Глава 60. Незначительная вещица.
*****
Тень, отбрасываемая полуизогнутым каменным козырьком, медленно маршировала поперёк растрепанных каштановых волос, всё ближе подбираясь к бледному личику их владелицы. Юная особа, явно недовольная таким положением вещей, нетерпеливо ворочалась вслед за уходившей прохладой, двигаясь прочь от ярких лучей утреннего солнца. Неуступчивая схватка длилась несколько десятков минут, пока сонное тело девочки не приблизилось вплотную к краю небольшой кровати…
~ Пуф.
«Ай-яй» звонкий голосок с причудливыми нотками девичьего акцента вмиг заполнил всё небольшое пространство комнатки, однако, её единственная жительница не спешила расставаться со своими сновидениями. Ещё сильнее укутавшись в прозрачную накидку бежевого цвета, девочка отчаянно пыталась цепляться за оставшиеся крохи блаженного сна, но настойчивая природа всё же взяла вверх: «Когда-нибудь я заставлю Мэйфа заделать это неоправданно большое окно, только и мешающее мне высыпаться!». Полусонный, но безмерно уверенный и недовольный голос, сопровождался плавными телодвижениями его хозяйки, наконец-то поднявшейся на ноги. Начавшая падать на пол накидка, была ловко подхвачена и отправлена на кровать, не без вмешательства атрибутной энергии Ветра. Оставшись в одной конусообразной сорочке блекло-болотного оттенка, девочка вяло потерла оба глаза и слегка щурясь, побрела к миниатюрному шкафу, встроенному в голую каменную стену, минуя огромную картину, деревянный г-образный стол с кипой бумаг и письменных принадлежностей, да детское кресло-качалку. Открыв резную дверцу шкафа, пред двумя малахитовыми глазками появился богатый выбор одежды, исполненный сплошь в зелёных тонах. Поменяв ночную сорочку на длинные сапожки, укороченные штаны и водолазку, достающую до колен, она повернулась лицом к злосчастному окну и, пройдя воздушный барьер, мешавший буйствам природы ворваться внутрь, прыгнула вниз, мимолётно помахав правой рукой в сторону лоджии…
«Мэйф, она… она скончалась. Ребёнок?! О чём ты говоришь Мэйф? Ему и трёх месяцев не было, они мертвы. Ты же знал, я уверена, ты знал, что приняв нашу родословную, она не сможет иметь детей, но тебе было наплевать на предостережения, на свою возлюбленную, на ребёнка, на всех… Я верю Мэйф, ты безумно любил её. Ха, только вот, кроме смерти, твоя любовь ничего ей не принесла. Вновь будешь оправдываться? Знаешь, а тебе идёт эта лицемерная гримаса отчаяния и боли… Я так сильно люблю тебя Мэйф… папочка я люблю тебя… Ты жалок Мэйф!».
~ Вооох.
Судорожно глотая воздух и цепляясь кончиками пальцев за края простыни, мужчина с усилием поднял своё тело, оказавшись в сидячем положении на широкой двуспальной кровати. Глубокий вдох помог ему унять дрожь в конечностях, однако, он ещё несколько минут почти не двигаясь, потерянным взглядом, смотрел в одну точку. За это время капли холодного пота проделали колею от стриженых наискось светло-русых висков до пышной бороды, пестрящей седыми волосками. Шесть минут понадобилось мужчине, прежде чем в его глазах, цвета ореховой пасты, появились проблески жизни: «Всё верно, я жалок…» хриплый шепот болью отдался в пересохшем горле, побудив Мэйфа к более интенсивному пробуждению. Откинув бежевое покрывало в сторону пустующего места двуспальной кровати, мужчина уверенно встал на выстланный мрамором пол, неспешно зашагав в сторону бледно-голубой ширмы, оставляя на нём влажные следы от вспотевших ступней.
Ширма представляла собой полуизогнутый каркас импровизированной стены, выделяясь из общего интерьера весьма просторной комнаты рисунком величественной птицы, единолично летящей над бескрайними лесами. Ещё пара шагов и Мэйф пропал за расписной ширмой, сразу же ощутив под ногами едва-едва влажный ворс ковра, постланный под мраморной ванной специально для поглощения любой влаги. Вода внутри ванны, дожидавшаяся всю ночь неизменного владельца комнаты, была доведена до идеальной температуры кусочком огненного нефрита, который благополучно достал Мэйф, погасив жар пылкого камешка своей энергией. Сделав полуоборот, мужчина упёрся взглядом в аккуратно укомплектованный шкафчик с множеством отсеков, ящичков и ещё большим спектром ароматов. Масла, средства для мытья волос, зубные порошки, различного вида огненные нефриты, вазочка ароматного мыла, и прочая утварь была дотошно расфасована по всему периметру резной тумбочки. Откупорив один из графинов со смесью масел, Мэйф обильно полил его содержимым воду, тотчас потерявшую всю свою кристальную прозрачность, но приобретя взамен золотистый отблеск. А затем и сам залез в ванную, не снимая одежды, ведь последние годы спал он нагишом из-за участившихся кошмаров, приводящих его тело к обильному потовыделению. Полноценные сорок три минуты отошли на отмокание в ароматной ванне телом и разумом…
Лениво вылезая из воды, уже успевшей остыть, мужчина, используя атрибутную энергию Ветра, осушил свое тело и, выдернув мраморную затычку, направился к одному из двух дюжин шкафов, заменяющих стены в его комнате. Тёмно-коричневые исполины, с черными прожилками, достигали трёх метров, плотно соприкасаясь с каменным потолком, также они имели в своем нехитром арсенале резные двери, защищённые формациями, да уникальные дверные замки с ключами для каждого из них. Взяв один такой ключ, висевший на ручке громоздкого шкафа, в свободную ладонь, Мэйф плавно открыл увесистую дверцу и забрал изнутри чистую одежду. Придав себе приглядный вид длинными просторными штанами, зауженными на талии, обычной безрукавкой и роскошным халатом с широким рукавом, он отправился в кухонную залу клана, всё это время, продолжая мять потухший кусок огненного нефрита левой ладонью, постепенно стирая его в труху.
Пройдя добрую сотню метров по широкому коридору, украшенному декоративными портретами бывших глав клана, а также завораживающими взгляд пейзажами и необычными мозаиками с запечатлёнными на них заслугами прошлых поколений, давно канувших в лету, Мэйф так и не встретил ни одной живой души. А вот в гостевой зале было более оживленно и в довесок приятно пахло готовящейся едой: «Приветствуем, господин Мэйф!!», выразив почтение неспешно вышагивавшему мужчине, смуглокожие мискарки вновь окунулись в повседневную рутину. Мельком окинув взглядом залу, помимо двух знойных мискарок, Мэйф заметил медитирующую в тренировочной зоне неприглядную девушку. Она являлась единственной, кто пять с половиной лет назад расправил небесные крылья и взлетел, успешно пройдя инициацию: “Э-эх, вот бы эта несносная мелюзга была такой же трудолюбивой. Хм-м, этот цвет навивает…”. Засмотревшись на её иссиня-чёрные волосы, спадающие редкими локонами по плечам, закрытым светло-голубой туникой с длинным рукавом, мужчина не заметил, как подошёл к столику небольшой кухни, за которым оживлённо готовила одна из мискарок: «Ваш чайный отвар и завтрак для молодой госпожи готовы». Вязкий, словно горячая карамель и в то же время сладострастный голос вырвал мужчину из пучины нахлынувших воспоминаний: «Благодарю Това… ты, как всегда, проницательна». Нелепая лесть, машинально вырвавшаяся из уст Мэйфа, слегка смутила его, ведь на протяжении уже двух с половиной лет такие встречи с близняшками происходили постоянно. Однако порой здравый смысл перекрывает мужское начало, поэтому-то он и поспешил оторвать взгляд от бездонно-тёмных глаз Товы, грозивших затянуть его сознание внутрь без остатка. Забрав тёплый сверток и кружку с отваром, мужчина спешно покинул гостевую залу, направившись в сторону лоджии клана Небесной птицы.
Выбравшись наружу, Мэйф застал рассвет в самом его разгаре. Опершись на искусно вырезанные перила, ещё совсем недавно являвшиеся обычным куском камня, он окинул взглядом земли клана, раскинувшиеся на многие мили, и резким движением руки развеял по ветру уже давно превратившийся в пыль огненный нефрит. Освободив левую руку, мужчина взял в неё кружку с отваром, способствующим подавлению головных болей, и начал попивать мятный бульон маленькими глотками, вновь погрузившись в свои мысли, пока краем левого глаза не заметил выпрыгнувшую из окна девочку, задорно помахавшую в его сторону. Полностью осушив содержимое кружки, Мэйф окружил её воздушным пузырём, созданным из атрибутной энергии, и отослал его назад на кухню, а сам отправился вслед за юным дарованием, ловко перемахнув через перила…
Камнем падавшая девочка внезапно подчинила воздушное пространство, остановившись в пяти метрах от земли, причиной этому было нечто, напоминавшее крыло огромной птицы, образовавшееся по правую сторону от юной особы. Плавно приземлившись, девочка тут же затерялась на тропинке, петлявшей меж деревьев, а крыло, сотканное из чистейшей атрибутной энергии Ветра, постепенно поглотилось необычной серьгой, висевшей на её правом ухе. Добравшись вприпрыжку до огромных исполинов, служивших водными резервуарами, она открыла деревянный кран и, воспользовавшись своей энергией для сдерживания потока, начала умывать всё ещё полусонное личико, попутно достав из пространственного кольца маленький шарик серого цвета. Гладкий предмет сразу же начал шипеть и таять в мокрых руках, поэтому был быстро отправлен под язык: «Мм, хатость!», однако, с полным ртом воды нормально возмутиться не удалось. Закончив водные процедуры, она закрыла кран и влажными руками придала в край растрепавшимся волосам приемлемый вид, после чего оттолкнувшись от земли, взмыла вверх, несколько секунд спустя, благополучно уцепившись за ещё незавершенный угловатый клюв птицы.
Орудуя одними лишь пальцами рук, покрытыми атрибутом Ветра, девочка увлечённо выстрагивала загнутый книзу клюв, пока не ощутила знакомую ауру, медленно приближающуюся к ней сзади. Ловко взобравшись на макушку деревянного лика птицы, она увидела Мэйфа, парившего в трех метрах от неё. Сделав один уверенный шажок вперёд, девочка резво прыгнула ему навстречу, повиснув на шеи мужчины, и укуталась лицом в густой бороде, однако, не рассчитав собственной силы, опорной ногой она отломила часть деревянного оперения: «Мелюзга, ты опять пытаешься исслюнявить мою бороду? Порой мне кажется, что всё эти слова о безмерной любви к ней ты просто придумала… Это ведь хитрый план, чтобы я позволил заделать окно?» голос Мэйфа звучал по-отцовски, словно он разговаривал с собственной дочерью: «Разрешаешь?!» слегка влажные малахитового оттенка глазки вмиг устремились кверху, пристально ожидая ответа: «Нет-нет-нет… И, кстати, ты отломала часть своей скульптуры». Указав на отколовшийся кусок дерева, Мэйф успешно перевёл внимание девочки, которая сразу же отпустила его и схватилась за голову обеими руками, однако, даже потеряв опору в виде шеи мужчины, падать она не спешила: «Ну и ладно… Сделаю зубчатую корону!» с этими словами она подлетела к лику птицы и аккуратно отломила лишнее оперение, спустив его на землю.
Наблюдая за этим грустным действом, Мэйф тоже опустился и протянул девочке теплый сверток с едой: «На вот, твой любимый завтрак». Выхватив утреннее лакомство из рук, она уселась рядом с обломками скульптуры и, развернув сверток, начала уплетать нечто хрустящее, по виду сильно напоминающее пирожок: «Вот скажи мне… Ведь эти твои лики Ненасытной волчицы и Мудрой птицы напрямую же связаны с жестокой битвой, изображенной на перилах лоджии?», вопрос Мэйфа не был для девочки неожиданным, они довольно много проводили времени, общаясь на тему её увлечения искусством: «Да, все они часть одной истории!», не оставив без внимания риторический вопрос мужчины, она с довольным лицом принялась доедать остывающий пирожок. Запрокинув голову, Мэйф внимательно присмотрелся к ликам животных, а затем, чтобы не замарать светло-голубую ткань халата, он провел оголенной ступнёй по поверхности травы, создав тонкий слой энергии. Благополучно усевшись на воздушную перину, позволяя себе скрестить босые ноги и расслабиться, мужчина вновь поднял давнюю тему: «Лики животных и лоджия тесно связаны историей, стало быть, дверь в твою комнату, та картина, да и этот очень странный камин…». При его упоминании в голове Мэйфа всплыл утренний образ второй из близняшек — Тавы, смахивавшей пыль со злополучного произведения искусства: “Угораздило же главу подобрать им настолько откровенные наряды”, с усилием выдворив из своего сознания знойные формы мискарок, мужчина продолжил мысль, уже давшую пару трещин: «…кхм-кхм, кажется, вырезанное тобою нечто на двери комнаты называлась — Паутиной разума Лойвэрма. Я ведь верно произношу, делая ударение на первый слог?». Дожевав пирожок, девочка твердо кивнула: «Ясно, тогда, может, расскажешь мне эту увлекательную историю или ещё не все её фрагменты расставлены по местам?» лукавая девичья улыбка дала понять Мэйфу, каким будет её ответ, но он не подал виду, выслушав оживившуюся мелюзгу: «Нет-нет-нет… Хе-хе, а что до фрагментов, ну у, осталась сделать лишь одну незначительную вещицу!».
*****
Задержавшись внутри барьера ещё на несколько вдохов, Хэн ощутил, как возведённая им преграда, удерживающая его от прорыва в Углубленную стадию(3), быстрыми темпами слабеет. Жадные до Ци сосуды души Квэлл и Вилжоу, словно голодные псы, сорвавшиеся с цепи, начали поглощать чистую атрибутную энергию в избыточном количестве, совершенно перестав откликаться на жалкие потуги Хэна взять их под контроль. И только пробудив толику энергии Хаоса, едва не разорвавшую духовные каналы в противоборстве с поглощаемой Ци, Хэн вернул контроль над своим телом и, не медля не секунды, выпрыгнул из тренировочной зоны клана Мудрой птицы. Наблюдавший за ним с открытым ртом Альвал хотел было помочь, но мешающий резким движениям земляной костюм остудил его запал, поэтому он поспешил раскинуть свою ауру, ‘ощупав’ ею Хэна на предмет внешних травм.
«Всё в порядке» откинувшись дежурной фразой, Хэн наконец-то спокойно выдохнул, нормализовав течение энергии в своих духовных каналах: “Ох, Хэнчик, тебе несказанно повезло! Мой сосуд поглотил большую часть атрибутной энергии Ветра, и только поэтому ты не загубил всё свое будущее развитие. Хорошо, что малышка Квэлл этого не видела, но, пожалуй, я дам тебе совет её же словами — Перестань опрометчиво лезть во всё что блестит и найди уже чертов катализатор для духовного сосуда этого старика! Да, придя в неописуемую ярость от твоего поступка, она бы так и сказала, вновь назвав меня стариком…”, последние слова Вилжоу произносил едва ли не навзрыд. Не успев даже мысленно поблагодарить его, Хэн уже был вынужден отвечать на вопрос Альвала, оправившегося от мимолетного шока: «И всё же, как тебе удалось пройти сквозь барьер родословной?!». Однако дать ответ Альвалу, ему тоже не удалось: «Виною всей этой суматохи является одна вещица, повлиявшая на Теневого Зверя, даровав тому частичку родословной Мудрой птицы, а съевший его мясо Хэн, получил лишь временный эффект…» шаркая босыми ногами по каменному полу, глава клана медленно направлялся в сторону широкого стола обеденной залы. Понятливо кивнув, Альвал принялся собирать выпавшие из его рук специи, но, только нагнувшись, сразу же выпрямился с ещё более округлёнными глазами, забыв даже о сохранении одежды в целостности: «Погодите! Что значит, съел его мясо?!».
Усевшись во главе стола, старик лишь слегка отмахнулся от его вопроса, обратившись к Хэну со старым предложением: «Ты присаживайся, присаживайся…». Пока парень направлялся к столу, глава клана непринужденно завел беседу: «Ввиду моих подтвердившихся домыслов Хэн, пусть это и прозвучит грубо, но я не верю сказанным тобою словам… Теневой зверь был уникальным животным, а особенности его мутации невозможны без вмешательства. Ты уверен, что не находил ничего необычного?! Мину мне пересказала строки о, искомом тобою месте… Знаешь, без этой вещицы и законной владелицы родословной Мудрой птицы, туда никто не сможет попасть» слова старика повлияли на Хэна двояко: «Старейшина… эмм, глава клана…» в его словах открыто читалась неуверенность, но заключалась она только в незнании, как официально обратиться к старику. Услышав невнятную речь, глава клана, легонько хлопнув двумя ладонями по столу, резко поднялся: «Сам даже не представился, а ещё что-то требую! Прости старого дурака… Кхм-кхм, можешь называть меня старейшина Лойвэрм, но не зови меня дедушка Лойв, это могут делать только мои внуки!» пылкое представление старика произвело на Хэна ещё большее впечатление: «Я… кхм, старейшина Лойвэрм мне жаль, что мои слова вызвали ваше недоверие, но отказываться от них я не стану. И чтобы подтвердить свою искренность я кое-что вам покажу», засунув руку в карман сюртука, Хэн достал огниво, удерживая его указательным и средним пальцем, а двумя нижними сжимал маленькую шкатулку: «Из необычных вещей, раздобытых в окрестностях Голфы, только он достоин внимания!». Атрибутный нефрит, напитавшийся внутренней энергией Хэна, робко изрыгнул обычный пламенный язычок, но и его хватило, чтобы ошарашить старика Лойвэрма, судорожно повернувшегося в сторону большого камина и обратно к огниву: «Её история, она начинает сбываться…» с трудом выдавив несколько слов, глава клана медленно осел на стуле.
http://tl.rulate. ru/book/3655/284871
