Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»
Фрагмент 1. Роман задумывался как пародия. В начале книги о Пантагрюэле пародийно присутствует Библия. В первой же главе родословная героя дается по ветхозаветной формуле:
«...Фариброт родил Хурталй, великого охотника до супов, царствовавшего во времена потопа. Хурталй родил Немврода. Немврод родил Атласа, подпиравшего плечами небо, чтобы оно не упало. Атлас родил Голиафа. Голиаф родил Эрикса, первого фокусника...» И так далее, смешивая героев античных и библейских с созданными фантазией Рабле, пока Грангузье не родит Гаргантюа, а от него не появится грозный Пантагрюэль.
Эпический сюжет предполагает несколько обязательных стадий: чудесное рождение героя, первое проявление ему дарованной силы, воспитание и, наконец, сами подвиги. Пантагрюэль рождается во время великого бедствия — страшной засухи, длившейся тридцать шесть месяцев, три недели, четыре дня и тринадцать с лишком часов... Эпос, конечно, любит хронологический размах, но что-то в этом временном обозначении есть настораживающее, особенно когда счет пошел на часы. Какая-то избыточная степень точности. Пародия показывает события с преувеличением, с избытком.
Главные подвиги Пантагрюэля, как и следует богатырю-герою, совершаются в ратном деле. Он получает известие о том, что в земли его отца Гаргантюа, короля амавротов, вторгся король дипсодов Анарх. Пантагрюэль со своим наставником и несколькими верными друзьями принимает бой с несметным воинством, среди которого триста великанов в каменных латах и ужаснейший Вурдалак. С ними бьется Пантагрюэль, их повергает и, довершая дело, языком накрывает целое войско. Однако сцены войны описываются не с любовью к подвигам, а с ненавистью к войне. Тут конец подвигам и, казалось бы, книге, но неожиданно появляется автор — Алькофрибас, совершивший путешествие во внутренний мир своего героя.
Красноречивая метафора, которая реализуется буквально: автор побывал во рту у своего героя и даже дошел до двух больших городов Ларинга и Фаринга («вроде Руана и Нанта»), будучи не в силах следовать далее из-за губительного и зловонного испарения, происходящего от того, что герой наелся чеснока с мясом. Так завершается книга о Пантагрюэле.
Фрагмент 2. Прежде чем продолжать сюжет, Рабле пишет его предысторию, создав книгу, которая будет стоять первой в общем плане повествования — о Гаргантюа, короле Утопии.
По мере того, как Гаргантюа овладевал курсом латыни и богословия его отец, добряк Грангузье, «стал замечать, что сын его, точно, оказывает большие успехи, что от книг его не оторвешь, но что впрок это ему не идет и что к довершению всего он глупеет, тупеет и час от часу становится рассеяннее и бестолковее». Спасение приходит вместе с воспитателем нового типа — Понократом, чей принцип — не подавлять природу воспитуемого, а поощрять ее. Понократ — основоположник идеальной системы гуманистического воспитания.
Когда первая и вторая книги встали друг за другом в правильном хронологическом порядке, то герои романа представляют развитие гуманистической идеи, демонстрируя плоды нового просвещения. Первым в ряду стоит патриархальный простак и добряк Грангузье. За ним — его сын Гаргантюа, в детстве поражавший природным умом, который едва не был погублен богословами, но, в конце концов, был должным образом облагорожен усилиями Понократа. Пантагрюэль рождается в то время, о котором его отец так говорит в письме к нему: «Ныне науки восстановлены, возрождены языки... Ныне разбойники, палачи, проходимцы и конюхи более образованы, нежели в мое время доктора наук и проповедники...». За оптимистической видимостью этой фразы скрыт очень горький смысл: палачи и проходимцы стали куда более образованными, но от этого не перестали быть ни палачами, ни проходимцами. Мир стал просвещеннее, но стал ли он от этого лучше? Рабле пишет в тот момент, когда не только в Италии, но и по всей Европе нарастает разочарование в возможности построить мир по гуманистическим идеям. Гуманизм все более осознается как утопия. Утопией Рабле называет страну, где царствует Гаргантюа, мир которой оказывается ближе к гуманистическому идеалу, ибо природная доброта, человечность — более важные для него условия, чем изощренность ума и обширность знаний. Идеал остается в прошлом, а устремленный в будущее герой — Пантагрюэль оказывается постепенно удаляющимся от него, теряющим с ним связь. Так намечается смысловая перспектива всего романа - мир, уходящий от гуманистического идеала.
Фрагмент 3. Начиная с третьей книги, мир, описываемый в произведении, все более реален, все более узнаваемо современен.
После победы над дипсодами, Пантагрюэль своему другу Панургу назначает во владение замок Рагу, доходы с которого на три года вперед тот промотал за две недели: «...вырубались леса, сжигались толстенные деревья только для того, чтобы продать золу, деньги забирались вперед, все покупалось втридорога, спускалось по дешевке, — одним словом, хлеб съедался на корню».
За этим следует нравоучительная беседа с Пантагрюэлем, сторонником разума и врагом неразумных трат, жизни в долг. Панург выступает не только как практик, но и как философ избранного стиля жизни, полагая, что гармоничным может быть только тот мир, где «каждый дает взаймы, каждый берет в долг, где все — должники и все — заимодавцы». «Смею вас уверить, — разглагольствует Панург, — что ссужать — дело Божье, должать — геройская доблесть».
Звучит главная тема современного общества — деньги. Они движут поступками и отношениями людей. Пантагрюэль не в его силах переубедить Панурга, но в его власти заплатить долги и попросить не делать новых. Мысля о новом способе ведения хозяйства, Панург решает жениться. Ход романного сюжета — от денег к женитьбе. Какие-либо романтические соображения отсутствуют полностью. Панурга беспокоит лишь, стоит ли делать столь важный и небесспорный шаг. Вся третья книга занята его беспокойными вопросами и разгадыванием получаемых ответов.
Третья книга лишена действия и заполнена диалогом. Однако именно в ней мир гуманистических ценностей остался в прошлом. В настоящем — Панург с его проблемами, денежными, житейскими, а также с его не очень крепкой моралью. Следующий лозунгу «Живи, как хочется», Панург все более теряет привлекательность. Дерзкий и бесшабашный, он вдруг оказывается осмотрительным до робости женихом, а потом и просто трусливым путешественником в четвертой книге. Ему хочется жить лучше, и ради исполнения этих желаний Панург не слишком озабочен мыслью о высоком достоинстве человека, как, например, во время бури, когда он ноет, вопит и заслуживает прозвище «мерзкого плаксы».
Фрагмент 4. В книге Рабле современность является особенно легко узнаваемой в своем сатирическом обличье. У множества его описаний и персонажей есть прототипы; за множеством событий — реальные ситуации.
Повествователь у Рабле все время претендует на документальность своего свидетельства. Это выглядит комичным при всех гротескных преувеличениях. Один из способов ее выражения в романе — цифры. Их необычайно много. Они огромны и в то же время даны с точностью до последнего знака. Ими он заявляет свою претензию на точность, как ее может представлять себе век бухгалтерских книг и точных математических расчетов.
Рабле умер в 1553 г. Пятая книга романа осталась незаконченной.
Ее фрагменты появились в печати в 1562 г. под названием «Остров звонкий». Два года спустя она вышла полностью, но едва ли она целиком принадлежит Рабле.
Звонкий остров — еще одно прозрачное иносказание о папском Риме, его нравах, его иерархии. За ним встретится Остров плутней, на котором водятся Пушистые Коты с их эрцгерцогом Цап-царапом. Этой аллегорией Рабле посчитался с судейскими: мягкие лапы, острые когти, из которых не вырвешься...
Роман подошел к концу. Рабле попытался сказать, что чем более верным своей человеческой природе будет человек, тем более открыт он воспитанию и гуманности. На Панурге лежит ответственность возможных последствий, если человек слишком прямолинейно доверится тезису: «Делай, что хочешь».
