ДМИТРИЙ ДМИТРИЕВИЧ ШОСТАКОВИЧ
(1906-1975)
ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ ДМИТРИЯ ШОСТАКОВИЧА
Дмитрий Дмитриевич Шостакович - советский композитор, пианист, педагог, музыкально-общественный деятель. Окончил Ленинградскую консерваторию у (фортепиано, 1923), (композиция, 1925). Концертировал как пианист, участвовал в ансамблях, исполняя свои произведения (на 1-м Международном конкурсе пианистов им. Ф. Шопена в Варшаве награжден почётным дипломом, 1927). С 1937 преподавал композицию (с 1939 профессор) в Ленинградской, в 1943-48 — в Московской консерватории. Среди учеников: , Дж. Гаджиев, , К. Караев, , . Секретарь СК СССР (с 1957), СК РСФСР.
Многоплановое, разнообразное по жанрам творчество Шостаковича стало классикой советской и мировой музыкальной культуры 20 века. Особенно велико значение Шостаковича-симфониста. В его 15 симфониях воплощены глубокие философские концепции, сложный мир человеческих переживаний, острые, трагические конфликты, звучит голос художника-гуманиста, борца против зла и социальной несправедливости. Продолжая лучшие традиции русской и зарубежной музыки (, Л. Бетховен, Б. Малер, , ), Шостакович создал свой неповторимо-индивидуальный стиль, черты которого (динамика развития, неожиданность контрастов и образных перевоплощений тематизма, тонкая лирика, нередко окрашенная юмором или иронией, полифонизация фактуры) проявились уже в 1-й симфонии (1925), принёсшей известность автору.
О творческой зрелости Шостаковича свидетельствуют 4-я (1936) и 5-я (1937) симфонии. Идею последней композитор определил как «становление личности» — от сумрачных раздумий через борьбу к итоговому жизнеутверждению. 7-я симфония (1941) – выдающийся памятник героизму советского народа в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. – начата в осажденном Ленинграде и посвященная этому городу. Симфония имела большой политический резонанс во всём мире. 8-я симфония (1943), также связанная с военной тематикой, предвосхитила ряд произведений Шостаковича, вдохновленных движением борьбы за мир. 10-ю симфонию (1953) отличает внедрение песенных интонаций и приёмов развёртывания. 11-я (1957) и 12-я (1961) симфонии, посвящены Революции 1905 и Октябрьской революции 1917, ознаменовали обращение Шостаковича к программности. 12-я симфония, посвящена , раскрывает идею революционной борьбы народа во имя свободы и счастья, 13-я симфония (на стихи , 1962) —симфония-оратория, плакатно-броская по музыкальному языку, посвящена актуальным проблемам гражданской нравственности, бичуя кровавые преступления расизма, она славит народный юмор, душевную красоту и долготерпение русской женщины, бескорыстное служение истине. 14-я симфония (на стихи Ф. Гарсии Лорки и др., 1969), камерная по составу и масштабам частей, не уступает монументальным симфониям по широте охвата жизненных явлений и их философскому осмыслению. 15-я симфония (1971) замыкает эволюцию позднего симфонизма Шостаковича, отчасти перекликаясь с некоторыми ранними его произведениями. В ткань симфонии органично включены цитаты из увертюры к «Вильгельму Теллю» Россини и мотив судьбы из «Кольца Нибелунга».
Большой вклад внёс Шостакович в развитие музыкального театра. Однако его деятельность в этой области была грубо прервана появлением редакционных статей в газете «Правда» — «Сумбур вместо музыки» (28 января 1936) и «Балетная фальшь» (6 февраля 1936). Заметное влияние на сценические произведения Шостаковича оказал . Опера «Нос» — оригинальное музыкальное воплощение повести , отличается быстрым чередованием эпизодов, смелым употреблением сложных средств современной композиторской техники, многопланово-контрапунктичным строением массовых и ансамблевых сцен.
Важнейшей вехой в творчестве Шостаковича и в истории оперного искусства стала опера «Леди Макбет Мценского уезда» («Катерина Измайлова», по , 1932), где сатирическая заостренность в обрисовке отрицательных персонажей сочетается с одухотворенной лирикой и суровым, возвышенным трагизмом. Правдивость и сочность музыкальных портретов, психологическая углубленность, обобщение народно-песенных интонаций, особенно в финале, в картине каторги, говорят о близости Шостаковича к искусству . Идейно-эстетические заветы и выразительные средства последнего нашли отражение в эпической широте вокально-симфонической поэмы «Казнь Степана Разина» (на слова Евтушенко, 1964), в раскрытии темы «маленького человека» в вокальном цикле «Из еврейской народной поэзии» (1948).
Шостакович осуществил оркестровую редакцию опер Мусоргского «Борис Годунов» (1940) и «Хованщина» (1959), оркестровку вокального цикла «Песни и пляски смерти» (1962).
Крупными событиями советской музыкальной жизни было появление нескольких концертов для фортепиано, для скрипки, для виолончели с оркестром, многих камерных произведений Шостаковича: фортепианный квинтет, трио памяти , 15 струнных квартетов, 24 прелюдии и фуги для фортепьяно, циклы романсов на слова , Микеланджело Буонарроти.
Нарочитая простота письма некоторых сочинений конца 40-х — начала 50-х гг. (оратория «Песнь о лесах», 1949; вокальный цикл на слова Долматовского. 1951; кантата «Над Родиной нашей солнце сияет», 1952) объясняется стремлением композитора ответить на обвинения в «антинародном формализме», выдвинутые тенденциозным постановлением ЦК ВКП(б) «Об опере „Великая дружба" В. Мурадели» от 01.01.01.
Многолетняя работа Шостаковича в кино характеризуется созданием музыкальных образов, использованием городского фольклора и рабочей революционной массовой песни («Златые горы», 1931; «Встречный», 1932; трилогия о Максиме, 1935—39; «Человек с ружьем», 1938; «Молодая гвардия», 1948; «Овод», 1955), музыке более поздних кинофильмов присущи симфонизированные принципы развития («Гамлет», 1964; «Король Лир», 1971).
Творчество Шостаковича, завоевавшее ныне всеобщее признание, оказало значительное воздействие на развитие советского и мирового музыкального искусства.
ДМТРИЙ ДМИТРИЕВИЧ ШОСТАКОВИЧ
И ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ ЛЕБЕДЕВ
В 1930-е годы молодой, но тогда уже всемирно признанный композитор Д. Шостакович, нередко, общался с Лебедевым. Удивительно, но их объединял общий интерес к спорту. Спортивность Лебедева отмечали все его знакомые. Т. Шишмарева вспоминала: «Он был боксером, и увлекался боксом, и судил, и был освобожден от этого "за кровожадность", как он сам говорил. Он знал всех боксеров, встречался с ними, собирал журналы, фото и материалы о боксерах и о матчах. Мог продемонстрировать хук Демпси и "болел" на состязаниях. Я часто видела у него тренера Граве с сильно перебитым носом, а дружба с Князевым продолжалась до смерти. Князев ходил к нему больному и делал ему массаж руки» ( ".. Написала о своих друзьях"// «Наше наследие», № 90-91. М:. 2009. С. 116).
О. Верейский писал о Лебедеве: «Если он рисовал сцены спорта и спортсменов, было ясно, что художник не только болельщик, но и сам причастен к спорту. Мы знаем, что он успешно занимался боксом и борьбой» (стречи с // стречи в пути. - М.: Искусство, 1988. - С. 36-54.)
Спорт невероятно интриговал и Шостаковича. В отличие от Лебедева, композитор не отличался физкультурной ловкостью. Он был вынужден носить очки с толстыми стеклами и никогда не появлялся на стадионах в качестве участника соревнований. Тем не менее, Шостакович раскрыл свой спортивный талант ярко и своеобразно, выбрав для себя особое амплуа – профессионального болельщика.
Возможно, спорт был самым серьезным увлечением всей его жизни. В спорте великого композитора привлекало практически все. При случае он бывал на схватках боксеров и борцов, на соревнованиях по легкой атлетике, теннису, бадминтону, волейболу, хоккею с мячом… Однако больше всего его волновал футбол. Именно эта игра оказалась его настоящей страстью. Близкий друг Шостаковича, театровед и сценарист Исаак Гликман считал: «На моей памяти, его приохотил к футболу Владимир Васильевич Лебедев — известный художник и спортсмен, профессиональный судья по боксу <…> Когда мы с ним [Шостаковичем] приходили к в его мастерскую-мансарду на улицу Белинского, тот меньше всего говорил о живописи, не очень охотно показывал свои замечательные работы, зато с большим жаром рассказывал о спорте во всех его разновидностях, отдавая предпочтение боксу, в котором он считал себя изрядным специалистом. Для того чтобы мы в этом воочию убедились, он однажды пригласил нас на матч между ленинградскими и французскими боксерами, проходивший в кинотеатре «Великан». Из-за отсутствия мест Владимир Васильевич в качестве рефери усадил нас за кулисами, а сам в белоснежном костюме, держа в зубах свисток, с упоением носился по сцене» (Письма к другу: Дмитрий Шостакович — Исааку Гликману / Сост. и коммент. . М.: DSCH — СПб.: Композитор, 1993. С. 17).
Интересно, что спустя много лет профиль Лебедева представал в памяти Гликмана не только в качестве «известного художника», но и в качестве «спортсмена, профессионального судьи по боксу».
В 1930-е годы Шостакович нередко встречался с Лебедевым на трибунах ленинградских стадионов, наблюдая за играми футбольного первенства СССР. Если какой-то поединок не удавалось посмотреть вместе, они обменивались мнениями по телефону или, что особенно важно, направляли друг другу корреспонденцию, что подтверждает, например, следующее послание Шостаковича: «, приехав с дачи вчера ночью (в три часа), я получил от дворника, которому поручено очищать мой почтовый ящик, Ваше письмо. Спасибо за память и за краткое, но яркое описание французской команды» (Письмо к от 4 августа 1938 г. Цит. по: В мире Шостаковича. С. 324).
Сохранилось несколько писем и телеграмм Шостаковича, адресованных Лебедеву и посвященных исключительно футболу.
Существует и некая трагическая «рифма», объединяющая линии жизни Шостаковича и В. Лебедева – оба они стали жертвами идеологической кампании, развернутой в 1936 году против деятелей советского искусства. Прежде всего, 28 января 1936 года главная газета страны вышла в свет с редакционной статьей «Сумбур вместо музыки», посвященной разгрому оперы Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». 6 февраля в «Правде» была напечатана статья «Балетная фальшь», не оставившая камня на камне от балета Шостаковича «Светлый ручей». Неделю спустя, 13 февраля появилась передовица «Грубая схема вместо исторической правды», критикующая советских кинематографистов. 1 марта в «Правда» вышла статья «О художниках-пачкунах», в которой анонимный автор возмущался «мрачным разгулом уродливой фантазии Лебедева» (Правда, 1936, 1 марта).
Возможно, азарт болельщика стал для композитора и художника частью своеобразной оборонительной стратегии, психологической защиты. Возможно, интерес к спорту позволял переживать страшные времена.
Во время войны пути «футбольных» друзей, Лебедева и Шостаковича, надолго разошлись. В 1967 году Шостакович писал Гликману: «! Вчера узнал о кончине Владимира Васильевича Лебедева. Очень это грустное известие. Он был удивительно прекрасный художник. Я плохо понимаю в живописи, плохо чувствую живопись, но его творчество всегда производит на меня сильное впечатление. Последние 25 лет я с ним совсем не встречался. Однако моя привязанность к нему не угасла» (Письма к другу. С. 236).
ДМТРИЙ ДМИТРИЕВИЧ ШОСТАКОВИЧ И БАШКИРИЯ
В начале Великой Отечественной войны было принято решение о передислокации Военно-политической академии имени в Белебей. К началу ноября весь личный состав и службы академии прибыли к месту назначения. Особое место в ее жизни занимал духовой оркестр, которым руководил капитан Иван Васильевич Петров. Блестящий мастер аранжировки, отличный дирижер, он воспитывал своих учеников на лучших образцах классической и современной музыки. По прибытии в Белебей он сразу приступил к организации художественной самодеятельности, вплотную занялся совершенствованием репертуара духового оркестра: поддерживал связь с известными композиторами, перекладывал для духового оркестра инструментальные и симфонические произведения. Услышав по радио героическую симфонию Шостаковича, Иван Петров поехал в Москву, с большим трудом достал в одной из типографий корректурный экземпляр партитуры симфонии. Вернувшись в Башкирию, в течение нескольких дней переложил ее для духового оркестра.
12 декабря 1942 года Белебей стал свидетелем поистине исторического события. В занесенном снегом небольшом провинциальном городке звучала бессмертная, предрекающая смерть фашизму Седьмая, Ленинградская симфония. На концерте присутствовал автор произведения. Дмитрий Шостакович приехал в Белебей из Куйбышева, где находился некоторое время зимой сорок второго года. Руководитель оркестра в своей книге очень живо описал приезд композитора: «От железнодорожной станции Аксаково до Белебея нужно было ехать на лошадях около 13 километров. Встретив Дмитрия Дмитриевича Шостаковича с женой, Ниной Васильевной, мы усадили их в сани и накрыли тулупами. Сильный рысак повез их вперед. Мы несколько отстали и все же увидели, как впереди нас сани свалились набок. В студеные башкирские зимы по краям дорог стоят огромные снежные сугробы. В один из таких сугробов и упали наши гости. Когда мы подъехали, Шостакович с супругой уже стояли на ногах и, отряхиваясь, весело сказали, что все сошло очень удачно, снег мягкий…»
А вот какие воспоминания об этом дне оставила почетный гражданин города и района : «Я как сейчас помню этот морозный декабрьский вечер. Клуб Военно-политической академии переполнен до отказа… Зал стоя приветствовал композитора . Первые же звуки музыки наполнили душу таким чувством, что трудно выразить словами. Мы словно перенеслись на фронт, где шла битва с врагами: слышали раскаты орудий, перестрелку. Оркестр замолчал. А в зале — тишина. И это длилось минуты две-три, а может быть, и больше. А потом грянул гром аплодисментов. Зрители аплодировали стоя, не отрывая глаз от сцены, где стояли композитор , дирижер , профессор , начальник академии . Уходя с концерта, каждый из нас почувствовал, что мы победим врага».
Дмитрий Шостакович, поблагодарив руководство, преподавателей и слушателей академии за теплый прием, признался, что ехал в Белебей с трудной миссией, ибо приготовился «отругать дирижера за профанацию» произведения, отнюдь не предназначенного для духового оркестра. «Теперь, после концерта, я совершенно потрясен, — сказал он.— Я никогда не предполагал, что духовой оркестр может исполнить Седьмую симфонию с таким мастерством, с такой тонкой и точной передачей всех ее нюансов».
В городском историко-краеведческом музее есть экспозиция « в Белебее», рассказывающая о пребывании выдающегося музыканта в городе. Центральное место в ней занимает фотография, сделанная после исторического концерта. Дружеские отношения между композитором и военным дирижером, зародившиеся в Белебее, сохранились на всю жизнь.
ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ФАКТЫ ИЗ ЖИЗНИ КОМПОЗИТОРА
О переименованиях
В 1924 году юный Шостакович шутил: "Неужели, если бы я стал великим, как Ленин, мой город после моей смерти назвали бы Шостаковичград?"
Не заслоняйте!
Однажды Шостакович присутствовал на репетиции в Большом зале консерватории. Впереди него сел композитор Шапорин и спросил:
- Митя, я тебе не заслоняю?
- Что, звук? - ответил Шостакович.
Одну минуточку!
Один весьма посредственный музыкант, отдыхая в Доме творчества композиторов, все время досаждал Шостаковичу просьбами научить его писать музыку, которая осталась бы в веках.
- Дмитрий Дмитриевич, ну когда же вы научите меня писать симфонии? - пристал он в очередной раз во время обеда.
- Одну минуточку, сейчас доем и научу, - раздраженно ответил Шостакович.
Не может быть!..
В шестидесятые годы в Советский Союз приехал из Индии очень богатый и очень знаменитый там композитор. Писал он главным образом музыку к кинофильмам. Случайно познакомившись с Шостаковичем, восточный гость как-то в беседе спросил:
- А сколько вы платите вашему помощнику?
- Какому помощнику? - удивился Шостакович.
- Ну тому, кто записывает ваши мелодии...
- Я сам записываю свою музыку, - сказал Шостакович.
- Как? - поразился гость. - Вы даже ноты знаете?
Информация подготовлена по материалам сайтов:
http://www. greatcomposers. ru
http://
http://www. agidel. ru
