Дирижабль в Мелитополе
Давид ГОРДОН
Появление этого воздушного аппарата буквально потрясло горожан от мала до велика.
Можно себе представить, какой фурор производило приземление такого гиганта в маленьком городе...
С
САМОГО дня моего рождения и до 25 сентября 1941 года мы жили по улице Пахомова, затем она называлась Акимовская, а ныне - улица Кирова. Наш двухэтажный дом был вовсе не наш, а принадлежал хозяину, Марку Владимировичу Камерштейну. Мы жили в полуподвале, и квартира наша была самой незавидной, хотя мы и занимали три комнаты. Но они были серые и темноватые. В двух смежных жили сами, а третью, отдельную, сдавали бедным студентам, которые платили нам за нее гроши. На первом этаже находились какие - то хозяйственные помещения.
На втором этаже жила семья хозяина, а несколько комнат они сдавали под общежитие библиотечного техникума.
Семья наша - это отец с матерью и мы со старшим братом, уже школьником. Отец где только не работал, чтобы как-то содержать нас: был ремесленником - кожевником и чернильником, и сторожем на хлебозаводе, и завхозом промкооперации. Мать моя - домохозяйка. «Сидела дома», как говорил отец. На самом деле она ни минуты не сидела без дела, а была вечной труженицей. Варила, мыла посуду, стирала, убирала квартиру, гладила паровым утюгом, жарила - шкварила, если было что; ходила в магазины и стояла в нескончаемых очередях. Иногда она подрабатывала на швейной машинке «Зингер»: шила, перешивала, перелицовывала одежду для нашей семьи и родственников, а иногда и просто знакомых. Таким образом «капала» в бюджет семьи.
Помню грандиозное событие, которое буквально потрясло Мелитополь. Однажды я увлеченно играл с мальчишками. Потом мы услышали какой-то гул, шум. Вдруг мимо нашего двора по улице вверх побежали люди - взрослые и детвора, - все были возбуждены и вразнобой что-то. кричали.
Я разобрал только одно слово - «дирижабль». Я уже и раньше слышал такое слово и знал, что это что-то такое, что летает. Даже видел его в книжке на картинке: И мы, все кто играл во дворе, поддавшись общей «панике», тоже примкнули к бегущим. Образовалась огромная толпа. Многие бежали, тяжело дыша.
На большом пустыре, который был напротив парка (он тогда, кажется, уже назывался имени Кагановича, а еще позже - имени Максима Горького), собралась масса Народа. На ветру трепыхал привязанный к земле огромный, как мне казалось, метров 15 (а может быть, и больше),' а в ширину 6-8- метров, похожий на огромную сигару, дирижабль.
Мы - маленькие юркие пацаны, просочились сквозь толпу и оказались в первых ее рядах. Рядом с этой махиной, трепещущей на ветру, прохаживались два человека. Они были в черных кожанах комбинезонах, шлемах и больших мотоциклетных очках на лбу.
Люди громко разговаривали, восхищались дирижаблем, но говорили о нем с какой-то опаской. Как взлетел корабль и что с ним стало в дальнейшем, я не знаю.
