектива. Все, что говорят сейчас мать и сын Героя, дорого и близко девушкам.

… Шумит своими легкими листочками тополь, посаженный шестнадцатилетним Андреем Бельгиным у окна дома. Почти сорок лет этому тополю. Старый и стройный, он возвышается над молодыми хрупкими деревцами. А рядом с ним теперь каждую весну поднимаются ярко-зеленые иголки пшеницы, посаженной заботливыми руками внука – Андрея.

У Андрея-младшего, как его зовут в Курском переулке города Ростова-на-Дону,  в его двенадцать лет есть одна заветная мечта. Каждую весну, как только подсохнет проснувшаяся земля, он выходит в огород, сажает цветы самых ранних сортов, потом помогает выращивать овощи. А уж когда начинается уборочная страда, ходит в приподнятом настроении. Дух захватывает от необозримости, необъятности полей с тихо покачивающимся рыжим шелком колосков пшеницы и ржи. Мечта появилась давно, но прежде чем сказать о ней в семье, он спросил:

- Папа, а войны больше не будет?

- Нет, не должно быть.

А Андрей-младший мечтательно продолжал:

- Хорошо! Я когда вырасту, знаешь кем буду? Агрономом. Я буду сеять и убирать пшеницу, сажать цветы, приносить людям пользу и радость. Ведь этого хотел дедушка, правда?