Екатерининская копия

ЕКАТЕРИНИНСКАЯ КОПИЯ

Екатерининская копия - древнерусский текст  с переводом и примеч., переписанный для Екатерины II. Е. К. была обнаружена адъюнктом (впоследствии — акад.) в 1864 в Гос. архиве среди черновых рукописей императрицы, собранных в нескольких фолиантах (ныне хранится в ЦГАДА, ф. 10, разр. X, № 000, ч. 7). «Между... собственноручными заметками и выписками Екатерины, — писал Пекарский, — в описываемый фолиант переплетены некоторые материалы, относящиеся до русской истории. Все они переписаны набело разборчивым почерком писцов прошлого столетия» («Слово о полку Игореве» по списку... С. 3). Пекарский предположил, что ист. материалы (включая список С.), «писанные рукою одного переписчика, были доставляемы императрице гр. Мусиным-Пушкиным» (С. 5). На л. 25—158 этих выписок была обнаружена копия древнерус. текста С. с переводом и примеч. Пекарский опубликовал ее «буква в букву, с сохранением всех знаков препинания». от текста С. в Перв. изд. Пекарский приводил в скобках.

К сожалению, изд. Пекарского содержало ряд ошибок в передаче текста С., что побудило П. Симони предпринять в 1890 повторное изд. подробно описал состав всего фолианта, содержащего Е. К., и дал исчерпывающую палеогр. характеристику тексту С., сообщив о всех пометах, подчеркиваниях, поправках, замечаниях на полях. Древнерус. текст С. по Е. К. был издан впоследствии (Слово — 1950), (1954) и (1960).

После публикации ее стали привлекать издатели С., исправляя на ее основе текст Перв. изд. или приводя разночтения по ней в критич. аппарате. Возникло представление, что Е. К. точнее передает текст оригинала. Во вводной заметке к изд. С. писал: «...положивши в основу издания текст памятника по первому изданию, я отступал от него лишь тогда, когда находил в списке Екатерининском более древнее или более верное чтение» (Слово. С. VIII—IX). Систематически провел исправление текста Перв. изд. по в 1950; в последующих изд. С., им осуществл., количество исправлений по Е. К. было меньшим. Много исправлений было внесено в текст С., опубл. в «Словаре-справочнике „Слова о полку Игореве“» (Виноградова. Словарь. М.; Л., 1965. Вып. 1. С. 15—25). Др. издатели также приводили разночтения по Е. К. в подстрочном аппарате и вносили в текст С. исправления на ее основе.

развивалось по двум направлениям. Во-первых, предпринимались попытки установить место Е. К. в ряду последоват. этапов подготовки и интерпретации текста С., осуществлявшихся -Пушкиным и его сотрудниками. Особенно детально этот вопрос был разработан Лихачевым и Дмитриевым. Лихачев, опираясь на наблюдения над орфографией Е. К., пришел к выводу, что она «делалась не непосредственно с рукописи, а с подготовленного Мусиным-Пушкиным текста и отражает одну из стадий его работы по прочтению рукописи» (История подготовки... С. 79; по изд. 1985 — С. 314). Кроме того, Лихачев установил, что текст Перв. изд. «генетически восходил к протографу Екатерининской копии, с поправками непосредственно по погибшей рукописи» (История подготовки... С. 82; по изд. 1985 — С. 319). Эти наблюдения были продолжены и подтверждены Дмитриевым, который в книге «История первого издания...» опубликовал текст Е. К. (С. 140—151), а в критич. изд. текста С. (С. 257—266) учел все разночтения между Перв. изд. и Е. К. вплоть до отличий в пунктуации и расхождений в написании прописных и строчных букв. Это изд. остается по наст. время непревзойденным по точности и тщательности.

Во-вторых, исследователей интересуют отношение текста Е. К. к тексту Перв. изд., причины их многочисл. различий и, самое главное, отношение обоих списков С. к древнерус. оригиналу, читавшемуся в Мусин-Пушкинском сборнике. Первым произвел систематич. сравнение Е. К. и Перв. изд. , посвятивший этому вопросу книгу «Исследование о вариантах» (1877). Однако характерное для этого автора многословие, чрезмерное привлечение постороннего, отвлекающего от решения основной задачи материала, отсутствие строгой системы в отборе примеров и доказательств — все это привело к тому, что колоссальный материал, собранный Вяземским, не получил оценки в ученом мире. Затем к тому же вопросу обратился (1890), но его наблюдения, построенные на ограниченном числе примеров, лишь позволили существенно поколебать точку зрения Тихонравова, объяснявшего разночтения между Перв. изд. и Е. К. тем, что в оригинале имелись сходные начертания разных букв. Однако ни Тихонравов, ни Козловский не объяснили, почему отличия изд. и Е. К. столь велики. Этот вопрос во всей его сложности исследовал Лихачев. Опираясь на наблюдения над передачей текста «Поучения» Владимира Мономаха в изд., осуществл. Мусиным-Пушкиным, Лихачев пришел к выводу, что и Е. К. и Перв. изд. «отразили определенные приемы передачи текста древних рукописей, свойственные -Пушкину и привлеченным им ученым». Лихачев подчеркнул, что исследователи «должны считаться с тем, что в ошибках Екатерининской копии и издания 1800 г. отразилось не простое неумение прочесть текст погибшей рукописи, а некоторая, правда, не совсем последовательная и четкая система передачи текста рукописи» (История подготовки... С. 78—79; по изд. 1985 — С. 313). обратившийся к анализу разночтений между Перв. изд. и Е. К. (он насчитал их около 300), пришел к выводу, что «унификация несомненно имела место и в П, и в Е (т. е. в Перв. изд. и Е. К. — О. Т.), но она не была ни в том, ни в другом варианте доведена до конца, и каждая тенденция сочетается с многочисленными исключениями» (К вопросу о датировке... С. 157).

Ряд исследований был посвящен переводу С. в Е. К. полагал, что в ней содержится перевод Мусина-Пушкина, — что переделка мусин-пушкинского перевода, — что в Е. К. мы имеем перевод Мусина-Пушкина в редакции -Каменского. Основательно исследовавший этот перевод Дмитриев (История первого издания... С. 269—335) отметил, что перевод в Е. К. «наиболее близок к древнерусскому тексту произведения в смысле повторения явно устаревших и непонятных уже в то время слов и грамматических форм оригинала» (С. 274). Он установил, что этот перевод восходит не к древнерус. тексту, содержащ. в Е. К., а отражает иной, позднейший этап его обработки. Текст — оригинал перевода был очень близок к протографу древнерус. текста Е. К., так как в нем сохранились ошибки этого протографа. Некоторые ошибки своего первонач. перевода Мусин-Пушкин устранил при подготовке перевода Е. К., сверив с оригиналом С. В то же время в переводе пропущены некоторые фрагменты текста, присутствующие в др. переводах XVIII в. Таким образом в Е. К. читается перевод, восходящий к первонач. ред. перевода Мусина-Пушкина, но с рядом поправок, внесенных после новой сверки с древнерус. оригиналом.

Примеч. к переводу в составе Е. К. находятся в иных соотношениях с примеч. в др. переводах XVIII в., чем тексты самих переводов. Они не соотносимы с этими примеч. и в свою очередь являются источником для примеч., напис. , а эти последние были использованы для примеч. в составе Перв. изд. С.

Вопрос о характере примеч. в Е. К., о принципах их построения и их источниках наиболее подробно рассмотрен . Он пишет, что «характер комментариев определялся стремлением издателей сделать памятник понятнее читателям, а их количество, полнота — имевшимися в распоряжении источниками и справочными пособиями» ( Мусина-Пушкина... С. 205). Козлов в значит. степени уточнил и дополнил существовавшие предположения исследователей. Составляя комм. к Е. К., Мусин-Пушкин обращался к летописям, «Истории Российской с древнейших времен» , «Словарю Академии Российской». Наиболее очевидный источник комм. Е. К. — первая часть «Родословника» Екатерины II (в изд. 1793). В отдельных случаях «Родословник» выверялся по рукописной «Выписи хронологической» («Выпись хронологическая» Екатерины была опубликована без указания места, года изд. и имени автора уже после обращения к ней Мусина-Пушкина). Дмитриев считал, что непосредств. автором семи комм. являлся . Козлов показал, что эти примеч., как и ряд других, восходят к рукописному словарю Болтина к «Истории» Татищева, список которого находился у Мусина-Пушкина. Кроме того, Козлов предполагает, что одним из источников примеч. в Е. К. мог быть «Толковый славяно-российский словарь» на букву А, составлявшийся Болтиным, и его материалы к этому «Словарю». Все эти материалы находились в распоряжении Мусина-Пушкина ( Мусина-Пушкина... С. 206—212).

Е. К. обычно датировалась 1794—95. , основываясь на дате «Исторического исследования о местоположении древнего российского Тмутараканского княжения» Мусина-Пушкина (изд. 1794), упоминаемого в Перв. изд. С., но не фигурирующего в примеч. к Е. К., а также обратив внимание на отсутствие в примеч. к Е. К. ссылок на печатное изд. «Родословника» Екатерины (изд. 1793) и на отсутствие комм. к словам «ногата» и «резана» (в Перв. изд. комм. имеет отсылку к мусин-пушкинскому изд. «Правды русской», вышедшему в 1792), относит время составления Е. К. к кон. 1791 — нач. 1792 (Спасо-Ярославский хронограф... С. 110—120). Козлов, отклоняя ее аргументы в пользу этой датировки, отмечает, что «свидетельства, хотя и не прямые, говорят за то, что екатерининские бумаги не могли быть подготовлены ранее 1794 г. (разумеется, речь идет о полностью подготовленных бумагах, как они нам известны; исключать возможность подготовки части комментариев уже в 1792 г. у нас нет оснований)» ( Мусина-Пушкина... С. 203).