, учитель русского языка и литературы МБОУ «Варсковская СШ» муниципального образования - Рязанский район
Поэтический концерт «Слава тебе, победитель – солдат,..»
(посвящено битве под Москвой, 1941 год)
1.А. Твардовский «Москва». – читают ,
Зябкой ночью солдатской
В сорок первом году
Ехал я из-под Гжатска
На попутном борту.
Грохот фронта бессонный
Шел как будто бы вслед.
Редко встречной колонны
Скрытый вспыхивал свет.
Тьма предместий вокзальных
И - Москва. И над ней
Горделивый, печальный
Блеск зенитных огней.
И просились простые
К ней из сердца слова:
«Мать родная, Россия,
Москва, Москва...»
В эти горькие ночи
Ты поистине мать,
Та, что детям не хочет
Всей беды показать;
Та, что жертвой безгласной
Не смирится с судьбой;
Та, что волею властной
Поведет за собой.
И вовек не склонится
Твоя голова,
Мать родная, столица,
Москва, Москва!..
Память трудной годины,
Память боли во мне.
Тряский кузов машины.
Ночь. Столица в огне.
И, как клятва, святые
тесном горле слова:
«Мать родная, Россия,
Москва, Москва...»
...Ехал я под Берлином
в сорок пятом году.
Фронт катился на запад,
Спал и ел на ходу.
В шесть рядов магистралью
Не вмещает - узка! -
Громыхаючи сталью,
Шли на запад войска.
Шла несметная сила,
Разрастаясь в пути,
И мосты наводила
По себе впереди.
Шла, исполнена гнева,
В тот, в решающий бой.
И гудящее небо,
Точно щит, над собой
Высоко проносила... -
Погляди, какова
Мать родная,
Россия, Москва, Москва!..
Память горя сурова,
Память славы жива.
Вес вместит это слово:
«Москва, Москва!..»
Это имя столицы,
Как завет, повторим.
Расступились границы,
Рубежи перед ним...
Стой, красуйся в зарницах
И огнях торжества,
Мать родная, столица,
Крепость мира - Москва!
2.А. Толстой «Москве угрожает враг», фрагмент. – читает группа учащихся : Алексашин И,
3.Песня на стихи Б. Окуджавы «До свидания, мальчики…» - исп. Миронова К., гитара.
Ах война, что ж ты сделала подлая:
Стали тихими наши дворы,
Наши мальчики головы подняли,
Повзрослели они до поры,
На пороге едва помаячили
И ушли за солдатом – солдат…
До свидания мальчики! Мальчики,
Постарайтесь вернуться назад
Нет, не прячьтесь, вы будьте высокими
Не жалейте ни пуль, ни гранат,
И себя не щадите вы, и все-таки
Постарайтесь вернуться назад.
Ах война что ж ты подлая сделала:
Вместо свадеб – разлуки и дым.
Наши девочки платьица белые
Раздарили сестренкам своим.
Сапоги – ну куда от них денешься?
Да зеленые крылья погон…
Вы наплюйте на сплетников, девочки,
Мы сведем с ними счеты потом.
Пусть болтают, что верить вам не во что,
Что идете войной наугад…
До свидания, девочки! Девочки,
Постарайтесь вернуться назад.
Сцена «В военкомате» из рассказа Ю. Бондарева «Накануне битвы». –
исп. ученики 9 кл.:
Илья: - Вы, товарищ майор, слышали?
Майор:- Ясно. Сколько?
Илья: - Что, товарищ майор?
Майор: - Сколько годков от роду, спрашиваю? И какого месяца? Только не врать, по документам проверю. Ну, отвечай. Точно и коротко, без загибона. Ясно?
Илья: 17. 10 мая.
Майор: - Ясно. Не соврал. Ну, а тебе тоже 17? Или 16?
Володя: - Нет, 17. Родился в августе. А почему вы подумали, что 16?
Майор: - Идите-ка по домам, ребятишки. А лучше уезжайте, пацаны, из Москвы. Подальше. Вот мой совет.
Володя: - Подождите, мы были на окопах под Можайском, товарищ майор.
И вернулись, чтобы идти в армию. Мы не хотим эвакуироваться.
Майор: - Ах, ребятушки, братцы солдатушки. Ох, и дурь у вас молодецкая в пустых головах, все песни поете, соловьи вы бесхвостые. Сводку Совинформбюро сегодняшнюю слышали? Знаете, что немцы под самой Москвой? Соображаете, что положение на Западном фронте серьезно ухудшилось? Что вы мне голову морочите? Куда я вса возьму до сроку, пацаны замоскворецкие? В добровольцы разрешено зачислять людей от 18 до 50. Вам-то 18 через целый годочек будет Годо-чек! Чапаев небось у вас из башки не выходит? Тачанки, сабли и игрушки-побрякушки!
5. П. Железнов «На подступах к Москве» – читает
Держась,
как за личное счастье,
за каждую пядь земли,—
мы под Москвой
встали насмерть,
в грунт промерзлый
вросли.
Земля от взрывов дрожала.
Трещала танков броня…
Солнце в огне пожара
чадило, как головня…
Не только на этом взгорье,
где наш окопался взвод,—
на Балтике
и в Черноморье
Москву защищал народ.
Но лишь в подмосковной зоне
встряхнуть мое сердце
мог,
как часы на ладони,
знакомый с детства гудок…
Когда с орудийным раскатом
мы подымались в бой,—
поэт становился солдатом,
поэтом —
солдат любой!
6. М. Кульчицкий «Здесь каждый дом стоит, как дот,..» - чит.
Здесь каждый дом стоит, как дот,
И тянутся во мгле
Зенитки с крыши в небосвод,
Как шпили на Кремле.
Как знак, что в этот час родней
С Кремлем моя Земля,
И даже кажутся тесней
Дома вокруг Кремля.
На окнах белые кресты
Мелькают второпях,
Такой же крест поставишь ты,
Москва, на всех врагах.
А мимо – площади, мосты,
Патрульный на коне…
Оскалясь надолбами, ты
Еще роднее мне.
И каждый взрыв или пожар
В любом твоем дому
Я ощущаю как удар
По сердцу моему.
Но мы залечим каждый дом,
И в окнах будет свет,
Дворец Советов возведем
Как памятник побед.
И чертят небо над Москвой
Прожекторов лучи.
И от застав шагают в бой
Родные москвичи…
7. Ю. Друнина «Начало» - читает
8. Песня на стихи К. Симонова «Жди меня» – исп. гитара.
9. Н. Асеев «Москва под ударом, и малым, и старым,..» - исп.
Москва под ударом, и малым и старым
Тревога и гнев всколыхнули сердца.
Лишь весть пролетела – Москва под ударом,
Двойнею броней одевая сердца.
По русским, грузинам, узбекам, татарам
Взметнулось как гневное пламя в костре:
Москва под ударом, Москва под ударом,
На помощь, на выручку старшей сестре!
Победная участь дается недаром,
Единая мысль возникает в мозгу:
Ответить смертельным разящим ударом
Врагу, подступившему под Москву.
10. А. Прокофьев «Вся Родина встала заслоном…» - читает
Вся родина встала заслоном, |
11.Е. Храмов «Родина» - читает
Шли женщины,
и на плечах - лопаты:
окопы рыть под городом Москвой.
Страна смотрела на меня с плаката,
седая, с непокрытой головой.
Она звала меня глазами строгими,
сжав крепко губы, чтоб не закричать.
И мне казалось, что похожа
Родина на тетю Дашу из квартиры пять.
На тетю Дашу, рядом с нами жившую,
двух сыновей на запад проводившую,
да, на нее, вдову красноармейскую, усталую,
упрямую
и резкую.
А я хотел участвовать в десантах,
кричать в эфир: «Тюльпан! Я Резеда!..»
Мне шел тогда едва второй десяток,
меня на фронт не брали поезда.
И я смотрел с серьезностью недетской
в ее лицо с морщинками у губ и лишь
на двойки отвечал немецкий,
чтоб выразить презрение к врагу.
Она звала меня глазами строгими,
сжав губы крепко, чтобы не кричать.
И мне казалось, что похожа
Родина на тетю Дашу из квартиры пять.
12. Р. Рождественский «Концерт» – читает
Сорок трудный год.
Омский госпиталь…
Коридоры сухие и маркие.
Шепчет старая нянечка:
«Господи!
До чего же артисты
маленькие…»
Мы шагаем палатами длинными.
Мы почти растворяемся в них
с балалайками,
с мандолинами
и большими пачками книг.
Что в программе?
В программе – чтение,
пара песен
военных, правильных…
Мы в палату тяжелораненых
входим с трепетом и почтением.
Двое здесь.
Майор артиллерии
с ампутированной ногой,
в сумасшедшем бою
под Ельней
на себя принявший огонь.
На пришельцев глядит он весело…
И другой –
до бровей забинтован, -
капитан,
таранивший «мессера»
три недели назад
над Ростовом.
Мы вошли.
Мы стоим в молчании.
Вдруг
срывающимся фальцетом
Абрикосов Гришка отчаянно
объявляет начало концерта.
А за ним,
не вполне совершенно,
но вовсю запевале внимая,
о народной поём,
о священной
так,
как мы её понимаем.
В ней Чапаев сражается заново,
краснозвёздные мчатся танки.
В ней шагают наши
в атаки,
а фашисты падают замертво.
В ней чужое железо плавится,
в ней и смерть отступать должна.
Если честно признаться,
нравится
нам
такая война!
Мы поём.
Только голос лётчика
раздаётся.
А в нём – укор:
- Погодите…
Постойте, хлопчики…
Погодите…
Умер
майор… -
Балалайка всплеснула горестно.
Торопливо,
будто в бреду…
…Вот и всё
о концерте в госпитале
в том году.
13.Д. Кедрин «Октябрьская битва» – читает
Мы песком
На чердаках гасили
Пламя вражьих бомб
В тревоги час.
Фронтовые
Белые автомобили
В гости к смерти
Увозили нас.
Из друзей,
Ушедших в эту осень,
Не один
Простился с головой, -
Но остановили
Двадцать восемь
Вражеские танки
Под Москвой.
Нас босыми
По снегу водили
На допрос и пытку
Из тюрьмы...
Все равно:
Враги не победили!
В этой битве
Победили
Мы!
14.В. Семакин «И ночью огонь, и днем - …» – читает
И ночью огонь, и днем –
то рявкнет вдали, то ухнет,
поблизости кверху дном
суглинок взлетит - и рухнет.
На стуже залег боец
во свежей воронке-яме,
приник он, совсем юнец,
к земле, словно к родной маме.
Задул сиверок, суля
морозы еще покрепче.
И слышно: сама земля -
земля, а не кто-то - шепчет
взволнованные слова под
сенью тревожной ночи: -
Сынок, позади Москва.
Ни шагу назад, сыночек!
«Нах Москау!» -
слышь-послышь,
орут они, юберменши.
Чего захотели - ишь! -
Москву - и никак не меньше.
В честь фюрера своего
все метят кровавой метой.
Хотят они ишь чего! -
господства над всей планетой.
Сынок, припади ко мне,
почуй прибавленье силы -
и недруги на войне
не минут своей могилы.
Подбитые, там и сям
темнеют их танков туши,
как чуждые небесам
сплошной черноты их души.
Безумствует вражья спесь
и прет на рожон, похоже.
Свобода, сынок, и честь
нам жизни самой дороже!
Пока бесноватый жив
и жив хоть один пришелец,
не снизится твой порыв:
на бруствер
и смело - через!
...Сквозь дым и густой
свинец земля словно ждет ответа...
Рывком поднялся боец -
и недруг невзвидит света!
15. Песня на стихи С. Острового «У деревни Крюково» – исп. гитара.
16. Н. Панченко «Ах, только беллетристике не верьте…» (Памяти сверстников, погибших под Москвой) – читает
Ах, только беллетристике не верьте -
Всей этой философии двойной.
Когда война не думают о смерти,
Пока она обходит стропой.
Тем более не думают, когда
Внезапная случается беда
И ты обрубком вянешь, холоден,
Дубовым не владея языком.
Жизнь - это жизнь,
А смерть - ее идея,
С которой ты до смерти незнаком
До самой - до немыслимой! твоей:
Она во всем и все-таки чужан.
Она тобой грохочет, угрожая,
Но не тебе - каскадом батарей.
Бессмертные в атаку шли юнцы,
Не храбрецы - резервники пехоты,
Захлебывались кровью пулеметы:
Бессмертные в атаку шли бойцы.
17. Р. Рождественский «Баллада о красках» – читает
Был он рыжим,
как из рыжиков рагу.
Рыжим,
словно апельсины на снегу.
Мать шутила,
мать веселою была:
«Я от солнышка сыночка родила...»
А другой был чёрным-чёрным у неё.
Чёрным,
будто обгоревшее смолье.
Хохотала над расспросами она,
говорила:
«Слишком ночь была черна!..»
В сорок первом,
в сорок памятном году
прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба-двое, соль Земли —
поклонились маме в пояс.
И ушли.
Довелось в бою почуять молодым
рыжий бешеный огонь
и черный дым,
злую зелень застоявшихся полей,
серый цвет прифронтовых госпиталей.
Оба сына, оба-двое, два крыла,
воевали до победы.
Мать ждала.
Не гневила,
не кляла она судьбу.
Похоронка
обошла её избу.
Повезло ей.
Привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей.
Повезло ей!
Повезло!—
Оба сына
воротилися в село.
Оба сына.
Оба-двое.
Плоть и стать.
Золотистых орденов не сосчитать.
Сыновья сидят рядком — к плечу плечо.
Ноги целы, руки целы — что еще?
Пьют зеленое вино, как повелось...
У обоих изменился цвет волос.
Стали волосы —
смертельной белизны!
Видно, много
белой краски
у войны.
18.Песня «Вечный огонь» - исп.
19.Р. Рождественский «Послевоенная песня» – читает
Задохнулись канонады,
В мире тишина,
На большой земле однажды
Кончилась война.
Будем жить, встречать рассветы,
Верить и любить.
Только не забыть бы это,
Не забыть бы это,
Лишь бы не забыть!
Как всходило солнце в гари
И кружилась мгла,
А в реке меж берегами
Кровь-вода текла.
Были черными березы,
Долгими года.
Были выплаканы слезы,
Выплаканы слезы,
Жаль, не навсегда.
Задохнулись канонады,
В мире тишина,
На большой земле однажды
Кончилась война.
Будем жить, встречать рассветы,
Верить и любить.
Только не забыть бы это,
Не забыть бы это,
Лишь бы не забыть.
