Моя жизнь в искусстве

МОЯ ЖИЗНЬ В ИСКУССТВЕ

Человек всегда играет какую-то роль. Я этим занимался, можно сказать, с детского сада сольно, выступая на утренниках. В школе за свой звонкий и громкий голос меня включили в «команду, которая выступала с приветствиями» везде: на слетах, съездах, собраниях и т. д. Так я прожил 10 лет, успев стать комсомольским лидером и выступая уже всерьез.

Кроме того, надо помнить, что мальчишки всегда играют в кого-то. У меня страсть к этому проявилась особенно сильно. Я был и Штирлицем, и рыцарем, причем так «вписывался» в роль, что, бывало, и спал на балконе, и палатку ставил в комнате и жил в ней неделями. Как это вынесли родители!

В институте я, собственно, с радостью согласился с предложением заниматься в театральном коллективе. Однако мои «агитбригадовские» задатки не очень пришлись к месту, поэтому и серьезных ролей мне не давали, не, что особенно запомнилось, это роль фашистского молодчика из Чили. После оказалось, я в ней был особенно колоритен.

Я всегда считал, что школа – театр. Шекспир сказал: «Вся наша жизнь – театр». А школа – театр в квадрате!!! Учитель не может быть не быть актером, так как если он не актер, то не может назваться даже преподавателем.

предложила учителям играть в школьном коллективе, я отнесся к этому с большим энтузиазмом, но скептически. Дети должны играть, они жизни учатся, но взрослые?! А отказать Ирине Павловне я не смог…

Первая профессиональная роль в спектакле «Разговоры в учительской» - роль директора школы. Директором оказалось быть необычайно трудно. Поначалу пришлось копировать с незабвенного фильма всех времен и народов «Большая перемена» ( кстати, Нестор Петрович дважды мой брат - по духу и по профессии, может быть, звучит забавно, но он меня многому научил). А разве с нашими учениками можно что-то копировать? Они упорно отказывались называть меня другим именем, но с большим энтузиазмом восприняли в роли директора.

«Сороковые роковые», где я играл учителя, будущего руководителя подполья, помню не очень. Осталось только ощущение щемящей тоски и желания закрыть грудью всех, кто на сцене. Так сильно было чувство страха за ребят при виде своих учеников в шинелях с последними словами на устах (эпизод перед расстрелом…).

Но, как ни странно, самая любимая роль – это роль Лешего в новогодней сказке «Волшебные часы. Леший – это настолько я, что, несмотря на всю свою принадлежность к отрицательным персонажам, он не мог быть плохим, потому что любил детей! И когда они, дети, после елки стремились не с Дедом Морозом, а со мной, для меня это был Главный Приз за всю мою театральную карьеру.

Уже через много лет я осознал: люди не могут не играть, потому что они – дети, и именно поэтому – люди!

Воспоминания