Лермонтова в отечественную культуру
Учитывая выдающийся вклад в отечественную культуру и в связи с исполняющимся в 2014 году 200-летием со дня его рождения, на правительственном уровне разработан и утвержден план мероприятий посвященных данному событию.
Наша школа, не осталась в стороне от такой значимой даты. Ученики старших классов, участвовали в конкурсе сочинений, посвященных 200-летию .
Сочинение победителей школьного этапа конкурса (Чистяковой А, ), были направлены на городской конкурс. Работа Годуновой Анастасии заняла первое место в городском этапе и была направлена на участие в зональном конкурсе.
Познакомьтесь с работой, которая заслужила высокую оценку
Учитель:
«Пушкин и Лермонтов: созвучие судеб».
Он пал в расцвете сил, не допев своих песен
И не досказав того, что мог бы сказать.
Холодный осенний вечер. За окном шумит дождь, а маленький ветерок гонит тихую рябь по огромным лужам. Я сижу в любимом кресле и перелистываю страницы старенькой потертой книжечки. Вот двадцатидвухлетний корнет лейб-гвардейского полка Михаил Лермонтов в извозчичьих санях подъехал к Певческому мосту. Вот извозчик обернулся и. указав кнутовищем в сторону Мойки, произнес: «Дальше, барин, ехать нельзя. Глядите, что творится!». И я вижу, как Лермонтов, откинув медвежью полость, выпрыгнул из саней. Вижу печальное и в то же время растерянное лицо молодого корнета. Однажды он уже приходил к этому дому, желая познакомиться с Пушкиным и отдать в его журнал «Современник» стихотворение «Бородино». Он шел, чтобы поделиться замыслами, рассказать о своей жизни. Вдруг парадная дверь распахнулась, и на улицу вышел среднего роста господин в черной шляпе. Размахивая тростью, он быстро шел навстречу. Они поравнялись, глаза их встретились, и молодой корнет смутился, замешкался, пропустив Пушкина мимо. Я хорошо представляю эту сцену и, кажется, понимаю молодого человека. Я бы, наверное, тоже смутилась и замешкалась при встрече с великим поэтом. А Лермонтов… Тогда он еще не понимал, что это был единственный и теперь уже неповторимый случай сказать ему о своей любви и признательности. Всю жизнь они шли рука об руку по одной дороге невзгод и неудач, дороги насмешек и оскорблений, но так и не встретились.
Пушкин и Лермонтов. Два великих поэта, два великих человека, чьи судьбы так схожи. Я открываю маленький томик стихов Пушкина и читаю:
Пора мой друг, пора! Покоя сердце просит.
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия…
Чувство бесконечной усталости звучит в этих строках, усталости от постоянных преследований правительства и цензуры, от сплетен светского общества, от необходимости нести навязанную ему Николаем I придворную службу. То же самое чувствует и Лермонтов перед отъездом в ссылку на Кавказ.
И я представляю, как молодой офицер, стоя у окна и глядя на тучки над Летним садом и Невой, грустно произносит:
Тучки небесные, вечные странники!
Степью лазурною, цепью жемчужною
Мчитесь вы будто как я же, изгнанники
С милого севера в сторону южную.
Вижу, как он окидывает всех собравшихся проститься с ним грустным взглядом. Вижу влажные от слез его выразительные глаза. И мне тоже становится грустно. Грустно, потому что оба поэта хотели верить в светлое будущее своей Родины, в свободу, которую обретет народ. Перелистывая страницы книги, я останавливаюсь на одной из них и вижу, как молодой поэт, только что вернувшийся из ссылки, беседует с Николаем I один на один. Царь уверяет его в искреннем желании использовать свою власть на благо и счастье народа и просит поэта помогать ему своим творчеством в этом. И Пушкин верит в искренность царя, верит в то, что его старания будут содействовать скорому освобождению товарищей-декабристов, что их «скорбный труд» и «дум высокое стремленье» не пропадут. А, главное –
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут – и свобода
Вас примет радостно у входа…
А мне хочется крикнуть: «Нельзя ему верить, Александр Сергеевич, не будет того, о чем он вам говорил в долгой беседе». Я знаю. Я знаю, что в то же самое верил и Лермонтов, когда писал свое «Предсказание», начинающееся словами:
Настанет год. России черный год,
Когда царей корона упадет…
Но крик застревает у меня в горле: не услышит. И немного успокаивает лишь то, что молодой корнет понимал: свержение царской власти произойдет не скоро, поэтому и сделал приписку на автографе «Предсказания»: «Это мечта». Но эта мечта не сбылась, как не сбылась и другая: обрести покой во внутренней жизни. Да, именно во внутренней, куда он не допускал никого, ибо вовсе не чувствовал себя счастливым баловнем успеха.
И скучно, и грустно, и некому руку подать
В минуты душевной невзгоды…
Желанья!... Что пользы напрасно и вечно желать?...
А годы проходят – все лучшие годы…
И «хотя лучшие годы» наполнены созданием новых красивых стихов и поэм, Лермонтов не находит в них удовлетворения. Напротив, мысли о разочарованном и преждевременно состарившимся поколением посещают его и находят отражение в «Думе».
Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее – иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Это стихотворение воспринималось современниками, как горький приговор целому поколению русских дворян и вызывало разноречивые суждения и оживленные споры. Белинский говорил о «Думе»: «Эти стихи писаны кровью; они вышли из глубины оскорбленного духа: это вопль, это стон человека, для которого отсутствие внутренней жизни есть зло, в тысячу раз ужаснейшее физической смерти!... И кто же из людей нового поколения не найдет в нем разгадки собственного уныния, душевной апатии, пустоты внутренней и не откликнется на него своим воплем, своим стоном?»…
Они прошли рука об руку по одной дороге, почти с одинаковой судьбой. И оба воздвигли себе «памятник нерукотворный», к которому «не зарастет народная тропа». И жизненный путь свой завершили одинаково.
«Погиб поэт! – Невольник чести –
Пал, оклеветанный молвой», -
Напишет Лермонтов в холодный зимний вечер. И я вижу, как его глаза покрывает пелена слез, а сердце кричит от тяжелой потери. Редкие усы вздрагивают в нервной улыбке. Михаил Юрьевич одергивает сюртук, вскакивает с кресла и кружит по комнате. Мысли путаются в голове и мешают работать. Он садится и откидывает голову на мягкую спинку кресла. В этот момент существует лишь он – великий поэт, глубоко переживающий смерть своего кумира и строки, написанные его же рукой.
Я перелистываю страницы книги, в которой остается несколько страниц для прочтения. Душный летний вечер. Ничто не предвещает трагедии. И Лермонтов полон надежд на будущее. В планах у него написание двух новых произведений. Но зловещий выстрел заглушает раскаты грома. Всего четыре года два коварных выстрела друг от друга.
«Еще дуэль! Еще поэт.
С свинцом в груди сошел с ристанья,
Уста сомкнулись, песен нет,
Все смолкло… Страшное молчанье!
Тут тщетен дружеский привет.
Все смолкло грусть, вражда, страданье,
Любовь, все, чем душа жила…» -
Огарев выразит свои чувства по поводу тяжелой утраты в стихотворении «На смерть Лермонтова».
…Одна дорога жизни. Две судьбы.
Не просто, не в тиши, не мирною кончиной,
Но преждевременно, противника рукой
Поэты русские свершают жребий свой,
Не кончив песни лебединой! –
