Искажение истины или современная евангелизация
Тексты и музыкальные композиции в стиле рэп, используемые в СХМ, к сожалению, являются ярким примером духовного разложения современного христианства. Именно преобладающее значение текста в данном жанре, претензия данного жанра на серьёзность и обусловили наличие в тексте огромного количества доходящих до абсурда высказываний о христианской жизни и следовании за Богом, нередко кощунственных фраз.
Обязательным требованием данного жанра является сквозное развитие текста (обычно сюжетного, реже побудительного), слова которого при этом зачитываются в ускоренном темпе, нередко превышающего темп быстрой речи в 2-3 раза. Разумеется, что такая высокая плотность текста отрицательно влияет на его качество. Часто исполнитель, который в большинстве случаев является и автором текста, вынужден эпизодически заполнять избранную им метроритмическую сетку не самыми содержательными мыслями.
Главным отличием рэп-исполнителей, как и в мирской аналогии, является высокопарная, приподнятая манера высказывания. В интонации нередко проскальзывают нотки презрения, высокомерия, снисхождения и гордости; хотя в тексте при этом заложена идея сопереживания грешникам.
Что также совершенно недопустимо при всё-таки сносных порой текстах – это ритмы, на фоне которых подаются тексты. Учитывая тот факт, что рэп является частью направления хип-хоп и является достижением современной субкультуры (появился в 70-х годах, широко популярным стал в XXI веке), он всегда сопровождается интенсивными ритмами и новейшими музыкальными находками. Молодежь часто не понимает, что место таким ритмам – исключительно в ночных клубах, где танцующие забывают о действительности, погружаясь в звуки современных дискотек. Электронная основа в данном жанре в настоящее время преобладает.
Нередко тексты пишутся молодыми парнями из хороших побуждений (как правило, молодежь попадает в такие церкви-сообщества в результате тщательно продуманной рекламы – аудиопример №6). Идея многих композиций заключается в том, чтобы в негативном ключе обрисовать жизнь до прихода к Богу, и на фоне этого подчеркнуть приобретения новой жизни. Но слабость таких текстов заключается в том, что в современных общинах (где они исполняются) Писание изучается очень слабо и поверхностно, обличительный аспект при этом максимально сглаживается.
Не имея достаточного догматического основания, молодые авторы допускают самые грубые ошибки именно в догматическом плане, не говоря уже о том, что не наученные душепопечению, они сплошь и рядом позволяют себе презрительно высказываться по отношению к погибающему миру и конкретным его представителям (пример №3, №4). Большим упущением является тот факт, что в большинстве случаев тексты не подвергаются никакой цензуре со стороны руководящих.
Те молодые авторы, которые не особенно задумываются над библейским учением, в итоге позволяют себе высказываться о церкви, о Христе, о Духе Святом, о Писании в совершенно недопустимой форме. Нередко библейские истины подвергаются шокирующим сравнениям из области современной вольной жизни молодёжи. Нормой является сопровождение христианских высказываний сленгом, субкультурными жестами или высокомерными ухмылками. После многих строк звучит в качестве бессмысленного заполнения типичное для афроамериканской хип-хоп культуры высказывание «уо!» (йоу), которое, как полагают молодежь, усиливает достоверность жанра.
В качестве примера были выбраны наиболее щадящие экземпляры, по крайней мере, лишь те фрагменты, можно слушать без содрогания. Но и они ярко демонстрируют недостатки, отмеченные выше.
Например, композиция «Настоящий христианин» (пример №4) называет христианина опасным, потому что он… (!) владеет Словом («холодным оружием, которое на самом деле горячо»). Нет сомнений, что большинству мирских слушателей (которые не подозревают о грубом искажении библейских истин) такое положение дел покажется неприятным, и вызовет сомнения: а стоит ли иметь что-то общее с этими «опасными» христианами? Далее текст повествует следующее: «Он не боится ничего, он презирает глупость мира, он не знает слова «слабость», только одна живая вера». Презрительное отношение здесь фигурирует рядом с живой верой.
Ключевая фраза «опасный христианин» повторяется здесь многократно, причём исключительно в положительном качестве. «Опасный для общества, опасный христианин, я ценю это качество, я хочу быть таким. Опасный для общества, опасный христианин, если сильно захочешь, тоже сможешь стать таким». Попутно раскрывается и другая сторона – отношение мира к христианам: «Люди крутят пальцем у виска, говорят ему: «ты псих», а он потом один ночами…». Но он спокоен, ведь «семерых одним ударом бьет каждый сказанный им стих; … он знает, что он последний, кто будет хохотать».
Описание поклонения Богу такого «настоящего» христианина детально раскрывает, как «он плюёт на идолов, … только Ему он молится, Ему свои грехи он отдаёт (?)… и даже песни Ему поёт. Конкретные цели (?) у него высоки, как небеса».
Кульминацией вольного отношения к Писанию становится фраза: «настоящий христианин владеет Словом Божиим, как мечом Шаолинь. Он мастер Слова Божия» (Шаолинь – собирательный в киноиндустрии образ молодого воина, названного в честь буддийского монастыря в центре Китая, который славится своей школой боевых искусств).
В композиции «Здесь нечему гордиться» (пример №3) негативное отношение к потенциальному слушателю-грешнику усугубляется буквально с каждой строчкой и с начала второй строфы (которая в примере по очевидным причинам опущена) неоднократно сопровождается оскорбительными высказываниями. Высокомерное отношение, которым буквально «пропитана» интонация исполнителя, в заключении демонстрируется и в тексте: «Так вот, знай, сынок, здесь нечему гордиться».
Зерном песни является фраза: «Я верю в Иисуса, мне, кроме Него, здесь нечему гордиться». И, может быть, даже в такой современной подаче, эта фраза возымела бы действие на слушателя, но вся последующая минута звучания является «репризой» с негативной оценкой грешника, не давая ему возможности осмыслить крупицу доброй вести.
Нередко тексты наполнены совершенно кощунственными обращениями к Иисусу. Так, например, в песне «Всё лучшее – у нас в церкви», которая, по сути, завлекает своими призывами-лозунгами молодежь в такие сообщества, уже в первой строке рядом с именем Иисуса можно услышать восклицание «уо!». Ещё ужаснее слышать после начальных слов: «Братья и сёстры, добро пожаловать к нам в церковь! Эй, Иисус, дай Духа Святого!» дикий крик «Fire!» (огонь), что сразу отсылает к исполнителям в стиле хард-рок.
Далее описываются «преимущества» так называемой «христианской» жизни: «Когда мы в церкви – люди танцуют. Пусть город знает, с кем (?) мы тусуем (развлекаемся)» (крайне пренебрежительное отношение и отсутствие всякой святости; легче тем, кто не поймёт смысл последней фразы; рука не поднимается употребить здесь заглавную букву). В слепом заблуждении исполнители, которые в действительности пляшут вместе с князем мира сего, уверенно провозглашают со сцены о своём спасении: «Мы прославляем Бога всюду, – вот – как я, живу! Спроси мою братву… Я покаялся, – теперь могу об этом хвастать». Исполнители при этом дают себе отчёт в том, что «непосвященных» слушателей такая форма служения, мягко выражаясь, приводит в недоумение: «На каждом хип-хоп служении мы получаем благословение. Кто не в теме, – в шоке от моей манеры; но я прославлением укрепляю веру».
Ещё одна из фраз этой же композиции даёт объяснение самому ходу мероприятия: «О, с Богом хорошо! Он нас вдохновляет, а мы устраиваем шоу». Такое «общение», по сути, становится аналогом мирской дискотеки со всеми сопутствующими эффектами, – жертвенное руководство не скупится в средствах, в попытках привлечь молодежь в ряды сообщества. Тем больнее слышать в таком контексте просьбу: «Боже, подскажи, как Тебя любить, а? Откровенно – я на всё согласен, без Тебя мир просто ужасен», некоторые элементы которой свидетельствуют, что серьёзное осмысление высказанного напрочь отсутствует. И с немалым сомнением воспринимается приветствие: «Встречайте, мы к вам прямо с небес!».
К сожалению, в заключение этой композиции автор позволяет себе необдуманно давать оценку Сыну Божию, Которого называет «золотым ребёнком, призванным жить для людей уже с пеленок». Автора не смутило то, что выражение «золотой ребенок» обычно используется рядом с фразеологизмом «золотая молодёжь», за которым уже давно закрепился устойчивый негативный смысл («золотые» дети – это дети состоятельных родителей из высших слоёв общества, живущие на всём готовом, бездумно прожигающие жизнь).
Далее следует целый ряд совершенно кощунственных сравнений (опущены ввиду отсутствия прямой необходимости), в заключение которых автор берёт на себя дерзость заявить: «Иисус – король в любом обществе! (перефразировано ради читателей, наученных благоговению). Вы Его хотели – принимайте (перефразировано).
С кем только не сравнивается имя Иисуса в текстах современных молодых исполнителей. Порой можно услышать сравнения с авторитетом из гангстерской среды или супергероем из комиксов. Название знаменитого первого бродвейского мюзикла (опущено), кощунственно обратившегося к имени Иисуса, теперь широко используется и в современном христианстве.
И это лишь некоторые моменты, углубляться в которые нет никакой необходимости. Даже тот факт, что направление рэп берёт начало от афроамериканской музыки, должен полностью уничтожить всякое желание с ним соприкасаться. Не стоит забывать о том, что вначале своего закрепления в Европе рэп бытовал в рамках субкультуры, что до сих пор сопровождается экстремальными танцевальными движениями (так называемый брейк-данс) и используется в негритянских гетто в процессе словесных соревнований (батл – с англ. сражение, битва) оскорбительного толка.
