Песенные традиции и особенности костюма на Кубани
Методический материал
«Песенные традиции
и особенности костюма на Кубани»
Разработчик: педагог дополнительного образования .
КАЗАКИ, этносословные группы в составе русских и некоторых других народов. Говорят на русском языке, выделяются диалекты разных групп (донской, уральский, оренбургский и др.). Среди казаков в IXX веке было широко распространено двуязычие, особенно в Донском, Уральском, Терском, Оренбургском, Сибирском войсках и другие.
Верующие казаки — православные, старообрядцы составляли значительную часть в Уральском, Сибирском, Донском войсках (были представлены и другие конфессии).
В этнографическом отношении разные группы казачества не были идентичными. Сходство определялось общностью происхождения, социального положения и бытового уклада; локальное своеобразие — конкретными историческими, географическими и этническими факторами. В составе большинства казачьих войск доминировали русские, украинцы были в Донском, Кубанском, Оренбургском и Сибирском войсках. Среди казаков были представители народов Кавказа, Средней Азии, Казахстана, Сибири и Дальнего Востока (калмыки, ногаи, татары, кумыки, чеченцы, армяне, башкиры, мордва, туркмены, буряты и др.). В ряде войск они образовывали отдельные группы, сохранявшие этническую самобытность, язык, верования, традиционную культуру и быт. Участие нерусских народов в этнокультурных процессах периода формирования казачества наложило отпечаток на многие стороны материального быта и систему жизнеобеспечения в целом.
Особенности происхождения и сословного положения отразились на самосознании казачества. Для исторической памяти характерны представления об общей судьбе и родстве казачьих войск, едином образе жизни всех казаков. Вторым по важности компонентом самосознания является представление о личной свободе казаков и независимости всего войска, традиционно организация которого считалась гарантом свободы и всеобщего равенства. Особое место занимают представления о казачьих традициях, среди них выделяются свободолюбие, преданность воинскому долгу, коллективизм, взаимопомощь, физическое и нравственное здоровье, веротерпимость и другое. Представление о своих исторических и сословных правах на землю, отличавшее казаков от других категорий служилого населения и социальных групп, сформировалось вследствие особого характера землепользования, когда владельцем земли на вечные времена считалось все войско, а также непрерывности исторического проживания казаков на земле предков. Чувство хозяина проявилось, в частности, в культе рационального природопользования и бережного отношения к земле.
Средние размеры казачьих станиц намного превосходили размеры крестьянских сёл. Первоначально казачьи поселения имели круговую застройку, облегчавшую оборону при неожиданном нападении неприятеля. В XVIII—IXX веках планировка казачьих станиц и форпостов регламентировалась правительством и местным войсковым начальством: вводились улично-квартальная планировка и деление на кварталы, внутри которых казаки выделяли участки для усадьбы, строго соблюдалась фасадная линия.
В центре казачьей станицы находились церковь, станичное или поселковое правление, школы, торговые лавки и др. Большинство казачьих поселений располагалось вдоль рек, иногда растягиваясь на 15-20 километров. Окраины станиц имели свои названия, их жители иногда различались по этническому или социальному признаку. Дома иногородних находились как среди казачьих усадеб, так и в некотором отдалении от них.
Усадьбы казаков обычно огораживались глухими высокими заборами с плотно закрытыми воротами, что подчеркивало замкнутость казачьего быта. Нередко дом размещался в глубине двора или был повернут к улице глухой стороной (в связи с военной опасностью).
Усадьбы средних и богатых казаков отличались сравнительно большими размерами [обычно, кроме переднего (чистого) двора, несколько задних (хозяйственных) дворов]. Хозяйственные постройки (базы, сараи, ледники, навесы, загородки для скота и др.) чаще всего сооружались из местных строительных материалов. В казачьей усадьбе всегда строилась летняя кухня, в которую семья переезжала в теплое время года.
Интерьер избы обеспеченных казаков отличался подчеркнутой декоративностью. Стены казачьей избы украшали оружием и конской сбруей, картинами с изображением военных сюжетов, семейными портретами, портретами казачьих атаманов и членов царской семьи. Под влиянием интерьера жилища горских народов Кавказа у терских Казаков в избах лавки накрывались коврами, постель убиралась в стопу на видном месте.
Внешний облик кубанского казака складывался годами, и в элементах одежды нередко чувствовалось влияние представителей различных народностей. Сначала черноморские, а затем кубанские казаки во многом позаимствовали форму одежды и отдельные детали обмундирования у живущих рядом кавказских горцев.
С 1860 года специальным указом военного ведомства была утверждена единая форма одежды Кубанского казачьего войска.
Комплект мужской казачьей одежды состоял из черкески черного цвета, шаровар темных тонов, бешмета, башлыка, а зимой ещё бурки и папахи. Сам перечень наименований одежды говорил о её «происхождении». Например, черкеска. Покрой её целиком взят у горских народов Кавказа. Она похожа на длинный кафтан в талию, сверху облегающий, от пояса с расширяющимися полами. Впереди застегивался на крючки от груди до середины длины, так что полы внизу свободно расходились, не препятствуя широкому шагу воина. Такая черкеска была очень удобна для верховой езды, а застежка на крючках более надежна при выполнении джигитовки на полном скаку. Шилась черкеска из тонкого фабричного сукна с широким длинным рукавом и глубоким вырезом на груди. Рукав черкески имел яркую подкладку, так как отворот его был своеобразным украшением костюма, из глубокого выреза виднелся бешмет - нижняя рубашка самых разных расцветок. На груди черкески нашивали подкладку для газырей или газырницу. «Газырь» в переводе означает «готов». Наличие его на одежде воина говорило о готовности вступить в схватку с врагом. (Газыри по своему первоначальному значению - это место хранения патронов, которые в любой момент были, как говорится, под рукой). Со временем газыри утратили свое истинное назначение и стали характерным украшением костюма, как и тонкий, кожаный с серебряными накладками наборный пояс. Традиционно красота и богатство казачьего костюма зависели от «количества» серебра. Поэтому верхушки газырей тоже украшали серебряной накладкой.
Под черкеску одевался бешмет - рубашка с высоким воротником-стойкой и длинным узким рукавом. Он также застегивался на крючки.
В зимнее время бешмет носили теплый, стеганый на вате, а поверх черкески набрасывали бурку - мохнатый войлочный плащ без рукавов черный или «как праздничный» белый.
В известной казачьей песне бурке посвящены такие слова: «…Только бурка казаку во степи станица, только бурка казаку во степи постель…». Действительно, теплая, широкая бурка в непогоду для казака была и одеждой, и одеялом и чем-то вроде небольшой палатки, не продуваемой никаким ветром. Главное, она надежно маскировала казака в зарослях камыша, ведь казаки были, прежде всего, пограничниками.
Головным убором казаку служила папаха - барашковая шапка с суконным верхом. Она могла иметь разные фасоны: низкая с плоским верхом или конусообразная. Казаки ещё в Запорожской Сечи носили папахи с суконным тумаком, падавшим набок в виде Клина. В него можно было вложить металлический каркас или другой твердый предмет для защиты головы от шашечных ударов. На собрании, так называемом круге, казак всегда должен был находится в шапке. Снималась она лишь во время молитвы, присяги, была вызовом на поединок, в казачьей хате красовалась на самом видном месте. В доме вдовы лежала под иконой, что означало, что семья находится под защитой бога.
Неотъемлемой частью казачьего костюма был башлык. Это слово произошло от тюркского «баш» - голова, и на самом деле башлык был головным убором казаков, который носился поверх папахи. Видимо, к башлыку относится выражение «менять баш на баш» - «голову на голову», которое первоначально применялось при обмене пленными. Башлык представлял собой квадратный островерхий капюшон с длинными лопастями, которыми укутывали в непогоду шею. Как правило, башлык располагался на плечах казака, закрепляясь тонким шнурком за его шею. Он давал некоторые сведения о хозяине: завязанный на груди башлык означал, что казак отслужил срочную службу, перекрещен на груди - следует по делу, концы заброшены за спину - свободен, отдыхает. Нередко башлык использовали как сумку, завязав его концы, и перебросив через плечо. Башлык был настолько универсален и удобен, что специальным указом военного министерства был введен во второй половине XIX века как часть обмундирования во всех пехотных подразделениях царской армии. Надо сказать, что и в годы Великой Отечественной войны этот головной убор входил в обмундирование казачьих Кубанских частей. Если в период подготовки к сабельной атаке казаки снимали с себя черкеску, складывали в обоз бурку и даже подсумки для патронов, чтобы облегчить ход коня, то башлык всегда оставляли, как символ казачьей лавы (атаки). На полном скаку коня он развевался за плечами казака, как крылья. Праздничный башлык шился из красного сукна, а повседневный был черный или темных оттенков.
Женский костюм. Традиционный женский костюм кубанских казачек сформировался к середине 19 века и имел русско-украинскую основу. Красивая одежда поднимала престиж, подчёркивала достаток, отличала от иногородних. Во все времена у любого народа была особая одежда, отличная даже от соседних областей. Зная об этом, кубанцы сразу же узнавали приезжих.
У казаков были свои традиции и свои модницы. Казачки очень любили наряжаться, поэтому костюм для них имел большое значение. Не было казачки, которая не умела бы ткать, кроить одежду, шить, вязать, вышивать, плести кружева. Одежда у казачек различалась, согласно существовавшим традициям, по месту их происхождения. Яркость, веселость, независимость характера казачки отражены в ее нарядах.
Первое время казаки-переселенцы в большинстве своем не были состоятельными. Поэтому казачьи жены и дочери поначалу надевали красивую праздничную одежду только по очень торжественным случаям, украшая себя по обычаям прежнего места жительства. И насколько разными были люди, настолько разными были и их костюмы. Однако со временем все так смешалось и переплелось, что появился новый наряд кубанский.
Праздничную одежду шили из шёлка или бархата.
Повседневная одежда казачек состояла из длинной исподней (нижней) рубахи с длинными рукавами и круглым слегка присборенным воротом, кофточки и юбки из ситца. Поверх рубахи надевали несколько юбок: нижнюю ситцевую, затем холщевую (сотканную из конопляных ниток) и одну или больше из фабричных тканей сатиновых, ситцевых, а то и шелковых. Шили их первое время из 5-6 прямоугольных кусков материи и продергивали через них шнур. Потом появились "кошеные" юбки плотно облегающие фигуру. Верхнюю одежду казачки вышивкой не украшали, приговаривали: "Мы ж казаки!" А вот низ рубашки ("подставки"), который был, как правило, из домотканого полотна, вышивали красными и черными нитками. В праздники поверх такой рубахи надевали длинную широкую юбку с оборками и кружевами или бахромой на них. Носили юбку так, чтобы на рубахе была видна вышивка. Вместо рубахи надевали и просто белую юбку с пришитой к ней отдел кой. А вот праздничные кофты ("кирасы") шили короткие, до пояса. Застегивались они сбоку или сзади большим количеством мелких пуговиц. Длинные рукава, иногда со сборками на плечах, сужались к кисти. Украшением служили все те же оборки, кружева и тесемки, а также разноцветные бусы на шее. Важной деталью был фартук, он мог быть любой модели черного или белого цвета и обязательно с оборками и кружевами.
Дополняли всю эту красоту черные или красные лакированные сапожки на каблучке и с блестящими застежками, при этом на ногах казачки обязательно должны были быть чулки, ведь даже летом без них и с короткими рукавами невестке запрещалось показываться перед свекром.
Юбки шили из ситца и шерсти, широкие, в пять-шесть полотнищ (полок) на вздёрнутом шнуре - учкуре, для пышности присобранные у пояса. Внизу юбка украшалась кружевами, оборками, мелкими складочками. Холщовые юбки на Кубани носили, как правило, в качестве нижних, и назывались они по-русски - "подол", по-украински - "спидница". Нижние юбки надевали под ситцевые, сатиновые и другие юбки, иногда даже по две-три, одна на другую. Самая нижняя была обязательно белой.
Из той же ткани, что и верхняя юбка, шилась кофта. В зависимости от покроя она называлась кофтой, блузкой, матене, кирасой. Блузки и кофты шили свободного покроя, без талии, на полчетверти ниже талии, с застежкой сзади или сбоку, с воротником-стойкой и длинным или до локтя рукавом, присборенным у плеча, а ниже облегающим. Блузки отделывали гипюром, лентами, кружевами, закладывали складки. Иногда блузки шили на кокетке.
Матене кофта свободного покроя ниже пояса, распашная, с длинным прямым рукавом и воротником-стойкой. Их носили только замужние женщины.
Кираса это плотно облегающая кофта с небольшой баской до бедер, узкими длинными рукавами, у плеча присборенными, с воротничком-стойкой, застегивавшаяся спереди на множество мелких пуговиц, которую носили только молодые женщины Со второй половины 19 века распространился такой вид, как "парочка" (юбка - кофта). В богатых семьях парочку шили из шёлковых или шерстяных тканей, а в бедных - из ситца. Блузка могла быть приталенной или с басочкой, но обязательно с длинным рукавом, отделывалась нарядными пуговицами, тесьмой, самодельными кружевами, гарусом, бисером.
Юбок надевали несколько: нижние по подолу отделывали кружевами, верхние, особенно праздничные, расклешенные, имели внизу широкий волан брызжу, отделанный лентой, полоской кружева, плиса.
Важный элемент костюма казачки головной убор.
Казачки носили кружевные платки, а в XIX веке - "колпаки", "файшонки" (от нем. слова "файн" - прекрасный). Носили они в полном соответствии с семейным положением - замужняя женщина никогда не показалась бы на людях без файшонки.
После венчания женщины всегда ходили с покрытой головой и даже спали в платке. В праздники носили яркие платки с крупным разноцветным узором и шлычку шапочку с широким донышком и узеньким бортиком, по краю которой вдевался шнурок. Шлычка надевалась на косы, уложенные на затылке, и затягивалась шнурком, а сверху иногда был платок. В те времена бытовала поговорка: "У хорошей свекрухи сноха без шлычки и во двор не выйдет". На шлычку женщины летом надевали лёгкие шёлковые или ситцевые платки, зимой - тёплые вязаные платки или шали. Девушка покрывала голову и обязательно заплетала одну косу с лентой.
До конца IXX — начала XX веках для казачества характерно существование большой неразделенной семьи. Длительному сохранению ее способствовало особое социальное положение казачества и специфический уклад жизни: необходимость обработки больших земельных наделов, невозможность отделения молодой семьи во время службы или до ее начала, замкнутость семейного быта. У казаков Донского, Уральского, Терского, Кубанского войск существовали 3—4-поколенные семьи, численность которых доходила до 25—30 человек. Наряду с большими были известны малые семьи, состоявшие из родителей и неженатых детей. Интенсивное развитие товарно-денежных отношений в начале XX веке ускорило разложение большой семьи. Сословная и конфессиональная обособленность казачества в IXX веке значительно ограничивала круг брачных связей. Браки с иногородними и представителями местных народов были крайне редкими даже в начале XX веке Однако следы брачных союзов казаков с нерусскими народами в ранний период существования казачьих общин прослеживаются в антропологическом типе донских, терских, уральских и астраханских казаков.
Глава семьи (дед, отец или старший брат) был полновластным руководителем всей семьи: распределял и контролировал работу ее членов, к нему стекались все доходы, он обладал единоличной властью. Аналогичное положение в семье занимала мать в случае отсутствия хозяина. Своеобразием семейного уклада казачества являлась относительная свобода женщины-казачки по сравнению, напр., с крестьянкой. Молодежь в семье также пользовалась большими правами, чем у крестьян.
Культура Кубани второй половины 18-го – первой половины 19-го века развивалась в русле общероссийской культуры.
Для культуры Кубани этого периода характерно смещение культурных традиций множества социальных групп различной этнической принадлежности, отличающихся социально-экономическим, общественно-политическим и культурным уровнем. Основным ядром историко-культурного развития края становилось формирующееся казачество. На это влияла и обстановка в крае, и численное доминирование казачьего населения в первых волнах переселенцев, их социальное развитие и сословно - корпоративная сплоченность, характерная для казачества, и целенаправленная политика царского правительства, стремившегося превратить казацкую вольницу в свою опору на осваиваемых землях.
Культура казачества на Кубани в дореформенный период была сложным объединением взаимодействий традиционно-бытовой и профессиональной культуры. Оба компонента претерпевали стремительные изменения. Традиционно-бытовая культура в крае развивалась интенсивно, вбирала в себя наиболее рациональные элементы быта и нравов всех значительных этнических групп, соприкасавшихся в границах данного региона. На профессиональную культуру целенаправленно воздействовала царская администрация (через государственных чиновников, казачью старшину, войсковое правительство и духовенство), и она стала тем каналом, через который региональная культура вовлеклась в общекультурные государственные процессы.
Традиционно - бытовая культура кубанских казаков развивалась на основе южнорусской и украинской традиций.
Здесь, на Кубани, рождалась новая региональная историко-культурная традиция, вбиравшая в себя элементы демократической культуры запорожского, донского, курского, воронежского, харьковского и полтавского регионов, ограниченно включавшая наиболее рациональные элементы культуры местных народностей и активно влиявшая на развитие их хозяйства, быта и самосознания.
Воплощением развития демократического самосознания был фольклор - один из связующих компонентов этноса, важнейшее средство сохранения и передачи традиционно - бытовой культуры в различных формах.
Фольклор славяноязычного населения Кубани - явление, сложное во всех отношениях - историческом, жанровом, этническом.
Наиболее развитым и полуфункциональным был в регионе песенный ( песенно-музыкальный) фольклор ( детский, обрядовый, бытовой, военно - бытовой, строевой, плясовой, хороводный, исторический).Он представлен практически всеми своими разновидностями за исключением былин, ставших к 18 веку анахронизмом, и частушек, распространившихся на Кубани позже, уже во второй половине 19 века. Танцевальное народное искусство по сравнению с песенно-музыкальным было развито слабее.
Песенно-музыкальная традиция на Кубани складывалась на основе смешения разных начал. Среди черноморцев сильнее чувствовались малороссийские влияния.
Они проявились в распространении чумацких песен и дум, в популярности лириков и кобзарей, странствовавших по Кубани вплоть до начала 20-го века. В линейных станицах сказывались южнорусские традиции, особенно влияние донского фольклора с его развитым жанром исторических песен.
Песни на Кубани обычно пелись без музыкального сопровождения, хотя музыкальные инструменты здесь были хорошо известны. Наиболее популярны были гармошка (иногда с колокольчиками), дудочка, пищики, бубен (таламбас) и трещотки. В случае необходимости в музыкальные превращались и предметы, далекие от искусства – рубэль приспособление для глажения белья), лучина, ложки, ваганы (корыто), гребенки и другие обиходные вещи.
В песенном фольклоре преобладали трудовые песни - «полильни» или «стэпови»- коротенькие припевки шуточного или сатирического содержания, исполнявшиеся во время полевых работ. Они отвлекали от тяжелой монотонной работы, и их мелодия обладала своеобразным ритмом. Существовала на Кубани и масса обрядовых песен: игровые, плясовые и хороводные. Исполнялись обрядовые песни обычно без музыкального сопровождения.
Среди служилого казачества особой популярностью пользовались строевые, военно-бытовые и исторические песни.
Исторические песни пелись как беседные или похоронные. Они всегда были связаны с конкретными событиями, их персонажи имели реальных прототипов. К песням, певшимся еще на родине переселенцев, добавлялись новые исторические песни. В них нашли отражение важнейшие местные и общероссийские события, в которых доводилось участвовать кубанским казакам. Военным походам 1812 года обязаны появлением своим такие произведения, как « С гор подули витры», «Словно соколы крылаты», « Под Лейпцигом занимались». События кубанской истории легли в основу песен о генералах Бескровном и Бабыче, переселении в Закубанье « Зажурылись черноморци» и многие другие. Такие песни помогали народу осмысливать события собственной истории, определять свое место в важнейших исторических процессах.
В 1810-1811 годах по инициативе протоиерея был создан войсковой певческий хор. Он состоял из восьми человек (по два баса, тенора, альта, дисканта). Вначале пели на церковных богослужениях. просил Черноморскую войсковую канцелярию взять хор на содержание войсковой казны из-за незначительности церковных доходов. Увеличенный в августе 1811 года на восемь штатных единиц « для безостановочного и вполне пристойного пения», певческий хор получил возможность расширить свой репертуар и пополниться народными песнями.
Особенно богат и разнообразен казачий фольклор, и прежде всего песенно-музыкальный, Все основные его жанры - исторические, бытовые, календарные песни, исключая былины - были известны на Кубани.
Различна историческая глубина их сюжетов и образов, различны и судьбы.
Возможно, один из наиболее древних мотивов сохранился в песне (« Как за речкою, за Каялою»), записанный в станице Тбилисской,- он рассказывает о татарском полоне во времена монголо-татарского ига. Многие произведения посвящены более поздним историческим или легендарным личностям, событиям.( Ой, да кому ж из нас, казаченьки», « Сон Стеньки Разина», песни о байде, Голоте, Платове и другие).
До наших дней дошли и исполняются на Кубани многие шуточные, плясовые песни. А в памяти старшего поколения сохранились хороводные и игровые.
Шуточные, плясовые песни исполнялись обычно в сопровождении гармошки, иногда с колокольчиками, пищиков, сопилок, а из ударных и плясовых инструментов - игрой на бубне (таланбасе) и трещеток. В танцевальном фольклоре преобладали синкретичные формы, где песня и игра, танец или подтанцовка дополняли друг друга, как, например, в игровых песнях « я со цветом ухожу», « Сейчас еду, сейчас еду у Кытай - город гуляты», « А мы просо сеяли» и т. д.
Из прозаических и малых жанров фольклора и в настоящее время известны былички о ведьмах, нечистой силе, загадки, пословицы, поговорки. Поражает устойчивость во времени заговоров и заклинательных формул. Они существовали практически на все случаи жизни: от укуса змеи и от пули, от воров и болезней, от несчастной любви и от ведьм. В песнях есть лирический образ гармони, баяна, например, задумчивая песня: « Какая песня без баяна? Какая зорька без росы? Какая Марья без Ивана? Какая волга без Руси?».
Тема любви в песенном фольклоре занимает видное место. Есть песни на тему «производственной любви», теесть любви, происходящей в производственной обстановке.
Если литературные произведения относят обычно к слабым в художественном отношении, то в фольклере наблюдается положительное отношение к произведениям на эту тему. Можно привести пример такой песни6 «Рано-рано девушка встала, торопилась на ферму поутру…… узнавали рыжие телята девичий певучий голосок», а вечером у нее свидание с парнем.- Другой пример - По полям колхозным едет агроном. Он же встречает на тропинке девчонку молодую.
Кубань в силу специфики своего исторического развития является уникальным регионом, где на протяжении двухсотлетнего периода элементы традиционной восточноукраинской культуры взаимодействует с элементами южнорусской культуры.
Почти все праздники сопровождались соревнованиями в рубке, стрельбе, джигитовке. Характерной особенностью многих из них были “гулебные” игры. инсценировавшие военные баталии или казачью “вольницу”. Игры и соревнования часто проводились по инициативе войсковой администрации, особенно конноспортивные состязания. Среди донских казаков существовал обычай “ходить со знаменем” на масленицу, когда выбранный “ватажный атаман” обходил со знаменем дома станичников, принимая от них угощение. На крестинах мальчика “посвящали в казаки”: надевали на него саблю и сажали на коня. Гости приносили в дар новорожденному (на зубок) стрелы, патроны, ружье и развешивали их на стене.
Наиболее значительными религиозными праздниками были Рождество Христово и Пасха. Широко отмечались престольные праздники. Общевойсковым праздником считался день святого — покровителя войска.
Аграрно-календарные праздники (святки, масленица и др.) составляли важную часть всей праздничной обрядности, в них отразились следы дохристианских верований. В праздничных обрядовых играх прослеживается влияние контактов с тюркскими народами. У уральских казаков в IXX веке в число праздничных забав входило развлечение, известное у тюркских народов: без помощи рук со дна котла с мучной похлебкой (оаламык) полагалось достать монету.
С 1989 начали создаваться общественные организации, целью которых провозглашалось возрождение казачества. Союзы казаков, землячества, историко-культурные общества и съезды (круги) казаков выдвигали главными требованиями реабилитацию казачества, возрождение традиционной (общинной) системы землепользования и хозяйствования, самоуправления и др. В ряде случаев возникали обращения к органам власти о возвращении казачьих земель современным потомкам казаков, о восстановлении административно-территориальной самостоятельности (в виде автономии) бывших казачьих областей. В России создавались казачьи заставы и подразделения в армии, казачьи патрули и кордоны. Казачьи части участвовали в Чеченской войне.
Для многих обществ, организаций казаков характерно стремление воссоздать структуру казачьего войска и органов власти, иерархию военных чинов, наградную систему, знаки отличия и др. Отчетливо проявляется также опознавательная роль военной формы казачества (как и ношение бороды, военная форма должна была восприниматься как знак принадлежности к казачеству).
Литература:
«Традиционная культура Кубани», 1994 «Приобщение детей к истокам кубанской народной культуры», 1998 «Фольклорный праздник», 2000 «Кубанское казачество», 2000 «Народное творчество и обрядовые праздники», 1995 «Любимый уголок земли», 2004