Рецензия на статью
«Тибет под патронажем Цин в 18 в.: особенности взаимодействия»
Статья посвящена чрезвычайно интересному периоду взаимодействия правителей Тибета в лице Далай-ламы и Панчен-ламы, с императорами династии Цин. Именно в этот период происходит переход во многом абсолютной (независимой) власти Далай-лам под определенный контроль руководителей цинского Китая, именно к XVIII в. отходит ряд современных явлений и процессов, имеющих место как в региональной (китайской), так и мировой (в частности, российской) истории, что, безусловно, дополнительно актуализирует изучаемый вопрос.
Несмотря на относительно небольшой объем статьи, следует отметить аккуратное изучение автором мнений китайской стороны (императорского двора) по поводу состояния дел на Тибете, и с этой точки зрения представляется корректным замечание А. Люлиной, что впервые Цины обратили пристальное внимание к внутритибетским делам в начале XVIII в. Действительно, придя к власти в Китае в сер. XVII в., новые правители Китая были заинтересованы в мирных границах и отношениях, и, исходя из этой посылки, они и строили отношения с монгольскими (в т. ч. ойратскими) князьями, с тибетскими лидерами и др. Не исключено, что причина такого отношения к Тибету крылась также и в определенной вассальной зависимости фактических светских правителей – хошоутских князей – от Пекина, и поэтому с момента захвата центрального Тибета джунгарами императорский двор решил утвердить свое непосредственное присутствие в Лхасе путем назначения спецпредставителей – амбаней и др.
Представляет интерес использование автором китайских источников и литературы, дающих новые трактовки ряду, казалось бы, уже хорошо изученных событий (например, в части функций Панчен-ламы или целей назначения амбаней). А. Люлина совершенно верно поступает, обсуждая вопрос об институте тулку, поскольку, как убедительно раскрыто автором, этот особенный институт тибетского буддизма, вернее, механизм поиска и идентификации перерожденцев, оказался под контролем цинской администрации, что и позволяло ей в той или иной степени контролировать назначение новых тибетских лидеров. Мнение автора в отношении отсутствия необходимых документов, подтверждающих факт территориальной принадлежности Тибета Китаю, позволяет ей прийти к заключению, что скорее, речь должна идти об определенном патронаже Цинов над правителями Тибета.
Наряду с выделенными достижениями, следует отметить и отдельные моменты, требующие более углубленного внимания, либо однозначных трактовок. В частности, было бы правильно более четко выделить «действующие лица» в тибетских делах – те или иные племенные подразделения монголо-язычных народов, поскольку из текста статьи не вполне ясно, что, например, джунгары также являлись ойратами, как и хошоуты. Возможно, следовало бы больше внимания уделить специфике поиска и нахождения VII Далай-ламы, одного из главных акторов на тибетской политической арене XVIII в., а также деятельности важнейшего императорского органа власти и управления – Лифаньюаню. Однако, скорее всего, именно ограниченность определенными рамками издания, обусловила названные пожелания.
Таким образом, статья «Тибет под патронажем Цин в XVIII в.: особенности взаимодействия» являет собой определенный вклад в изучения взаимодействия цинского Китая и далай-ламского Тибета, и, безусловно, может быть рекомендована к публикации в «Вестнике всеобщей истории» РУДН.
К. и.н., доцент
27.05.2015.
