Золото - проблемный металл

Золото - проблемный металл

Интервью Председателя Союза старателей Таракановского
Дарье Вячеславовне Кузнецовой, директору журнала «Золотодобывающая промышленность»

Д. К.
Какие проблемы были главными для золотодобытчиков в этом году?
В. И.
Это вопросы лесопользования. Постановление Правительства РФ от 2013 года, подписанное , запретило работать в особо защищенных участках лесов (ОЗУ). К тому же и Водный кодекс, запрещающий размещать оборудование и работать вдоль долин рек, озер… В зависимости от мощности реки установлены границы в 200, 300 метров. Представьте себе ситуацию: течет речка, а рядом находится месторождение, но согласно существующим нормам золотодобытчик должен отступить от берега не менее 200 метров и только тогда может начать работу. Он выполнил предписание и отступил от берега положенные метры, а здесь уже гора начинается. Как быть? Мыть золото или не мыть? На основании этих нововведений «Полюсу» запретили строить хвостохранилище, так как рядом находится река и озеро. Все по закону. Не положено.

Д. К.
Им удалось решить эту проблему и получить разрешение?
В. И.
Нет. Они вносили различные предложения, задействовали МПР, подготовили проект изменения в закон по лесному и водному кодексу. Работы было сделано много. Я им сказал: «Все равно у вас это не пройдет», так как все это должно быть согласовано со всеми министерствами и ведомствами. Только потом, после согласования, с учетом того, что никто не отказывает, последнее слово остается за Минюстом и вот только тогда, уже от имени Правительства, эти предложения вносятся на рассмотрение в Думу. Я говорю представителям «Полюса»: «Вам не согласуют». «Почему?» - спрашивают у меня. Отвечаю: «Да потому, что в Главном правовом управлении Президента сидят два чиновника, которые категорически против, прикрывая свое «нет» заботой о всеобщем благе и населении. «Не трогайте наш лес!». «Не трогайте нашу матушку-землю!» - говорят они. Скажу больше, даже если они и согласуют этот проект, он пойдет в Госдуму, где есть комитет по природопользованию и вначале надо бы с ним все согласовать. Но если комитет примет решение отклонить законопроект, его не будут даже на заседании Думы рассматривать. Чем собственно и кончилось. Их предложения даже до комитета не дошли. Резонный вопрос: «Кто их услышал?» Для кого они в первую очередь это золото добывать хотели? Для России, чтобы увеличить ее золотовалютные резервы.

Д. К.
Какова ситуация с ОЗУ? Есть ли положительные изменения по отношению к прошлому году?
В. И.
Нет, здесь все без изменений. Уже в ряде регионов были вынесены решения Арбитражного суда: запретить работы. Местные органы власти отказались заключать договора аренды на земельные и лесные участки, ссылаясь на распоряжение Правительства, запрещающее работать при несоблюдении существующих требований. Если самостоятельно начал добычу даже при наличии лицензии, то это, согласно постановления, незаконная добыча. А раз незаконная - золото изымается и заводится два уголовных дела: за незаконную добычу и незаконное предпринимательство. И всё. Союз старателей, правда, как всегда в одиночку, пытался что - то сделать, чтобы изменить ситуацию и работники министерств вроде не возражали, но ставить подписи свои об изменении в нормативном документе отказывались и до сих пор отказываются. Сложное, двойственное положение. Сейчас ни лесхоз, ни прокуратура, ни Росприроднадзор на местах нарушений как бы не замечают и благодаря этому сезон всё же отработали. На днях разговаривал с председателем артели «Нейва». Они, кстати первые на себе испытали все эти нововведения. Спрашиваю: «Как сейчас обстановка?». По словам председателя так, прямо, работать не запрещают. Но....Союз старателей России уже вносил простое предложение: выдавать лицензию вместе с участком. Причем это не моя выдумка, это закон 1994 года. В законе сказано: выдают лицензию вместе с участком. Дальше в Административном регламенте Роснедр, который утвержден и действует, написано, что когда выдают лицензию, Роснедра должены рассмотреть, нет ли там обременяющих обстоятельств для выдачи лицензии, например заповедник или иное. То есть прежде чем выставлять лицензию на аукцион, ведомство должно все проверить, и если там есть какие-то моменты, которые препятствуют выдаче лицензии, он не должен выставлять ее на аукцион. Но не выполняют… Аукцион проводят, разовые платежи взымаются, получил лицензию – а дальше что хочешь, то и делай. К примеру, в лицензии оговорено, что компания будет каждый год добывать 200 килограмм золота, но из-за чиновнического крючкотворства и бюрократической волокиты, тебе не дают возможность осуществить свое законное право на добычу, тем самым ты нарушаешь основное условие лицензирования. Как итог - у вас, согласно закону, лицензию заберут, так как компания не решила вопрос заключения договора аренды. Абсурд.
В этом году появилось еще одно нововведение. В инстанциях принято решение запретить переводить земли сельхозназначения в земли промышленности. Следом за этим приняли решение запретить всякие работы в пределах радиуса 30 километров от сельских населенных пунктов. Вот так и работаем.

Д. К.
Но это не коснется Якутии, Урала, других регионов? Что же им делать?
В. И.
Эти ограничения еще скажутся, так как это касается не только золотодобычи; а любых твердых полезных ископаемых: угольных и металлорудных месторождений, цветных металлов. Парадокс: если работу ведет подземный рудник, то он сверху ничего не нарушает. Если фабрика и хвостохранилище - нарушает, потому что руду, которую ты вынул, должен перерабатывать. Все по кругу идет. Нет ни конца, ни края чиновничьему произволу.

Д. К
Общая добыча золота изменится или останется на уровне прошлого года?
В. И.
Я думаю, что добыча будет больше, но не намного. Надо учитывать, конечно, и сколько золота в виде концентрата уйдет на переработку за рубеж. Но у нас об этом не любят говорить. Концентраты отправил – а сколько обратно вернется золота - кто знает.

Д. К.
В этом году, согласно данным Гохрана, в России работает 621 ЗОЛОТОДОБЫВАЮЩЕЕ предприятие. Сколько из них добывает рудное россыпное золото?
В. И.
В прошлом году 29 предприятий дали 80% общей добычи российского золота. Большинство из них - это группы компаний такие как: «Полюс», «Полиметалл», «Нордголд», «ЮГК», «Кинрос», УК «Петропавловск» - и ряд других объединений. Вышеназванные компании имеют на своем балансе как рудные, так и россыпные месторождения в Красноярском крае, Республике Саха (Якутия), в Забайкалье, Иркутской области и т. д. Они работают там, где есть разведанные запасы, отрабатывая существующие месторождения и ведут геологоразведку новых. Есть практика сдачи предприятий в аренду. Так, например, компания «Русдрагмет» сдала в аренду месторождение «Валунистое». Как и раньше, работают на добыче золота и небольшие по объемам добычи предприятия. Их более двухсот, но у них постоянно меняющаяся статистика добычи. Все это происходит из-за того, что предприятие в прошлом сезоне работало и добыло 100-200 килограмм золота, а в этом году не работает. Причины могут быть разные: от отсутствия финансирования до минимального снижения содержания золота, когда добывать его становится неэффективно и убыточно. Бытует мнение: «Можно ли считать золотодобывающим предприятием то, которое добывает 100-300 грамм золота за сезон?». Гохран считает, согласно данным аффинажных заводов, количество предприятий по регионам, но там не учитывают предприятия в целом.

Д. К.
А что происходит с подобными предприятиями?
В. И.
Многие меняют название, как-то сливаются друг с другом. Поэтому очень трудно отследить, кто и как развивается. Для банков они не представляют большого интереса, здесь скорее больше проблем, чем заработка. Для биржи тоже не интересны предприятия с добычей 3–5 килограмм. Непонятные предприятия с непонятными целями. А еще, в дополнение к этому, хотят сделать индивидуальных предпринимателей для добычи золота. Но кто и как будет контролировать их работу, а главное - сдачу добытого золота, у власти понимания нет.

Д. К.
Есть информация, что «Полюс» планирует 25 процентов плюс одна акция продать китайской компании. Перспектива понятна – «Сухой Лог»
В. И.
Меня это немного удивляет, так как китайцы при подобных сделках обычно настаивают на том, чтобы у них был 51%. Возможно, там есть скрытые мотивы, о которых нам не известно. Можно предположить, что они будут дальше кому-то перепродавать, так же, как в сделке с «Полиметаллом» по «Нежданинскому» месторождению. Сторона получила 10 или 15 %, но с обязательством, когда будет готова технология добычи, они получат 50 % месторождения. И тут может быть какой-то умысел: сегодня - 25, а завтра - все 50%.

Д. К.
«Полюс» и «Ростех» создали предприятие «СЛ Золото» с уставным капиталом 10 тысяч рублей… Ваше мнение по вновь созданному СП?
В. И.
Что я могу сказать? Информации много и она противоречива. Сегодня говорят одно, завтра напишут другое. Земля слухами полнится. Все сложно. Дело в том, что с технологией и с горными работами у «Полюса» по Красноярскому краю есть вопросы. Был же случай, когда съехал борт карьера.
Также у них большие потери при обогащении на фабрике. Они все глубже идут вниз, все тяжелее, упорнее становятся руды. В этой ситуации им надо было бы менять что-то в технологии, а они не меняли. Содержание уменьшилось, увеличились потери золота. В свое время компания заключала договора на переработку хвостов, чтобы добыть утерянное золото...Так что одно дело быть в биржевом листинге, раздавать интервью, и совсем другое дело реальная золотодобыча. Пригласили в партнеры китайцев, а те - отказались. Странно, не правда ли? Китайцы всегда требуют подтверждения запасов, а, самое главное то, что все китайские банки с государственным участием – по сути дела, государственные банки. Там уже не спишешь расходы по договоренности сторон - закон не позволяет. Поэтому китайцы везде требуют, чтобы 51% принадлежал им. Но поскольку они не получился 51%, - отказались. Размах был на 40 миллионов с полутораграммовым содержанием, 60 тонн добычи. Сейчас уже скромно до сотен килограмм добрались вместо десятков тонн. Вот когда в будущем году проект запустят, посмотрим, что из этого всего получится. Правда, у меня большие сомнения в этом альянсе.

Д. К.
Еще один вопрос. Иностранные инвестиции в российскую золотодобычу
В. И.
Если взять иностранных инвесторов, то они с предприятиями россыпной золотодобычи вообще не желают имеют дела – не вкладываются ни в развитие, ни в разведку. Их только интересуют рудные месторождения. Причем с развитой инфраструктурой, а именно их местоположение, наличие энергоснабжения, подъездные пути и многое другое, что обеспечивает нормальную работу предприятия. Но таких предприятий единицы и они самодостаточны.
Если они предполагают начинать добычу где-то на Чукотке или на севере Якутии, значит там содержание золота должно быть выше, чем в других регионах. Большая проблема получить финансирование, особенно если это неразведанные месторождения. Все разговоры о юниорских геологоразведочных компаниях, о которых так любят говорить некоторые представители нашей отрасли в своих интервью - они для России не имеют никакого смысла.
Для юниорской компании необходимо, прежде всего, где-то взять деньги на разведку. Но кто даст свои деньги неизвестному лицу или компании? Под какие гарантии? Под какое обеспечение? То, что они их потратят, не вызывает сомнения. Вот только на какие нужды? Даже если люди добросовестные и будут бурить – неизвестно, какие получат результаты. А если будут результаты одну десятую грамма на тонну? При таких содержаниях никто и никогда работать не будет. В Канаде, США, Австралии, ЮАР совсем другой подход к юниорским компаниям - там у населения есть свободные деньги и они готовы рисковать ради перспективы - небольшие вложения и убытки, в случаев неудачи, тоже. В России никто из частных лиц вкладывать деньги в разведку не будет. Наши банки тоже не особо рассматривают данные проекты, считая их высоко рискованными. И они правы. Деньги есть деньги.
До тех пор, пока в России на законодательном уровне не будет решено, что тот, кто вложил свои средства, силы, знания, потом имеет право продать результаты своего труда, в данном случае разведки – все это бесполезно. Если компания и откроет месторождение, то появится множество бюрократических барьеров: защитить запасы, получить лицензию и т. д. Но далеко не факт, что именно этой компании дадут лицензию, даже если они будут являться первооткрывателями. Эти трудности связаны с неопределенностью цен, с возможностью развития инфраструктуры. Пока юниор разведает, за это время стоимость киловатт-часа увеличится в три раза и более. Или стоимость грузоперевозки увеличится из-за изменения тарифов. В итоге получается по русской поговорке: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Сегодня иностранные инвестиции в основном, делают вложения в действующие предприятия, и желательно, чтобы оно находилось либо рядом с его месторождением, либо в пределах досягаемости.

Д. К.
Как обстоят дела с законодательной базой и теми предложениями, которые вносит Союз старателей России?
В. И.
Мы обращались в правительство, чтобы часть прибыли расходовать на разведку. Либо часть НДПИ. И что? Решения нет. Ни НДПИ, ни прибыль… До уплаты налога на прибыль ее часть можно было относить как расходы на себестоимость по разведочным работам. Государство уже не выделяет денег на разведку россыпей 20 с лишним лет. То есть ведите разведку только за свои деньги. Другое новшество - налог на утилизацию. В цену зарубежных автомобилей включают налог на утилизацию. То есть, когда ты списал его и он перестал эксплуатироваться, его надо утилизировать – проштамповать, разобрать и так далее. Это возвраты. Поэтому сейчас включают в стоимость автомашины и утилизационный сбор, а проще - утилизационный налог. Теперь же решили ввести этот налог на всё. На бульдозеры, краны, автомашины грузовые, на все, что я покупаю. Производители резко увеличивают отпускную стоимость, ссылаясь на вышеназванный налог. И забирают сразу деньги за утилизацию. Ты купил – а с продавца уже забрали деньги на утилизационный налог. Но вот какая странность. Неизвестно, возможно я буду 20 лет эксплуатировать свой «Белаз», а налог за утилизацию я уже заплатил при покупке. Спустя 20 лет имущество полностью амортизируется. Остаточная цена - ноль. Мы говорим: «Мы же практически ничего не утилизируем». Если у нас кончился срок эксплуатации какой-либо автотехники и на ней нельзя работать, то мы ее разбираем. Используем в виде запасных частей. Допустим, что блок дизеля, коробку передач используем для ремонта. Или мы его полностью разбираем, грузим и отвозим на металлургический завод, где сдаем как металлолом. То есть мы утилизируем. А тогда за что вы налог берете, если мы утилизируем? Тогда верните мне уплаченный налог за то, что я утилизировал. Поэтому мы предлагаем, чтобы для предприятий нашего профиля не было налога на утилизацию, потому что никто эту технику из сторонних компаний или государство, утилизировать не будет. Никто не повезет эти каретки, гусеницы, катки из тайги и тундры, или такие цены запросят, что желающие вряд ли найдутся. Так и будут ржаветь по тайге остатки того, что раньше называлось карьерной техникой. Поэтому мы считаем, что утилизационный налог золотодобытчикам платить не надо и не потому, что мы не хотим платить, а только потому, что мы сами утилизируем и сами сдаем. Цены повысились, но авторы подобного предложения еще не поняли, что потом государство будет нести затраты по утилизации. Здесь опять идет вопрос об увеличении налоговой нагрузки на предприятие, хотя говорят вслух, что никакого увеличения налогообложения нет, а практически оно есть. И не только через налоги, но и через тарифы, акцизные сборы и т. д.

Д. К.
Есть ли изменения в законодательстве по отрабртке техногенных отвалов?
В. И.
Нет. Согласно закону, если «техногенка» лежит на площади существующей лицензии, то ее владелец имеет право на ее переработку. Чем у нас занимается сейчас предприятий такие как «Кривбас», «Полярная» – наряду с добычей песков они промывают  отвалы прошлых тех лет. Но они лежат на землях их лицензии. Им не надо брать новую лицензию на отработку хвостов, которые они ранее наработали. Люди работают, хотя и не пользуются действующим законом и постановлением Правительства, что в соответствии этих нормативных актов НДПИ при отработке техногенных месторождений считать равным нулю. Чтобы доказать свою правоту надо пройти столько инстанций, включая судебные разбирательства. Поэтому многие этим не пользуются, но моют. Рискуют? Да. Но почему? Да потому что содержание золота во многих хвостах или эфельных отвалах выше, чем в россыпях. Люди подходят с практической точки зрения.

Д. К
Бытует и активно продвигается идея создания кластеров по переработке упорных руд. Ваше мнение - нужно ли это?
В. И.
Любят некоторые теоретики от золотодобычи щегольнуть иностранным словцом, правда, очевидно, не знают, что во времена СССР создавали промышленный район по комплексному развитию. Строили фабрики, заводы. К этому все привязывалось – дороги, электростанции, энергетика. Этим занимался Госплан. Верховный Совет СССР.
«Все новое - хорошо забытое старое». Модное словечко «кластер» это в переводе на русский - «район». Суть от перемены названия не изменилась. Строить кластер – это, во-первых, надо знать, какой он будет мощности, сколько он будет перерабатывать и чего. Если говорить о золоте, то предлагается собирать руды разных месторождений и на обогатительных фабриках переработать. Часть, допустим, за счет гравитации, все остальное собрать и эти концентраты везти на этот кластер. В советское время это все делали. Так, например, на Урал везли концентраты подземных руд «Нежданинского» месторождения из Якутии. Перерабатывали, выделяли мышьяк, получали золото. Это все было. Если взять норильские руды, то там на месте шел весь цикл: добыча, обогащение и металлургия. На месте получали золото, платиноиды. И КЗЦМ был построен в войну специально для переработки некоторых видов концентратов. Поэтому все это не ново.

Д. К.
Но нужно ли это сейчас? Решит ли существующие проблемы?
В. И.
Раньше выщелачивания не было, но автоклавы были, я их еще сам застал. В прошлые годы в Туве объединение «Тувакобальт», у которого был подземный рудник, добывало кобальт с помощью автоклава. Поэтому я нового ничего не вижу. Единственное, что, на мой взгляд, то там комплексные руды и несколько десятков видов разных ископаемых. Медь, никель, кобальт - вся таблица Менделеева. Но сколько времени его создавать? Сам процесс переработки концентратов разных руд все равно будет отличаться, так как они разные по своей плотности и будут требовать разных технологий. Нужно все изучить. Одну технологию запустишь, сделаешь, но, значит, какой-то один из концентратов можно потерять при обработке. Кто будет считать какие фактические потери золота при переработке? Дальше. Кто им будет руководить? Кто будет считать извлеченное золото? Наконец, кто будет владельцем этого кластера? Это лишь часть вопросов. Кто - то считал, во что обойдутся сегодня перевозки концентрата? А завтра? Это не тонна, это сотни тысяч тонн. И пока ты довезешь до переработки, все это может стать дороже золота.
Предложения на сегодня такие: «Давайте повезем, в Якутии сделаем кластер». Якутия это «Нежданенка», «Тарын» - Оймяконский район, «Усть-Нера», «Кючус», это Кулар. Кто повезет с Кулара, какие концентраты? Там совершенно другие руды, отличные от руд и «Тардана» и «Нежданенки». Я знаю, что это очень не простой вопрос. Какие-то фантазии у тех, кто ни разу не видел, как добывают золото. Одним словом - дилетанты, способные лишь выдвигать «звонкие» идеи.

Д. К.
При создании кластера возникнут вопросы логистики, , инфраструктуре. Как решать эти задачи?
В. И.
Да, автоклавы требуют больших затрат мощностей. У «Полиметалла» рядом с Комсомольском-на-Амуре есть электроэнергия, да и до Амурска можно довезти по воде с той же Чукотки, а с «Майского» - по морю, и потом поднять вверх по Амуру. Все надо считать. Поэтому тот, кто бросил клич: «Давайте!» – не подумал о том, что там может надо вообще другую технологию применить. Сейчас занимаются разработкой технологии обжига. Не знаю, что из этого получится - время покажет. В настоящее время работают с концентратами Бадранского месторождения и, возможно, обжиг будет более эффективнее. Ну а когда появляется слово «обжиг», надо чем-то нагревать. Уголь или газ? Рядом есть угольное месторождение недалеко от границы с Якутией. Там хорошие угли, в свое время возили их. Но нужны специалисты, чтобы собрать все вместе.

Д. К.
В этом году компаниям было необходимо пройти актуализацию лицензий. Каковы результаты?
В. И.
Многие уже решили эти вопросы, но и есть и те, кто еще не закончил работы в данном направлении. Особенных случаев не было, хотя отдельные негативные моменты всё же есть. Они были связаны с изменением сроков освоения, с изменением объемов добычи золота, с объемом разведочных работ, с уточнением контуров месторождений. Были и запреты. Мои рекомендации всем - пройдите актуализацию. Есть закон, что через актуализацию ты можешь изменить показатели. Речь идет об объемах, которые были записаны при выдаче лицензии, но записано было одно, а сегодня, по факту, золота добывается меньше. И в этом случае закон говорит - в зависимости от общих технико-экономических условий. То есть, если упала мировая потребность или уменьшились цены, зачем его добывать, если некуда продавать? Поэтому и разрешается предприятию, если такие возникли обстоятельства, от него не зависящие, менять те цифры, которые установлены при выдаче лицензии. Но особо обращений не было.

Д. К
Есть информация о применении оптической сепарации. Что это такое? Она уже где-то работает?
В. И.
У нас любят сказки рассказывать, особенно тем, кто не в теме. Я «специалистам» задал вопрос: «Как вы себе это практически представляете? Мощная уложенная гора руды – как отличить одну породу от другой? В начале - разложить все по кусочкам. Потом пустить ее по транспортеру и оптическим лучом отсвечивать каждый кусочек. На Чукотке видел в работе рентген-сепарацию: стоит одна машина, которая с помощью рентгена облучает руду, но рентген на золото не действует. Значит, идут по сопутствующим элементам, то есть по меди, по цинку и прочее. Логика простая - больше меди, больше цинка – значит там больше золота. Этот кусочек породы оставляем. А там, где рентген не показывает ни меди, ни цинка, мы его сбрасываем. Это рентген-сепарация. А оптическая сепарация? Это как? Полагаю что у идеологов подобных кластеров одна цель - получить бюджетное финансирование, а там они разберутся, как их освоить. Будут сказки рассказывать про кластеры, про то, что приведут русский народ в светлое будущее...Потом, когда все деньги закончатся, скажут: «Ну не получилось».

Д. К.
Какие-то новые технологии по извлечению золота на предприятиях были применены?
В. И.
Я не знаю. Жду, что  получится или нет с обжигом в металлургии. Это тоже тяжелое дело, но все равно решать надо, тем более такие заводы в Китае сейчас работают. Сегодня все меньше легкообогатимых руд, а упорных руд все больше. Исходя из этого, чтобы содержать существующие объемы и наращивать золотодобычу, надо внедрять новые технологии. Как говорится, думать надо. Вот только кому. На этот вопрос у меня нет сегодня ответа.

Д. К.
Как шло обновление парка техники?
В. И.
Покупают, у кого есть возможность. Берут кое-где б/у, кое-где новую. Многие сейчас перешли на систему подрядных организаций. Заключают договора и им все обеспечивают. Так, например, в УК «Петропавловск» многое на подряде: самосвалы, экскаваторы, взрывные работы. Не хотят иметь свое. И в этом есть своя логика. Зачем им лишние проблемы? Взрывчатку закупи, склад построй, охрану обеспечь и т. д. А здесь - заключил договор подряда, и все работает. Например, нужны взрывные работы - приехали специалисты, их привезли к готовой скважине. Они все рассчитали, схему собрали, взорвали. Им заплатили и все, никаких проблем нет.

Д. К.
А как обстоят дела на Высочайшем с якутским проектом? Все ли готово к запуску?
В. И.
Пока все в рабочем режиме. Планировали запуск на осень - не получилось. Нужна электроэнергия. Она там есть, но по мощности маловато. Еще вопрос был, как соединить отработку. На руду лицензия у них есть, а сверху россыпь лежит, пески. Лицензии нет. Если одни будут отставать, значит, другие не смогут работать. Время покажет.

Д. К.
Как продвигается Селигдар на месторождении Рябиновое?
В. И.
Планируют запуск на март 2017 года. Сейчас там минусовые температуры. Все мерзнет: трубопроводы, хвосты. Надо отогревать помещения фабрики, смотреть, чтобы не замерзла вода, не замерзли насосы.

Д. К.
Есть так называемые « мягкие склады» для ГСМ. Золотодобытчики ими пользуются?
используют. Но тут много вопросов и прежде всего безопасность. Это не железо. При использовании пробить покрытие подобного хранилища ГСМ особого труда не составляет. Монтировать их можно только в тех местах, где стабильное местонахождения склада. Однако те, кто работают с россыпным золотом, перемещаются с места на место. Как это все переносить, а вдруг там дыра образовалась? Топливо уйдет в дыру – всё, остался без горючего. А как вести работы? Поэтому я не думаю, что их можно часто перебрасывать с места на место. Они скорее стационарные, чем передвижные. Участки все разные. Где-то больше, где - то меньше. Когда фабрика другое дело, строится на года, рядом карьер, запасы. И ты делаешь этот склад, который будет у тебя столько лет здесь существовать, сколько будет существовать производство.

Д. К.
К нам в редакцию поступила просьба от компании Амурский металлист, которая просит рассказать о преимуществах ударно-канатного способа бурения для россыпных месторождений
В. И.
Прежде всего надо отметить, что данные станки могут работать в условиях вечной мерзлоты. Этот станок может дробить небольшие камни, но если попадется валун, может и не взять. Что делают в этом случае? Взрывают. Опускают взрывчатку, взрывают под землей валун – и все. Или надо переставлять станок. У него обычно плоское долото. Ударил – разрушил. Если особо твердая порода, то здесь используют съемное долото. Раньше были плоские коронки,  похожие на крест. Они все разрушает – мелочь, валуны. Этот станок дает возможность работать и зимой и летом. Простейшее устройство

Д. К.
У Вас нет ощущения, что золотодобыча постепенно возвращается в систему объединений, как это было в Советском Союзе?
В. И.
Как считать. Есть много элементов хозяйственной деятельности, которые были в СССР. Но кто сегодня возьмет на себя руководство всей российской золотодобычей? Я таких фигур не вижу. Нет людей, мыслящих государственными интересами. Все больше думают о своем кармане и собственном благополучии. Развалили, и я думаю вполне сознательно, крупнейшую компанию мира - Главалмаззолото, которая добывала 240 тонн золота, не считая редкоземельных металлов. Такой компании и таких специалистов, которые там работали, больше нет и никогда не будет. Разрушать легко, создавать трудно.

Д. К.
Как вы считаете, что может сделать для отрасли профильный комитет Торгово-промышленной палаты РФ?
В. И.
Прежде всего, ТПП РФ имеет право вносить законопроекты. Союз старателей России не может, а они могут. Но почему-то нет активности в этом вопросе. Причины мне не известны. Но вот если бы они взялись за это дело. Я, как Председатель Союза старателей России, вынужден договариваться о рассмотрении проблем отрасли либо через законодательное собрание, где ведется золотодобыча. Это и Иркутское, Магаданское, Читинское, Красноярское. Или я говорю с кем-то из депутатов, которых лично знаю и они также озабочены положением в золотодобыче. Вот почему я частый гость в Госдуме и ее отраслевых комитетах. Если мне удается доказать целесообразность вносимого предложения, тогда депутат вносит законопроект и поддерживает его. Вот и все наши возможности.
Представители ТПП никогда не выступают на чтениях. Я никогда не видел представителей палаты при обсуждении какого-то законопроекта, который бы касался золотодобычи. Почему? Не знаю.

Д. К.
Получается, что проблем в золотодобыче не становится меньше, а только увеличивается?
В. И.
Получается, что так. Но мы, как и раньше, делаем свое дело - добываем золото для России.

Д. К.
С наступающим, 2017 годом! Всем золотодобытчикам здоровья и как говорили раньше «Старательского фарта» в новом сезоне
В. И.
Спасибо!

По материалам информационного портала zolotonews. ru

http://www. zolotonews. ru/news/48894.htm