«Челыты
кумыт вэрынгы» -
«Солнце людей содержит».
| январь |
| июль |
| февраль |
| август |
| март |
| сентябрь |
| апрель |
| октябрь |
| май |
| ноябрь |
| июнь |
| декабрь |
Система счисления больших промежутков времени, называемая календарем основана на чувстве и (или) знании ритма. Вот только где истоки этого ритма: в циклах умирающей и возрождающейся природы, движении звёзд и светил или пульсе самого человека?
Календарь в самом простом выражении представляет собой перечень названий месяцев, причём очень коротких, часто ничем не примечательных.
Времясчисление у самодийцев и угров солнечно-лунное (или лунно-солнечное), лунные месяцы ходят в солнечных сезонах (или сезоны проходят месяц за месяцем).
Астрономический год у самодийцев и угров состоит из нескольких (от 4 до 7) солнечных сезонов и 12 (с добавлением раз в несколько лет 13-го) месяцев. Он распределяется на летнее и зимнее полугодия, именуемые отдельными годами.
Названия месяцев отражают состояния природы, основные хозяйственные занятия, обрядовые действия и мифологические представления.
Год (пода) у селькупов делится на два полугодия - зимнее (кэн, катэ),и летнее (тачеты), a также четыре сезона: весну (утэн, щетыр, ытыт), лето (тавыт, тачеты), осень (кондаг'тилиараты)и зиму (кат, катэ, кэн),
Двухчастность года является традиционной мерой времени в обрядности, фольклоре и обыденности. Начало года-лета связывается с прилётом уток (в мае), зимнего - их отлётом (в сентябре).
Основу годичного времясчисления составляет лунный календарь, который однажды в несколько лет выравнивают с состоянием солнца (сроком отлёта уток), вставляя на рубеже года-лета и года-зимы 13-й месяц. Счёт по луне в течение всего годового цикла (особенно зимой) не обходится без солнечных примет: по материалам П. Третьякова, в названиях трёх зимних месяцев (соответствующих ноябрю, декабрю я январю) упоминается челы (солнце).
Месяц в селькупской мифологии и сам почитается богом Ирати, является лицом (или обителью) верховного духа неба Нома. Во власти Нома (Ират) находится время. Не только череда зим и лет, но и лунные фазы определяются его волей. По преданию, у сына Нома была вредная и жадная жена. Однажды Ном что-то у неё попросил, но она ответила ему отказом. Ном отвернулся, «глаз потерял», и месяц оказался на ущербе. Подобная смена состояний приписывается и самому богу Ират: полнолуние означает его открытый взгляд на землю, месяц на ущербе объясняется тем, что «Ират» глаз закрыл - что-то в глаз его попало».
Луна представляется и домом небесного бога. В этом доме есть окна, смотрящие на землю, и дверь, находящаяся с обратной стороны Луны; вокруг бродят белые медведи и растут деревья, корни которых с земли видятся звёздами (кыщка). В нём бывает жарко, когда ярко светит солнце; если приближается пурга, Ират окутывается дымкой, называемой суры мот - «снежный дом». Однажды сын бога Ийя отправился на охоту. Отец советовал ему: «Надень тёплую парку, скоро изменится погода». Но Ийя не послушал отца, ушёл без парки. В пути его застал холод, и он замёрз, не успев вернуться в тёплый лунный дом. С тех пор след его лыж запечатлён на небе в виде дороги Нум Ийя - Млечного Пути.
В лунном доме бывали, по преданиям, и селькупские шаманы. Вообще отношения между людьми и Ират лишены «космической торжественности». Если хочешь избавиться от бородавок (пынэ), смажь их в день окончания месяца печенью щуки, выйди на улицу, протяни руки к луне и приговаривай: «Месяц уйдёт - у меня бородавки уйдут» (сходным средством пользуются лесные ненцы). Но пальцем показывать на Луну не следует – «болеть будет».
Незатейливость свойственна и селькупскому толкованию смены лунных фаз. Пока Месяц в добром расположении духа, он поворачивается лицом к людям и постепенно становится полным (ираты поргынты чара). Затем он «начинает лениться», отворачивается, уменьшается наполовину (пелякты щумча иры) и, наконец, уходит совсем (иряты сюннанта). По наблюдению , селькупы измеряют фазы луны («ширину Месяца») толщиной пальцев, «как сало на спине оленя», делая приблизительно следующие заключения: «Сегодня луна в два пальца».
По старой традиции селькупов, наступление лета приходится приблизительно на май - тo:кал' иратэ («гусиный месяц», в записи ), или шипа тюпса ирэт (месяц прилёта уток).
Праздник «порый апсэ» сочетает в себе ритуалы оживления (шаманских атрибутов, одежд, дерева, очищения и открытия новых путей (для шаманов и душ усопших). В нём выражается сопричастие людей к возрождающейся природе (ритуальная охота на уток и открытие ими трапезы, установление нового «небесного» дерева), друг к другу (общинный сбор) и сфере духов ( обряд спорге).
Смысл весеннего возрождения жизни содержится и в нескольких вариантах названия мая: квалам-пюй ирэт (месяц нереста рыбы), лангам-пюй ирэт (месяц нереста язя) илипет'т'ай а'рет (месяц нереста щуки, в записи ).
В июне продолжается охота на водоплавающую дичь. У селькупов нет промысловых ограничений, связанных с гнездованием гусей и уток (охота на лебедя не допускается по сакральным мотивам).
Подобная вседозволенность связана прежде всего с отсутствием в этот период иного, помимо промысла дичи, существенного источника пищеобеспечения. Вместе с тем, наряду с открытостью промысла водоплавающих, оказывается закрытым вход в мир таёжных зверей.
В летнее полугодие селькупы добывают то, что приносит им лето (перелётную птицу, проходную рыбу), сберегая то, что останется с ними на зимовку.
Июнь - пора ростков будущего летнего изобилия. Одним из его наименований у северных селькупов, по данным , является тщоппърын пассекуптай и'ррет (месяц цветения ягод), другим - къ°1ит тырыл' ираты (месяц, когда рыба мечет икру). Едва ли не первыми «всходами» оказываются поднимающиеся вслед за половодьем комары. Тазовские селькупы называют июнь (или июль) нена - пыль ирэт (месяцем комаров). Как и в ненецкой традиции, их появление в самом начале лета считается у селькупов, напоминанием о неуничтожимости тёмных сил. По представлениям селькупов, у комара нет сердца, т. е. он бессмертен.
Июль носит название тщоппърын муса:куптай и'ррет (месяц созревания ягод, в записи ).
Начинающаяся пора «сбора урожая» отражена и в других вариантах наименования июля у северных селькупов: вэргы ираты (большой месяц).
Август, как ни один другой месяц, богат промыслами (и соответствующими названиями): и обские и северные селькупы именуют его «месяцем сбора ягод», а на р. Таз он называется маркэ коттэ ирэт (месяц больших уловов рыбы). К промыслу рыбы в этот период добавляется охота на линкую водоплавающую дичь, и одним из вариантов названия августа является шипа чапта ирэт – «пора, когда линяет утка» (в записи П. Третьякова).
Основанием осенней стороны пирамиды летних месяцев является сентябрь. Он по-своему симметричен весеннему основанию - периоду мая-июня. Если приход лета знаменуется появлением водоплавающих птиц (уток и гусей), то его окончание связывается с выходом на речные пески боровой дичи: сентябрь называется сангай ирэт (месяцем глухаря).
Если весной отмечается ход и нерест туводных пород рыбы (язя, щуки), то в начале осени - проходных (сентябрь называется месяцем «осетра» - квыгр ирэт, «сырка» - шид ирэт, «чира» - мендыль ирэт).
Хозяйственный смысл выражен и в других названиях сентября: у северных селькупов - отеомте ирэт (месяц чистки оленями рогов), у обских - ман'ты тшопри а'рет (месяц сбора брусники, в записи ).
И наименование сентября «месяцем листопада» (чоб'кытыль ирэт) может быть истолковано как предостережение рыболовам относительно возможности сноса забиваемых нападавшими листьями запорных заграждений. Наконец, последнее из распространенных названий сентября - нолгут ирэт (месяц дождей) также допустимо признать важной хозяйственной характеристикой.
Значение распространенных среди самодийцев и угров месяцев «орла» или «вороны» нельзя определить с позиции «едят их или не едят». Трудно представить, занимаются ли зимой «хозяйством», если в календарях (с ноября по февраль) об этом упоминаний нет. Трудно, наконец, угадать, что же было главным в сентябрьских занятиях селькупов - охота, рыболовство, оленеводство или сбор ягод.
А главным было просто сочетание всех этих занятий. С точки зрения «выделения основного вида деятельности» можно было бы каждую из 13 селькупских лун назвать «месяцем комплексного хозяйствования». Между тем в богатом перечне сентябрьских наименований различимо и настроение «сказать как можно больше о достоинствах, к сожалению, уходящего лета» и «перебрать напоследок всё то, чем значимо было лето». Так это или не совсем так, но селькупы в сентябре действительно подводят итоги прошедшему лету, считают потери в оленьем стаде, осматривают изготовленный из свежего дерева и корья инвентарь, проверяют надежность рыболовных заграждений, в которые за лето «до кипения» набивается рыба. По сентябрьским приметам выверяют и соответствие лунного времясчисления солнечному - именно к лунному сентябрю однажды в несколько лет добавляется 13-й месяц. Возможно, и по этой причине набор сентябрьских наименований столь разнообразен, часть его представляет собой «резервный фонд» на случай введения в календарь скрытого месяца.
Примечательно, что главное общественное событие сентября - праздник провода птиц - также скрыто в календаре. Вероятно, его учёт - дело шаманов, которые определяют сроки как весеннего, так и осеннего порый апсэ. Шаманы у селькупов выступают жрецами календаря. Не случайно селькупские сезонные празднества являются одновременно и шаманскими ритуалами. Не случайно и то, что божественным распорядителем времени в селькупской мифологии оказывается сам Ном (в ипостаси Ират).
В начале нолгут ирэт (месяца листопада) наступает время для обряда проводов уток или похорон лета. Когда с деревьев наполовину облетают листья, а в небе появляются вереницы улетающих уток, люди одной округи собираются на том же месте, где весной проходил праздник встречи птиц, где стоит жертвенное дерево. Торжеством, как и весной, руководят шаманы, камлающие по очереди почти непрерывно. Они «выпроваживают горе», просят для людей благополучия и удачи в промыслах. Для ритуальной трапезы выбираются самые жирные утки; остатки обрядовой пищи выливаются на землю в жертву нижним духам. В чум их возвращать нельзя - занесёшь беду. Провожая стаи уток, люди выходят из чумов и, глядя им вслед, говорят: «Половину сердца мне оставь, а половину унеси».
Поэтически звучащее название октября - удиkwaндuа'рет (вечерней зари месяц, в записи ) открывает счёт зимнему году. Именно закатные приметы отныне сопровождают ожидание снегопадов, заморозков, холодных ветров. На весь зимний год (и особенно его первую половину) темы погоды - солнца - темноты становятся в календаре преобладающими. В какой-то мере этот ряд был начат уже в сентябре - нолгут ирэт (месяцем дождей).
На октябрь приходится следующая его ступень - ютты кандэ ирэт (первых заморозков месяц). В это время подходит к концу промысел летней (проходной) рыбы - у обских селькупов период, совпадающий с октябрем-ноябрем, по данным , носит название кор ирэт (месяца муксуна). У селькупов р. Таз, где ход северных пород начинается и заканчивается раньше, уже наступает пора лова «зимней» (туводной) рыбы: с первыми заморозками открывается «охота» на щуку и налима посредством острог (кэли кос) и деревянных крючков (лум'а). После ледостава, приходящегося обычно на конец октября, лучение сменяется ловом рыбы в установленные на запорах котцы (морытын).. Зато с этой поры можно не ограничивать улов, хранение которого обеспечивается не вялением или копчением, а морозами.
Как начало лета соотносится с оживлением вод, в которых происходит нерест рыбы, так наступление зимы отмечено оживанием леса, в котором идёт гон оленей; в календаре северных селькупов октябрь называется корыль ирэт
( месяцем гона оленей). Тот же период именуется и «месяцем собачьих вязок» - щока ирэт. И олень, и пёс, по представлениям селькупов, обладают двойственной натурой, соединяя в себе черты одомашненности и дикости. Они являются посредниками между домом и лесом, через них возобновляется прерванный на лето диалог человека с зимней (тёмной) тайгой.
Не только символически, но и практически олень, и собака оказываются главными средствами передвижения и деятельности охотников в лесу. Со времени заимствования селькупами у ненцев упряжного оленеводства (к числу приобретений, вероятно, относится и самоназвание «месяца гона»), оленный транспорт является условием успеха зимней охоты. Собаки же - знаменитые селькупские лайки - с давних пор составляют достоинство охотничьей культуры селькупов. Отбор и выращивание тяпа-канак (бельчатниц), няби-канак (утятниц),кворге-канак (медвежатниц) и других разновидностей промысловых псов свидетельствует о мастерстве охотника: тяпа-канак, должна иметь разрез на носу (в виде перевернутой «т») и 9 рубцов на нёбе; няби-канаксо щенячьего возраста отличается равнодушием к птичьему мясу; кворге-канак выделяется прерывистыми рубцами на нёбе. Охотничьих лаек специально случают, подбирая пары по сходству промыслового нрава. Селькупы остерегаются допускать в свои стойбища случайных псов.
Если припекает нужда приобрести новую собаку, то её предпочитают выменять (купить) у эвенков, чьи породы славятся не менее высокими охотничьими достоинствами. Среди обских селькупов хорошая собака считается равноценной лошади или корове.
По первому снегу сопровождаемые собаками охотники осматривают ближайшую округу, отстреливают пару белок для определения «спелости»: если мездра оказывается тёмной - время промысла ещё не пришло, если светлой - пора отправляться в тайгу. Сроки начала промысла определяются и по тому, насколько резво бегает белка по ветвям деревьев, какой длины отросли на ее ушах кисточки.
Периодом начала настоящей охоты считается ноябрь, называемый иногда тяпяччыль ираты «месяцем белкования» (по данным ), К этому времени селькупы перебираются в зимние поселения, обустроенные землянками пой-мот. Обычно зимники располагаются в глубине леса, поблизости или на территории охотничьих угодий. Отсюда промысловики совершают то длительные, то краткие рейды в тайгу, устанавливая и проверяя ловушки.
Всё чаще для поездок и прокладки нартенных дорог среди растущих сугробов используются олени. Их гон завершается, что отмечено в одном из названий ноября - kорын а°мты lak'mucaираты («месяц, когда падают у оленей-самцов рога», в записи ).
Стадо держится неподалеку от жилищ. Самым резвым из оленей на шеи привешиваются колодки, или на одну из передних ног надевается деревянный «башмак» (мокта), чтобы за ночь они не уходили слишком далеко. Иногда на границе участка их пастьбы ставят чучело медведя (на лесине с отломленной верхушкой крепят шкуру, растягивая её в позе стоящего на задних лапах зверя). Кроме того, селькупы имеют обыкновение в зимнее полугодие подкармливать оленей сушёной или мороженой рыбой, предваряя угощение постукиванием одеревеневших рыбин друг о друга. Благодаря этому поутру, когда охотник собирается отправиться на оленях в путь, нет нужды разыскивать их по округе; достаточно поколоть дрова для утреннего чая: заслышав удары топора или стук деревянных чурок, олени сами торопятся объявиться на стойбище.
Самая длинная серия названий ноября посвящена погодной теме: ючикандак ирэт - «месяц застывания льда» (по данным ),чухоркомыирэт - «месяц снегопадов», мухультер амбат ирэт - «месяц, когда всё везде за - мерзает» ,кипты чэлы ирэт - «малого солнца меся»', кип - ты кони ирэт - «малых морозов месяц».
В сочетании ютты кандэ ирэт (первых заморозков месяц - октябрь), кипты кони ирэт (малых морозов месяц - ноябрь) и маркэ кони ирэт (больших морозов месяц - декабрь) образуют триаду зимних периодов, обозначающих нарастание холодов. В селькупской традиции, со свойственной ей тягой к парадоксам, этому нарастанию (морозов) противопоставляется одновременное сокращение (дня).
Самым распространенным знаком декабря является «рукавица» или «большой палец рукавицы». По этому поводу существует целый веер толкований: на Средней Оби декабрь называется нопат'kopaйа'рет («месяцем, когда надевают двойные рукавицы», в записи ), на р. Таз - нобыт кокали ирэт («месяцем, когда солнце поднимается над землей на рукавицу» или, в ином пояснении, «коротким месяцем»), на р. Толька, по данным , - нопыт ka°:kaluл' (ko:kaluл') ираты («месяцем пальца рукавицы, когда за один день можно связать только один палец рукавицы»).
С триадой зимних месяцев, уменьшающих день до размеров пальца рукавицы, связано, по-видимому, предание об уходе в спячку солнца. Критическим моментом (как и в ненецком варианте мифа о смерти солнца) оказываются все те же дни безлуния, выпадающие на смену зимних месяцев. Дословный русский перевод записанной на селькупском языке версии этой тшапте (сказки) звучит так: « Туча закрыла солнце. Три дня без солнца звери мёрзнут. Звери пошли солнце искать. Звери на гору залезли, там туча лежит. Звери сели на тучу, поехали солнце искать. Месяц показал дом. Дома темно, солнце спит. Звери заревели. Солнце пробудилось – «У меня глаза не видят». Звери солнце вымыли, солнце хорошо смотрит».
В этом коротком мифе выражен ряд чисто селькупских календарно - космологических интонаций. В традиционном для селькупов незамысловатом стиле тшапте рисует немытое с невидящими глазами лицо Солнца, что перекликается с мифологемой отворачивающего своё лицо (из-за обиды или попавшего в глаз сора) Месяца. Уход светила в спячку также соотносится с манерой Месяца лениться (идти на ущерб). Собственно мотив спячки-пробуждения, присущий звериному миру, оказывается связующим: он-то и открывает зверям (с подсказки Месяца) доступ к тёмному дому Солнца (в понятии дома опять-таки угадывается аналогия с лунным домом Нома). Этот мотив распространяется на дальнейшее развитие зимнего календарного цикла, связанного с образами птиц-вестников света и пробуждающегося по весне бурундука. Он же выражается в календарно-поведенческих установках самих людей.
Селькупская традиция настоятельно ограничивает сроки декабрьской охоты: по словам старых промысловиков, «в последние десять дней декабря селькупы не охотятся». Это время принято проводить в уюте домашнего очага. В прежние годы оно посвящалось подготовке к ярмарке, куда охотники отвозили добытую пушнину, где они подновляли запасы провизии, снаряжения, а нередко отводили душу за стаканом хмельного зелья. Оттого, может быть, декабрь иногда именуется нуванмокколь ирэт – «месяцем большой суеты» (в записи ).
Однако изначальный смысл приведённого названия не имеет ничего общего с суетой. В лингвистически выверенной версии ну'нан мokolи'ррет означает «месяц, когда люди лежат на боку и на спине», и соотносится по времени с февралем. Уже не удивляясь селькупскому пристрастию к игре с непротиворечивыми противоположностями, можно предположить, что месяц ну'нан мokol приобрёл оттенок не то «суеты», не то «лежки» под воздействием мифа о спячке Солнца.
К январю относится и ряд названий, обыгрывающих тему мороза :кони ирэт (морозный месяц), маркэ кони ирэт (большой морозный месяц), варг кандак ирэт («всё трещит, самый большой морозный месяц», в записи ), чикирыl ko:ulираты («морозный месяц, когда падает мелкий блестящий снег», в записи ). С ним же связано первое (в зимнем цикле) упоминание солнечной птицы-вестника: lымби 'ке(т) и'ррет («месяц, когда день прибывает на орлиный шаг», по данным ).
Чаще, однако, «птичья» тема открывается февралем: по материалам , у селькупов нижней Кети именно он назван «месяцем, когда на орлиный шаг прибывает день» - люмбикэ ирэт. Пояснением к нему может служить другое наименование февраля (у верхнетаэовских селькупов) - чейлы тыпакал соты ирэт (месяц удлиняющихся дней). Иногда в роли солнечной птицы выступает орлан-белохвост (чанга), отчего название месяца приобретает звучание чанга ирэт.
После январского промыслового затишья, когда в основном ведутся домашние работы да неспешное подлёдное рыболовство, к началу февраля охотники вновь покидают тёплые полуземлянки и с чумами продвигаются к отдалённым угодьям. На Оби из-за «загара» воды рыболовство прекращается, и хозяйственная деятельность переключается полностью на охотничий промысел (прежде всего пушнодобычу). У обских селькупов период конца января - начала февраля именуется маттельсы ирэт (месяц, когда «в лес уходят», по данным ).
По материалам , у северных селькупов «таёжным месяцем» - мат'т'ерты и'ррет является март. В это время даже на незаморных притоках Таза завершается подлёдное рыболовство и снимаются зимние запоры. Лишь в крайних случаях - неудачах в предшествующем лове рыбы и безуспешной охоте, селькупы прибегают к «чрезвычайному» поздне-зимнему рыболовству: в морозный день на устье впадающей в озеро речки насыпается песочная или снеговая запруда (тонт); течение при этом останавливается и вода поднимается к уровню льда; задыхающаяся рыба устремляется вверх по течению и набивается в установленный на запруде котец, откуда её непрерывно вычерпывают саком. Улов бывает обильным, но рыба из озера надолго исчезает.
Среди названий марта преобладающим является лимбы ирэт - «месяц орла». Оно продолжает начатую ещё в январе с «орлиного шага» тему восхода солнца. Образ орла (орлана) в шаманском мировидении селькупов связан с вознесением, подъёмом: к примеру, сомбэтэрэль тэтэпы (шаман света) отправляется на орле или в облике орла сквозь семь небесных сфер к владыке неба; на одежде шамана знаки (подвески, изображения) орла занимают «верх» (см. Пантеон). Пора мартовского равноденствия считается временем достижения солнцем высоты свободного полёта и потому обозначается символом высшей птицы - орла.
В череде птичьих названий то здесь, то там (в январе, феврале, марте, апреле) обнаруживается «месяц вороны» - кэры иряты (февраль, по данным ), kwapuй а'рет (март) иkъ°:рал'ираты (апрель, в записи - миной). Подобная «неустроенность» вороны может, с одной стороны, свидетельствовать о привнесённости её образа в селькупский календарь (например, из хантыйского), с другой, напротив, указывать на её жизнеспособность в селькупской традиции. Во всяком случае, она составляет трио (с орланом и орлом), создающее противовес в зимнем календарном цикле триаде «морозных» (сокращающих день) месяцев. В этом случае год-зима принимает вид замкнутой «семерки»: в её середине располагается месяц –«спина» (январь), по сторонам - триады морозных и птичьих месяцев.
Вместе с тем последний зимний (или, в ряде календарей, первый летний) период - апрель - обычно носит название щепи ирэт «месяц бурундука». На исходе марта начинается линька пушных (зимних) зверей, и охота на них прекращается. Именно в это время прерывается зимняя спячка бурундука, и он «вместе с медведем» появляется в лесу. Иногда бурундука ловят или стреляют ради узорчатой шкурки, однако его промысел несравним по значению с проходящей одновременно охотой на дикого оленя, лося и даже токующего глухаря. Символика знака бурундука точнее всего может быть передана толкованием одного из весенних месяцев в материалах как «месяца, когда приходят летние звери». Свойство бурундука впадать в зимнюю спячку, а по весне своим цоканьем оповещать о её окончании, предопределило его «маленькую» партию в том самом зверином хоре-рёве, от которого, по легенде, пробуждается уснувшее Солнце.
В селькупском календаре мифология и обыденность совмещены (возможно, эту «упорядоченность» следует отнести к заслугам шаманов, выступающих в роли руководителей межсезонных обрядов порый апсэ и жрецов времени). Сюжет «рукавицы», например, может быть истолкован как признак мороза – «надевают двойные рукавицы», хозяйственных дел – «за один день можно связать только один палец рукавицы», наступления светлого полугодия – «солнце поднимается над землей на рукавиц».
В тексте селькупского календаря выделяются темы:
«рукавица» - декабрь;
«вечерняя заря» - октябрь;
«листопад» - сентябрь;
«собака» - октябрь;
«дождь-снег-лед» - сентябрь, октябрь, ноябрь, январь, март;
«мороз» - октябрь, ноябрь, декабрь, январь;
«лес» - февраль или март;
«лыжи» - март;
«звери» - ноябрь, апрель;
«домашний олень» - сентябрь, октябрь, ноябрь;
«день-солнце» -- ноябрь, декабрь, январь, февраль;
«весенние птицы-вестники» - январь, февраль, март, ап - рель;
«летние птицы» - май, август;
«глухарь» - сентябрь;
«рыбы туводные» - май, июнь;
«рыбы проходные» - июль, август, сентябрь, октябрь;
«ягоды» - июнь, июль, август, сентябрь;
«насекомые» - июнь, август;
«середина» - июль, январь.
Итак, главной темой селькупского календаря оказывается живая природа в собирательном значении – «звери». При этом, с известными погрешностями, каждому «зверю» отводится определённый лунный месяц. Лишь декабрь с его
занимательным знаком «рукавицы» по-прежнему выпадает из этого ряда.
Использованы данные календарей, записанных у ненцев: В. Иславиным [1847. С. 139-140], А. Шренком [1855. С. 480-481], П. Третьяковым [1869. С. 290], [1944. С. 78-79], [1956. С. 267, 269; 1965], [1974. С. 234-235], [1989]; у селькупов - П. Третьяковым [1869. С. 290], [1972. прилож. 4], [1976. С. 46-49], [1977. С. 77-85]; у обских угров - [Sirelius, 1983. S. 241], [1915. С. 30], (редакция ва - рианта, записанного Шуховым) [1928. С. 45-46], (один из содержащихся в его дневниках календарей также представляет совой редакцию варианта Шухова) [Источники..., 1987. С. 46-48; Чернецов, Чернецова, 1936], [1931 С. 129-130], В. Штайницем (Ste - initz, 1966. S. 35-36], 3. П. Соколовой [1990б. С. 88-90, 94, 101], [1981. С. 468], [1972. прилож. 4], и [1977. С. 14-17] (подборка опубликованных обско-угорских календарей приведена в работе 3. П. Соколовой [1990б]).
