ВАСИЛИЙ БЕЛЫЙ. НЕФТЬ – ЭТО ХЛЕБ…
66 лет… Много это или мало? С одной стороны – это ведь целая жизнь, подумать только. Выходит, что много, как ни крути… А с другой стороны – видится всё это так ярко и выпукло, словно вчера всего лишь и было –то… Выходит, как посмотреть да что вспомнить…
Беспокойства, помнится, нефтяники, что появились нежданно-негадано в Абинской, доставили людям немало. Нет, в райкоме да в райисполкоме, в верхах, как тогда говорили, понятное дело, всё и знали, и ждали; там знали, даже когда они наконец поедут по нашим, заросшим спорышом да лебедой и лопухами, улицам. Когда загудят автомашины, зарокочут тракторы, когда буровые вышки «поедут» прямо по дороге, а то и без неё – главное, куда им надо. А нам-то откуда что знать, если мы без радио, а газеты тогда кто выписывал? Вот и встречали их, особенно старушки, нередко крестясь. А они-то и «поехали», а «приехав», встали и начали «колупать» землю, как тогда говорили. Понятное дело, они её бурили, как отец сверлом доску. Но кто же скажет об этом старушке, что смотрит из-за изгороди со своего двора на эту «свечку», что встала на перекрёстке и «колупает», нечистая сила, землю-матушку… Которая до того родила нам чего-ничего, и мы были ей за это благодарны. Поневоле перекрестишься…
А вышек буровых по Абинской поставили не одну, да, не одну, а больше. Куда!.. Не скажу, какую раньше, какую потом, а только там, где сейчас вечный огонь горит, - это раз. Южнее деревянного моста, что строили пленные солдаты, ближе к воде, - это два. А ещё южнее, на выходе улицы Ленинградской к реке, уже на другом берегу, - три. А на западной земле Забалки, на перекрёстке улиц Чкалова и Красно-Зелёных – её, наверное, только за это – как же, удостоилась! –и переименовали в Нефтепромысловую, - четыре… Это что я сам видел.
И на всех дизеля в небо дымком пахнули, цветочный аромат – иногда, кстати, и полынный, - сменился запахом дыма и масла, рядом гора труб выросла, а вниз по улице, по нашей, Красно-Зелёных, в балку, потянулась шлея грязной не то жидкости, не то просто грязи. Говорили: «раствор». И когда жители перекрёстка, два Малюты – один бывший партизан, другой демобилизованный воин, родственники они или нет, не знаю, - узнали, что дизеля и ночью не спят, стучат и дымят круглосуточно, - тут же снялись с места. Хорошо, транспорт они сумели раздобыть: один бригадиром был, а другой – шофёром. Погрузили скоренько вещи в кузов – и только мы их и видели на Красно-Зелёных. Уехали в разные места станицы. Другим такой возможности, знать, не предоставилось: то ли возка не было, то ли свободного участка, где хотелось, не нашлось…
А мы, пацанва улочная, часами сидели, как воробышки, нахохлившись, поодаль буровой, с интересом наблюдали за жизнью под вышкой, любовались слаженной работой. Особенно интересно было узнавать, сколько труб уже опущено в землю, да как они там висят – без верёвки? Во дворах-то всё, что висит, - обязательно или на верёвке, или палкой подпёрто. А тут – и не понять…
А когда зима подошла да дожди зачастили, наша улица – за другие места говорить не стану, не видел, - стала не только неспособной для ходьбы, а вообще непроезжей. Если кому надо на другую сторону, к соседке, к примеру, - зови здорового дядьку, чтобы перенёс. А сам пойдёшь, ты или мама, про бабку я уж и не говорю – она никуда, то запросто можно и обувку в грязи оставить… Это – в лучшем случае. Говорят, мест таких по станице было немало…
Мы, пацаны, видели, что нефтяники – это новые люди, они ловко управляют машинами, тракторами, дизелями, вон как лихо обращаются с трубами на площадке под вышкой – опускают, поднимают, бурят – интересно, куда уже достали? Одним словом, делают то, чего мы ещё не делали. Видели, как и наши, местные, да что местные – соседи, делают то же. Они ищут, находят нефть и будут потом её добывать. Чтоб страна стала богаче, сказала в школе учительница, Но то, как за счёт нефти страна станет богаче, мы узнаем в школе потом, когда химию стали «проходить», а пока…
Пока нефть – не сразу, не в первый же день, а погодя, через время, когда мы, осмелев, узнали дорогу на Бурплощадку, что стояла высоким деревянным навесом южнее станицы Ахтырской на взгорке, куда вахта привозила всех работающих, а заодно – и нас, абинских пацанов, - так вот для нас она в то время была, можно смело сказать, равна … хлебу!..
После голодного 47-го в Абинской было мало хлеба. Не сказать, что уж совсем его не было, но, чтобы купить, надо было постараться. Очередь занять накануне пораньше, утречком прибежать к ларьку, как говорят, «до свету». А зевнёшь – будешь без хлеба. Хорошо тем, у кого есть мука, зерно… А если нет? Беги или на вокзал, к поезду – говорят, там вагон-лавка есть, или…
А тут, на Бурплощадке, говорят, его море, бери, сколько унесёшь. И мы, попадая на вахту (это машина такая, на ней вахтовиков возят), когда с дозволением, а когда – и без него, говорят, кое-кто даже в грузовом ящике ездил, зачастили на Бурплощадку. И, правда, там тетенька, отпуская хлеб, никогда не спрашивала: куда тебе столько? Беру, значит, нужно – я ведь деньги плачу. Она, взяв деньги, молча подавала тебе четыре кирпича – я обычно брал столько! – высоких, серых, с крепкой, запечённой корочкой. Она ароматно пахла, местами свешиваясь над формой, так и запекалась. А вкусной была – такой сейчас м не встретишь… И хлеб с Бурплощадки везли все – и дети, и взрослые. Вернее, наоборот: и взрослые – ну, кто там работал, и дети – кого посылали…
А тем временем строился «городок». Сначала появилась улица Дзержинского, потом в глубину, по направлению к железной дороге – один квартал, другой, третий… Правда, где хлеб мы покупали в самом «городке», я не помню; просто помню, что покупали. Это точно!
И когда я сейчас иногда слышу от стариков слова о том, что нефть – это хлеб, я вспоминаю 49-50 годы и понимаю: да. Так и было…
Более того, если кто когда-нибудь задумается поставить памятник кубанским (конкретно абинским) нефтяникам, у меня есть предложение. Вчитайтесь в него, вникните… Оно непривычно, нефтяника мы обычно видим с механизмом, в крайнем случае, с огромным гаечным ключом в руках – он непременно должен быть в руках, это вам любой оператор добычи нефти (была такая профессия) скажет. Ан нет! Я вижу нефтяника в брезентовой робе, в головном уборе – ключ может торчать из кармана или голенища сапога, а в руках – булка хлеба. Большая, если с надрезом, то – ноздреватая, пропечённая, которую он протягивает всем нам. Так было. И должно запомниться. И хорошо, если бы – детям…
Этот материал намечался к публикации ко Дню нефтяника. Но потом, после «Абинского ренессанса» всё изменилось, «не срослось».То ли места в газете не оказалось, это бывает, то ли цены на нефть упали…
Сегодня для публикации материала самое то! Исполнилось 63 года со времени подачи природного газа в Краснодар. Добытого нефтяниками НГДУ «Абиннефть»! Газ по газопроводу Ахтырская – Краснодар пришёл в столицу Кубани 29 декабря 1952 года. Первыми квартирами в Краснодаре, получившими, как тогда говорили, голубое топливо, были в доме №! По улице Красноармейской.
Потом на Кубани откроют богатые газовые месторождения, но первый газ Краснодар получил из Абинского района. Помните об этом, друзья!..
