Неравенство заработков: влияние неформальности (2000-2010 гг.)

Неравенство заработков: влияние неформальности (2000-2010 гг.)

Неравенство заработков: влияние неформальности (2000-2010 гг.)

ЦеТИ НИУ-ВШЭ

В данной работе на данных РМЭЗ-НИУ ВШЭ реконструируется эволюция неравенства заработков среди занятых на формальной и неформальной основе в 2000-2010 гг. Имеющиеся исследования по влиянию неформальности на распределение заработных плат в основном касаются Южной Африки и стран Латинской Америки. Как правило, исследователи приходят к выводу о том, что неоднородность неформального сектора ведет к увеличению дифференциации заработков. При этом основная масса занятых по найму в неформальном секторе по всей шкале распределения имеют более низкие заработки, чем идентичные работники формального сектора. При этом наиболее значительные «штрафы» за неформальность имеют наименее квалифицированные работники. В то же время большинство самозанятых находятся в верхней части шкалы распределения заработков и получают положительную «премию» от работы в неформальном секторе (см., например, Maloney, 1999; Bargain and Kwenda, 2011; Amuedo-Dorantes, 2005).

Отмеченная в эмпирических исследованиях неоднородность неформального сектора согласуется с теорией двухъярусного неформального сектора, предложенной Г. Филдсом (Fields, 1990, 2005). Эта теория предполагает, что в неформальном секторе существует два типа рабочих мест – высокооплачиваемые (верхний ярус) и низкооплачиваемые (нижний ярус). Рабочие места в верхнем ярусе занимаются работниками добровольно, они являются селективными (в том смысле, что требуют наличия капитала и/или специальных навыков) и, чаще всего, они связываются с самозанятостью. Наоборот, рабочие места в нижнем ярусе открыты практически для всех желающих, поскольку не требуют каких-либо особых навыков. На них сосредоточены работники, которым не удалось найти работу в формальном секторе. Это традиционный неформальный сектор в модели сегментированного рынка труда. Распределение заработков работников неформального сектора есть, по существу, пересечение двух отдельных распределений, соответствующих двум разным типам рабочих мест внутри неформального сектора.

Схожие результаты были получены и в немногочисленных работах по странам с переходной экономикой (см. Krstic and Sanfey (2007) – по Боснии и Герцеговине, Lehmann and Pignatti (2007) – по Украине, Krstic and Sanfey (2011) – по Сербии). Однако в целом литература по дифференциации заработков в странах с переходной экономикой в большей степени связана с тематикой человеческого капитала и развития частного сектора. Аспекты, связанные с влиянием неформальности на неравенство заработков, остаются малоизученными. Между тем, доля неформальной экономики выросла с начала переходного периода во многих странах, и неформальность может быть одним из важных новых источников генерации неравенства заработков. Через неравенство заработков неформальность может иметь серьезное влияние на неравенство доходов и бедность, поскольку именно заработная плата является основным источником доходов для большинства населения. Rosser et al. (2000) для выборки из 16 стран с переходной экономикой показывают наличие такой связи: неравенство доходов выше в переходных экономиках с обширным неформальным сектором.

Кроме того, изучение влияние неформальности на дифференциацию заработков дает новый взгляд на природу неформальности, в частности, на вопрос о добровольном или вынужденном характере неформальной занятости. Сравнивая различия в заработках формально и неформально занятых на разных участках шкалы распределения, мы можем выделить группы работников, которые теряют в заработках или, наоборот, получают дополнительные выгоды от неформальной занятости. Численное соотношение этих групп позволит судить о доминирующем характере занятости. Анализ изменений потерь/выгод от неформальности занятости во времени для различных категорий работников, т. е. изменений финасовых стимулов к неформальности, поможет объяснить динамику и структуру неформальной занятости.

С самых общих позиций влияние неформальности на общий уровень неравенства заработков формируется за счет:

общих масштабов неформальной занятости (доли неформальных работников в общей численности); различий в неравенстве внутри формальной и неформальной занятости – внутригрупповое неравенство; различий в средних заработках между формально и неформально занятыми – межгрупповое неравенство.

Часть различий в (2) и (3) связана с объективными факторами: формально и неформально занятые различаются по своим наблюдаемым характеристикам, в первую очередь, по запасам человеческого капитала, а также по характеристикам рабочих мест с точки зрения продолжительности рабочего времени, размеров предприятий и т. п. Распределение этих характеристик внутри секторов также имеет свои особенности внутри каждого типа занятости, что также накладывает отпечаток на неравенство. Современные методы декомпозиции неравенства позволяют нам выделить, какая часть неравенства может быть отнесена на эти объективные различия в характеристиках работников. Дополнительно, методы декомпозиции дают возможность выделить ту часть неравенства, которая связана с различиями в отдачах и ненаблюдаемыми характеристиками. Кроме того, с помощью декомпозиций мы можем проследить изменения неравенства во времени и посмотреть, какой вклад в изменения общего уровня неравенства имели изменения в доле занятых в неформальном секторе и отдачах от неформальности. Именно эти задачи и решаются в настоящей работе.

В качестве основного методологического подхода мы используем метод, предложенный Фипро, Фортин и Лемье (Fipro et al., 2009, 2011). Этот метод является обобщением получившего широкое распространение метода Оаксаки-Блайндера (Blinder, 1973; Oaxaca, 1973). Он позволяет выделить влияние разных факторов на изменение неравенства во времени, а также влияние разных факторов на различия в заработных платах между двумя группами на разных участках шкалы распределения.

Исследование базируется на данных РМЭЗ-НИУ ВШЭ за 2000-2010 гг. Общий вывод исследования состоит в том, что неформальность оказывает значимое влияние на распределение заработков, но существенно уступает по воздействию на неравенство другим ключевым факторам, определяющим размер заработной платы, таким как пол, образование, региональные и поселенческие факторы.

На протяжении всего периода неравенство заработков было существенно выше среди неформальных работников, чем среди занятых на формальной основе. В значительной степени эти различия определялись большей растянутостью нижнего хвоста распределения в сфере неформальной занятости. При этом большую часть различий в уровне неравенства между формально и неформально можно «списать» на различия в наблюдаемых характеристиках. У неформальных работников выше разброс в продолжительности рабочего времени, уровне образования, они более неравномерно распределены по типам населенных пунктов. Подобные структурные различия играют более заметную роль в нижней части распределения. Более того, на протяжении рассматриваемого периода происходило сокращение различий между формально и неформально занятыми по наблюдаемым характеристикам. Неформальные работники все меньше отличаются от работников занятых на формальной основе.

Оставшаяся часть различий в уровне неравенства как раз и представляет собой «чистый» эффект неформальности. Этот эффект крайне неоднороден. Более того, он имеет разный знак для нижней и верхней части распределения. Для низкооплачиваемых работников неформальность оборачивается существенными потерями в заработках. Для медианного работника неформальность была выгодна с финансовой точки зрения в начале 2000-х годов, но уже с середины 2000-х годов эти дополнительные премии исчезают. Высокооплачиваемые работники получают максимальную выгоду от неформальной занятости, но и для них на протяжении 2000-х размеры премии сократились.

Таким образом, неформальность способствует поляризации заработков, «растягивая» распределение в обе стороны. Количественно, этот эффект не велик, хотя и статистически значим. Например, по оценкам на начало 2000-х годов увеличение уровня неформальной занятости на 10% вело к росту показателей неравенства на 1-2%.

В течение 2000-2010 гг. уровень неравенства заметно снизился и в формальной, и в неформальной занятости. В неформальной занятости снижение неравенства происходило несколько быстрее за счет более быстрого роста продолжительности рабочего времени и улучшения качественного состава неформально занятых, особенно в нижних квантилях распределения. Но в целом изменения, происходившие в доле неформально занятых и в отдачах от неформальности, имели крайне незначительное влияние на изменение общего уровня неравенства заработных плат. Вклад неформальности в снижение неравенства ограничивался небольшим выравнивающим эффектом в нижней части распределения за счет снижения разрыва в отдачах между низкооплачиваемыми и медианными работниками.

Полученные результаты хорошо согласуются с теорией двухъярусного неформального сектора (Fields, 1990). Для проверки этой теорией мы выделили подвыборку, имеющих постоянную основную работу. Среди таких работников РМЭЗ позволяет выделить самозанятых и неформально занятых по найму. Наши расчеты показывают, что самозанятость является очень выгодным занятием практически во все годы и на всех уровнях доходов – занятые на формальной основе с аналогичными характеристиками получают более низкие заработки. Для самозанятых работников переход в формальную занятость сопровождался бы снижением заработков. Полученные результаты указывают на то, что самозанятость, скорее всего, является добровольной, а не вынужденной.

Неформальная занятость по найму, напротив, на всем протяжении 2000-х годов не могла служить более доходной альтернативой формальной занятости по найму. В первой половине 2000-х годов это еще была «конкуренция» на равных по всей шкале распределения. Во второй половине 2000-х годов нижняя часть распределения начинает явно «проседать» - низкооплачиваемые работники – вплоть до медианного работника – получали в неформальной занятости более низкие заработки, чем в формально занятые работники с аналогичными характеристиками. Верхнюю половину распределения этот тренд не затронул – их заработки по-прежнему оставались сопоставимыми с заработками занятых на формальной основе. Без учета дополнительных неденежных льгот, которые могут быть связаны с формальной занятостью, и, наоборот, каких-то преимуществ неформальной занятости этим работникам безразлично, в каком из двух сегментов занятости – формальном или неформальном – работать. Вместе с тем, снижение относительных заработков низкооплачиваемых неформальных работников может указывать на поляризацию неформальной занятости по найму. Ее нижний сегмент составляют плохие рабочие места, которые занимаются работниками, отвергнутыми формальным сектором.

Наше исследование имеет ограниченные выходы на политику. Неформальность в российских условиях, скорее всего, является реакцией бизнеса на высокий уровень налогов, неэффективность государственных институтов и чрезмерное регулирование. Поэтому, неформальная экономическая деятельность может являться полезной для экономики, особенно в тех случаях, когда она не вытесняет формальную деятельность, а создает новые рынки и новые рабочие места. Таким образом, благодаря неформальной активности создается «новая» экономика, которая не могла бы возникнуть при существующих институциональных и финансовых ограничениях. Субъекты этой новой экономики могут стать формальными в силу естественного роста своего бизнеса или при благоприятном изменении внешних условий. Наше исследование показывает, что с точки зрения неравенства доходов, «цена», которую российская экономика, платит за неформальность очень невелика.