С рождением человека родится и его время. В детстве оно молодое и течет по-молодому – кажется быстрым на коротких расстояниях и длинным – на больших. В старости время точно останавливается.
Воспоминания открывают нам окно в прошлое. В прошлое .
Род Лихачевых
Согласно архивным данным основатель петербуржского рода Лихачевых – – из «детей купеческих Солигаличских» был принят в 1794 г. во вторую гильдию купцов Санкт-Петербурга.
Владимирский пр., 19. Здесь, в квартире № 18 с конца 1880-х годов жил и в 1918 году скончался дед Михаил Михайлович Лихачев, который с 1887 по 1899 гг. служил заседателем Ремесленной управы
«Вот портрет моего деда, Михаила Михаиловича Лихачева, потомственного почетного гражданина Петербурга. Это звание давалось купцам и ремесленникам. У деда и прадеда была золотошвейная мастерская. Они обслуживали двор: шили мундиры золотом, ризы церковные золотом шили. Дедушка любил русские народные песни. Эти песни, эти мелодии прошли через всю мою жизнь».
Прасковья Александровна (урожденная Вашуковская) скончалась от туберкулеза 12 июня 1882 года, оставив четверых детей, из которых Сергей, отец академика, был младшим.
С районом Владимирской площади связаны и судьбы предков с материнской стороны. Семена Филипповича и Марии Николаевны Коняевых (Канаевых). Их дочь Вера Семеновна (1881–1977) вышла 24 сентября 1900 года замуж за Сергея Михайловича Лихачева. Знакомство молодых людей состоялось на танцах в Шувалове, венчание – в церкви Андрея Критского (Рижский пр., 9).
«Сейчас смотришь на эти фотографии – отец и мать были очень красивые, но вместе с тем домашние. Для них счастье было – это дом, главным образом дом. Отец любил делать мороженое по воскресеньям, к пасхе окорок запекать. И вот есть эту корочку, хлебную корочку от запеченного окорока, - это блаженство было. Лучше не было. Вообще, как внимательны должны быть родители к своим детям, потому что ведь все это запоминается на всю жизнь и потом передается уже своим детям.»
Отец и мать мои были уже типичными петербуржцами. Сыграла тут роль и среда, в которой они вращались, знакомые по дачным местам в Финляндии, увлечение Мариинским театром, около которого мы постоянно снимали квартиры. Чтобы сэкономить деньги, каждую весну, отправляясь на дачу, мы отказывались от городской квартиры. Мебель артельщики отвозили на склад, а осенью снимали новую пятикомнатную квартиру.
Всю зиму я только и ждал лета, которое проводили в Куоккале, где было множество знакомых семей, где семьями играли в крокет и серсо, катались на лодке, компаниями совершали далекие прогулки на весь день, справляли дни рождения и именины, катались на «гигантских шагах» (взрослые и дети), а во время Первой мировой войны собирали пожертвования на раненых воинов, вязали «напульсники», шерстяные «шлемы» под фуражки, да и многое другое.
Воспоминания….№1
Был в Куокалле один случай. который « прославил» нас с братом среди всех дачников. Ветер дул с берега ( самый опасный).Мой старший брат Миша снял синюю штору у нас в детской, водрузил на нашей лодке и предложил прокатиться под « парусом» вполне домашнему мальчику – внуку сенатора. Домашний мальчик Сережа надел свои новые блестящие галоши и сел в лодку. Все это происходило на моих глазах. Поехали. Северный ветер тихий, как всегда у берега, усилился вдали. Лодку погнало. Я наблюдал с берега и увидел : синий парус медленно наклонился и исчез. Я изо всех сил побежал домой. Подбежав к нашей даче, я замедлил шаг и постарался быть спокойным. Мать спросила, очевидно, догадавшись все же, что что-то случилось : « На море все спокойно? « Я немедленно ответит : « На море все спокойно, но Миша тонет».
Эти слова запомнились и вспоминались потом в нашей семье сотни раз. Они стали нашей семейной поговоркой, когда внезапно случалось что-то неприятное.
2 воспоминание связано с образом няни Катеринушки. Шестилетний Дима думал, что у женщин не бывает ног. «Юбки носили такие длинные, что была видна только обувь. А тут утром за ширмой, когда Катеринушка вставала, появлялись две ноги в толстых чулках разного цвета( чулок все равно под юбкой не видно). Я смотрел на эти разноцветные чулки до щиколоток, появлявшиеся передо мной, и удивлялся.»
Часть 2.Учеба.
С началом войны я пошел в старший приготовительный класс школы Человеколюбивого общества, а затем в Гимназию и Реальное училище Карла Мая на Васильевском острове. Сразу кончились мои беззаботные, счастливые дни. Учиться мне было трудно. Я до смерти боялся домашних заданий — учить наизусть стихи. Я не мог учить стихи, не выходило. На переменах любил играть в «казаки-разбойники» и в пятнашки.
В школе поощрялось собственное мнение учеников. В классе часто шли споры. С тех пор я стремлюсь сохранять в себе самостоятельность во вкусах и взглядах. «Школа эта сыграла большую роль в моей жизни… наложила сильный отпечаток и на мои интересы, и на мой жизненный, я бы сказал мировоззренческий, опыт… я вспоминаю те несколько лет, которые я провел у Мая, с великой благодарностью».
В 1923 г. я окончил школу и поступил в Университет на Этнолого-лингвистическое отделение Факультета общественных наук вопреки воле отца, хотевшего сделать из меня инженера.
Факультет общественных наук. Сокращение ФОН шутливо расшифровывалось студентами как «Факультет ожидающих невест». Наличие студенток, хотя их было и немного, тогда казалось непривычным, до революции в университете учились только мужчины.
Поступил я на год моложе допускаемого возраста и сразу оказался в среде людей старше и опытнее меня, людей лучше подготовленных. Дело в том, что в Университете училось много людей по многу лет. Стипендий не платили и поэтому многие работали и оставались на одном и том же курсе по несколько лет.
В 1928 г. за доклад о старой русской орфографии, "попранной и искаженной врагом Церкви Христовой и народа российского", сделанный в Академии, Лихачев арестовывается по обвинению в контрреволюционной деятельности, осуждается на 5 лет, попадает в тюрьму, затем в лагерь на Соловецких островах, а потом на строительство БеломороБалтийского канала.
Дом по Шпалерной ул., 25. Сюда в дом предварительного заключения 8 февраля 1928 года был доставлен на «черном воронке» , арестованный по делу КАН. ( Космической академии наук).
« Сам арест был ужасен для моих родителей. Я впервые увидел, что мой отец, который всегда мне казался самым храбрым и самым умным человеком, вдруг упал в кресло, бледный как смерть. «
Пребывание на Соловках с пятилетним сроком описаны подробно Лихачевым в книге «Воспоминания», выпущенной издательством «Логос» в 1995 г. Вот небольшой отрывок.
«Террор на Соловках был основан на боязни. Охрана боялась восстания. И поэтому для гарантии своей сохранности получила разрешение запугать арестованных - расстрелять 300человек. В это время мои родители были у меня на свидании. Они наняли комнату у одного из охранников, и мы втроем жили в этой комнате некоторое время. Вдруг ко мне приходят их роты - это был как раз день расстрелов. Вызвали в коридор, чтобы не слышали родители, говорят : « За тобой приходили. Что-то надо делать…» Я вернулся к родителям и сказал, что ухожу на ночную работу, меня вызывают, что приду утром.
И я вышел. Куда деваться? Я спрятался между делянками дров. И сидел. В это время раздавались выстрелы на кладбище. И я просидел всю ночь, ожидая, расстреляют меня или нет.
Утро. Расстрелы кончились. У меня появилась уверенность. что больше не будет этого кошмара.
Каждый день, прожитый мною,- это подарок мне. Я живу жизнь за этого второго человека, которого вместо меня расстреляли. И я должен прожить достойно за него.»
Отмечу только, что на Соловках он оказался среди людей старой культуры, у которых многому научился. закончил свой «второй университет».
Даниил Гранин так пишет о этом периоде жизни : "В рассказах о Соловках, где он сидел в лагере, нет описания личных невзгод. Что он описывает? - Интересных людей, с которыми сидел, рассказывает, чем занимался. Грубость и грязь жизни не ожесточали его и, похоже, делали его мягче и отзывчивее"
Соловки, а затем Беломоробалтийское строительство увеличили только его знания и жизненный опыт, но были настоящей школой нравственности.
IV. После освобождения. 1930-е начало 1940 – х годов.
В сентябре 1934 года бывший «зек» после долгих попыток устроиться на работу поступил на должность «ученого корректора» в издательство Академии наук СССР (Менделеевская линия, 1). Служа здесь, Дмитрий Сергеевич вступил в 1935 году в брак с сотрудницей издательства Зинаидой Александровной Макаровой.
С 1946 года занимался преподавательской работой в должности доцента (с 1951 года – профессора) исторического факультета ЛГУ. http://likhachev. lfond. spb. ru/Images/excurs/image018b. gifУшел он оттуда в 1953 году, когда его, очевидно, как беспартийного, понизили в должности до ассистента.
С 1937 года и на протяжении более, чем шестидесяти лет жизнь и деятельность были связаны с ИРЛИ.( Институт русской литературы ) С 1938 года - научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинского Дома) Академии наук СССР. В 1941 году он защищает диссертацию на степень кандидата филологических наук на тему: "Новгородские летописные своды XII века".
В первые блокадные месяцы нес круглосуточные дежурства на башне институтского здания. «Мне часто приходилось ночевать в Институте. Мы дежурили: спали одетыми на «мемориальных» диванах (помню, что я чаще всего спал на удобных больших плюшевых диванах из Спасского-Лутовинова)». В главе «Блокада» «Воспоминаний» Дмитрий Сергеевич рассказывает о зловонном дрожжевом супе, которым кормили в столовой Пушкинского дома, о повальной смерти от голода научных сотрудников разных категорий ( называет их имена) и технического персонала
Лахтинская ул., 9. поселился, вернувшись из ссылки, и прожил до эвакуации 24 июня 1942 года; сюда он вернулся из Казани в 1945 году и прожил до 1947 года. Сюда в 1935 году он привел молодую жену Зинаиду Александровну, а в августе 1937 года принес родившихся 4 августа дочерей-близнецов Людмилу и Веру. Здесь семья Лихачевых пережила первую блокадную зиму. Здесь 1 марта 1942 года скончался от голода Сергей Михайлович Лихачев.
№10 2-й Муринский проспект, 34. Здесь, в квартире № 16 Дмитрий Сергеевич проживал со своей семьей с 1964 по 1999 годы. С этим домом связан расцвет научной и общественной деятельности академика . Кристально честная и принципиальная позиция ученого создали ему в глазах тогдашних властей репутацию оппозиционера.
http://likhachev. lfond. spb. ru/Images/excurs/image040b. gifОбращения к властям с просьбой организовать после кончины в его квартире мемориальный музей результата, к сожалению, не дали. Сегодняшние владельцы квартиры к и его семье отношения не имеют; по слухам, исторические интерьеры квартиры утрачены. На фасаде доме располагается мемориальная доска, посвященная .
Ни невзгоды и личная трагедия до последних дней не умеряли «горения» его души, интенсивной работы мысли, душевного накала. Уйдя из жизни 30 сентября 1999 года, остался и в памяти тех, кто его знал лично, и его многочисленных читателей и зрителей «великим островом русской культуры».
Завершить биографические страницы жизни Дмитрия Сергеевича Лихачева я хочу строками из воспоминаний Николая Самвеляна:
«Как оловянный солдатик, он готов был погибнуть. расплавиться. но не изменить самому себе.»
Он красив, как и в молодости. К старости еще четче обозначилось в нем благородство, с каким прожита была его жизнь. Он не похож на богатыря, но почему-то напрашивается именно это определение. Богатырь духа, прекрасный пример человека, который сумел осуществить себя. Жизнь его расположилась по всей длине нашего XX века. От начала до завершения. Для меня он один из последних образцов русской интеллигенции. Придут ли еще такие люди? Не знаю, боюсь, что не скоро.
