Сурков Алексей
"УТРО ПОБЕДЫ"
Где трава от росы и от крови сырая,
Где зрачки пулеметов свирепо глядят,
В полный рост, над окопом переднего края,
Поднялся победитель-солдат.
Сердце билось о ребра прерывисто, часто.
Тишина... Тишина... Не во сне - наяву.
И сказал пехотинец: - Отмаялись! Баста!-
И приметил подснежник во рву.
И в душе, тосковавшей по свету и ласке,
Ожил радости прежней певучий поток.
И нагнулся солдат и к простреленной каске
Осторожно приладил цветок.
Снова ожили в памяти были живые -
Подмосковье в снегах и в огне Сталинград.
За четыре немыслимых года впервые,
Как ребенок, заплакал солдат.
Так стоял пехотинец, смеясь и рыдая,
Сапогом попирая колючий плетень.
За плечами пылала заря молодая,
Предвещая солнечный день.
"Та война отгремела много вёсен назад..."
Та война отгремела много вёсен назад,
Преклонивши колена плачет старый солдат.
Загрубевшей рукою гладит тёмный гранит,
Где под серой плитою батальон их лежит.
Золотятся от солнца на груди ордена,
Их стальною рукою раздавала война,
Щедро каждую рану заливая свинцом,
И от боли кричала перекошеным ртом.
Сколько жизненей невинных той войной унесло,
Сколько в танках сгорело и в полях полегло,
Сколько их недоживших знает только земля,
Свою жизнь положивших за тебя и меня.
Чтоб любили и жили. Как же верили в нас!
Чтобы счастливы были наши дети сейчас,
Чтобы утро рождалось в синеве тишины,
Чтоб не предала память той далёкой войны.
У былого мальчишки столько боли в глазах,
Как по старым дорогам - по морщинам слеза.
Рвётся снова в атаку из гранита комбат,
Не выходит из боя своим сердцем солдат...
Как же тяжко досталось, победившим войну.
Их так мало осталось, защитивших страну,
Только, чтоб мы с тобою жить сегодня могли.
Ветеранам Великой поклонюсь до земли.(Ольга Подчиненова)
Юлия Друнина «Солдатские будни»
Только что пришла с передовой
Мокрая, замёрзшая и злая,
А в землянке нету никого,
И, конечно, печка затухает.
Так устала — руки не поднять,
Не до дров, — согреюсь под шинелью.
Прилегла, но слышу, что опять
По окопам нашим бьют шрапнелью.
Из землянки выбегаю в ночь,
А навстречу мне рванулось пламя.
Мне навстречу — те, кому помочь
Я должна спокойными руками.
И за то, что снова до утра
Смерть ползти со мною будет рядом,
Мимоходом: «Молодец, сестра!» —
Крикнут мне товарищи в награду.
Да ещё сияющий комбат
Руки мне протянет после боя:
— Старшина, родная! Как я рад,
Что опять осталась ты живою!
Юрий Твардовский «Сорок первый»
Приказ — к высоте прорываться,
А в ротах не больше взвода.
В атаку идут новобранцы,
Призыв сорок первого года…
Устали судьбе доверяться,
Надежда — удел живых…
В атаку идут новобранцы,
Кто вспомнит потом о них…
И нету нужды сомневаться,
Что двум не бывать смертям.
В атаку идут новобранцы,
Глотнув фронтовых двести грамм…
Готовы за небо цепляться,
Собой выстилая путь…
В атаку идут новобранцы,
Зажмуриваясь от пуль…
Священное право бояться
Забили ботинками в грязь,
В атаку идут новобранцы,
Неистово матерясь…
Смогли от земли оторваться,
Собой эту землю закрыв…
В атаку идут новобранцы
Сквозь рокот зарниц на прорыв…
Владимир Фабрый «Прости, солдат…»
Приходим к «Неизвестному солдату»
И вспоминаем всех, кто пал в бою,
В том страшном сорок первом-сорок пятом
Сложил геройски голову свою…
Кладём цветы к нему с земным поклоном,
Слезу роняем горько на гранит
И чувствуем, как боем опалённый,
Он сквозь десятилетия глядит.
Победа им досталась морем крови,
Не все пришли к родному очагу…
Сердца потомков светятся любовью
К тем, кто хребет сумел сломать врагу…
Прости, солдат, что имя потеряли,
Не доглядели, не уберегли…
И кости павших так и не собрали…
И медальоны смерти не прочли…
Прости, солдат…
Михаил Ножкин «Глядят на нас фронтовики»
Прошла война, ушла за поворот.
В чехлах стоят гвардейские знамена.
И жизнь, и время движутся вперед,
Отстали только двадцать миллионов.
Остались в поле брани навсегда,
Легли живой дорогою Победы.
За нас легли, затем, чтоб никогда
Нам этой боли в жизни не изведать.
И память нам покоя не дает,
И совесть нас с тобой частенько гложет,
И тридцать лет, и триста лет пройдет,
Никто у нас войны забыть не сможет!
А тех, кто жив, кто чудом уцелел,
Сегодня мы, как чудо изучаем,
Но даже чуду, чуду есть предел –
Все реже их на улице встречаем.
Сквозь шторм свинца, сквозь ураган огня,
Сквозь смерть саму прошли, не зная брода.
Весь мир не может до сих пор понять, —
Как их хватило на четыре года!
Глядят на нас исчезнувшие роты,
Глядят на нас ушедшие полки,
Глядят на нас с надеждой и заботой:
Ну как мы тут, и что у нас за жизнь,
Куда идем семьею многоликой,
Готовы ль так же Родине служить,
Достойны ли истории великой?
Петр Давыдов
«А мой дед не пришел с войны…»
А мой дед не пришел с войны,
И могилы его – нет…
Так всю жизнь и живем одни,
И не можем найти след.
Неизвестно в какой стране
Завершился его путь?
Нам хватило бы знать, вполне –
Дату, место, хоть что-нибудь…
Уходя, обещал: «Вернусь».
И жене говорил, и всем.
И живет в моем сердце грусть,
Что не знал я его совсем.
Он на фото тех лет – не дед,
А еще молодой такой.
И военный кровавый цвет
Не пролился - на голубой.
Я хотел бы попасть туда –
В тот последний и страшный бой.
Пролететь через все года.
И его заслонить собой.
И кричу я ему: «Беда!
Осторожнее, слышишь, дед?»
Но уходит он в никуда…
В пустоту…
И могилы – нет…
