22 июня 1941 года

22 июня 1941 года... Потрясенные, собирались у радиорепродукторов люди. В суровом молчании слушали сообщения из Москвы. А потом, выступая на митингах, клялись отдать нее силы, а если потребуется - и жизнь, великому и святому делу победы над врагом. И многие, очень многие участники этих митингов спе­шили в военкоматы с одной лишь просьбой: «Отправь­те на фронт добровольно».

В первый же день войны Воронежская область бы­ла объявлена на военном положении. Граждане 1905-1918 годов рождения подлежали мобилизации. Явка мобилизованных на призывные пункты в Лискинском во­енкомате назначалась на 23 июня. Наряду с мужчи­нами призывного возраста на фронт просились добро­вольцами старики, девушки, подростки.

Среди первых ушли на фронт Иван Зернюков, Василий Каплин, Николай Рябенко, , . По мобилизации встали в ряды защитников Родины три брата Ворониных - Илья, Федор и Яков, два брата Крючковых - Степан и Иван. Семен Ильич Бычков ушел на фронт вместе с сыном Василием. Уже на пя­тый день войны в ряды ополченцев вступили 1283 лискинца. Многие из них были направлены в 45-ю и 149-ю стрелковые дивизии, в Воронежскую дивизию народно­го ополчения.

8 июля 1941 года в Воронеже состоялся общегород­ской митинг. Призывным набатом прозвучало принятое на нем обращение ко всем женщинам городов и сел Воронежской области: «В это грозное время наши мыс­ли, дела и жизни должны принадлежать Родине. Мы обязаны заменить наших мужей, отцов, братьев на производстве и в учреждениях. Мы должны... вместе со всем народом ковать победу над врагом».

Проводив на фронт мужчин, в депо, в порт, на про­мышленные предприятия, в полеводческие бригады и на животноводческие фермы пришли женщины, стари­ки, подростки. Заменяя сыновей, отцов и мужей, они трудились под ставшим всенародным лозунгом «Все для фронта, все для победы!». Их самоотверженный труд, неимоверные лишения Родина по праву назовет потом подвигом во имя Великой Победы. Центром всей орга­низационной работы в условиях военного времени ста­ли райкомы партии Лискинский и Давыдовский.

Фронт нуждался в продовольствии, и труженики полей и ферм отправляли на заготовительные пункты обо­зы с зерном и картофелем, мясом и другими продук­тами питания. Война требовала больших материальных затрат, и лискинцы отдавали государству свои сбережения, участвовали в сборах средств на строительство танков, самолетов, орудий. Особенно трогательно за­ботились патриоты о фронтовиках с наступлением холодов. Лискинцы послали на фронт большую партию полушубков, валенок, шерстяных перчаток, теплого бе­лья.

Для охраны важных объектов в Лисках на же­лезнодорожной станции, в речном порту, а также на Давыдовских предприятиях были созданы специальные добровольные дружины и служба противовоздушной обороны. В Лисках, Давыдовке, Среднем Икорце и в поселке совхоза «Вторая пятилетка» развертывались военные госпитали. Приближение фронта к Дону требовало от лискинцев и давыдовцев исключительной выдержки, строжайшей дисциплины, высокой бдитель­ности, организованности.

Руководству Лискинского отделения дороги пришлось срочно обучать железнодорожников особенностям рабо­ты в условиях действия вражеской авиации, готовить укрытия для людей, обеспечивать надежную светомаскировку, заготавливать средства противохимической защиты. И на все это были отпущены считанные дни, а иногда лишь часы. Уже в сентябре 1941 года объекты Юго-Восточной железной дороги подверглись вражеской бомбардировке.

С началом военных действий с востока на запад че­рез станцию Лиски пошли транзитные воинские эшелоны. К ним прибавлялись те, которые грузились в Воронеже и непосредственно в Лисках. Уже в июле 1941 года началась массовая эвакуация людей, оборудова­ния промышленных предприятий, запасов сельскохозяй­ственной продукции. Ведь нужно было сберечь каждую машину, каждый станок и в самый короткий срок пе­реправить их за Волгу, где они должны были быстро монтироваться и снова давать продукцию для фронта. Наличие железнодорожных вагонов на станции Ли­ски увеличилось в два-три раза, но их постоянно не хватало. Даже для эвакуации людей приходилось ис­пользовать полувагоны, устраивая над ними крыши-времянки, настилать полы. А зерно нередко грузили в цистерны и даже в тендеры эвакуируемых на буксире паровозов.

Наряду с обычной своей деятельностью - обеспе­чением срочных перевозок грузов - железнодорожни­ки выполняли задания, непосредственно связанные с обо­роной страны. С августа 1941 года было начато обору­дование специальных вагонов, на которых устанавлива­лись зенитные орудия и пулеметы для защиты поездов от вражеской авиации в пути следования. В ноябре то­го же года лискинские вагонники наладили ремонт во­енно-санитарных составов, восстановили 25 бронепоез­дов и бронедрезин, доставленных с передовой. В фев­рале 1942 года рабочие паровозного и вагонного депо отправили на Юго-Западный фронт два оборудованных бронепоезда. Для быстрого пропуска войск в походном порядке через железнодорожный мост на Дону путей­цы устроили оригинальные настилы со съездами на грунт. Такие настилы сослужили добрую службу на­шим войскам в последующих боях за Дон.

Инженеры Лискинской дистанции связи Гаршин, Ер­шов вместе с электромеханиками Поповым, Дегтяре­вым и Чернявским, чтобы обмануть вражеских летчи­ков, сделали обводную линию связи вокруг узла и за­маскировали ее. В результате гитлеровцы бомбили без­действующие провода, а замаскированная линия действовала безотказно. Составители поездов, сцепщики, стрелочники, вагонники в ночное время, в сплошной темноте формировали и обрабатывали составы, держа­ли важнейшие пути в постоянной эксплуатационной го­товности.

К трудностям военной поры, связанным с бомбежка­ми и огромной напряженностью перевозок, добавилось небывалое половодье весной 1942 года. На некоторых правобережных перегонах полая вода поднималась на 70 сантиметров выше рельсов, а восточная горловина станции Острогожск больше чем на метр оказалась по­груженной в воду. По этой причине пятеро суток по­езда не могли пройти на участке Лиски-Алексеевна. Летнее наступление немецко-фашистских войск 1942 года осложнило положение на всех фронтах. Несмот­ря на упорное сопротивление советских войск Брянского и Юго-Западного фронтов, массовый героизм солдат и офицеров, противник, имея значительное превосходство в живой силе и технике, прорвал наши оборонительные позиции и устремился к Дону. Гитлеровцы рассчиты­вали с ходу захватить Воронеж, а затем, резко повер­нув на юг, выйти в район придонского города Свобо­да (ныне Георгиу-Деж), овладеть крупным железно­дорожным узлом Лиски и Залуженской переправой че­рез Дон.

5-6 июля передовые части фашистских войск всту­пили в правобережную зону Лискинского района. Окку­пированными оказались села и хутора Колыбельского, Петропавловского, Щученского, Ковалевского, Селявинского и Первосторожевого сельских Советов. Однако дальнейшему замыслу врага не суждено было осущест­виться. На пути захватчиков стеной встали соединения 6-й армии, которой командовал генерал-майор Федор Михайлович Харитонов. Непосредственно на лискинском направлении оказалась сформированная в Краснояр­ском крае 309-я стрелковая дивизия. Левее, в районе Духовое-Прияр, располагались 1-я истребительная и 210-я стрелковая дивизии. Справа от сибиряков нахо­дилась 25-я стрелковая дивизия.

Придавая большое значение воронежскому направ­лению, Ставка Верховного Главнокомандования приня­ла решение о создании с 7 июля 1942 года Воронеж­ского фронта.

Устремляясь в сторону Лисок, враг особое значение придавал захвату железнодорожного моста через Дон, паромной переправы и станции. При осуществлении это­го замысла гитлеровцы получали благоприятную воз­можность для дальнейшего развития своего наступления. Понимая важность возложенной на них задачи, воины 309-й дивизии упредили атаки противника на правом берегу Дона в районе села Залужное. Здесь, в песчано-болотистой прибрежной пойме, 5-6 июля приняли бое­вое крещение славные сибиряки.

Пример мужества и отваги подал политрук Констан­тин Плиев. В ходе боя он оказался окруженным гит­леровцами. Подпустив их на близкое расстояние, он выхватил из-за пояса гранату и бросил ее в гущу нападавших. Многие фашисты были убиты, а тех, кто пытался спастись бегством, скосили меткие автоматные очереди политрука. Двух гитлеровцев Плиев взял в плен и привел их в разведотдел штаба дивизии.

В этом же бою отличились старший лейтенант Базилевский, автоматчик Куприянов, пулеметчик Демидов, лискинская сандружинница Карева, другие защит­ники придонской земли.

Остановив наступление фашистских полчищ на Среднем Дону, части и соединения Воронежского фронта перешли к активной обороне. Сложность и важ­ность их новой боевой задачи состояла в том, чтобы не только сдержать противника на рубеже Дона, но и, как было сказано в приказе командующего фронтом, сло­мать ему хребет, заставить изойти кровью. А это озна­чало, что своими активными боевыми действиями вои­ны должны были приковать к своему участку как мож­но больше войск агрессора.

6 августа 1942 года ударная группа 6-й армии под командованием генерала форсиро­вала Дон на участке Аношкино-Мигенево и атаковала противника в направлении Первого Сторожевого-Селявного-Аверино-Коротояка. В составе этой группы войск участвовали также части 25-й и 160-й стрелко­вых дивизий, 24-го танкового корпуса и 53-го укрепрайона. К 15 часам батальоны 73-го гвардейского полка 25-й дивизии вышли на юго-западную окраину села и заняли дорогу между Первым Сторожевым и Титчихой. Третий батальон 636-го стрелкового полка 160-й стрел­ковой дивизии окружил Селявное, вышел к лесу запад­нее Титчихи и закрепился на захваченном рубеже. Так был создан знаменитый Сторожевский плацдарм.

О том, как проходили бои за Сторожевский плац­дарм, писал в своем донесении командир 53-го гвардей­ского артиллерийского полка командиру 25-й гвардей­ской стрелковой дивизии: «Беспримерный подвиг совершил расчет гвардии сер­жанта Панганиса. За семь дней боев он уничтожил 15 вражеских автомашин, более ста солдат противника. На восьмые сутки позицию Панганиса атаковали 15 вражеских танков. Бесстрашный командир обратился к воинам: «Постоим за честь гвардии, друзья! Умрем, но не сдадим позиции!». За этот подвиг сержанту Игорю Панганису было посмертно присвоено звание Героя Со­ветского Союза.

Нелегкая задача была поставлена 636-му стрелково­му полку 160-й стрелковой дивизии: уничтожить огне­вые точки противника на господствующих высотах близ Селявного-Второго и занять там плацдарм. Действо­вать предстояло на рассвете 6 августа. Группе прорыва следовало скрытно переправиться на правый берег Дона и подавить вражеские дзоты на меловой горе, в одном километре восточнее Селявного-Второго.

Нашли лодку, которая вмещала не более десяти человек. Операцию поручили добровольцам из девятой роты. В ее ходе отличился рядовой Чолпонбай Тулебердиев.

Чолпонбай Тулебердиев, киргиз, 1922 года рождения. Выхо­дец их семьи кочевых тружеников. Родился близ селения Кара-Саи у подножия Таласских гор в Киргизии. (До недавнего времени адрес родины Чолпонбая писался и звучал так: совхоз «Чолпонбай» Кировского района Таласской области Киргиз­ской ССР). Отец Чолпонбая уважаемый аксакал Гулебсрди умер рано, когда маленькому Чоке не исполнилось еще и тес­ти лет. Сураке, жена покойного аксакала и мать будущего «Александра Матросова», много испытала горя, прежде чем ор­ганизовался колхоз, который впоследствии будет носить имя ее сына — Героя Чолпонбая.

Одним из первых воронежских историков-краеведов описал жизнь и подвиг Чолпонбая Тулебердиева журналист и писа­тель Александр Иванович Гринько.

...Приезжал как-то к нам в Лиски дорогой гость из солнеч­ной Киргизии. Было это в году 40-летия подвига Чолпонбая. Гость этот — школьный товарищ Героя Ашимбек Шийкмыбаевич Шийкымбаев. Он-то и дополнил рассказ А. Гринько о Чолпонбае живыми фактами, как говорится, из первых рук. Ашимбек и Чолпонбай не только вместе ходили в школу, но и вместе пасли колхозную отару вдали от родного Кара-Сай. Именно трудности чабанской кочевой жизни закалили ребят, подготовили их к суровым испытаниям войны.

Чабан Ашимбек Шийкымбаев после войны осуществил со­вместную с Чолпонбаем мечту — окончил педагогический ин­ститут, вернулся в родной Кара-Сай и долгие годы учительст­вовал. А по выходу на пенсию создал музей имени своего дру­га детства Героя Советского улебердиева и стал ди­ректором этого музея.

Мечту об учебе в столице родной республики Фрунзе Чолпонбаю пришлось срочно отложить до лучших времен. Па­рень стал готовиться в армию. Но в военкомате не разделяли устремлений разгоряченного молодого патриота: советовали подождать. С этим «подождать» трудно было согласиться, по­тому что старший брат Токош отправился на войну без каких бы то ни было отсрочек-проволочек. Да и слова на прощание сказал такие, что у Чолпонбая еще больше зачесались руки. А Токош сказал на прощание, собственно говоря, не свои слова, а слова из старой киргизской народной песни:

— Если негодяй пришел в дом к твоему брату, поспеши ему на выручку.

Токош не имел в виду их с Чолпоноаем частный пример братской выручки, а в большом, так сказать, в глобальном смысле: фашистская Германия напала на великого брата, на русский народ, и они, киргизы, поспешают на выручку рус­ских братьев.

Эту песню Чолпонбай очень хорошо знал и охотно ее пел. Но теперь она, эта старинная песня, брала за сердце, одновре­менно побуждала плакать от обиды и скрипеть зубами от не­нависти. Это-то обстоятельство и гнало Чолпонбая в военко­мат. Наконец — свершилось! В декабре 1941 года Чолпонбай Тулебердиев стал бойцом Красной Армии!

Зачислили новобранца в запасный кавалерийский полк. Это обстоятельство и радовало и приводило в уныние — быть кавалеристом для киргиза — бешбармаком не корми, но поче­му в запасный полк? И зачем киргиза-чабана и кочевника — учить верховой езде?! Это искусство, как полагал горячий Чоке, он усвоил с молоком матери, понимаешь!

Прошла зима, прошла весна 1942 года, а нетерпеливый Чолпонбай все еще не получил приказа отправиться на фронт. А тут еще его постигло тяжелое горе. На Калининском фронте погиб Токош. Гибель брата потрясла Чолпонбая. Он потерял покой, сон, аппетит...

И вот наконец в начале лета красноармеец Тулебердиев стал пехотинцем-автоматчиком 9-й роты 636-го полка 160-и стрелковой дивизии. Боевое крещение боец-автоматчик пол­учил в районе Щигров. Даже в первых своих боях он мстил вражескому отродью за смерть брата Токоша.

Однажды, это было в конце июля, дивизия получила приказ отойти к Старому Осколу. 636-й сп свое отступление построил так, что 9-я рота стала заслоном всех отступающих стрелков. Эту промашку советских командиров унюхали фа­шисты. Они тут же бросили на горстку бойцов 9-й роты не только пехоту, но и артиллерию, танки и даже самолеты. Но не дрогнула девятая. Противник захлебнулся, не смог пробить­ся к основным нашим силам. В этом жарком бою Тулебердиев уничтожил более десяти гитлеровцев. А когда один вражеский танк прорвался к окопу, Чолпонбай подорвал его связкой гра­нат. С этого дня за рядовым Тулебердиевым закрепилась слава самого храброго и умелого в 9-й роте воина. Об этом всему личному составу объявил командир роты.

Части 160-й сд оказались в окружении немецких войск, но продолжали неравную борьбу с наседавшими подразделениями противника. Хотя полки нашей дивизии, прорвав кольцо, и спешно отходили на восток, но они не уступали противнику без боя ни одного клочка советской земли. И среди тех, кто дрался с гитлеровцами до последней возможности, неизменно оказывался рядовой Тулебердиев. «Это вам, шакалы, за моего брата Токоша», — приговаривал Чолпонбай, расстреливая вра­гов.

160-я сд расчленила линию обороны гитлеровцев, занятую ими вдоль правого берега Дона, и благополучно переправилась на левый берег, где уже занимали оборону войска нашей 6-й армии.

Коротким был отдых воинов дивизии после оборонитель­ных боев по пути отступления от Щигров до Коротояка. Вско­ре 160-я получила свою «порцию» по линии обороны вдоль ле­вого берега Дона. 636-й полк зарылся в окопы на пространстве против правобережных: Сторожевого, Селявного и Титчихи. И вскоре получил задачу по захвату плацдарма на противополож­ном берегу Дона.

К операции по захвату плацдарма готовились очень тща­тельно. И как часто бывало в те огненные годы, в период под­готовки к операциям, особенно накануне их, в полках, баталь­онах и ротах дивизии проходила волна партийных и комсо­мольских собраний. Чаще всего это были собрания с повест­кой дня о приеме в комсомол и в партию новых членов. Солдаты, сержанты и офицеры хотели идти в бой коммуниста­ми и комсомольцами. Мечтал стать комсомольцем и двадцати­летний киргиз Чолпонбай Тулебердиев. Он тоже написал заяв­ление. Написал и задумался, а что если в таком важном доку­менте окажется ошибка, ведь он не очень-то хорошо владеет русским языком. Чолпонбай решил показать заявление горьковчанину Ивану Захарину и попросить его проверить, нет ли ошибок. Захарин наплел, что заявление «на уровне», и Туле­бердиев отнес его комсоргу роты. С нетерпением стал ждать собрания.

В ночь на пятое августа полк совершил переход и остано­вился в лесу в двух километрах от Дона. И вот на этом «пере­ходе» состоялось комсомольское собрание. Командир роты лейтенант Артюков сделал короткий доклад о предстоящем на­ступлении, о месте комсомольцев в бою. Затем начался разбор заявлений. Единодушно были приняты в ВЛКСМ товарищи Чолпонбая — представители разных республик — грузин Серго Метревели, украинец Остап Черновол, татарин Гайфулла Гилязетдинов. Также единогласно проголосовали комсомольцы и за киргиза Чолпонбая Тулебердиева. У «именинников» глаза горели радостью. Вытянувшись во весь свой богатырский рост и крепче сжав автомат, Чолпонбай твердо, не торопясь, ска­зал:

— Клянусь вам, товарищи, что не посрамлю комсомольское звание' И если понадобится, отдам жизнь за любимую нашу Родину.

Ночью полк выдвинули на исходную позицию. Первым форсировать Дон должен был третий батальон старшего лейте­нанта Даниеляна. Обеспечить же захват плацдарма и прикрыть переправу атакующих предстояло 9-й роте. Сюда-то и пришли командир полка подполковник Казакевич и комиссар Мурадян. Они поинтересовались настроением бойцов, проверили наличие и готовность переправочных средств. Чтобы не встревожить фашистов раньше времени, решено было послать на правый берег одну лодку с бойцами. Задача этой группы смельчаков состояла в том, чтобы быстро, бесшумно выса­диться и прикрывать переправу основных сил роты. Для тако­го рискованного и опасного дела требовались добровольцы. Но когда комиссар Мурадян объявил об этом, из строя вышли более сорока человек.

— Многовато, — улыбнулся подполковник Казакевич. — В лодке смогут поместиться лишь одиннадцать человек.

Возглавить группу вызвался лейтенант Горохов. Ему-то и было поручено отобрать десять смельчаков. Горохов прошел вдоль строя роты, то и дело указывая пальцем на выбранных им бойцов. Первому он ткнул в грудь и лукаво подмигнул сво­ему другу лейтенанту Герману, затем рядовым Захарину, Тулебердиеву, Шуваксу, Гилязетдинову, Черноволу...

Когда избранники Горохова построились в шеренгу перед строем роты, комиссар Мурадян обратился к командиру десанта:

— По какому признаку отбирали бойцов?

Горохов твердо ответил:

— У нас в роте, товарищ комиссар, все бойцы смелые и на­ходчивые, поэтому я отбирал по национальному признаку. Отобрал по одному герою от всех представленных в роте республик.

Комиссару такой отбор очень понравился:

— Ваши бойцы будут сражаться за себя и за свою республи­ку. Это очень здорово! — И комиссар крепко пожал руки всем бойцам-гороховцам.

Лодку бойцы принесли на плечах, осторожно опустили ее на тихий донской плес, также неслышно, но в темпе заняли свои места. Без особой команды все перешли на шепот. А лей­тенант Горохов даже команду на отплытие отдал совершенно беззвучно, — показав рукой направление на висевшую на пра­вом берегу Лысую (меловую) гору. Именно эта гора господст­вовала над Доном и всей прилегающей местностью, была клю­чевой позицией в системе обороны врага. Захват се обеспечи­вал прочное закрепление за нашими войсками плацдарм.

Десант Горохова уже достигал противоположного берега, когда раздались пулеметные и автоматные очереди с Лысой го­ры. Николай Горохов прыгнул в воду, приказав бойцам следо­вать его примеру. Одиннадцать отважных десантников дружно выбрались на берег, двинулись по склону непосредственно к горе.

А над Доном слева и справа уже во всю мощь бушевал ружейно-пулеметный огонь, заговорила наша артиллерия — она била по огневым точкам противника, которыми Лысая гора была усеяна, как осиными гнездами. Немцы-артиллеристы то­же очнулись, стали вести ответную пальбу. С особым остерве­нением они обстреливали переправу, где приступила к форси­рованию Дона рота старшего лейтенанта Антонова и где дожи­дались своей очереди остальные роты третьего батальона.

Когда бойцы группы Горохова взобрались на один из отро­гов Лысой горы, они увидели изрыгающий пулеметный огонь тщательно замаскированный дзот. Он, этот притаившийся дзот, занимал очень выгодную для немцев позицию, держал под обстрелом большой участок реки и далее, в глубь правого побережья. Надо было ликвидировать эту опасную огневую точку. Это понимали все гороховцы без приказа их отважного командира. Горохов и Герман советовались совсем недолго. По их сигналам бойцы рассредоточились и стали скрытно приближаться к огнедышащему дзоту. Но их все же заметили вражеские автоматчики, не подававшие дотоле признаков жиз­ни в соседнем скалообразовании. Завязалась злая перестрелка. из дзота продолжал и продолжал изрыгать свинцовый огонь по подразделениям третьего батальона, переправляющимся через наиболее опасное течение Дона. Было видно, как падали в воду сраженные пулями бойцы.

Это хорошо видел комсомолец Тулебердиев. Видел и пони­мал, что этот дзот сейчас является самым главным и опасным препятствием для тех, кто форсирует реку в открытом, ничем и никем не защищенном месте. Чолпонбай отстегнул от пояса гранату и быстро по-пластунски пополз вперед. Вот он уже сблизился с дзотом, приподнялся на левом локте, сильным взмахом бросил гранату в амбразуру. Не успел еще раздаться взрыв, как пули засвистели над головой Чолпонбая. Одна из них угодила ему в предплечье. Но боец не заметил боли. Про­гремел взрыв гранаты в темном зеве амбразуры, и пулемет, на­конец, замолчал. Чолпонбай обрадовался, но пулемет снова ожил — застрочил с еще большим ожесточением. У Тулебердиева была еще одна граната. Только теперь, отстегивая ее, боец понял, что он ранен: почувствовал острую боль в плече, увидел, что рукав гимнастерки побурел от крови. При виде собственной крови у солдата на какой-то миг помутнело со­знание, но он силой воли вернул себя в осознанное состояние, приказал себе бросить в проклятую амбразуру вторую фанату. Пулемет снова умолк. «Наелся», мелькнула радостная мысль. Чолпонбай, одобряя своих товарищей, махнул им рукой, вско­чил и побежал к «своему» дзоту. Но опять в седой от взрыва гранаты амбразуре показался ствол пулемета. Сразу же разда­лась длинная, взахлеб, очередь. Но до дзота Чолпонбаю оста­валось преодолеть не больше пяти метров. Вот бы сейчас иметь хоть одну гранату! Но где ее взять?!

А пулемет, знай свое, строчит! Чолпонбай, стиснув зубы от боли, собрал все свои силы в кулак, оторвался от земли, рва­нулся вперед и... закрыл собой изрыгающую беспрерывный огонь амбразуру... Кровью героя захлебнулся вражеский дзот.

— За Родину, за Сталина!.. — успел крикнуть Чолпонбай.

Пулемет захлебнулся, и тут же загремело могучее «Ура!» Группа лейтенанта Горохова пошла в атаку, а за нею стеной не тала вся 9-я рота, а за ротой весь полк с криком «Ура!» хлы­нул на Лысую гору. Пехота валит налом, пехота наступает, пе­хота ликует...

О чем думал в эти мгновения солдат? Ощутил ли боль про­шивших его грудь десятков горячих пуль? На эти и другие вопросы нам никто и никогда не ответит. Батальонный фельд­шер потом скажет, что Чолпонбай падал уже потерявшим со­знание. Но если это так, то почему герой не отринул назад от горячей свинцовой струи, по логике вещей почему не упал навзничь, на спину, получив страшный удар в грудь? Почему ге­рой упал сердцем именно на огнедышащий ствол вражеского пулемета, почему во всю ширь расставил руки в стремлении объять и закрыть всю амбразуру без остатка? Значит, жила в нем мысль: ценою своей жизни спасти боевых друзей, всю дружную и лихую 9-ю роту, помочь им выполнить приказ ком­дива — занять плацдарм на правом (западном!) берегу Дона. Значит, в последний миг своей молодой жизни думал герой Чолпонбай о Родине, о солнце над своей родной Киргизией...

Доли секунды понадобились лейтенантам Горохову и Гер­ману, чтобы поднять в атаку бойцов десанта. К ним на по­мощь уже спешили бойцы третьего батальона. На лодках и вплавь спешили воины на правый берег Дона. На белой лыси­не горы блеснули солнечные лучи нового дня, который стал последним в жизни парня из солнечной Киргизии, Чолпонбая Тулебердиева, рядового 9-й роты 636-го стрелкового полка 160-й стрелковой дивизии Воронежского фронта, комсомольца со стажем в одни сутки... Он лежал, накрытый плащ-накидкой около дзота, там, где сделал свои последние шаги в бессмер­тие.

Всю эту трагическую картину видел со своего КП командир полка подполковник Казакевич. Он тут же отдал приказ ко­миссару:

— Кто этот смельчак? Узнайте и сообщите всему миру об этом подвиге...

Позже в нагрудном кармане гимнастерки Чолпонбая това­рищи найдут незаконченное письмо к Гульнар. Чолпонбай со­общал любимой, что стал комсомольцем, что теперь будет бить врага еще сильнее.

Па похоронах рядового Чолпонбая Тулебердиева комиссар Мурадян сказал:

— Наш боевой товарищ-побратим для победы над врагом не пожалел не только крови, но и самой жизни. Это благодаря тебе, дорогой киргизский батыр Чолпонбай Тулебердиев, мы победили в сегодняшнем бою с заклятым врагом. Уже весь полк па правом берегу, а роты Антюкова и Расулова уже вор­вались в село Селявное. Уже батальоны Москвитина и Середы выбивают фашистов из Урыва и Титчихи. 160-я дивизия прочно закрепилась на правом берегу Дона. И многие воины на­шей любимой дивизии осознают, что они выжили в сегодняш­нем бою благодаря мужеству и героизму нашею дорогого Чол­понбая...

А утром 8 августа 1942 года Всесоюзное радио громоподоб­ным голосом диктора Левитана известило всей необъятной стране о победе советских войск на Среднем Дону.

Через некоторое время этот же громовержец прочитал в во­енный эфир Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении рядовому 636-го стрелкового полка 160-й стрелко­вой дивизии 40-й армии Воронежского фронта Чолпонбаю Тулебердиеву за беспримерный подвиг в боях за свободу и неза­висимость своей Родины звания Героя Советского Союза по­смертно. Но он не умер! Навечно зачисленный в 9-ю роту род­ного полка, он откликался на произнесенную командиром свою фамилию голосом старшего сержанта Ивана Захарина:

— Герой Советского Союза рядовой Чолпонбай Тулеберди­ев пал смертью храбрых за свободу и независимость нашей Ро­дины.

Чолпонбай Тулебердиев был первым Героем Советского Союза в 160-й дивизии. Его подвиг, само имя его вдохновляюще действовали на воинов дивизии. О нем, о Герое Чолпонбае, пели солдаты-пехотинцы в боевых походах, о нем слагали стихи армейские поэты:

Он нам побеждать завещал, умирая,

И каждый в груди его образ хранит.

Бессмертная алая кровь Чолпонбая

На огненном Знамени нашем горит.

От Дона до Эльбы пронесли воины 160-й сд имя Чолпон­бая Тулебердиева. К этому времени в ее списках значилось ка­валеров Золотой Звезды уже более пятидесяти. Но список этот неизменно начинается с имени Чолпонбая.

Кстати, свой бессмертный подвиг рядовой Чолпонбай Туле­бердиев совершил на полгода раньше Александра Матросова. И не его вина, что подвиг путем закрытия своим телом амбра­зуры вражеского дзота не называется подвигом Чолпонбая, а подвигом Александра Матросова. "Тут, наверное, виноваты во­енные журналисты и писатели, которые сумели написать в га­зеты первый очерк о Матросове. С тех дней и пошла манера называть закрытие амбразуры своим телом подвигом Алексан­дра Матросова. И их, «матросовых», за период войны истори­ки насчитали около четырехсот. И впереди этих геройских со­тен — лискинский киргиз Чолпонбай Тулебердиев.

Так вошел в историю Великой Отечественной войны скромный сын киргизского народа.

Лискинская земля помнит своего защитника и освободителя. На месте подвига рядом с могилой Героя сооружен памятник, к которому поистине не зарастает народная тропа. Здесь всегда алеют живые цветы.

Большие потери понесли гитлеровцы на участке Ниж­ний Икорец - Щучье - Переезжее, где сражались части 309-й стрелковой дивизии. Сибиряки сосредото­чились в излучине Дона и в ночь на девятое августа форсировали широкую протоку перед селом Щучье. К утру они овладели и селом, и примыкающим к нему хутором Переезжим. Выдвинувшись на пологие холмы в трех километрах западнее Щучьего и Переезжего, подразделения дивизии окопались, отбили жестокие контратаки противника и закрепились на занятом плац­дарме.

B ходе пятидневных боев за Щучинский плацдарм была полностью выведена из строя 54-я пехотная диви­зия врага и два его резервных батальона. Двести сол­дат и офицеров были взяты в плен, захвачено также много оружия, боевой техники и военного имущества.

День ото дня части и соединения 6-й армии наращи­вали свою боевую мощь. Артиллерийские налеты, залпы «катюш», ураганный пулеметный огонь крупных - до батальона - соединений, снайперская «охота» допол­нялись действиями мелких разведывательных групп. Все это держало противника в постоянном напряжении. Только в районе города Свобода и устья Икорца на­шими разведчиками было захвачено 384 «языка». В ди­визии широко распространилось снайперское движение. Из уст в уста передавалась слава о небывалых дотоле успехах советских снайперов. И первым «соколиным глазом» здесь называли Тимофея Лаврентьевича Попо­ва. До войны он охотился в Сибири на зверей. Свой опыт меткой стрельбы мастерски применил и развил на войне. За первые восемь дней боев Попов истребил восемьдесят гитлеровцев! Метко стреляли и его това­рищи - Морьясов, Зайцев, Венгеров. Поистине леген­дарным было имя комсомолки Тоси Ферапонтовой. В оборонительных боях снайперами 309-й дивизии ист­реблено 2070 вражеских солдат и офицеров. К ноябрю 1942 года эта дивизия заняла первое место по разведке и снайперскому движению в войсках Воронежского фронта.

Действия 6-й армии поддерживали с воздуха летчи­ки 2-й воздушной армии под командованием .

В дни, когда линия фронта проходила по Дону, же­лезнодорожники Лискинского узла, жители окрестных сел делали все от них зависящее, чтобы помочь воинам быстрее разгромить ненавистного врага, ускорить его изгнание с родной земли. В районе Коротояка-Петро­павловки противнику удалось переправиться на левый берег Дона и захватить плацдарм. Перед 309-й стрелковой дивизией была поставлена задача оказать помощь правофланговому соседу. К командиру первого баталь­она старшему лейтенанту Тараканову подошел пожи­лой человек, оказавшийся фельдшером Лискинской же­лезнодорожной больницы , и предложил свои услуги. Он ночью провел батальон бродом через Дон, скрытно вывел его к Лысой горе, обозначенной на карте высотой № 000,0. Батальон молниеносно атаковал гитлеровцев и захватил господствующую над правобе­режной поймой высоту. Два дня шел бой батальона Та­раканова с превосходящими силами противника. Появи­лись раненые. Им незамедлительно оказывал помощь «дедушка милосердия» Буранко. Многим бойцам и ко­мандирам спас он жизнь. Комбат высоко оценил его подвиг и вместе с отличившимися воинами батальона представил к награде. И когда вскоре в лискинском Доме водников большой группе воинов вручались ор­дена и медали, среди награжденных был и семидеся­тилетний фельдшер Максим Иванович Буранко.

Отсутствие лесных массивов и высокая плотность вражеских войск затрудняли действия партизан. Однако и в таких условиях партизанские отряды, диверсион­ные группы боролись с врагом. Умело действовал небольшой отряд «За Родину» во временно оккупирован­ных селах Лискинского района. Командовал им Иван Петрович Диверилин, а комиссаром был старый комму­нист Илья Леонтьевич Жданов, уроженец села Щучь­его. Участник революции 1905 года и гражданской вой­ны, бывший председатель сельского Совета в Колыбелке, он прекрасно знал скрытные пути подхода к селам со стороны Дона, владел способами борьбы с врагом в условиях глубокого подполья, горячим партийным сло­вом умел воздействовать на людей.

Когда фашисты ворвались в село Щучье, захвати­ли другие правобережные села, отряд связался с ко­мандованием одного из полков 309-й стрелковой диви­зии и стал совершать дерзкие налеты на оккупантов. Партизаны добывали «языков», выполняли обязанно­сти проводников, приносили ценные сведения о количе­стве вражеских войск и расположении огневых точек противника на переднем крае. Лискинские партизаны писали и распространяли листовки от имени своего от­ряда за подписью Ступака (псевдоним ­ва), совершали акты возмездия над предателями.

В ходе оборонительных боев на лискинском участке фронта совершила подвиг ученица городской средней школы №12 Лилия Федодеева. Несколько раз она скрытно переправлялась через Дон в район Щучье - Колыбелка и приносила в штаб 727-го стрелкового пол­ка ценные разведданные. Девятого августа 1942 года при выполнении очередного задания юная героиня по­гибла. Она навечно зачислена в списки учащихся 6-го класса средней школы города Георгиу-Деж, ее именем названы многие пионерские отряды и дружины. В дале­ком Бресте растет березка, названная именем юной разведчицы, за которой ухаживают пионеры брестской школы №10. В селе Колыбелка разбит сквер имени Лилии Федодеевой. Во дворе средней школы села Пет­ропавловка героине установлен памятник. Одна из улиц города Лиски также носит ее имя. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года Лилия Алексеевна Федодеева посмертно награждена орденом Отечественной войны II степени.

Жители села Щучьего никогда не забудут свою слав­ную землячку, четырнадцатилетнюю пионерку Надю Зернюкову. Попав в лапы гитлеровцев, она была под­вергнута жестоким пыткам. К счастью, девушке уда­лось спастись, она вернулась к своим, стала дочерью полка и в его составе прошла путь от родного дома до польского города Вроцлав. Там она была ранена и скон­чалась.

[JUSTIFY]В неимоверно трудных условиях работали лискинские железнодорожники. Их труд в полосе фронта вполне можно назвать битвой на рельсах, где были и потери, и победы. С высокого правого берега гитлеровцам как на ладони было видно все, что делалась в Лисках. Редкий день на искалеченный, искромсанный бомбами железнодорожный узел не налетали вражеские само­леты, не рвались снаряды и мины на территории па­ровозного и вагонного депо, на привокзальных плат­формах. Казалось, для живого существа совсем не ос­тавалось места. Однако предприятия жили и продол­жали работать. Железнодорожники спасались от бом­бежек и артналетов в убежищах, но вовремя успевали встретить и отправить эшелоны. Не раз смотрели смерти в лицо

От героев былых времён (призван в годы Великой Отечественной войны лискинским военкоматом)