«Расинов я театр явил, о россы, вам»
справедливо называли «отцом русского театра» и «северным Расином». При этом именно драматургия, в отличие от песенного и басенного творчества Сумарокова, стала объектом критики и современников, и потомков. Отношение писателей-современников иллюстрирует анекдот, согласно которому высоко ценимый Сумароковым Барков вернул автору томик его сочинений с пометкой на полях у многих фрагментов - «Украдено у Расина». Об оценке Сумарокова-драматурга потомками говорят слова о «несчастнейшем из подражателей», поскольку тот ориентировался не на народную «шекспирову» трагедию, а на драматургию «расинову».
Разноречивыми были оценки и исследователей драматургического творчества Сумарокова. Д. Мирский, например, усомнившись в эстетической значимости его пьес, назвал их пародией на классический театр и успех некоторых постановок объяснял актерским дарованием автора.
Для понимания той роли, которую сыграли пьесы Сумарокова в истории отечественной драматургии, важен культурный контекст их создания. Чтобы выполнить историческую миссию – потеснить европейский репертуар и открыть путь национальной драме – нужно было сначала освоить европейский опыт. Так с Готшеда начиналось в Германии освоение опыта французского классицизма. Немалую роль в освоении европейского (особенно французского) опыта сыграла переводческая деятельность Сумарокова. Он переводил Корнеля, Расина, Мольера, Вольтера, Бомарше, публиковал переводы в первом российском литературном журнале «Трудолюбивая пчела». Переводы зачастую были вольными, современное литературоведение определяет такие переводы к особому типу рецепции – пересозданию. В таком ключе был переведен и «Гамлет», изданный без упоминания на титуле Шекспира – столь далеко было произведение от оригинала. Оставляя в стороне вопрос об исходном тексте (был он французским переводом, выполненным Вольтером, или все же английским), отметим, что Сумароков первым представил русскому читателю Шекспира, которого, как и Мильтона, ставил очень высоко, хотя и пенял на его «непросвещенность». Сумароков действительно выбрал не «шекспиров», а «расинов» путь в репрезентации сюжета и героев. Французский классицизм виделся ему высочайшей ступенью развития драматургического мастерства.
«Слезами я краплю, Вольтер, письмо твоё», - писал Сумароков, дороживший перепиской с французским просветителем, который признавался, что своим становлением как драматурга обязан позднему Расину. Едва ли провидческими оказались адресованные Сумарокову слова Вольтера: «Вы долго будете славою своего отечества». Но в славную историю отечественной литературы Сумароков вошел. втушенко, который заметил: «Он был не в меру унижаем, / И был не в меру вознесён».
