Подсудность преступлений геноцида международным органам уголовной юстиции

, кандидат юридических наук., доцент, начальник кафедры уголовного процесса Военного университета, полковник юстиции

Как известно, в юридической науке термин «геноцид» был впервые использован Рафаэлем Лемкиным[1] при описании массовых убийств евреев в 1944 г., когда вышла в свет его монография «Правление государств «Оси» в оккупированной Европе». Однако мировая история от сотворения мира и до середины ХХ века знает ситуации, которые имели признаки, характеризующие современное понятие геноцида. Достаточно припомнить лишь некоторые из них: уничтожение еврейских младенцев в Древнем Египте, истребление жителей Карфагена Древним Римом, Крестовые походы (в том числе – на племена северных славян), «миссионерское» поведение колониальных держав в отношении коренного населения - американских индейцев, индусов, буров и т. д. Таким образом, заслуживает внимания мнение некоторых исследователей, утверждающих, что «история человечества – это история геноцида». И эта история убедительно свидетельствует, что преступления геноцида направлены не против вооруженных сил противника, а, прежде всего, против мирного населения.

Вторая мировая война, как и большинство последующих вооруженных конфликтов, сопровождались массовыми истреблениями мирных жителей по национальным, этническим, расовым или религиозным мотивам. Такими убийствами характеризуются события в бывшей Югославии, Руанде, Сьерра-Леоне, Индонезии (Восточный Тимор). Ждут юридической оценки мирового сообщества «невозвратимые потери» мирного населения в Судане (более 2 млн. чел), Бангладеш (до 3 млн. чел), Камбодже (около 4 млн. чел).

История уголовного судопроизводства подтверждает, что преступления против населения относились к национальной юрисдикции и преследовались в соответствии с внутренним законодательством государств.[2] Только в 1899г. международное право впервые установило «законы и обычаи сухопутной войны», нарушение которых могло нанести ущерб всему мировому сообществу.[3]

Глобальными международными документами, которые содержат правовые нормы, относящиеся к преступлениям против мирного населения в период вооруженных конфликтов, следует отнести принципы международного права, признанные Уставом Нюрнбергского трибунала и нашедшие отражение в его решениях 1950 г., Женевские конвенции 1949 г., Международные пакты 1966 г., Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказания за него 1948 г., Конвенцию о неприменимости сроков давности к военным преступлениям и преступлениям протии человечества 1968 г., Статут Международного уголовного Суда и некоторые другие.[4]

По справедливому замечанию профессора , в понимании Нюрнбергского Международного военного трибунала геноцид – это система преступных действий, направленных на физическое уничтожение отдельных расовых, национальных или религиозных групп населения.[5] Более того, Нюрнбергский МВТ в своем приговоре отметил, что на территории Польши и Советского Союза имело место «организованное массовое истребление целых народов … не только в целях подавления оппозиции и подавления сопротивления германским оккупационным войскам, но … являлось частью плана, заключавшегося в намерении отделаться от всего местного населения путем изгнания и истребления его для того, чтобы колонизировать освободившуюся территорию немцами».[6]

Тем не менее, ни в Уставе, ни в приговорах Нюрнбергского и Токийского МВТ в прямой постановке преступления геноцида не названы. По классификации преступлений трибунала геноцид ближе всего стоит к преступлениям против человечности, однако отличается от них обязательными признаками, характеризующими как объективную (масштаб репрессий против определенных групп населения), так и субъективную (мотив и цель) сторону данного преступления. В определенной степени геноцид «близок» к военным преступлениям, но отличается от них также субъективной стороной (цель – уничтожение полностью или частично каких-либо национальных, этнических, расовых и религиозных групп населения). Кроме того, геноцид может быть совершен не только во время вооруженного конфликта. Как отмечают профессоры и , именно по этой причине Уставы трибуналов для бывшей Югославии, Руанды и Статут Международного уголовного суда выделили геноцид из военных преступлений и преступлений против человечности в самостоятельное международное преступление.[7] Однако, деятельность органов международной уголовной юстиции в сфере наказания и предупреждения геноцида продолжает осложняться "серой зоной" права: от иных тяжких международных преступлений, связанных с массовыми убийствами, геноцид отличает специальная цель или "особое намерение" – уничтожение определенной группы населения. Органам предварительного расследования международных трибуналов не всегда удавалось доказать наличие вышеуказанного «намерения», поэтому преступников, виновных в массовом истребление людей, обвиняли в совершении военных преступлений или преступлений против человечности.

Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. в статье II установила, что под геноцидом следует понимать следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую: убийство членов такой группы; причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы; предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее; меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы; насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.

Рассматриваемой Конвенцией в статье VI также определена подсудность[8] преступлений геноцида:

-во-первых, лица, обвиняемы в совершении геноцида, должны быть судимы компетентным судом того государства, на территории которого было совершено это деяние;

-во-вторых, такие лица могут быть осуждены таким международным уголовным судом, который может иметь юрисдикцию в отношении Сторон Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда.

При этом участники Конвенции обязаны осуществлять выдачу лиц, совершивших преступления геноцида, в соответствии со своим законодательством и действующими договорами.

Таким образом, дела в отношении лиц, совершивших преступления геноцида, могут находиться не только в компетенции национальных судов, но и рассматриваться международными органами уголовной юстиции. Поэтому при решении вопроса о подсудности таких дел надо учитывать и положения соответствующих международных договоров и соглашений.

Определение геноцида, данное в рассматриваемой выше Конвенции 1948 г., без изменений закреплено в статье 4 Устава Международного трибунала по бывшей Югославии и статье 2 Устава Международного трибунала по Руанде.

МТЮ подсудны преступления геноцида, если они были совершены на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославии, включая ее сухопутную территорию, воздушное пространство и территориальные воды, с 1 января 1991 года (ст.8 МТЮ). Хотя Устав МТЮ определяет, что международный трибунал и национальные суды имеют параллельную юрисдикцию в отношении судебного преследования лиц, совершивших преступления геноцида, юрисдикция Международного трибунала обладает приоритетом по отношению к юрисдикции национальных судов, то есть, на любом этапе судебного разбирательства Международный трибунал может официально просить национальные суда передать производство по делу Международному трибуналу в соответствии с Уставом МТЮ и правилами процедуры и доказывания. Аналогичное положение определения подсудности содержится в статье 8 Устава Международного Трибунала по Руанде.

Территориальная и временная подсудность дел о преступлениях геноцида МТР характеризуется следующим: Международный трибунал по Руанде полномочен рассматривать дела о преступлениях геноцида, если они были совершены на территории Руанды, включая ее сухопутную территорию и воздушное пространство, а также на территории соседних государств, если они совершены гражданами Руанды. При этом преступления геноцида должны были быть совершены в период с 1 января по 31 декабря 1994 года.

Устав Специального Суда по Сьерра-Леоне, учрежденного на основании Соглашения между ООН и правительством Сьерра-Леоне в соответствии с резолюцией 1от 01.01.01 года, установил, что Специальному Суду подсудны любые преследования по политическим, расовым, этническим или религиозным мотивам, когда они совершались на территории этого государства начиная с 30 ноября 1996 года в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любое гражданское население (ст.2 Устава ССС). Суд также обладает параллельной юрисдикцией.[9] При этом преступления геноцида, в отличие от военных преступлений, преступлений против человечности и других серьезных нарушений международного гуманитарного права, не отнесены к подсудности Специального Суда.

Трибунал для красных кхмеров (неофициальное название) стал предметом долгих и довольно сложных переговоров между камбоджийскими властями и Организацией Объединенных Наций. В состав Трибунала входят камбоджийские и международные судьи (и обвинители), объединенные в две чрезвычайных палаты, действующие в рамках национальной судебной системы. Подсудность Трибунала определяется предметной юрисдикцией в отношении серьезных нарушений камбоджийского законодательства[10] и международного права, совершенных членами высшего руководства и другими лицами в период существования Демократической Кампучии (гг.).

Интернационализированный внутренний трибунал, учрежденный Временной администрацией ООН в Восточном Тиморе (UNTAET) с 2001 г. занимается рассмотрением дел лиц, подозреваемых в совершении преступлений на этой территории в 1999 году. Трибунал состоит из специальных палат, в состав каждой входят один восточно-тиморский судья и два судьи-иностранца. Он (трибунал) подведомственен Окружному суду Дили. Специальные палаты уполномочены рассматривать дела о геноциде, преступлениях против человечности, военных преступлениях, пытках и нарушениях тех или иных конкретных положений Уголовного кодекса Индонезии. Первое судебное решение было вынесено в отношении 10 ополченцев по делу о преступлениях против человечности в декабре 2001 г. Этот внутренний интернационализированный трибунал потенциально может стать источником полезного опыта и для других ситуаций, тем не менее, исследователи отмечают среди его главных недостатков привязанность к очень слабой внутригосударственной системе уголовного судопроизводства, а также недостаточное материально-техническое снабжение и финансирование специальных палат.

Иракский Специальный Трибунал был окончательно сформирован в январе 2004 года. В соответствии с положениями статьи 1 Устава,[11] специализированному суду подсудны «граждане Ирака, а также граждане других государств, которые в период с 17 июля 1968 года по 1 мая 2003 включительно, на территории Республики Ирак или в другом месте совершили преступления, предусмотренных ст. 11-14 настоящего Устава, а именно: преступления геноцида, преступления протии человечности, военные преступления», а также некоторые нарушения национального законодательства Ирака. Принцип индивидуальной уголовной ответственности, существующий в международном уголовном праве, нашел свое отражение в части 3 ст. 1 Устава, предусматривающей, что Трибунал осуществляет свою юрисдикцию в отношении физических лиц, совершивших вышеуказанные преступления. Так среди обвинений, предъявленных С. Хусейну лично, присутствует и обвинение в совершении геноцида (массовых убийствах в процессе подавления восстаний шиитов в 1992 году, курдов в 1991 году; в систематическом преследовании с целью тотального уничтожения так называемых "болотных арабов" - общины, с древних времен проживающей на юге страны).

Действие международной уголовной юстиции в отношении преступлений геноцида не ограничивается созданием специальных (ad hoc) судов. С принятием Римского статута завершились многолетние усилия по учреждению постоянно действующего Международного уголовного суда (МУС). Справедливым и логичным представляется установление, что Международный Уголовный Суд «дополняет национальные органы уголовной юстиции».[12] Таким образом, не «посягая» на право национальных судов государств осуществлять судопроизводство по делам о преступлениях геноцида в соответствии с их внутригосударственным законодательством, Устав МУС разрешает проблемы разграничения подсудности данной категории уголовных дел следующим образом.

Во-первых, дела о преступлениях геноцида, подсудны национальным судам государств, если такие общественно опасные деяния имели место на территории этого государства, либо если в совершении геноцида обвиняется гражданин такого государства.

Во-вторых, Международному Уголовному Суду подсудны только те преступления геноцида, которые были совершены после вступления в силу Устава МУС. При этом если какое-либо государство становится участником Римского Статута после его вступления в силу, Суд может осуществлять свою юрисдикцию только в отношении таких преступлений, совершенных после вступления в силу Статута для этого государства.

В-третьих, Суду подсудны дела о преступлениях геноцида, если они подпадают под юрисдикцию МУС в соответствии с положениями ст. 12-14 Устава.

В-четвертых, дела о преступлениях геноцида, рассмотренные национальными судами, могут быть рассмотрены повторно Международным Уголовным Судом в случаях, если судебное разбирательство в национальном суде предназначалось для того, чтобы оградить соответствующее лицо от уголовной ответственности за такие преступления, подпадающие под юрисдикцию МУС, или по иным признакам не было проведено независимо или беспристрастно в соответствии с нормами надлежащей законной процедуры, признанные международным правом, и проводилось таким образом, что в существующих обстоятельствах не отвечало цели предать соответствующее лицо правосудию (п.3 ст. 20 Устава МУС). Следует также отметить, что Статут Международного уголовного суда распространил неприменимость сроков давности на все преступления, подпадающие под его юрисдикцию (т. е. на геноцид, преступления против человечности, военные преступления и преступления агрессии).

Таким образом, геноцид, наряду с другими самыми серьезными преступлениями, вызывающими озабоченность всего международного сообщества, не должен оставаться безнаказанными, и его действенное преследование должно быть обеспечено как мерами, принимаемыми на национальном уровне, так и активизацией международного сообщества. При этом следует помнить, что обязанностью каждого государства является осуществление его уголовной юрисдикции над лицами, несущими ответственность за совершение международных преступлений.

[1] Lemkin R. Axis Rule in Occupied Europe, Carnegie Endowment for International Peace (Washington 1944). P. 790-795.

[2] Например, П. Гагенбах в 1474 г. приговорен австрийским судом к смерти за зверства в период военных действий; Иван Грозный строго наказывал за истребление войсками «местного населения без особого дозволения»; Устав ратных, пушкарских и иных дел (1621 г.) распространял юрисдикцию Воеводских судов и судов полковых судей также на некоторые преступления общегуманитарного характера; Устав воинский ( г.) устанавливал уголовную ответственность за убийство и причинение «других обид» женщинам, детям, священникам и старикам и т. д.

[3] Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны принята Первой Конвенцией мира в 1899г.

[4] Костенко уголовная юстиция. Проблемы развития. – М.: РКонсульт, 2002. С.148.

[5] Трайнин произведения. Защита мира и уголовный закон. М., 1969. С.409-410.

[6] Нюрнбергский процесс над главными военными преступниками. Т. VII. М., 1957. С.384-389.

[7] , Наумов уголовное право: Учеб. - М.: Спарк, 1999. С.123.

[8] Рассматривая дефиницию понятия подсудности, как свойства уголовного дела, доцент формулирует ее следующим образом – это юридическое свойство уголовного дела, образуемое совокупностью признаков состава преступления и уголовно-процессуальной деятельности, осуществляемой по его разрешению, а также законодательными правилами их применения, в силу которого устанавливается суд, полномочный рассматривать и разрешать его по первой инстанции. - Авдонкин уголовных дел военным судам России. Дисс… канд. юрид. наук. М., ВУ, 2001. С.46.

[9] Подробнее об этом см.: Белый преследование за военные преступления: Правовые и процессуальные аспекты. – М.: ЮРКНИГА, 2004.

[10] Трибунал в Пномпене, наряду с Конвенцией о геноциде, также ссылался на национальный декрет-закон №1 от 01.01.01 г., где конкретизировано определение актов геноцида, содержащихся в Конвенции.

[11] См. также: ст. 10 Устава Иракского Специального Трибунала (Article 10 The Statute of the Iraqi Special Tribunal).

[12] Ст.1 Устава МУС предусматривает, что «Суд дополняет национальные системы уголовного правосудия».