5 июля 1941г. мы шли маршем, шли по шоссе в направлении Бобруйска от Жлобина. Остановились к вечеру у одного
населенного пункта и заняли оборону, 6 июля началась арт. пристрелка, говорилили, что 3-й батальон попробовал наступать, но
командира батальона убили и батальон разгромили. Командный пункт командира полка находился у шоссейной дороги, недалеко от
зенитной артиллерии. Тогда командовал 240 сп подполковник. То ли артиллерийская зенитная пушка послужила хорошим ориентиром
для немцев на открытой местности, то ли КП был заметен, прямым попаданием снаряда ком. полка был убит.
Я был командиром пулеметного взвода 2-й роты. Видимо после смерти командира полка был приказ занять круговую оборону, но не
было указаний кому и где занять позиции. Поэтому красноармейцы и командиры вышли на шоссейную дорогу. Я тоже со своими
пулеметчиками прибыл к командиру батальона майору Майскому. С ним были: начштаба батальона, командир 1 роты Тумановский,
командир 2-й роты Харитонов, командир пулеметной роты лейтенант Селиванов и др. Майор Майский тоже не знал обстановку,
где и как занимать оборону. В общем, люди шли в направлении Жлобина и на юг. Группа майора Майского пошла в южном направлении
по проселочной дороге ржаного поля. Я со своим взводом пошел вдоль осушительного канала в направлении Жлобина параллельно
шоссейной дороге.
С ж/д станции Жлобин вел стрельбу бронепоезд через наши головы. По шоссе двигались немецкие мотоциклисты, обстреливали нас с
автоматов, пристроенных к мотоциклам, но они нам не причиняли вреда. Таким образом, мы добрались до города. Набралось
достаточно много людей. Большинство перешли на левый берег Днепра через мост, но к моменту нашего подхода бронепоезд перешел
через мост и мост взорвали. Там было два моста: железнодорожный и шоссейный.
Через Днепр переправились на пароме, который был у водокачки, которую охраняли чекисты. С нами переправились: командир 117 сд полковник Чернюгов и комиссар бригадный комиссар.
После переправы, когда спросили у командира дивизии: "Куда пойти?" Он ответил: "Куда хотите, а я пошел на свой командный
пункт".
Потом были на формировании, новый командир полка и дивизии, новые командиры батальонов и рот. Из группы майора Майского
никто не вернулся. В последствии я был направлен ст. адъютантом 3-го батальона 240 сп, а первый батальон был передан в
распоряжение другой дивизии, и он оборонялся севернее Рогачева. Там же был убит командир 3-й роты лейтенант Павлюк Василий.
Точно не помню, 15 или 16 августа немцы пошли в наступление по всему фронту. Мы тоже были вынуждены отходить с боями.
Севернее Гомеля я 19 августа был ранен с повреждением костей. Командир 3 роты Павлюк был убит не 6.7.41г., а гораздо позже,
когда 1-й батальон оборонялся в районе Старого Села, севернее Рогачева. В этом 6.7.41г. наша рота и 1-й батальон не участвовали, а
просто отошли, оставив б/технику и обозы, т. к. мосты на шоссе Жлобин-Бобруйск были разбиты вражеской артиллерией. В этом бою
участвовал только 3-й батальон.
X. Наш первый батальон занимал оборону на левом фланге 240 сп, перед командным пунктом командира полка, а остальные батальоны видимо располагались правее нас - в сторону Жлобина, вдоль шоссе Жлобин-Бобруйск. Помню о том, что когда третий батальон пошел в контрнаступление, был убит командир батальона ст. лейтенант, это было 6 июля 1941 года.
С утра началась арт. перестрелка, приблизительно к полудню наши начали отходить неорганизованно. Командир полка подполковник Витушкин был убит, поэтому некоторые пошли по полевой дороге перпендикулярно шоссе в южном направлении: майор Майский, командир 2 роты Харитонов, командир I роты Тумановский, начальник штаба 1-го батальона и другие, которые не вернулись.
А я со своим взводом и еще к нам присоединилось несколько человек и мл. лейтенант нашей роты, пошли параллельно шоссейной дороге посередине осушенного болота. Наш отход поддерживал бронепоезд со станции Жлобин.
У меня во взводе и вообще в нашей роте и батальоне потерь в людях и боевой технике не было. Но обозы и артиллерия отходить не могли, ибо мосты были повреждены вражеской артиллерией. В счет потерь можно отнести тех, которые не вернулись в полк, их можно считать пропавшими без вести. Мой взвод и первый батальон заняли оборону севернее Рогачева. 2-й и 3-й батальоны видимо занимали оборону южнее Рогачева, т. к. меня послали в штаб полка за боеприпасами, и новый командир полка майор заявил, что наш батальон передан командованию соседней дивизии, которая обороняется правее нашего полка, и показал на карте рубежи обороны этой дивизии.
Я и со мной еще один мл. лейтенант поехали двумя обозами, разыскали, нашли и нагрузили обозы патронами и ручными гранатами. По правому берегу Днепра ехали в свой батальон, но по дороге встретили машину Газик, где ехали наш начальник финчасти интендант Уткин, которые передали, что они кое-как проехали, их обстреляли с обеих сторон, а нам советовали переждать до выяснения обстановки. Там же был и корреспондент какой-то газеты, и передал о смерти командира 3-й роты лейтенанта Павлюка.
Мы переночевали у Днепра. Движения ни в какую сторону не было, сказали, что батальон отрезан. Тогда я решил найти штаб 240 сп.
Через 2 дня нашли и сдали боеприпасы полковому тылу. В это время оказывается сменила свою оборонительную позицию наша 117 сд в верхнее течение Днепра, на то место, где над нами в течение 2-х дней висел аэростат. Мы не пытались сбивать аэростат своими силами, ибо у нас не было таких средств, его сбили с самолета истребителя И-16.
В боях за Рогачев я участия не принимал, так же мой взвод. Мы находились севернее Рогачева с батальоном.
После ранения Синельникова командиром 3-го батальона был мл. лейтенант, бывший заместителем начальника полковой школы. Роты состояли из 20-25 чел. При штабе 240 сп дислоцировались наш 1-й батальон, полковая школа и медсанчасть, а остальные батальоны и батареи были разбросаны по всему г. Куйбышеву.
Лейтенант Савин был командиром хозяйственного взвода 3-го батальона, лейтенант Уткин был начфином полка. После войны я его встретил, живет в Свердловске, подполковник запаса. Урманов был командиром взвода полковой школы. Марков Владимир тоже в начале войны был командиром взвода полковой школы. Политрук Кульметов - бывший политрук 2-й роты. Добрался он до передовой, т. е. до Днепра, но натер ноги и отправили его верхом в санбат. После подполковника Витушкина полком командовал сначала начальник штаба капитан (Лукьянченко), а потом назначили майора.
имницей наш 3-й батальон занимал оборону на низменной местности, а полковая пушка почти рядом с передовой. Немецкий танк проходил вдоль нашей обороны, 76 мм пушка успела сделать лишь один выстрел, и танк выстрелил по пушке, вывел из строя орудие и расчет. Дивизионная артиллерия находилась на склоне высоты между нашим КП и КП полка. В то время в батальоне не было разведчиков. Численный состав был очень небольшой, поэтому не распыляли передний край.
11 августа на наши позиции противник сделал разведку боем, но артиллерия и наши стрелки не допустили даже до переднего края. Немцы отступили, но трупов не оставили, забрали с собой, хотя их было достаточно много.
12 августа с утра началась арт. подготовка на позиции правого соседа, там оборонялся Бузулукский полк нашей дивизии и на левого соседа - 2-й батальон нашего полка. После арт. подготовки по левому соседу ударили 2-3 танка и пехота, по правому соседу наступала пехота с огнеметами. С обоих сторон отошли, а на нас не напирали, мы смотрим, наблюдаем, а приказа на отход нет. Потом и связь потерялась.
Командир батальона мл. лейтенант смотрит и не знает, что делать. Прибежали командиры рот. Посовещались и решили отходить повзводно, без паники. Добрались до командного пункта полка и артиллерийских позиций. Там их уже не было. Высота хорошая, заняли оборону, бойцов много собралось. Наступление немцев видно как на ладони - идут цепью, как на психическую атаку.
Стреляем, некоторые падают, но на них внимания не обращают, идут и идут. Немцы прошли справа и слева вперед, у нас остался небольшой коридор. По этому коридору, уже солнце клонило к закату, начали отход опять. Теперь фашисты с обеих сторон насквозь обстреливали нас из автоматов. Наступила темнота, а немцы в такое время поджигали два-три деревянных дома для освещения.
Мы, оставшиеся командиры и красноармейцы, кто где переночевали и утром опять назад в направлении Гомеля. Прошли по шоссе 5-8 км, свернули влево по проселочной дороге и вышли к реке. На левом берегу собрались, хотя не полностью, но большинство личного состава полка и батальона, сошлись без всякой связи и разведки.
19 августа я был ранен. Была темная ночь. Нужно было выяснить передний край расположения наших рот после дневного контрнаступления. Я с двумя связными пошел туда, но попали почти вплотную к немецкой обороне. Они начали обстреливать, мы вернули обратно. Но поздно, меня ранило сзади в левое плечо, одному связному попало в мякоть куда-то в ногу, но он мог передвигаться, а второй побежал неизвестно куда. Добрались до медпункта, там нас перевязали и с рассветом отправили: ходячих пешком, не ходячих на повозках в санбат, а из санбата на газике в полевой госпиталь.
Капитан был командиром 1-го батальона, после окончания финской войны его назначили начальником полковой школы. Самого капитана Шостацкого я на фронте не встречал. После боев под Жлобином 1-м батальоном командовал капитан, прибывший из запаса, худощавый. Фамилия Габараев мне не знакома.
X. Мы из Тоцкого лагеря выехали в начале июня 1941г. и прибыли в г. Чернигов УССР, а оттуда маршем двинулись через Чернигов, Гомель к г. Жлобин и расположились на левом берегу Днепра, а 5 июля рано утром двинулись через Жлобин в направлении Бобруйска.
После окончания Казанского Пехотного училища был направлен в 240 сп командиром взвода и назначен командиром пулеметного взвода 2-й роты 1-го батальона. Фамилию командира 1-го батальона, капитана, забыл. После назначения его в полковую школу начальником, к нам прибыл майор Майский.
После майора Майского был назначен капитан из запаса. В это время заместителя командира батальона но полит. части не было.
Главный замысел нашего командования, вероятно, был приостановить наступление противника, и не дать возможность форсирования Днепра, ибо в это время 5-6-7 июля шли жестокие бои в районе Зборозо-Рогачева.
1-й батальон на позиции прибыл примерно в 22 часа 5.7.41г. Остановились у одной деревни, которая находилась по правой стороне шоссе из Жлобина примерно 10-15 км на запад. Местность была ровная, по левой стороне в 1,5-3 км тянулись болотистые места, а по правую сторону посевные поля, вдали виднелись населенные пункты.
Мой взвод расположился за огородами деревни с северной стороны. Мы не знали командного пункта роты и штаба батальона, не было никакой связи. Я послал красноармейцев разыскать батальонную кухню, но они не нашли. Мы так и остались без ужина.
А 6.7.41 с рассвета начался артобстрел, за завтраком нельзя было ходить, поэтому сидели в окопах. Не было и сухого пайка. Сутки прошли, как завтракали на левом берегу Днепра, против Жлобина.
КП командира полка находился у самого шоссе, по левую сторону. Это я узнал, когда собрались командир батальона Майский, командир роты Харитонов, командир роты Тумановский, ст. адъютант и т. д. Со мной был почти весь состав взвода с пулеметами. Вышеперечисленные командиры двинулись в южном направлении по ржаному полю. Я со своими красноармейцами пошел параллельно шоссе вдоль осушительной канавы. Я считал, что немцы не сунутся на болото, хотя оно было осушено.
С нами был командир 3 взвода Панков. Немцы обстреливали нас из автоматов, но пули не достигали, или огонь был неприцельный. Со станции Жлобин вел артобстрел бронепоезд через наши головы. Реки там не было. Болотистое место и осушительная канава находились почти с окраины деревни по южной стороне. Западнее этой деревни был лес, где располагалась наша артиллерия.
Они начали арт. обстрел с рассвета. Куда они стреляли, мы не видели разрывов снарядов. Эти наши орудия видимо там и остались, потому что их не могли вывезти. Так же осталась моя повозка с двумя конями и вещами взвода. Немцы по нас из орудий не стреляли, а вели огонь по деревне. Всю ночь поджигали в деревне дома для освещения.
Артиллерия наша видимо была 76 мм калибра. Подполковник Витушкин был убит примерно в 9-10 часов дня, точно не знаю. О том, что бой вел только 3-й батальон, я узнал после выхода из боя.
