Факторы предпринимательской активности в регионах России в 1998-2014 гг

П., В., А.

Факторы предпринимательской активности в регионах России в 1998-2014 гг.

Предпринимательская активность может стать фактором экономического роста, поэтому ее исследование актуально для современной России. Используя данные о числе малых предприятий, мы стремились проверить гипотезы о значимости институциональных условий, географических факторов и человеческого капитала для развития предпринимательства в регионах России. Рассматривались два периода: 1998-2007 (экономический рост) и 2008-2014 (период нестабильной экономической ситуации). В обоих периодах деловая активность была выше в тех регионах, которые ранее имели более высокую активность, что может служить формой проявления зависимости от пройденного пути. Высокая предпринимательская активность в соседних регионах также оказывала положительное влияние на развитие малых предприятий в первом периоде, что может быть косвенно связано с эффектами перетока знаний. Снижение инвестиционных рисков и повышение доступности человеческого капитала сыграли важную роль в развитии малого предпринимательства в первый период. В этот же период бизнесу не хватало персонала, который предпочитал работу в крупных компаниях и государственном секторе, поэтому предпринимательская активность была выше в регионах с высоким уровнем безработицы. Во втором периоде уровень безработицы стал негативным фактором как показатель снижения покупательной способности. Во второй период доступ к рынкам и доступность банковского кредитования стали наиболее важными факторами. Связь между объемами государственной поддержки МСП и уровнем предпринимательской активности не была выявлена.

Ключевые слова: предпринимательство, регионы России, человеческий капитал, институты

Введение

В России на сферу малого и среднего предпринимательства (МСП) приходится около 20% ВВП, а в среднем по странам ЕС – более 50% ВВП. При этом развитие МСП в России неравномерно, что обуславливает необходимость проведения регионально дифференцированной политики. Но большинство документов, связанных с поддержкой и развитием МСП, предполагают равные условия для внедрения соответствующих законодательных актов на всей территории страны. Наша цель – выявить региональные закономерности и факторы предпринимательской активности.

Обзор литературы: что нам известно о факторах предпринимательства

В работе (Aparicio, Urbano, Audretsch, 2016) устанавливается, что влияние неформальных институтов (контроля коррупции, уверенности в предпринимательских навыках) на предпринимательскую активность сильнее, чем влияние формальных институтов (количество процедур регистрации нового бизнеса и т.д.). Разные институциональные условия в регионах России привели к разному влиянию так называемых реформ Грефа на предпринимательскую активность в 2000-е гг. в России (Yakovlev, Zhuravskaya, 2011). В ряде работ подчеркивается значимость человеческого капитала (Lee et al., 2004; Acs, Armington, 2004; Nielsen, 2014). Также на предпринимательство влияют уровень безработицы, объем региональных субсидий, наличие кластера предпринимателей, рыночный потенциал и др. (Fritsch, Storey, 2014).

Были выдвинуты несколько гипотез. Первая гипотеза: в России, как и за рубежом (Fritsch, Mueller, 2007; Fritsch, Wyrwich, 2014a; Millan at al., 2014), существуют региональные паттерны предпринимательской активности, то есть можно выделить постоянные регионы-лидеры и аутсайдеры. А соответственно на предпринимательскую активность оказывают влияние пространственные (активность в соседних регионах) и временные (активность в предыдущие периоды) эффекты. Согласно второй гипотезе, в российских регионах предпринимательская активность преимущественно зависит от институциональных условий (Davidsson, Wiklund, 1997; Acs et al., 2008; Yakovlev, Zhuravskaya, 2011; Fritsch, Wyrwich, 2014a, 2014b). Дополнительно тестировалась значимость человеческих ресурсов, доступа к рынкам и государственной поддержки.

Предпринимательская активность в России

Под предпринимательской активностью во многих работах понимается доля занятых, владеющих предприятиями. К сожалению, в российской статистике такие данные на региональном уровне отсутствуют. Индикатором может служить отношение числа малых компаний к численности экономически активного населения. Но переменная искажена влиянием таких факторов как дробление фирм, регистрация фирм-однодневок и т.д. Показатель адекватен целям исследования, так как коэффициент корреляции между числом малых и микропредприятий в 2014 г. составил 0,95, а малые предприятия насчитывают более 15 сотрудников – преимущественно в компаниях-однодневках зарегистрировано менее 15 сотрудников.

При этом на исследуемом периоде 1998-2014 гг. изменились критерии определения субъектов МСП, что послужило основанием для выделения подпериодов. Резкое изменение динамики (рисунок 1) связано с изменением статистических данных. Сейчас к микропредприятиям относятся предприятия со среднесписочной численностью сотрудников до 15 человек и значением выручки не более 120 млн. рублей, а к малым – с численностью от 16 человек до 100 и выручкой до 800 млн. рублей.

Рисунок 1. Динамика предпринимательской активности.

Предпринимательская активность неравномерно распределена по регионам России (см. рисунок ниже).

Рисунок 2. Региональная структура предпринимательской активности в 2014 г.

В среднем за 2010-2013 гг. регионами-лидерами при среднероссийском значении в 27,5 малого и среднего предприятия на 1000 человек экономически активного населения являются (рисунок выше): г. Санкт-Петербург (62,7), Новосибирская область (43,7), Тюменская область (43,3), Калининградская область (42,0), Ярославская область (37,9), г. Москва (35,3) и Томская область (34,7). Это отношение выше в регионах с крупными агломерациями, высоким качеством человеческого капитала, лучшими институциональными условиями, а также с выгодным экономико-географическим положением – близостью зарубежных рынков.

Методика

Общая эмпирическая модель имела следующий вид:

 (1)

где Entr_act – предпринимательская активность, WEntr_act – пространственные эффекты предпринимательской активности, Entr_actt-n – предпринимательская активность предыдущих периодов, Inst – развитие институтов, Human_cap – человеческий капитал, Market_pot – объемы доступных рынков, Support – объемы государственной поддержки, X – другие факторы.

Таблица 1 – Описание значимых переменных и их обозначений

Фактор	Индикатор
Зависимая переменная
Предпринимательская активность	Число малых предприятий (включая микро) к численности экономически активного населения
Независимая переменная
Институты	Оценка инвестиционного риска RAEX
Индекс обеспеченности региона банковскими услугами Банка России
Человеческий капитал	Уровень безработицы, %
Среднее число лет обучения, %
Рыночный потенциал	Объем доступных рынков, трлн руб.
Поддержка МСП	Объем субсидий на поддержку МСП на одно предприятие, млн руб.
Контрольные переменные	Плотность населения, чел./кв. км
Урбанизация (доля горожан), %
Доля добывающей промышленности в ВРП, %

Большинство показателей взяты из официальной статистики, если не указано иное.

Для оценки человеческого капитала использовался показатель среднего числа лет обучения занятых. Для оценки уровня доступного человеческого капитала на рынке использовалась оценка уровня безработицы (рисунок 3).

Рисунок 3. Региональная структура безработицы в 2014 г.

Для оценки качества институтов в регионе нами применялись расчеты рейтингового агентства RAEX, которые оценивают инвестиционный риск (рисунок 4). Суммарный индекс включает шесть частных рисков: финансовый, социальный, управленческий, экономический, экологический и криминальный, то есть охватывает весь комплекс возможных изменений институциональной среды.

Рисунок 4. Региональная структура инвестиционного риска в 2014 г.

Для оценки качества развития рыночных институтов и доступности банковского кредитования мы использовали совокупный индекс обеспеченности региона банковскими услугами, рассчитываемый Банком России.

Для расчета рыночного потенциала мы суммируем объем экономики региона, объем экономики других регионов России (взвешенное на расстояние до этих регионов) и объем экономик стран мира России (взвешенное на расстояние до этих регионов). Полученное значение можно рассматривать как оценку объема доступных рынков в данном регионе (рисунок 5) (подробнее о методике см. Земцов, Бабурин, 2016).

Рисунок 5. Региональная структура предпринимательской активности в 2014 г.

Мы также тестировали значимость различных индикаторов государственной поддержки, на рисунке 6 представлена характеристика распределения субсидий.

Рисунок 6. Региональная структура предпринимательской активности в 2014 г.

Результаты исследования

Результаты оценивания эконометрических моделей для первого периода представлены в таблице 2, а для второго – в таблице 3. В ходе эконометрического исследования мы использовали обобщенный метод моментов (ОММ), так как среди объясняющих переменных фигурировали лаги зависимой переменной, чтобы избежать смещения и несостоятельности оценок в связи с возникающей эндогенностью. В статье мы приводим только результаты оценки моделей, полученных с помощью ОММ, поскольку они позволяют проверить сразу все наши гипотезы. Для оцененных моделей также представлены результаты теста на автокорреляцию первого и второго порядка и результаты теста Саргана. Оценки коэффициентов, рассчитанных с помощью ОММ, могут считаться адекватными только когда в модели есть автокорреляция первого порядка, нет автокорреляции второго порядка и все регрессоры экзогенны.

Период 1998-2007

Получено подтверждение того, что чем выше риски инвестиционной деятельности, тем ниже активность предпринимателей, тем сложнее открывать и сохранять фирмы. Увеличение рисков на 1% вело к снижению активности на примерно на 0,3%.

Уровень безработицы как индикатор необходимого человеческого капитала для занятия предпринимательством положительно связан с активностью. Если в регионе уровень безработицы выше на 1%, то активность в нем возрастает на 0,05%. Нами также были оценены модели, в которых вместо безработицы был использован показатель среднего числа лет обучения, но поскольку он становится не значимым фактором при включении в модель контрольных переменных, связанных с агломерационными эффектами и структурой экономики, результаты оценки этих моделей мы не представляем.

Таблица 2 – Расчеты моделей для 1998-2007 гг.

Модели	ОMM (двухшаговый) 1998-2007	ОMM (двухшаговый) 1998-2007
Количество наблюдений	600	600
Первый лаг зависимой переменной	0,708 *** (0,040)	0,691*** (0,041)
Пространственные эффекты для зависимой переменной	0,155 *** (0,043)	0,144 *** (0,044)
Оценка инвестиционного риска RAEX	?0,299 *** (0,048)	?0,315*** (0,049)
Безработица	0,073 *** (0,021)	0,067 *** (0,021)
Плотность населения		-0,481 (0,299)
Урбанизация (доля горожан)		-0,267 (0,366)
Константа	0,028 *** (0,003)	0,025*** (0,003)
Ст. ошибка модели	0,210	0,208
Тест на AR(1) ошибки (p-значение)	-4,170 (0,000)	-4,159 (0,000)
Тест на AR(2) ошибки (p-значение)	-1,192 (0,233)	-1,195 (0,232)
Тест на сверхидентификацию Саргана. Нулевая гипотеза: все инструменты экзогенны (p-значение)	45,833 (0,104)	46,257 (0,097)

Важным фактором оказался предшествующий уровень предпринимательской активности, что в некоторой степени свидетельствует о зависимости от пройденного пути. Если активность за прошлый период была на 1% выше, то она будет выше в этом году на 0,6-0,7%.

Наличие пространственных эффектов свидетельствует о существовании так называемых «перетоков знаний», когда знания о предпринимательстве, институты из одного региона используются в соседнем регионе. Если активность соседних регионов в среднем была выше на 1%, то в данном регионе она выше на 0,14%.

Период 2008-2014

Для второго периода институциональное развитие лучше характеризует не инвестиционный риск, который по нашему мнению, стал несколько ниже, а доступность рыночных институтов, в первую очередь, банковского капитала.

Увеличение индекса банковской обеспеченности на 1% ведет к увеличению предпринимательской активности на 0,13-0,18%. Молодые фирмы особенно нуждаются в кредитах, а развитая система банков способна ими обеспечить потенциальных предпринимателей.

Таблица 3 – Расчеты моделей для 1998-2007 гг.

	ОMM (двухшаговый) 2008-2014	ОMM (двухшаговый) 2008-2014
Количество наблюдений	375	355
Первый лаг зависимой переменной	0,325*** (0,059)	0,387*** (0,064)
Пространственные эффекты для зависимой переменной	0,212** (0,096)	-0,005 (0,107)
Совокупный индекс обеспеченности банковскими услугами	0,132* (0,073)	0,180** (0,088)
Безработица		-0,138** (0,055)
Рыночный потенциал		0,490** (0,208)
Плотность населения		-0,385 (0,385)
Урбанизация (доля горожан)		-0,200*** (0,056)
Доля добывающей промышленности в ВРП		0,013 (0,024)
Константа	0,013* (0,008)	-0,020 (0,014)
Ст. ошибка модели	0,174	0,171
Тест на AR(1) ошибки (p-значение)	-3,215 (0,001)	-2,887 (0,004)
Тест на AR(2) ошибки (p-значение)	-0,027 (0,979)	-0,691 (0,489)
Тест на сверхидентификацию Саргана. Нулевая гипотеза: все инструменты экзогенны (p-значение)	20,041 (0,129)	19,786 (0,137)

При этом безработица во втором периоде уже является отрицательным фактором предпринимательства, так как безработные не участвуют в приобретении продуктов и услуг малых фирм. Если доля безработных выше на 1% в регионе, то его предпринимательская активность ниже на 0,13%.

Последнее также подтверждается положительной значимостью доступа к рынкам. Если в регионе объем доступных рынков выше на 1%, то его предпринимательская активность в среднем выше на 0,49%.

Пространственные эффекты оказались значимы только в моделях без контрольных переменных. Это свидетельствует о том, что их значимость обусловлена смещением по причине пропуска существенных переменных. Включение в модель таких факторов как плотность населения, уровень урбанизации и учёт структуры экономики привели к тому, что близость регионов для передачи знаний и компетенций в предпринимательстве перестала быть значимой.

Временные эффекты также имеют высокую значимость. Если активность была выше в предыдущем году на 1%, то она возрастет в этом году на 0,39%.

Заключение

В обоих исследованных авторами периодах (1998-2007 и 2008-2014) наблюдается зависимость от пройденного пути. Иначе говоря, активность предпринимателей высока в тех регионах, где уже есть опыт этого предпринимательства. Безусловно, успешные предприниматели являются фактором привлечения в новых людей в предпринимательство.

Пространственные эффекты значимо положительно влияют на активность предпринимателей в первый период. Но в период 2008-2014 гг. эта закономерность в целом не просматривается. Частично это может быть связано с проводимой унифицирующей политикой выравнивания и поддержки МСП. Иным объяснением могло бы быть снижение активности в связи с сокращением доступных рынков во всех регионах. В период экономического роста регионы-лидеры по экономическому развитию обеспечивали крупные рынки и для соседних регионов. Таким образом, мы получили подтверждение о верности первой гипотезы для первого периода и ее частичной справедливости для второго.

В первый период экономического роста 1998-2007 гг. важное значение для предпринимательства в регионах играл уровень инвестиционного риска и наличие свободного человеческого капитала (безработных). Рынок рос, поэтому это не было ограничением для развития малых фирм. А вот инвестиционные риски, наоборот, были высоки, поэтому их снижение давало высокий прирост вовлеченности населения в предпринимательство. Во второй период риски стали носить общенациональный характер (санкции, экономический спад), а условия в регионах выравнивались, в том числе благодаря национальной предпринимательской инициативе. В целом мы можем заключить, что вторая гипотеза подтвердилась для обоих периодов.

В первый период бизнес испытывал недостаток в кадрах, которые предпочитали работу по найму в крупных компаниях и бюджетном секторе, поэтому предпринимательская активность была выше в регионах с высоким уровнем безработицы. Во второй же период уровень безработицы становится индикатором сокращающегося объема денежных средств населения, а соответственно их покупательной способности.

Доступность рынков не была значимым факторов в первый период экономического роста (общий рост платежеспособности, свободный выход на внешние рынки), но стал важнейшим в новых условиях. При этом заметим, что в рыночном потенциале большинства регионов наибольшее значение играет близость международных и крупных соседних рынков.

Связь между объемами государственной поддержки МСП и уровнем предпринимательской активности не была выявлена, отчасти это связано с тем, что данные по объему субсидий доступны лишь за очень недолгий период: с 2012 по 2014 год. Из описанных выше результатов следует, что третью гипотезу удалось подтвердить лишь частично.

И последний вывод из работы заключается в том, что институциональные условия в целом важнее, чем географическое положение региона, но в период экономической стагнации значимость географических условий возрастает.

Список литературы

1. П., Л. Оценка потенциала экономико-географического положения регионов России // Экономика региона. 2016. №1 С.117-138.
2. Ю. Что такое предпринимательство и какая политика в отношении предпринимательства нужна России? (Заметки на полях работ современных зарубежных классиков) // Журнал Новой экономической ассоциации. – 2012. – №. 2. – С. 102-124.
3. Acs Z., Armington C. Employment growth and entrepreneurial activity in cities //Regional Studies. – 2004. – Т. 38. – №. 8. – С. 911-927.
4. Acs Z. J., Desai S., Hessels J. Entrepreneurship, economic development and institutions //Small business economics. – 2008. – Т. 31. – №. 3. – С. 219-234.
5. Aparicio S., Urbano D., Audretsch D. Institutional factors, opportunity entrepreneurship and economic growth: Panel data evidence //Technological Forecasting and Social Change. – 2016. – Т. 102. – С. 45-61.
6. Audretsch D. B., Lehmann E. E. Does the knowledge spillover theory of entrepreneurship hold for regions? //Research Policy. – 2005. – Т. 34. – №. 8. – С. 1191-1202.
7. Davidsson P., Wiklund J. Values, beliefs and regional variations in new firm formation rates //Journal of Economic psychology. – 1997. – Т. 18. – №. 2. – С. 179-199.
8. Djankov S., Miguel, E., Qian Y., Roland G., Zhuravskaya E. Who are Russia's entrepreneurs? //Journal of the European Economic Association. – 2005. – Т. 3. – №. 2?3. – С. 587-597.
9. Fritsch M., Mueller P. The persistence of regional new business formation-activity over time–assessing the potential of policy promotion programs //Journal of Evolutionary Economics. – 2007. – Т. 17. – №. 3. – С. 299-315.
10. Fritsch M., Schilder D. Does venture capital investment really require spatial proximity? An empirical investigation //Environment and Planning A. – 2008. – Т. 40. – №. 9. – С. 2114-2131.
11. Fritsch M., Storey D. J. Entrepreneurship in a regional context: historical roots, recent developments and future challenges //Regional Studies. – 2014. – Т. 48. – №. 6. – С. 939-954.
12. Fritsch M., Wyrwich M. The long persistence of regional levels of entrepreneurship: Germany, 1925–2005 // Regional Studies. – 2014a. – Т. 48. – №. 6. – С. 955-973.
13. Fritsch M., Wyrwich M. The effect of regional entrepreneurship culture on economic development: Evidence for Germany. – Jena Economic Research Papers, 2014b.
14. Lee S. Y., Florida R., Acs Z. Creativity and entrepreneurship: a regional analysis of new firm formation //Regional studies. – 2004. – Т. 38. – №. 8. – С. 879-891.
15. Millan J. M., Congregado E., Roman C. Persistence in entrepreneurship and its implications for the European entrepreneurial promotion policy //Journal of Policy Modeling. – 2014. – Т. 36. – №. 1. – С. 83-106.
16. Nielsen G. Determinants of Cross-National Entrepreneurial Activity //The Journal of Politics and Society. – 2014. – Т. 25. – №. 2. – С. 46-72.
17. Yakovlev E., Zhuravskaya E. Unequal effects of liberalisation on diversification of Russia’s regions //European Bank for Reconstruction and Development. – 2011.