Лекция 1 Концептология и концепт

ЛЕКЦИЯ 1

Концептология и концепт

  Концептология – учение о концептах, представляющих собою сущности общенародного подсознательного, выраженного вербально, в словах и грамматических формах родного языка.  Концепты представляют собой опорную сеть коренных понятий национальной культуры, существующую вне времени и пространства; они даны как помысленные сущности параллельно с вещным миром; они познаются интуитивно и  всеми носителями данной культуры воспринимаются одинаково, но с разной силой, энергией и отдачей.

  Подобно тому, как норма в своем действии в конце концов замирает в неизменном стандарте, так и система (языка, значений и т. д.), идеальная сущность нормы, сужается в точку концепта – той абстрактной и виртуальной единицы, которая направляет движение человеческой речи и мысли, но сама неподвижна в вечности. Зерно концепта – полное отсутствие материи, и концепт создается из пересечения множества линий сознания. Следовательно, это «зерно» постигается интуитивно.

  Характерная особенность концептов – они суть создания мысли, но мысли коллективной, со-знание народа, генетически передаваемое в артефактах культуры.

  Что же касается разной силы и энергии восприятия индивидуумом, то это зависит от личной одаренности, развитости мышления и степенью образованности. Познавать концепты столь же сложно, как и пользоваться ими: обычно человек знает обыденные концепты, освоенные им с детства, он различает воду, гору и лес, но в недоумении останавливается перед концептами «благо», «добро», «зло» или «любовь» и «свобода». Изучение гуманитарных наук, и особенно в школе, есть погружение ученика в ментальный мир русских концептов, освоение их в различной форме; научные термины на основе иностранных языков восполняют мир русских концептов и часто представляют собою  их переформулировку. Усложнение концептуального мира происходит постоянно, каждая эпоха выделяется преимущественным вниманием к определенным концептам с забвением остальных.

  Переформулировку и «забвение» можно иллюстрировать на соотношениях типа естественный - естественность, существенный – существенность, женственный – женственность и сотнях других, выражающих один и тот же концепт, но в различных формах. «Застывание в предметности» имени существительного приводит к «забвению» имени прилагательного, которое само по себе уже не употребляется, а только служит восполнением видового понятия; ср. естественный продукт, естественная форма, естественное событие – в отношении к родовым продукт, форма, событие и в противоположности к «неестественным» их проявлениям. Открытие «теории относительности» в начале XX века вызвало активное распространение слов с суффиксом –ость, выражающих максимально абстрактное представление о сущности, заложенной в словесном корне и представленной в имени прилагательном. Такие имена существовали и раньше, но образовывались от коренных качественных прилагательных, ср. бЬлъ – бЬлость, живъ – живость, старъ – старость. К концу XVIII века началась экспансия слов на –ость, образованных уже от  относительных прилагательных, а к началу ХХ века любое, в сущности, имя прилагательное, в том числе и заимствованное,  могло соединиться с этим суффиксом, выражая высшую степень абстрактности признака, ср. папиросность моей сигареты у Бальмонта.

Менталитет и ментальность

  Слово «менталитет» («ментальность» в русской форме) соотносится именно с рацио; в русской традиции ментальности соответствует духовность, т. е. та же способность воспринимать и оценивать мир и человека в категориях и формах родного языка, но с преобладанием идеальной, духовной точки зрения.

         Ментальность - наивно целостная картина мира в ее ценностных ориентирах, существующая длительное время независимо от конкретных (постоянно меняющихся) экономических и политических условий, и притом основана на этнических предрасположениях и исторических традициях, проявляемых в чувстве, разуме и воле каждого отдельного члена общества – и всё это на основе общности языка и воспитания. Ментальность представляет собой часть духовной народной культуры, которая и создает этноментальное пространство народа на данной территории его существования. Традиционный русский эквивалент ментальности – духовность – указывает склонение русской ментальности в область этики.

       Таким образом, менталитет есть естественное миросозерцание в категориях и формах родного языка, в процессе познания соединяющее интеллектуальные, духовные и волевые качества национального характера в типичных его проявлениях. В отличие от этого ментальность следует понимать как отвлеченное понятие сущности менталитета, свое проявление находящей в нем как в конкретном речемыслительном действии. Как порождение западноевропейской мысли, менталитет стал попыткой рационализмом ментальности заменить присущую русскому социуму категорию духовности. Духовность онтологична, она существует в русском характере, воспитанном веками, тогда как ментальность предстает в качестве саморефлексии о духовности; ментальность гносеологична. 

  Сначала о ментальности заговорили социологи и культурологи, изучавшие первобытные племена в колониях; они отметили ментальные отличия  таких народов от европейских, но говорили о «формах духа» и «ментальных функциях», а не о самом менталитете. Затем психологи обнаружили сходство подобных «функций духа» с мировосприятием европейского ребенка, вступающего в жизнь, и тоже стали говорить о менталитете. В указанные 1920-е годы историки Средневековья указали на некоторые отличия средневековых типов мышления от современного европейского, и тоже стали изучать менталитете средневекового человека. Чуть позже тем же занялись философы, которые обобщили результаты конкретных наблюдений, седлав вывод о том, что на самом деле изучаются формы миросозерцания, отличающиеся от привычных современных, т. е. другие формы общественной мысли.

  Средневековое сознание накапливало гиперонимы (слова родового значения) на основе серии  метонимических переносов, подержанных наводящим принципом воздействия близкозначных слов, которые, в свою очередь, сохранялись в ранге гипонимов видового значения. Реальность такого воздействия подтверждает сохранившиеся парные выражения типа стежки-дорожки, путь-дорога, и под. Готовились условия для развития понятийного (логического) мышления, которое сменило царствовавшее в средневековье символическое мышление. Поскольку логическое связано с лингвистическим (это видно из совпадения словесного значения с содержанием понятия, а предметного значения – с объемом понятия), наряду с формированием понятийного мышления создавался литературный язык на новых основаниях – современный русский литературный язык.

  Особенно интересна четырехтактность метонимических накоплений; четыре значения - это предел, за  которым начинается уже метафорическое приращение смыслов («высокая степень проявления»). Возможно, число 4 связано с пространственным исчислением – в противоположность троичности христианства,  связанной с категорией времени. Круговое миросозерцание язычника определяется вещным миром; именно тут  и проявляется четверичность: утро – день – вечер – ночь; весна – лето - осень – зима, восток – юг – запад - север и т. д. с повторениями в том же порядке. Это опора на пространство. Зарубежные культурологи полагают, что русская ментальность до сих пор крепится на пространственных ориентирах; это значит,  что мы сохраняем приверженность язычеству.

  Переход к метафорическим смещениям отмечен с XV  века. Именно с этого времени стали развиваться образные понятия, составленные из прилагательного (содержание понятия) и существительного (его объем).

  Заметен рост метафорических переносов с ЧVII в. (иногда чуть ранее), тогда как древнерусские переносы характеризуются метонимической составляющей с выходом в синекдоху (перенос по функции). В некоторых других словах указанная хронологическая граница выражена яснее, чем в приведенных примерах, мало обеспеченных надежными историческими данными.

  Современные денотатные смещения как принцип символического замещения на основе неизменного общего концептума можно представить на  примерах: 

  Каша

  - Совр. о беспорядочной путанице, о невнятности речи и неопытности ума - метафора; диал. ‘пшенная К’, ‘К из смеси круп’, ‘картофельное пюре’, ‘обед после свадьбы в доме молодых’, ‘званый вечер после крестин’, ‘праздник по окончании жатвы’, ‘общий стол в артели’ - метонимии, ‘большая ссора, драка’,  ‘простак; трус’ - метафора; арго ‘продукты, мясо, жиры’, ‘чай’, ‘мешок, торба’,  ‘толпа, скопление людей’, ‘городской вещевой рынок’ – метафоры и ирония.

Кикимора

  -  Совр. о неопрятной и сварливой бабе; диал. о человеке, который все время сидит за работой, домоседе и нелюдиме, о человеке - тихом и скромном,  беспокойном и сварливом, о юрком непоседе, о хитром человеке невзрачной наружности, о худощавом и т. д., ‘чучело, пугало’, ‘лихорадка’, ‘летучая мышь’ – широкий разброс переходов, вызванных тем, что концептуально это слово – образ, способный развиваться в разные стороны.

Кисель

- Совр. ‘вязкая клейкая масса’, о сырой, дождливой погоде, слякоти или распутице; диал. ‘каша из гороховой муки’ - метонимия, ‘лягушечья икра’, ‘беспомощный человек’, ‘плакса’, ‘кривляка, ломака’, ‘летучая мышь’, ‘хороводная игра’ - метафоры; жарг. ‘очень пьяная компания’ - ирония.

Кишка

- совр. о внутренностях чего-л.; диал. ‘желудок, брюхо’,  ‘внутренности тыквы с семенами’ - метонимии,  ‘состояние, достаток, имущество’, ‘охотничьи длинные кожаные мешки’, ‘извилина, излучина реки’. ‘глубокая длинная канава’, ‘малая укладка снопов’, ‘поленица дров’ - метафоры, с кишкой ходить – быть беременной; жарг. ‘обжора’, ‘шланг’, ‘вена’, ‘высокий худой человек’, ‘туннель’ - метафоры, кишки ‘вещи’, кишки наружу – о возбужденном человеке, кинуть на кишку ‘поесть’ и т. п.

Клетка

- Совр. о четырехугольнике (квадрате) на поверхности чего-л.; диал. ‘летняя спальня’, ‘амбар’, ‘охотничья избушка’, ‘хлев’, ‘вид сруба’, ‘решетка’, ‘поленница дров’, ‘горсть льна’ и т. п.; арго ‘милицейская машина’, ‘камера предварительного заключения’ – иронические метафоры.

Колода

- Совр.  о толстом неповоротливом человеке - ирония; диал. ‘болотная коряга’, ‘большой пень’, ‘колесная ступица’, ‘задний вал ткацкого станка’, ‘ловушка для диких зверей’, ‘деревянный чурбан для трепки льна’, ‘толстый брус для изгибания санных полозьев’, ‘матица избы’, ‘порог у двери или дверной косяк’ и т. д. –  метонимии.

Корень

  - Совр. ‘основная часть слова’, ‘число, дающее данное число при возведении его в определенную степень’;  диал. ‘кочерыжка’, ‘нарост на корне дерева’, ‘основание, низ чего-л.’- метонимии, ‘исток реки’, ‘часть сети у мотни’, ‘плотный слой соли на дне озера’, ‘потомки, дети’,  ‘родина, родные места’, ‘жилое место’ - метафоры, запрягать в корень ‘коренник при пристяжных’, ‘центр города’,  в корень ‘окончательно, совсем’, человек-корень об упрямом и суровом мужчине или о скряге; арго ‘соучастник’, ‘друг, приятель’ (кореш) - метонимическая ирония.

  Коряга

  - Совр. о вывороченном с корнями из земли пне или части ствола с сучьями; диал. ‘кривое дерево’, ‘сырая местность, поросшая ивняком’, ‘кочерга, клюка’, ‘брусья в основании телеги’, ‘козлы для пилки дров’, ‘раскоряка’ - метонимии, ‘дряхлый человек’, ‘неповоротливый толстый человек’, ‘несговорчивый, упрямый или черствый человек’, ‘cкупец’ – метафорическая ирония, ‘созвездие Ориона’; жарг. ‘пенис’, ‘рука’, ‘батон колбасы’, ‘неизящная девушка’, пьяный в корягу ‘очень пьяный’, до коряги ‘все равно, безразлично’ – разные формы иронии.

  Примеры показывают, что по сравнению со средневековыми смещениями денотата, где господствует метонимия и синекдоха, в новое время такое положение сохраняется преимущественно в диалектах, отчасти в жаргоне, сменяясь метафорическим и особенно ироническим смещением денотата, основанного на том же десигнате (устойчивом признаке концепта).

  Эпитет-прилагательное связан с исконным значением слова и выражает прямое значение концепта; эпитет, выраженный формой родительного падежа (принадлежности, а не признака) чаще связан с новым, переносным значением слова, который  еще не отложился в законченности постоянного признака, ср.:

         закат – багряный, пышный, солнечный, но закат дней, закат жизни.

       

       Определения как признаки концепта троичны по составу. Понятийные определения выражают реальные признаки, противопоставленные признакам идеальным, метафорическим (по сходству); метонимические (по смежности) признаки, типичные для объекта, выделяются в виде постоянных эпитетов и теперь представлены редко, поскольку отчасти уже утрачена семантическая связь с  исходным словом. По времени это самые ранние определения, но видовые определения типа борзый конь, быстра реченька, ясный сокол и т. п. своими типичными именно для них признаками выражали один и тот же концепт стремительная  <быстрота> движения; логическое развитие мысли свело их все в родовой признак быстрый, создав гипероним - слово родового смысла. Слово ясный получило другое значение, обобщив другие смыслы, а слово борзый исчезло из активного оборота как слишком индивидуализированное.

         Переосмысление текучих признаков в языке происходит постоянно, приводя к пересечению их в самых разных комбинациях; некоторые  из них теперь применимы фактически к любому имени, термину или слову, например, такие, как большой, красивый, сильный и т. п. (см. словарные статьи). По этой причине в ментальном словаре  не даются выделения эпитетов по  указанным типам, для такого выделения требуется специальное изыскание в каждом отдельном случае. Можно только заметить, что раньше всего сознание выделяло типичные признаки (белый свет, чисто поле, сине море), затем на их фоне определялись признаки реальные (белая береза, чистая изба, синий забор), а после всего метафорически идеальные (белое братство, чистая совесть, синий взор). Так происходило на уровне отдельных слов (что заметно в новых лексемах) и исторически. Например, метонимический стиль Пушкина изобилует типичными признаками, но в научном стиле с середины XVIII в. всё шире употребляются и признаки реальные, а веком позже развиваются идеальные (поэтические), особенно распространившиеся в языке русской поэзии с начала XX в.

ЛЕКЦИЯ 2

Содержательные формы концепта

Образ – понятие - символ

  Уточним понимание «образа» и «понятия» в их содержательном смысле.

Формально лингвистически на основе семантического треугольника «образ» есть отношение предмета к идее, то есть воображаемый предмет на уровне сознания, представленный во всей полноте признаков; другими словами, это словесное значение S. Таково психологическое представление образа.

  Наоборот, «понятие» есть отношение идеи к знаку, то есть понятая (схваченная мыслью, фиксированная в слове) идея – уровень познания, пополненное предметным значением значение словесное («идентифицирующее значение»), т. е. уровень, представленный в полноте своих содержаний и объемов.

  Историческая справка.  Слово образ восходит к корню рѣз(ати) – это нечто вырезанное, т. е. явленное, обозначенное представителем конкретной вещи; слово понятие  современное значение получило только на исходе ЧVЙЙЙ  века, хотя известно с начала его в значении ’сила, способная к разумению’, или ‘мысль воображаемая’, которой вполне могло быть и представление (образ). Первоначально это было понятие о вещи (дать понятие – дать представление), затем и понятие о слове («определение вещи есть.. понятие, выраженное речью») и только в конце этого века стало понятие об идее, т. е. собственно понятием в современном смысле термина (как понимание идеи вещи, данное в слове).

  Символ есть отношение знака к предмету, т. е. момент символизации предмета посредством замены другим – это уровень знания, представленного законченным смыслом. В отличие от образа и понятия, символ – культурный конструкт на основе совмещения образа и понятия; исторически символ появляется раньше понятия как образное понятие. По мнению русских философов, символ – языковое явление, приводящее в порядок все знание о мире (), «символ есть транскрипция неведомого на языке человеческого понимания» (), хотя «символическое понимание мира его обесцвечивает» () – именно своим приближением к понятию, «балету бескровных категорий» ().

  Историческая справка. Средневековый тип мышления справедливо называют символическим, но символы существовали всегда на правах словесной проекции данной культуры. Правда, характер символизации изменялся. Древнерусский языческий символ был символом уподобления вещей (рука как символ власти, борода как символ мужественности, и т. д.). Средневековый символ изменяет свой характер, теперь это символ замещения (слов); ср. христианский символ Креста и языческий символ Кресса (ритуальный огонь в ночь на летний солнцеворот), которые словесно сошлись, дав символ замещения. Современный символ опять меняет свой характер, сосредоточиваясь на символике идей («символ знамения»); ср. символ Демократия, который понимается по-разному в различных социальных и политических кругах (власть народа, власть для народа, власть через народ, и т. д.).

  Соотношение между понятием и символом неустойчиво и зыбко именно благодаря тому, что символ – т о ж е  понятие. Но доказать, что, например, понятие о любви есть не понятие, а символ Любовь, очень просто. На основе символа невозможно построить суждение с предикативной частью, а в качестве субъекта представить можно. Можно сказать: «Любовь – это… Любовь есть…», но никогда не скажешь: «Радость есть любовь… Мир – это любовь…». Именно символ как своего рода «понятие» может раскрываться в суждении, но не может стать предикатом чего-то иного. В этом смысле Любовь становится самым общим (родовым) понятием – символом типа Бог. Апостольское «Бог есть любовь» как аналитическое утверждение способно преобразоваться: «Любовь есть Бог!» - здесь прямая и обратная перспективы высказывания порождают формулу новой культурной революции (например, сексуальной революции) и вместе с тем изменяет семантический статус самого символа: теперь это не символ, а просто образ, т. е. разложенный на компоненты символ (образ+понятие): «любовь – вот наш бог!». Потому что понять символ – значит войти в понятие.

  XXI век подхватил и развил учение о концепте, представив его в виде разнообразных вариантов. Основную единицу ментальности можно представить различными терминами, но чаще всего употребляемый термин «концепт» легко смешивают с  «понятием», поскольку в латинском языке conceptus - то же, что и понятие, тогда как существует форма среднего рода conceptum, означающее «зерно» - в данном случае, зерно первосмысла, «прорастающее» в текстах законченным смыслом. Концептум отличается от концепта-понятия как сущность от явления. Именно концептум представлен в клетке 0, выступая в качестве языковой манифестации непроявленного понятия - концепта

  Понятие – самое недолговечный элемент смысла, вот почему ему постоянно нужно «давать определение», определяя его отношение к глубинному концептуму. Понятие все время изменяет свои контуры, приспосабливаясь к сиюминутным общечеловеческим нуждам. Образы концептума всегда индивидуальны,  символ – неотъемлемая принадлежность данной народной культуры, а понятие – достояние всех людей; хотя и оно  облекается в слово национального языка. Отсюда ошибочное заключение, что и ментальность тоже является достоянием всех людей, что это – общечеловеческая категория. Но в европейской культуре  идея «понятия» - новое, известна не ранее ЧVЙЙ века, в русском языке сам термин понятие появился в начале XVIII века; до того обходились терминами представление  и образ, а «понятие в слове» именовали разумом слова, т. е. смыслом. 

  Данное здесь определение предполагает объективность концепта, национальный характер полного его проявления и сохранения как признака народной культуры (в символе), возможность гибкого воспроизведения логических операций сознания в понятиях, которые каждый раз предстают как новое явление исходной сущности (смыслового «зерна» концептума).

  Итак, образ, понятие и символ как феноменальные проявления концепта будем считать содержательными формами концепта. 

  Концепт является основной единицей ментальности в языке. В отличие от понятия он сохраняется устойчиво, постоянно и независимо от формы его представления (объективации)  в образе, символе или понятии.

       

Пример. <Рука> в исходном славянском образе – «хватающая», а в заимствованном христианском символе – «властная сила, власть». Развитие признаков начиналось с типичных именно для символа, отсюда и руководитель, и поручаться (брать под свою власть), и ручной (прирученный) и даже основатель (властный). Понятийное значение развивалось постоянно, сегодня оно таково: «верхняя конечность человека от предплечья до кончиков пальцев». В современном просторечии возникает неожиданное образное понятие волосатая рука с выделением идеального признака, лишь косвенно обозначающего руку (покрытая волосами, косматая и лохматая), но в метафорическом смысле это аналитическое понятие представлено как властная сила, способная всюду проникнуть и все захватить, но при этом рука вороватая (возвращение к первообразу – «хватающая»). Языческий первообраз и христианский символ по-прежнему воссоздают себя и в новом общественном контексте, который, сгущаясь в особом контексте, порождает новый термин, снятый с типично русского сдвоенного (метонимичного) понятия волосатая рука, а именно волосатость для выражения вороватой власти (коррупции): «у него такая волосатость, что ему всё нипочем».

  Концепт моделируется лингвистически на основе:

  - архаических значений слова – это максимально нижняя граница представления концептума в его содержательных формах (например, глубокий понимается не как ґвырытый’ согласно этимону, а как ‘заполненный до дна’);

  - переносных значений слова (например, культурные коннотации французского слова  eau и русского вода не совпадают, и это видно только на переносных значениях: соответственно ‘отвар’ - и ‘нечто, лишенное содержания’);

  -  новых словообразовательных моделей, по которым можно установить направление в развитии неосуществленных еще сем (например, по возникавшим в последовательности предъявления прилагательным типа земной, земский, земельный, земляной  легко определить исторически  возникавшие из родовой синкреты земля  и закрепившиеся в языке отдельные значения исходного имени; также производные от слова дом: домовой, домовый, домовитый, домашний, домовный – последовательно реализуют значения слова дом как ‘кров’, как ‘хозяйство’, как ‘здание’; заметим, что производные вообще образуются обычно от слов родового значения (гиперонимов), как здесь – от слова дом, а не от гипонимов видового значения типа изба, хоромы, чертоги, хижина и т. д.;

  - по контрастным соотношениям с антонимами, синонимами и в связи с системными соответствиями близкозначных слов (например, определение концептума «глубина» осуществляется на сравнении с соответствующими концептумами «высота», «широта» и др.);

  -  по сочетаемости слов в определенных узких контекстах (словесных формулах), т. е. на основе синтагматических отношений;  например, значение ‘кров’ слово дом получает в сочетании с притяжательным местоимением мой дом, значение ‘здание’ – в сочетании с указательным местоимением  (э)тот дом, значение  ‘семья, домочадцы’ – в сочетании с относительным местоимением весь дом и т. д.;

  -  калек, которые позволяют выявить принципы семантического наложения (ментализации) воспринимаемых культурных концептумов (например, «рука» как символ власти, «голова» как символ силы – результат калькирования греческих концептумов );

  -  увеличения объема понятия посредством гиперонимизации (сведения к роду), которая создается в пределах данной культуры по определенному принципу (например, в русской традиции по принципу соответствия ипостасям Троицы: как родовое Бог-Отец с двумя видовыми – Бог-Сын, Бог-Дух святый);

  -  возникающих в результате описанных процессов замен словесного выражения концептума как явленного в понятии (например,  жалованье заменяется словом зарплата, а затем получка).

  Словарь Даля –  в его толкованиях -  русский ментальный словарь, составленный в то время, когда о ментальности и концептах даже не помышляли, а русская ментальность еще существовала в своей полноте и силе. Концептуальное определение исходит из основного символа с физическим и психологическим (образ и символ) содержанием, минуя понятийное, состав которого выдает его западноевропейское происхождение.

  Понятие, как наиболее строгое соответствие концепту,  может быть представлено аналитическим сочетанием двух имен (прежде всего следованием «прилагательное + существительное» – образное понятие), актуально отдельным словом, лишенным образно-символического значения (символическое понятие), синтетически при помощи суффикса –ость или заимствованным термином, также лишенным образного  и символического значения; в последнем случае понятие особенно  полно отражает «общечеловеческое» содержание конкретного смысла концепта.

.