VII Республиканский тур

Всероссийского конкурса достижений талантливой молодежи

«Национальное Достояние России» 

Тема: По дорогам Жан Пьера Алибера 

Секция: Краеведение

Автор:  Марзаев Батор, ученик 11 класса

                                                                      Научный руководитель: Самаева Л. Н.,

                                                  Место выполнения работы:

                                                   МАОУ  «Орликской СОШ»

                                        Республика  Бурятия

2015 год

Содержание:

Введение……………………………………………………………………. ………….3

§ 1. История  Батогольского рудника  в период деятельности Алибера………….. 4

§ 2 История  второго периода Батогольского рудника…………………………..… .9

Заключение……………………………………………………………………………...11

Литература………………………………………………………………………………12

Приложения……………………………………………………………………………. 13

Введение

Батогольское месторождение графита имеет свою длительную  и увлекательную историю, наиболее яркие страницы, которой связаны с именем Жан Пьера Алибера.  Алибер был одним из передовых промышленников своего времени, умевших сочетать практическую деятельность с научной  и культурной,   поэтому память о нем сохранилась у местных жителей до наших дней.

Месторождение Батогольского графитового рудника является весьма привлекательным объектом туризма, получившего в последние годы широкое развитие не только в Бурятии, но и в России в целом и поэтому мы решили изучить и собрать материал о Ж. П. Алибере и Батогольском графитовом руднике.

Научная новизна. Проведены комплексные исследования архивных данных, статей из газет, опросов старожилов,  касающихся  истории Батогольского графитового рудника.

Цель исследования. Основной целью исследования является изучение истории   Батогольского графитового рудника.

Поставленная цель предопределяет выполнение следующих задач:

1.   Сбор архивных материалов, создание источниковой базы;

          2.  Анализ и обобщение,  обработка,  собранных  материалов;

 Предметом исследования  является   Батогольский  графитовый рудник.  Объектом   исследования  является история  Батогольского графитового рудника.  

Территориальные рамки.  Местность Батогол  Окинского района, Республики  Бурятия.

Источниковая база исследования.  Источниками для написания данного доклада послужили  материалы отдела по делам архивов АМО «Окинский район». Они включают документы, фотографии.

Определенную информацию содержали публикации в районных  газетах  «Саянская новь».  

§1.История  Батогольского рудника  в период деятельности Алибера.

Жан Пьер Алибер (Иван Петрович) (1820 – 1905 гг.) – истинный деловой француз,  купец. В 1837 году, всего семнадцати лет от роду, он прибыл в Петербург, где занялся перекупкой на пушных торгах. А откуда меха в Петербурге, если не из Сибири? И молодой, энергичный предприниматель, не задумываясь, едет в Сибирь. В 1844 году Алибера уже видят в Иркутске. Он открыл здесь и в Красноярске магазины с галантереей и разными бытовыми вещами. Кроме того, Алибер не упустил случая заработать и на модных новинках, слухи о которых уже дошли до самых отдалённых уголков. Он сразу оценил удивительные возможности французского изобретателя Дагера, и сам быстро освоил дагерротипию. Именно он, а никто другой, первым снял на фотопластины необъятные красоты Сибири — гольцы, горы, реки и долины Восточных Саян, которые, проезжая через Сибирь, видел и живописал в своих путевых дневниках Нил. Алибер отправлял дагерротипы в Петербург и в Европу, удивляя знакомых и родных, тем, что забрался в страну ещё менее известную, чем Африка. Также во время денежных затруднений Алибер подрабатывал учителем французского языка и парикмахером в доме Пермикина известного проспектора.

В Сибири Алибер стал крупным золотопромышленником и перекупщиком мехов, но, ни то, ни другое не стало его главным делом. Как европеец, Алибер искал в Сибири дело, которое отвечало бы долгосрочным интересам Европы, и остановился на графите, спроса на который в России ещё не было, но Европа уже запустила и имела карандашные фабрики.

Имя Алибера в XIX веке стало торговой маркой графита лучшего качества. Ж. П. Алибер не был изобретателем сибирского графита, просто через 10 лет после первых находок графита местными жителями – сойотами (принявших его за свинец), он первым оценил их значимость и за 300 рублей приобрел права на владение участком  в юго-восточной части Бельских гольцов Восточного Саяна на Батогольском гольце, высота 2100-2300 м.

С 1851 г. он сумел наладить дело, привлекая богатых промышленников и зарубежные фирмы. После первых неудач он достиг значительных скоплений графита, количество которого было оценено инженером Львовым в 7 млн. пудов. В течении 8 лет он сумел построить современный по тем временам Мариинский рудник в Восточных Саянах и организовать успешную добычу графита. По воспоминаниям Н.А. Флоренсова, посетившего рудник на пустынной вершине Ботогольского гольца в 30-е годы XX века, Алибер  « хотел видеть свой рудник красивым и добился этого, украсив свой рудник декоративными излишествами…, что не могло быть без применения чрезвычайных и дорогих мер». Он лично делил добытый графит на сорта, укладывая лучшие куски в ящики из кедровых досок. Сырью предстояла долгая дорога в Европу, на карандашную фабрику Фабера. Качество Ботогольского графита было настолько высоко, что на изготовленных из него карандашах делалась специальная надпись: «Сибирский графит Алибера». Предприимчивый человек, Алибер всячески рекламировал свой товар широкой общественности, принимая отзывы от научных обществ: Минералогического, Географического, Общества Испытателей Природы, а также Академии Художеств. Во второй половине XIX века модернизируемое карандашное производство не требует уже применения чистых и дорогих (затратных) сортов графита, – внедрены технологии изготовления карандашных стержней из графитового порошка в смеси с глиной и Алибер, передав дела на руднике поверенному, отправляется в 1859 г. во Францию, где проживет остаток своей еще долгой жизни богатым рантье. Он лечится от ревматизма заработанного в Сибири и тоскует по своей деятельной молодости. Алибер практически отошел от горных дел, но до конца своих дней оставался ярым пропагандистом на выставках в Европе минерального богатства огромного Сибирского края.

Более правдоподобная история открытия месторождения была опубликована двадцать пять лет спустя С. И. Черепановым, который в 1838 г. служил приставом в Тунке. Однажды чтобы выручить охотников в промысловый сезон, у которых кончился свинец, он расплавил свинцовые гири стенных часов. Гири были обтянуты медью, и буряты-охотники, присутствовавшие при плавке, решили, что Черепанов знает секрет превращения меди в свинец.  Однажды  Черепанову один из охотников принёс камень, похожий на свинцовую руду: «Вот нойон, обратился следопыт к Черепанову, ты из меди делаешь свинец, а мы имеем, целую гору свинцовой руды, а свинца добывать из неё мы не умеем». Черепанов в предполагаемой свинцовой руде узнал графит и выяснил, что он найден на Батогольском гольце. Таким образом, первооткрывателями Саянского графита являются буряты-охотники, среди которых встречаются прекрасные следопыты.
            С. И. Черепанов в 1847 г. доставил образцы графитов в Петербург и подал прошение в Министерство Финансов о зачислении месторождения в казну. Министр Вронченко не счёл возможным сделать это и передал Батогольское месторождение графита в полную собственность Черепанову, а последний за 300 рублей продал свои права Алиберу. Он давно интересовался графитовой промышленностью, изучал её в течение ряда лет в странах Западной Европы. Истощение Борроудельского месторождения (Англия), являвшегося, по существу, монопольным поставщиком высокосортного карандашного графита, чрезвычайно подняло цену на него. Этим, по-видимому, объясняется погоня Алибера за графитом, его энергия и настойчивость, с которой он проводил разведку и эксплуатацию месторождения. Алибер приступил к разведке в 1847 г.  В следующем году он официально оформил свои права на «Мариинский прииск», как он называл свой рудник. Приложение 1 (фото1)

На Мариинском прииске работали сойоты.  Они всегда находили у Алибера помощь и отвечали французу тем же. Это был редкий пример добрых отношений между коренным населением и капиталом.

В первые годы разведка и эксплуатация графитовых тел не оправдала надежд Алибера, и только после «восьмилетних неустанных тяжких трудов и лишений всякого рода, как писал он в Вестнике Географического общества, судьбе угодно было осчастливить меня своими благими дарами, и терпение моё было вознаграждено полным успехом, открытием 3 числа февраля сего 1854 года, в боковой разведке, называемой Мариинской, действительно превосходнейшего качества графита, того самого достоинства, которого я желал».

          Но прежде, чем он добился полного успеха своих поисков, Алибер не раз был под угрозой полного разорения, и не раз ему грозила тюрьма за долги, вследствие чего он вынужден был в 1851 г. составить товарищество с Ф. Занадворовым, доставившее ему впоследствии крупные неприятности. Алибер добывал графит только самого высшего качества, а остальная руда и пустая порода складывались в правильные каменные стены, напоминавшие стены миниатюрной крепости древнего замка. Приложение 1 (фото 2) Из этих отвалов впоследствии были отобраны сотни тонн графита. Графит тщательно отсортировывался, распиливался на правильные параллелепипеды и в прочной упаковке на лошадях отправлялся почти за 7000 км в Нюрнберг на карандашную фабрику А. В. Фабера.

Фаберовские карандаши с надписью «сибирский графит Алибера» получили общее признание, как лучшие в мире.

Для вывоза графита Алибер построил дорогу от Батогольского гольца до ст. Голуметь. Следы её, несмотря на громадную разрушительную деятельность рек Хончена и Урика и других природных сил, сохранились до настоящего времени. От заимки  Батогол до вершины гольца, где была шахта, вилла хозяина и рудничный посёлок, Алибер провёл дорогу, сооружение которой продолжалось 12 лет и стоимость её оценивалась в 2 руб. за вершок. Дорога красиво развёртывается на крутом, более живописном юго-западном   склоне  гольца   и прекрасно сохранилась до настоящего времени (Приложение 1, фото 3) На срединном куполе гольца, где была шахта и основные постройки  рудника,  Алибер произвёл планировку, при  взгляде с Крестовой горы, напоминающую громадную клумбу, в центре которой была часовня. От нестерпимых здесь зимних ветров Алибер оградил свой посёлок широкой каменной стеной высотой до 6 м и построил два специальных ветролома высотой до 10 м. (Приложение 1, фото 4,5)

Здесь, под защитой стены, на высоте 2200 м, среди щебенисто-лишайниковой и болотисто-кочкарной   высокогорной   тундры    он   вырастил   небольшой садик.  На  вершине гольца Алибер для своей молодой жены построил ипподром , а  также одной из крупных заслуг Алибера в этом направлении было развитие скотоводства  среди сойот.

Из работы исследователя Забайкалья Н.Д. Черского, посетившего в разное время  Батогольский рудник Алибера мы узнаем, что действительно были построены жилые дома, хозяйственные постройки, дороги, ведущие из долины до вершины гольца, где находилась шахта. Чувствуется высокая культура  производства, крыша шахты была украшена цветным витражом из стекла. Это позволяло освещать шахту естественным светом.

Алибер интересовался не только графитом,   но   и   другими, полезными ископаемыми Восточных Саян.   Он   собирал валуны нефрита, часть которых вывез в Западную Европу, а часть продал на месте. Компаньон Алибера Ф. Занадворов должен был построить карандашную фабрику и поставить новое оборудование для рудника, но обязательства своего не выполнил, кроме того, в карандашном производстве произошли значительные изменения, благодаря которым хорошие   карандаши   можно   было   делать   и низкосортных графитовых руд. Алибер, поставленный этими обстоятельствами   в   тяжёлые экономические условия,   в   1859 г.  выехал в Петербург, затем в Париж   и   на   рудник больше не вернулся.  Работы на руднике продолжались ещё около года, а в 1861 г. были прекращены. Долгое время можно было слышать различные толкования» нередко самые фантастические, о причинах, заставивших Алибера бросить действовавший рудник вместе со всем своим хозяйством, которое он впоследствии подарил своему доверенному в ст. Голуметь, а скот — сойотам, работавшим у него. Во всяком  случае отъезд его походил на поспешное бегство. Кропоткин, посетивший рудник в 1865 г., нашёл, как он писал в «Землеведении» Риттера, что шахта с машинами и склады с орудиями оставлены незапертыми, в окошки дома можно было видеть  столы, покрытые скатертями, мебель в обыкновенном порядке, шкафы, переполненные посудой, самовары, в столе на веранде лежали газеты, а на поверхности гольца кучи рассортированного графита. Позднее всё хозяйство было разграблено, часовня и беседки сожжены. Путешественники, посетившие рудник после его разгрома, приписывали разрушение фанатическим рукам сойотов,  но это никак не  вяжется с тем, что эти же руки сохраняли рудник без чьего-либо поощрения, по крайней мере, в течение пятнадцати лет, так как ещё в 1873 г. И. Д. Черский  нашёл всё нетронутым, вплоть до ягод и лимонов в погребе.

Исследователи строили различные  версии относительно причин внезапного его отъезда. Обо всем стало известно позже. В 1869 году Алибер уведомил из Парижа Иркутского генерал-губернатора о причинах своего отъезда. Эти документы были обнаружены  60 лет спустя в архивах бывшего Иркутского горного управления.  В этих документах он писал, что был поставлен в тяжелое экономическое положение невыполнением  обязательств компаньоном  Занадворовым, не принявших расходов  по оборудованию рудника  и не построившим  карандашную фабрику.

  Алибер долгое время не мог забыть свой рудник, на создание которого ушли лучшие годы его молодости. Он экспонировал образцы графита и изделия из него на выставках в Лондоне, Париже, Вене, Гавре и некоторых других городах Западной Европы, тем самым закрепив мировую славу Ботогольского графита.

Доходили до Оки  сведения, что Алибер по приезду на родину во Францию, построил макет Ботогольского рудника в натуральную величину.  Председатель  артели «Графит» А.Г. Васильев  в 1990 году  написал письмо мэру города  Риом во Франции, где жил Алибер, с просьбой  рассказать  о дальнейшей судьбе.  Из музея города Риома  прислали  рекламный проспект, фотографии с макетом Батогольского рудника, с которым знакомятся туристы (Районная газета «Саянская новь» от 2004 года. «Возродится ли Батогольский рудник?» К. Тулуев).   Прошли десятилетия, менялись хозяева рудника, и теперь, почти через два столетия на Батогольском гольце всюду видны следы деятельности Алибера.

§ 2 История  второго периода Батогольского рудника.

         В 1860 г. рядом с алиберовским отводом получил отвод известный искатель самоцветов Г. Пермикин. Он разработал одно графитовое тело, но в этом же году продал свои права компании Алибера.

От последующих владельцев месторождения на руднике не осталось никаких следов деятельности, равно, как и никаких воспоминаний в народе. Только по архивным данным мы узнаём, что в 1874 г. права на месторождение приобрёл В. В. Петров, за три года (1876-1879) отобравший из отвалов алиберовской шахты около 30 тонн графита. Вскоре Петров умер, а его наследники в 1886 г. продали Мариинский прииск, как тогда называли Батогольский рудник, Г. Ф. Волковой всего за 50 рублей. Волкова, видимо, и не думала эксплуатировать месторождение, она вывезла ничтожное количество графита, отобранного из отвалов, поскольку это было необходимо для сохранения прав на рудник. В 1896 г. Волкова продала месторождение за 4500 рублей иркутскому купцу Н. П. Полякову. Н. П. Поляков договорился с фирмой Фабера о доставке в Нюрнберг 1000 пудов графита. Сибирский графит по-прежнему считался лучшим для карандашей. Поляков пришёл во владение совершенно разрушенным и запущенным рудником. В шахте под 6-метровым слоем воды залегал столб льда высотой около 40 метров. Новый хозяин очистил шахту от воды и льда и в 1898 г. добыл около 30 тонн графита, но расходы по доставке графита потребителю были настолько значительны, что Поляков отказался от систематической разработки месторождения, равно как и его наследники, вступившие во владение рудником в 1911 г.  В 1916 г. рудник перешёл в руки последнего частного владельца месторождения С. В. Рутченко, который с большой энергией принялся за эксплуатацию месторожденияграфит в связи с войной стал чрезвычайно дефицитным стратегическим сырьём, и добыча его обещала большие прибыли. По-видимому, рассчитывая на них, Рутченко на собственный счёт хотел построить дорогу от Черемхово до Ботогольского гольца и имел в виду впоследствии переделать её в железную. Кроме того, он думал построить графитовую фабрику в Черемхово. Наступившая революция, а затем гражданская война прервали на 8 лет эксплуатацию месторождения.

14 апреля 1920 г. Мариинский прииск был национализирован.
Возрождающейся после разрухи, новой советской промышленности потребовалось большое количество графита, который приходилось импортировать из-за границы, причём иностранные фирмы, зная  критическое положение, брали за графит непомерно высокие цены. Для освобождения от иностранной зависимости необходимо было восстановить русскую графитообрабатывающую промышленность, но необходимо было изучить месторождения графита, прежде чем перейти к эксплуатации их. Эту задачу по Батогольскому месторождению выполнила экспедиция Академии Наук, которая дала положительное заключение о перспективах его.

В 1925 г. трест «Русские самоцветы» арендовал месторождение у БМАССР, и осенью 1926 г. на руднике появилась первая группа горняков заведующего разработками П. К. Косова, состоящая из 22 человек. Рудник был пустынен,   совершенно   заброшен,   и   им   пришлось провести долгую суровую зиму в полуразрушенных бараках на вершине Ботогольского  гольца,  испытывая  лишения   и трудности. Но горняки с честью выполнили свой долг и восстановили рудник,  в значительной мере механизировав. Установлены  были компрессоры, сооружёны  бремсберг. Механизация и новые формы труда позволяли  добывать в год в двадцать раз больше руды, чем было добыто за 70 дореволюционных лет эксплуатации рудника. Рабочие и служащие рудника жили в двух посёлках - верхнем и нижнем. Основным являлся  нижний посёлок, расположенный в долине р. Батогола. Он имел хорошо построенные здания школы, больницы, столовой и т. п., здесь же имелся почтовое отделение, радиостанция, электростанция и другие хозяйственные постройки (Приложение1, фото 6).

.

Заключение

По изучению данной темы мною были сделаны следующие выводы:

1. Батогольский рудник это особое место, уникальное не только суровой и красивейшей природой, крупнейшим месторождением высококачественного графита, оно примечательно, как историко-промышленный памятник XIX века.
2. Жан Пьер Алибер  не только создал в центре Восточных Саян первый технически оснащенный рудник, но его резиденция на вершине Ботогольского гольца и ферма у подножья гольца явились своеобразным  центром   культуры   в   этом   глухом   уголке   Сибири.
3. Деятельность Алибера может служить образцом бережного отношения к окружающей среде, толерантности к местному населению для  сегодняшних промышленников, ведь в наше время начинается новая веха промышленного освоения  Саян.

Источники:

1. Отдел по делам архивов АМО «Окинский район». Документы о Батогольском месторождении. Фонд № 2.- Опись. №1.- Дело №535. - л. 15.

2. Окинский райгосархив. Выставка. История геологической изученности Окинского района.

3. Фотографии из личного альбома Гомбоевой Л.Ш. и Отдела по делам архивов АМО «Окинский район»

Литература:

1. Сост. Дугаров Б.С., Тулуев К.Д. “Край поднебесных долин”. - Улан-Удэ: издательско-полиграфический комплекс ВСГАКИ, 2000. - с. 46.

2. Солоненко В.П. и Кобеляцкого И.А. История изучения и разработки Ботогольского месторождения графита. «Восточные Саяны»,1947 г.

3. Тулуев К.Д. Из истории Окинского района.  // Газета “Аха”. – 2004. – от  11 ноября. –  с. 3 – 4.

4. Тулуев К.Д. Возродится ли Батогольский рудник?.  // Газета “Саянская новь”. – 2004г. – от 2 марта. –  с. 1- 2.

5. Тулуев К.Д. Богатства родного края..  // Газета “Саянская новь”. – 1984 г. – от 7 августа.

6. Тулуев К.Д. Батогол: история и современность графитового рудника. // Газета “Саянская новь”. – 1990 г. – от 22 декабря. –  с. 2- 3.

7. Шарастепанов Д.Ц-Б. Ока: годы и люди.- с.Орлик., 2005 г

8. Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. Т. 1. Кн. 1. Новосибирск, 1993.