Ст. преподаватель каф.
«Юриспруденция и
международное право»
Университета «Туран»,
Магистр юриспруденции
Об определении момента окончания преступления при хищении чужого имущества
Аннотация
В данной статье анализируются вопросы определения момента окончания хищения. Обобщены и проанализированы мнения ученых по данной тематике, сделаны соответствующие теоретические выводы о моменте окончания хищения.
Summary
The questions of decision of moment of completion of theft are analysed in the article. Opinions of scientists are generalized and analysed on this subjects, corresponding theoretical conclusions are done about the moment of completion of theft.
Ключевые слова: момент, окончание, хищение, имущество, изъятие, завладение, распоряжение.
Keywords: moment, completion, theft, property, withdrawal, pernancy, order.
Вопросам ответственности за хищения уделялось внимание многими учеными-правоведами, однако решение задачи по поиску универсальной нормы, позволяющей уверенно и безошибочно квалифицировать преступления данного вида, продолжается и в наши дни. Поэтому попытки научного анализа наиболее распространенных форм хищений, обобщение имеющейся практики применения, а также разработка предложений по оптимизации ответственности за хищения остаются актуальными не только в теоретическом, но и в практическом отношении.
Вопрос определения момента окончания хищения применительно к различным его формам приобретает ещё большую актуальность, поскольку от момента окончания в конечном итоге зависит правильность квалификации совершенного деяния.
Момент окончания всякого правонарушения напрямую зависит от того, каким образом сконструирована соответствующая норма в законе.
Для преступлений, и для административных правонарушений, имеющих материальный состав, момент окончания связан с моментом наступления общественно-опасных (общественно-вредных) последствий. Соответственно, противоправные деяния с формальным составом, считаются оконченными непосредственно в момент совершения деяния.
Момент окончания хищения определяется в п. 7 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 01.01.01 г. № 8 «О судебной практике по делам о хищениях»: «Кража, мошенничество и грабеж признаются оконченными, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность пользоваться или распоряжаться им по своему усмотрению, а разбой - с момента нападения с целью завладения имуществом, соединенного с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, или с угрозой применения такого насилия».[1]
Такая же позиция имеется в п. 33 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 01.01.01 г № 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» сказано: «Хищение, за исключением разбоя и вымогательства, следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им. Разбой признается оконченным с момента применения насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия с целью непосредственного завладения имуществом, а вымогательство признается оконченным с момента заявления требования о передаче имущества, подкрепленного угрозой совершения действий, перечисленных в ст. 208 УК РБ. Завладение документами, выполняющими роль денежного эквивалента (ценными бумагами, знаками почтовой оплаты, талонами на проезд на транспорте и т. п.), которые непосредственно дают право на получение материальных ценностей или услуг, следует квалифиц ировать как оконченное хищение».[2]
Аналогичный подход имеется в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», в п. 6 которого говорится: «Кража и грабеж считаются оконченными, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению (например, обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с корыстной целью или иным образом). Разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия». [3]
Представители украинской уголовно-правовой науки также сходятся во мнении, что корыстные преступления, связанные с незаконным обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц (ст. 185-191 УК Украины), надлежит расценивать как оконченные с момента фактического перехода имущества из владения собственника во владение похитителя, который получает реальную возможность распорядиться имуществом как своим. [4]
Несмотря на то, что момент окончания всех форм хищений определен в постановлениях вышеуказанных Верховных Судов стран СНГ, среди ученых - правоведов по-прежнему не утихают споры по столь важному вопросу. По нашему мнению, отсутствие единообразия в позициях и теоретиков, и практиков способствует вынесению различных приговоров по однотипным уголовным делам.
Преобладающим является мнение, согласно которому момент наступления имущественного вреда совпадает с моментом фактического изъятия чужого имущества и появления у виновного реальной возможности пользоваться и распоряжаться им по своему усмотрению как своим собственным [5 С.44-46]. Подобная точка зрения представляется нам необоснованной и не коррелирующей с принципом справедливости, декларируемым российским уголовным законом. Она в большей степени порождает проблемы, нежели позволяет их решать [6 С. 47-49]. , критикуя рассматриваемую позицию, отмечает, что границы от завладения имуществом до реальной возможности распоряжения им не отличаются четкостью и могут быть истолкованы неоднозначно [7 С. 50].
Как быть в ситуации, связанной с сокрытием ценностей на охраняемой территории (к примеру, в цехе готовой продукции), в целях дальнейшего их обращения в пользу виновного лица? По мнению подавляющего большинства юристов, оконченный состав кражи в данной ситуации отсутствует. Не будет оконченного состава и в случае обнаружения имущества при попытке его выноса лицом, имеющим умысел на совершение хищения, за проходную предприятия или помещение торгового центра. На невозможность привлечения при таких обстоятельствах виновное лицо к ответственности за незавершенное правонарушение указывал в своем постановлении и Верховный Суд Российской Федерации [8].
Сторонники так называемой «теории изъятия»[9 С. 35-41] утверждают, что хищение окончено уже в тот момент, когда имущество изымается из законного владения. В целях устранения данного противоречия некоторые юристы предлагают, разрешая подобную ситуацию, в том числе оценивать различные свойства изымаемых предметов, и в первую очередь — их количество.
По мнению , при изъятии имущества небольшой массы или объема, в небольшом количестве (когда имеется возможность укрытия его в одежде или на теле) виновный приобретает возможность распорядиться этим имуществом уже непосредственно в учреждении, где он их взял, или легко вынести его с территории [10 С.72]. Если же количество похищаемого имущества велико или предметы громоздки, то их изъятие, как правило, сопряжено с известными трудностями, для устранения которых виновное лицо вынуждено идти на сговор с другими лицами (соучастниками). В этих случаях возможность распорядиться похищенными ценностями связывает с их фактическим выносом за пределы дома, квартиры, помещения и т. п.
Некоторые исследователи полагают, что реальная возможность распорядиться изъятым имуществом появляется у виновного лица в момент возникновения возможности беспрепятственно вынести эти предметы с охраняемой территории. Если придерживаться этой позиции, то даже попытки выноса через проходную небольших по размеру предметов должны быть квалифицированы судебно-следственными органами как оконченное преступление. Аналогичным образом при таком подходе будут трактоваться и случаи, когда виновное лицо обладает реальной возможностью реализовать изъятое имущество непосредственно на территории предприятия, которому данное имущество принадлежало. Иными словами, вопрос о признании хищения оконченным сводится, по сути своей, к вопросу о моменте возникновения у лица реальной возможности распорядиться изъятым имуществом.
Вышеуказанные подходы отнюдь не ликвидируют неразбериху в отношении рассматриваемой проблемы, часто возникающую и в работе правоохранительных органов, и в судебной практике.
Мы согласны с доводами ученых, полагающих, что саму возможность распорядиться противоправно изъятым имуществом в каждом конкретном случае определяет правоприменитель, учитывая при этом обстановку совершения преступления. Однако эта обстановка зависит от целого комплекса обстоятельств, к числу которых следует отнести время суток, погодные условия, рельеф местности, наличие посторонних объектов и т. п. [11 C. 64].
На основании вышеизложенного можно говорить о том, что установление момента окончания такой формы хищения, как кража, продолжает являться актуальной проблемой в практическом применении уголовного закона. На наш взгляд, основными причинами этого являются:
Во-первых, не в полной мере отвечающая потребностям общества и государства, ставящего проблему защиты личности и собственности от преступных посягательств во главу угла своей уголовной политики, формулировка признаков хищения в законе;
Во вторых, отсутствие изменений законодательства, отражающих современные потребности правоприменительной практики.
По нашему мнению, основа возникающих противоречий лежит в некорректно сформулированной норме, содержащейся ранее в примечании к ст. 175 УК РК от 01.01.01 года и теперь, в ч. 17 ст. 3 УК РК нового уголовного кодекса РК от 3 июля 2014 года. Известно, что обязательными признаками объективной стороны любого материального состава преступления являются: деяние (в форме действия или бездействия), общественно-опасные последствия, а также причинная связь между ними (деянием и последствиями). Применительно к хищению этими признаками являются: изъятие имущества, материальный ущерб собственника или иного владельца и, соответственно, причинная связь между изъятием имущества и наступившим вредом. Казалось бы, все очевидно, но для того чтобы кража или грабеж были квалифицированы как оконченные преступления, мы, руководствуясь п. 7. Нормативного постановления Верховного суда РК [3], должны дождаться момента, когда преступник получит реальную возможность распорядиться похищенным. Возникает резонный вопрос - зачем? Ответ лежит на поверхности. Только лишь потому, что в ч.17 ст.3 УК РК, дающем нам определение хищения, указан обязательный его признак - обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц? Но ведь перед словом обращение в этом примечании имеется еще и союз «или», на который мы просто обязаны обратить внимание.
Разве не достаточно было бы для окончания хищения только изъятия имущества из законного владения собственника без обращения имущества в пользу виновного или других лиц?
По нашему мнению, пункт 17 ст. 3 УК РК должен иметь следующий вид: хищение - совершенные с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие чужого имущества с целью его обращения в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. По нашему мнению для наличия оконченного преступления не требуется, чтобы виновный реально распорядился имуществом, достаточно установить, что у лица объективно появилась такая возможность и это обстоятельство осознается им.
При такой трактовке уголовного закона моментом окончания хищения будет являться момент изъятия имущества из владения, что, на наш взгляд, и является наиболее оптимальным решением вопроса, исключающим «угадывание» правоохранительными органами, получил ли преступник реальную возможность распоряжаться похищенным имуществом или еще нет.
По мнению , иное понимание момента окончания хищения необоснованно переносит момент окончания с охраны интересов потерпевшего на охрану интересов виновного, поскольку потерпевший лишается принадлежащего его имущества в момент его изъятия [12 C. 46].
Схожее мнение высказывают М. Третьяк и В. Волошин, которые считают, что указанный признак объективной стороны вполне соответствует ситуации, когда имеет место изъятие как альтернативное действие [11 C. 62].
Характеризуя фабулу, заложенную в действующих постановлениях пленумов Верховных Судов России, Беларуси и Казахстана, важно указать на последовательность определения момента окончания хищения: 1) имущество должно быть изъято, 2) лицо должно обладать реальной возможностью им распоряжаться или пользоваться. Почему-то момент обособления имущества виновным остался вне поля зрения разработчиков постановлений.
Исходя из грамматического толкования «изъятие» может пониматься и как процесс извлечения имущества из фонда собственника, и как результат этого процесса, выразившейся в переходе имущества в фонд похитителя. [13 C.267] На наш взгляд, более подходящим был бы термин «завладение», который, впрочем, не может быть отождествлен с понятием «владение», используемым в гражданском законодательстве. «Завладение» в предлагаемом аспекте указывает на сам акт захвата чужого имущества, перевод его в свое обладание помимо воли и согласия владельца, а также установление полного контроля, господства над этим имуществом.
Отождествление завладения в уголовно-правовом смысле с правомерным владением в гражданском праве необоснованно расширяет объективные признаки похищения, отодвигая момент его окончания до наступления крайне неопределенного условия — получения реальной возможности пользоваться или распоряжаться похищенным имуществом по усмотрению виновного лица. [9 C.38] Необходимо помнить также и то, что лицо, похитившее имущество, не может стать его собственником, а тем более его законным владельцем.
Определяющим для признания хищения оконченным является не время, прошедшее с момента выноса имущества, не расстояние, на которое оно было перемещено, а получение реальной возможности пользоваться или распоряжаться похищенным. [14 C.522]
Вопрос только в том, как определить эту возможность. При отсутствии ясных и четких критериев это далеко не просто. Автор этих строк неоднократно убеждался в том, что чем сложнее ситуация, с которой столкнулся правоприменитель, чем глубже необходимость в аргументации принимаемого решения, тем настоятельней он ищет ответ в теории.
В нашем случае ситуация усугубляется тем, что, как и ранее, так и сейчас ответы на поставленные вопросы зависят от позиции конкретных ученых, отстаивающих свои взгляды и доктринальные положения. Поэтому, пожалуй, неудивительно, что в однотипных ситуациях принимаются неодинаковые решения.
Но только ли в этом проблема? Очевидно, что нет. Скорее высший судебный орган каждой из стран должен ориентировать судебную практику на принятие тождественных решений в однотипных ситуациях либо выработать недвусмысленные критерии определения реальной возможности пользования или распоряжения похищенным имуществом. Например, в юридической литературе высказано на сей счет следующее предложение: «Хищение следует считать оконченным, когда принадлежность имущества уже не может быть установлена окружающими виновного посторонними лицами, которые могли обнаружить исчезновение имущества непосредственно после его изъятия и помешать ему распорядиться похищенным либо использовать его» .[15 C.13-14]
Однако и в этом случае мы заменим один неопределенный критерий другим. Конечно, существующие разъяснения почти идеально подходят к установлению оконченного хищения с охраняемых объектов, но в иных случаях стоит ли ждать, чтобы после изъятия чужого имущества виновный еще и получил возможность распоряжаться или пользоваться похищенным по своему усмотрению. Стоит согласиться с : такая позиция больше соответствует интересам виновного, нежели интересам борьбы с посягательствами на собственность. [16.C.133] Наиболее отчетливо это проявляется при установлении окончания хищения безналичных денежных средств либо хищения, совершаемого с использованием компьютерной техники. Например, УК Республики Беларусь 1999 г. особо выделяет хищения, совершаемые путем использования компьютерной техники (ст. 212). За основу белорусским законодателем была взята ст. 243 (хищение, совершенное путем использования компьютерной техники) Модельного уголовного кодекса для государств - участников СНГ.
Преступным признается «хищение имущества путем изменения информации, обрабатываемой в компьютерной системе, хранящейся на машинных носителях или передаваемой по сетям передачи данных, либо путем введения в компьютерную систему ложной информации».
В правовой литературе отмечается, что такое хищение является оконченным с момента наступления двух последствий: собственнику причиняется реальный вред; лицо противоправно, безвозмездно завладевает имуществом и получает реальную возможность пользоваться или распоряжаться похищенным. Для наличия оконченного преступления не требуется, чтобы виновный реально распорядился имуществом, достаточно установить, что у лица объективно появилась такая возможность и это обстоятельство осознается им. [17 C. 60] Так, лицо, изменившее информацию, обрабатываемую в компьютерной системе, и переведшее со счета потерпевшего на свой банковский счет определенную сумму денег, должно нести ответственность за оконченное хищение не со времени реального получения им этой суммы (с момента снятия со своего счета), а с момента перевода денег и получения возможности пользоваться или распоряжаться ими. [14 C.522] Аналогично решается вопрос и в УК РК.
Таким образом, можно заметить, что существующие доктрины определения момента окончания хищения весьма противоречивы и в определенных обстоятельствах не дают четкого ответа на вопросы о моменте окончания хищения. Это нельзя объяснить неким пробелом, скорее наоборот, недопониманием или различным толкованием оценочных признаков как правоохранительными органами, так и законодателем. В сложившейся ситуации важен системный поход не только к определению момента окончания хищения, но и к построению всей системы уголовно-правовой охраны имущественных отношений. Именно здесь, по нашему мнению, скрыт механизм преодоления возникающих противоречий. Разрешив же первостепенную задачу, мы решим и остальные, ибо нельзя перекраивать устоявшуюся практику, которая сегодня является противоречивой, без целостной системы реформирования уголовного законодательства.
Изложенное выше позволяет утверждать, что проблема определения момента окончания хищения продолжает оставаться актуальной. Главными причинами такого положения являются:
оценочный характер определения момента окончания хищения, требующего уточнения не только в отношении форм хищения, но и различных его видов; неудачная формулировка признаков объективной стороны состава хищения в законе; неудовлетворительность вносимых изменений, негативно отражающихся не только на стройности и системности уголовного закона, но в первую очередь - на правоприменительной практике.Надеемся, что судебная практика по многим нестандартным вопросам умеет найти оптимальный подход, основанный на принципах и задачах уголовного законодательства. В то же время само законодательство четкого и уверенного ответа на указанные вопросы, к сожалению, пока не дает.
Предлагаемая нами позиция позволила бы снять значительную часть затруднений при определении момента окончания хищения, которые нередко возникают в правоприменительной практике.
Список литературы:
1. Нормативное постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 01.01.01 г. № 8 «О судебной практике по делам о хищениях» См. официальный сайт Верховного Суда Казахстана: /site/ Judgements. NSF/CourtDoc.
2.Судебный вестник Республики Беларусь 2002. № 1.
3. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 2.
4. Научно-практический комментарий Уголовного кодекса Украины от 5 апреля 2001 г. / под ред. , . Киев, 2002. С. 493, 496; Уголовное право Украины. Особенная часть / под ред. , . Киев, 2003. С. 159, 162; Уголовный кодекс Украины. Комментарий. 2-е изд. / под ред. , . Харьков, 2002. С. 408.
5. Момент окончания хищения: закон, теория, практика // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. -2010. № 1. С. 44-46.
6. конченное преступление или покушение? // Законность. - 2005. № 11. С. 47-49.
7. Уголовная ответственность за посягательства на социалистическую собственность (понятие хищения). — М., 1985.
8.Постановление Верховного Суда РФ от 01.01.2001 г. 05-1 / [Электронный ресурс] — Режим доступа: URL: www. base. consultant. ru
9. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974. С. 35-41.
10. Хищение культурных ценностей: уголовно-правовые и криминологические аспекты: дис. ...канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2001.
11.Третьяк М., пределение момента окончания хищения // Уголовное право. 2007. № 3. С. 60-64.
12. Момент окончания хищения: закон, теория, практика // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. -2010. № 1. С. 44-46.
13. Преступления против собственности. СПб. 2002. Юрид центр Пресс, С. 267.
14. Комментарий к Уголовному кодексу Республики Беларусь / под общ. ред. . Минск, 2003. С. 522.
15. Уголовная ответственность за кражу по действующему законодательству России. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2001. С. 13 — 14.
16. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 2000. С. 133.
17. Хищения, совершаемые специальным субъектом преступления // Право Беларуси. 2002. № 2. С. 60.
