Легенды о в Тарханах, предания земляков
От современников, лично знавших Михаила Юрьевича, они перешли к односельчанам нового поколения, уже не заставших поэта в живых, а от них через третьи-четвертые лица дошли до нас. В результате складывается легенда – произведение устного народного творчества, в которой порой трудно отличить правду от вымысла. Предания о объединяет одно свойство: во всех без исключения великий земляк предстает в образе очень привлекательного человека – доброго, отзывчивого, щедрого, гуманного. Уже с детских лет он для крестьян родного села – заступник перед бабушкой. В одной легенде говорится, как однажды повели дворовую девушку наказывать, а Миша остановил людей и кричит бабушке: “Не позволю бить”, а сам плачет. Елизавета Алексеевна вышла на крыльцо, отменила наказание и сказала: “Ишь защитник! Самого тебя побью за это”. (Из рассказа , р. 1866, со ссылкой на ). (р. 1868) подтверждал, что “когда Михаил Юрьевич был еще ребенком, он не позволял наказывать крестьян: бывало увидит, что мужиков ведут на порку, сейчас бежит к бабушке и говорит: “Бабушка, я запрещаю бить людей! Ведь мужики такие же люди, как и мы”. И барыня отменяла порку”. Впоследствии, когда Михаил Юрьевич уехал из Тархан (сначала на учебу в Москву, а потом в Петербург), крестьяне всегда ожидали его с нетерпением, потому что при нем отменялись наказания розгами, а бедные получали хлеб и одежду.
(р. 1865) сообщала: “Слышала я от своей матери Анны Даниловны, которая работала в ткацкой при барском доме, что Михайло Юрьевич уродился по матери, которая была хорошая, часто приходила в ткацкую поговорить с народом и давала больным лекарства”. (р. 1831) отмечала, что “в молодости... Михаил Юрьевич был смугленький, черноглазый. Одевался летом в белые рубашки и поясок с кисточками”. Его часто видели в саду с книгами.
К детству относится пересказ – о любви к крепостной девочке: “Когда Миша подрос, то подружился с ровесницей – девочкой из дворовых. Красивая, говорят, была девочка. Полюбили они друг друга, да ненадолго: узнала об этом бабушка и разлучила их”.
Самой популярной стала легенда о том, как подарил тарханцам лес на избы и кирпич для печей, а те в ответ подарили молодому барину коня. Содержание ее сводилось к следующему.
После долгой отлучки приехал Михаил Юрьевич на побывку. Бабушка от избытка чувств не знала, чем его порадовать.
- Ну, Мишенька, проси, что угодно, все для тебя сделаю, - пообещала будто бы она.
Внук сказал, что многие избы в селе обветшали, покосились от старости и вросли в землю. Пора бы заменить их новыми. Не ожидала бабка такого оборота дела, но все-таки вынуждена была согласиться дать лесу нуждающимся крестьянам.
Лермонтов перед бабкой и вторую просьбу: выделить им и кирпич для труб, чтобы избы топились по-белому.
Обещала она и кирпич.
назвал и третью просьбу: отпустить всех крестьян на волю, наделив их землей. Бабке отступать было некуда, и она дала слово уважить и третью просьбу. Первые две стали выполняться сразу же, а с третьей замешкалась. Все откладывала да откладывала. А тут и срок отпуска истек, и Михаил Юрьевич уехал, но перед отъездом напомнил Елизавете Алексеевне о своей последней просьбе. Она дала слово сделать так, как он просит. Но слова своего не сдержала. Будто бы барыню отговорила ее любимая холопка ключница Дарья Куртина.
В основе этой легенды лежат подлинные события. действительно выпросил у бабушки лес для изб своим землякам. В благодарность они, как гласит предание, вскладчину купили в Чембаре серого в яблоках коня и подарили своему любимому барину.
Побывавший в 1880 и 1881 гг. в Висковатый уже тогда слышал рассказ о том, что “молодой барин” роздал 25 десятин лесу, и “все тогда и избы, и изгороди справили”. Новые жилища крестьяне строили будто бы “с резными фигурками коней на крышах” по желанию Михаила Юрьевича. “Такие избы, - рассказывали сторожилы в 1939, - простояли долго и впоследствии сгорели во время нескольких больших пожаров”.
Подарок крестьян А. Плесцов, 1954
По-особому, по-родственному, относился к кормилице Лукерье Шубениной и ее детям. Сохранился рассказ ее правнучки Устиньи Григорьевны Чуглиной (р. около 1870): “Прабабушка моя, Лукерья Алексеевна, была кормилицей Михаила Юрьевича, а дедушка Василий Иванович – его молочным братом.
Лукерью Алексеевну Миша страсть как почитал, словно мать родную. Называл он ее “мамушкой”. Бывало, когда приедет в Тарханы, так беспременно навестит свою мамушку. Зайдет, поздоровается, ребятишкам раздаст гостинцы, а ей иль материи на сарафан, а то даст бумажку (деньги).
Лукерья Алексеевна не раз ездила к нему в Москву, когда осенью возили провизию, и подолгу гостила там.
Семья наша имела большой дом, который отоплялся по-белому, и была освобождена от барщины. У Василия Ивановича, брата его молочного, много книг было. Миша его чтению научил. Сказывал дедушка, что Миша росту был среднего, в плечах широкий, лицом не больно красив, но уж больно приятный. Бывало прощается со своей кормилицей и говорит: “Жив буду, мамушка, всех вас награжу”. На стороне-то у него жизнь, видно, невеселая была. Бывало взгруснет он и скажет: “Только мне и жизни было хорошей, пока в Тарханах находился”.
Вся наша семья вспоминает его и слез удержать не можем; уж больно душевный был человек: “тогда-то, поди, и вовсе народ наш души в нем не чаял”.
О том же, о “жальливости” и о щедрости Михаила Юрьевича говорится в другом предании, о котором сообщила в 2003 году праправнучка кормилицы Наталья Васильевна Столярова (1915 – 2009). Сын кормилицы Василий Иванович умер в 1905 году и в семье еще живы были его рассказы о . “Прамдед Василий, - читаем в ее письме, - был отцом моий бабушки овдотьи и дедом мому отцу, а мать прамдеда Василия была Кормилицой Лермонтова”. Все эти данные подтверждаются документально.
От бабушка “Овдотьи”, т. е. от дочери Василия Ивановича, и внучка Наталья слышала не раз семейное предание, о котором написано так: “Когда подрос дед [правильно прадед], Лермонтов подарил ему 5 лошадей 5 коров 5 душ земли и дедушка Василий стал богатым, у него была маслобойка, дранка, пчелы...”.
Был ли крестным отцом своего младшего молочного брата, подтвердит нельзя, потому что метрическая запись о рождении и крещении Василия Ивановича не найдена. По другим данным считается, что Михаил Юрьевич был старше его на 3-4 года. У Василия Ивановича действительно имелись и маслобойка, и дранка, и пчелы. К реформе 1861 года он вместе со старшим братом Степаном Васильевичем владел 5-ю душевыми наделами земли, как и указано в предании (один надел составлял 4,5 десятины). Разумеется, все эти дары выделены были семье Лукерьи с согласия владелицы имения Елизаветы Алексеевны, но благодарность шла также и от родителей Михаила Юрьевича, и от него самого. Потому неслучайно благодеяния тарханских господ кормилице так тесно связаны с именем поэта.
Тарханские легенды о и его семье стали проникать в печать с конца XIX века. Висковатый использовал их в биографии поэта (1891), Шугаев – в записках “Из колыбели замечательных людей” (1898). Первый обзор легендам дан В. Корниловым в статье “Предания о великом земляке” (1939). Этот обзор значительно расширен тем же автором в путеводителе “Тарханы” (1948).
Страницы данного издания дают возможность ознакомиться с другими легендами: о кулачных боях в присутствии , о посадке им дуба и яблонь в тарханском саду, о совместном купании барчука с Василием Кормилицыным в Большом пруду и др., а также прочесть варианты уже известных преданий. Там же приведен рассказ современницы Елены Трофимовны Баландиной о перевозе праха поэта из Пятигорска в Тарханы в 1842 году. Лермонтова в это время было 11 лет. Вот что она запомнила: как пришла весть о смерти Михаила Юрьевича, Елизавета Алексеевна “стала хлопотать о перевозе тела в Тарханы. Снарядили наших тархановских и поехали на Кавказ. После рассказывали мужики, что в деревянном гробу он целехонький лежал, только потемнел немного. Вложили они деревянный гроб в свинцовый, запаяли его и тронулись обратно. Долго ездили мужики, далек был путь – три месяца туда и обратно”.
Фотография: правнучка кормилицы Наталья Васильевна Самлянова (в замужестве Столярова), 1960 год
Автор: научный сотрудник музея-заповедника “Тарханы”
