По Западному Кавказу (Из записок натуралиста)

По Западному Кавказу

(Из записок натуралиста)

Краснодар, 1955

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Книга «По Западному Кавказу» является вторым, дополненным и исправленным изданием очерка «Кавказский государственный заповедник», вышедшего из печати в 1951 году.

Это издание имеет целью познакомить широкие круги читателей, в особенности туристов, учащуюся молодежь, хотя бы в самых общих чертах с одним из весьма интересных уголков Кавказа.

Автор в простой, доходчивой форме рассказывает об особенностях природы. Западного Кавказа, о его растительном и животном мире, о значении охраны природы в Кавказском государственном заповеднике, а также описывает экскурсию на перевил и ледник Псеашхо. Это один из наиболее популярных и интересных туристских маршрутов.

Путешественник может увидеть здесь девственный лес во всей его дикой первобытной красоте и много других своеобразных живописных мест.

ОСОБЕННОСТИ ПРИРОДЫ ЗАПАДНОГО КАВКАЗА

В настоящем очерке речь идет о той, быть может, наиболее интересной части Западного Кавказа, где до последнего времени сохранились нетронутые человеком девственные леса, где дикие горные ущелья и безлюдные, затерянные в горах долины, по всем признакам, никогда не знали человеческих поселений и где, поэтому, природа еще во многом сохранила свой первобытный характер.

Эти замечательные места, манящие к себе каждого натуралиста, исследователя и любителя природы, расположены в высокогорном районе Западного Кавказа, между верховьями рек Большой Лабы и Белой, Мзымты и Головинки.

Западный Кавказ во многих отношениях отличается от Центрального, а тем более Восточного Кавказа, как по высоте своих горных вершин и хребтов, так и по климату – в особенности по количеству осадков, по составу и характеру растительности, по богатству животного мира и т. д.

Несмотря на то, что на Западном Кавказе горы не достигают такой высоты, как в Центральном и Восточном, этот весьма своеобразный, давно обративший на себя внимание крупнейших ученых, уголок Кавказа представляет собой типичную горную страну со скалистыми, труднодоступными горными хребтами и вершинами, украшенными вечными снегами и ледниками, с многочисленными горными реками и водопадами, с живописными горными озерами.

Здесь еще сохранились такие затерянные в горах, словно отрезанные от всего мира, уголки, в которых редко когда бывает нога человека и где до сих пор обитает множество диких животных. Чаще всего, это – верховья рек, берущих начало из ледников и снежников северных склонов Главного водораздела. Суровы и труднодоступны эти глухие места – раздолье для диких зверей. Здесь можно еще встретить целые стада непуганых туров и серн, которые при виде человека испытывают скорее любопытство, чем страх, увидеть среди дня пасущихся нa траве или играющих на снегу медведей, встретить животных, которые, судя по всему, никогда не слышали не только выстрела, но даже и человеческого голоса.

Местами здесь можно увидеть во всем их величии нетронутые человеком дремучие леса и не нарушенные пастьбой скота обширные субальпийские луга, в которых скрывается всадник верхом на лошади, или альпийские лужайки, яркая красочная растительность которых едва превышает по высоте спичечную коробку.

Как таинственны и как привлекательны эти места, какое огромное впечатление производят они на зашедшего сюда натуралиста или просто любителя природы, какой богатый и интересный материал для наблюдения можно найти здесь на каждом шагу!

Влажный и мягкий климат Западного Кавказа способствует буйному развитию как лесной, так и горно-луговой растительности. Стоит только подняться на одну ив его вершин или на какой-либо высокий хребет, чтобы увидеть вокруг себя безбрежное морс лесов, покрывающих горы до высоты 1800 – 2000 метров над уровнем моря. Дремучие леса Западного Кавказа по своему составу и характеру сильно отличаются от лесов Центрального и Восточного Кавказа.

В этих лесах произрастает свыше пятидесяти древесных пород, а под пологом их, в качестве подлеска встречается около восьмидесяти видов кустарников как листопадных, так и вечнозеленых.

Западный Кавказ является одним из центров, где до сих пор в большом количестве сохранились представители древней третичной флоры Кавказа – так называемые третичные реликты. Они существуют здесь со второй половины третичного периода, т. е. с тех времен, когда на земле еще не было человека. Эти древние растения широко распространены на Западном Кавказе не только к югу, но и к северу от Главного водораздела, в горных лесах Кубани.

На всем протяжении Главного Кавказского хребта, на его северных склонах, нигде больше не встречаются в таком количестве эти древние растения, как на Западном Кавказе и, в частности, в бассейнах рек Белой, Цице, Киши и их притоков.

Обилие на Западном Кавказе третичных реликтов не представляет собой случайного явления. Западный Кавказ принадлежит к числу тех немногих уголков земного шара, где мягкий и влажный климат с конца третичного периода и до настоящего времени сохранился без существенных изменений. Этот хорошо защищенный горами уголок Кавказа явился надежным убежищем для древней растительности и в ледниковый период. Здесь она смогла перенести то суровое время, когда русские равнины были покрыты льдами, а высокогорные области Кавказа одеты огромными ледниками, языки которых по долинам больших рек спускались далеко вниз.

К числу третичных реликтов относятся почти все лесообразующие древесные породы Западного Кавказа, как, например, пихта, ель, бук, самшит, тис, кавказская липа, хмелеграб и многие другие. Широко распространенные в ту геологическую эпоху в северной части древнего материка Ангариды, они появились на Кавказе еще в середине третичного периода, когда здесь господствовала теплолюбивая субтропическая флора, состоящая из пальм, магнолиевых, миртовых и других вечнозеленых растений.

Во второй половине третичного периода, в связи с постепенным изменением климата в сторону похолодания и большей сухости эти теплолюбивые растения вымерли, оставив после себя лишь единичных представителей. Место их прочно заняли менее требовательные к теплу и влаге пришельцы, игравшие до того времени в составе лесов Кавказа второстепенную роль. Многие из них существуют здесь и поныне.

Среди третичных реликтов особенно интересны такие вечнозеленые кустарники, как понтийский рододендрон, лавровишня, падуб, из листопадных кустарников – кавказская черника, желтый рододендрон, или авалея понтийская, из лиан – колхидский плющ, павой, обвойник и др. Обилие их придает лесам Западного Кавказа совершенно своеобразный характер.

Горные леса Западного Кавказа, перевитые местами такими могучими лианами, как колхидский плющ, с густым подлеском из реликтовых вечнозеленых кустарников, с обилием древних третичных видов среди травянистых растений, произрастающих под пологом леса на лесных полянах, представляют собой весьма своеобразный неповторимый памятник кавказской природы, имеющий огромное значение для нашей отечественной и для мировой науки. Крупнейшие исследователи кавказской флоры считают, что Западный Кавказ, в той части его, где так богато представлена третичная флора, это – «неповторимый нигде в мире уголок природы с третичным реликтовым характером».

Некоторые из третичных реликтов в настоящее время произрастают лишь в строго определенных местах обитания – на известняках, в определенных типах леса, в особо благоприятных климатических и почвенных условиях. Они, по меткому определению ученых, «цепляются за эти места обитания, как за последние убежища».

В самом деле, даже при беглом знакомстве с лесами Западного Кавказа легко заметить, что такие обычные здесь вечнозеленые кустарники, как, например, лавровишня и понтийский рододендрон, растут далеко не везде или, лучше сказать, не где попало. Они превосходно чувствуют себя под пологом леса, а особенности на крутых склонах, и порой образуют здесь сплошные заросли, поднимающиеся высоко в горы, – иногда чуть ли не до границы лесной растительности. В то же время эти кустарники избегают, казалось бы, более теплых, глубоких, но обычно безлесных речных долин и открытых пространств среднегорной полосы.

Это странное, на первый взгляд, явление легко объяснимо. В чаще леса лавровишня и понтийский рододендрон надежно защищены от сильных морозов и, главное, от резких колебаний температуры. Летом они укрыты здесь от прямых солнечных лучей и защищены от губительных для них сухих горно-долинных ветров. Необходимая же для них высокая и равномерная влажность воздуха и почвы обеспечивается большим количеством осадков. Под пологом густых, еще не тронутых человеком, лесов они находят себе все условия для существования, это для них действительно последнее убежище.

Менее требовательные к влажности воздуха и не так чувствительные к морозам листопадные реликтовые кустарники – желтый рододендрон (или понтийская азалея) и кавказская черника хорошо растут на сравнительно сухих склонах под пологом светлых дубовых лесов. Что касается желтого рододендрона, то он прекрасно чувствует себя и на совершенно открытых местах как в долинах рек, так и довольно высоко в горах.

Флора Западного Кавказа интересна не только потому, что здесь встречается большое количество реликтовых растений, но и в силу того, что здесь нашли себе место растения, совершенно различные по своему происхождению. Наряду со сравнительно теплолюбивыми растениями колхидской флоры, свойственными областям с мягким и влажным климатом Черноморского побережья Кавказа, здесь встречаются представители северной флоры, а также средиземноморские, передне-азиатские и другие виды растений.

В различные времена и различными путями пришли они на Кавказ.

Одни из них – пришельцы с севера, к числу которых относятся почти все наши лесные породы, – появились на Кавказе еще в середине третичного периода.

В то же примерно время появились здесь и пришельцы с юга, – переднеазиатские виды растений. Проникновение их сюда продолжается до настоящего времени.

Представители средиземноморской флоры пришли на Кавказ и расселились по его территории лишь в послеледниковое время четвертичного периода и т. д.

Мы уже упоминали о влажном и мягком климате Западного Кавказа. Что же понимать под этими словами?

Не будем говорить об узкой прибрежной полосе Черноморского побережья, где в иные годы совсем не бывает ни снега, ни морозов, в декабре цветут розы, а в январе – феврале в лесу уже полным-полно цветов. Это – узкая полоса так называемых влажных субтропиков, где в течение года выпадает от 1200 до 2000 и даже, как, например, в Батуми, до 2500 миллиметров осадков и где в открытом грунте растут мандарины, пальмы, камелии, олеандры и множество других теплолюбивых растений.

Коснемся хотя бы в самых общих чертах климата горной части Западного Кавказа.

Одной из особенностей его является огромное количество выпадающих здесь осадков. В этом отношении Западный Кавказ стоит на первом месте не только на Кавказе, но и во всем Советском Союзе. Высоко в горах здесь выпадает до 3500 миллиметров осадков, т. е. значительно больше, чем в Сочи, Сухуми и даже Батуми и других местах, которые обычно считают самыми дождливыми в СССР. Иначе говоря, если бы все выпадающие здесь за год осадки не впитывались в землю, не растекались и не испарялись, то в течение одного года земля покрылась бы слоем воды в три с половиной метра глубиной.

Нужно сказать, что это относится не ко всему Западному Кавказу, а лишь к той высокогорной части его, которая сравнительно близко, – на расстояние 30 – 40 километров, – подходит к Черному морю и испытывает на себе влияние влажных морских ветров.

Говоря о летних осадках, следует, пожалуй, упомянуть и о здешних ливнях. Летом здесь часто бывают такие сильные ливни, о которых жители равнинных областей СССР не имеют представления.

За один сильный ливень иногда выпадает до 100 – 150 миллиметров осадков. Это огромное количество воды переполняет мелкие горные ручьи и речки и превращает их в такие бешеные потоки, которые выворачивают на своем пути старые деревья и перекатывают по дну громадные валуны.

Так, например, па небольшой горной речке Чвежипсе в июле 1936 года после сильного ливня водой унесло 26-пудовый маховик и два бурильных станка, причем один ив них был отнесен на расстояние километра. Самый большой из перекатываемых водой валунов достигал 4 метров в диаметре.

Отмечены случаи, когда скорость движения воды достигала в это время 65 километров в час, или 18 метров в секунду, т. е. вода мчалась со скоростью очень сильного, почти штормового ветра. Легко понять, какой разрушительной силой обладает огромная масса воды, мчащаяся вниз с такой бешеной скоростью.

Климат горной части Западного Кавказа, расположенной между прибрежной полосой и Главным хребтом с его отрогами, отличается от климата прибрежной полосы не только большим количеством осадков, но и низкими температурами зимних месяцев. Поэтому в холодное время года осадки выпадают здесь не в виде дождя, как обычно на побережье, а в виде снега. В прибрежной полосе снег обычно лежит несколько дней (а то и несколько часов) в году, тогда как в среднегорной полосе в ноябре начинаются сильные заморозки, а в конце декабря наступает зима с небольшими морозами и глубоким снегом, который лежит до середины или конца марта. По количеству его Западный Кавказ также занимает одно из первых, если не сказать первое место в Советском Союзе. Вряд ли где-нибудь еще выпадает столько снега, сколько в горах Западного Кавказа. Глубина снегового покрова в среднегорной полосе достигает двух с половиной метров.

В то же время зимы здесь не бывают суровыми. Небольшие морозы, обычно в 10 – 12, редко 15 градусов, держатся преимущественно в ночные и утренние часы. Днем же почти всегда оттепель и особенно в ясную солнечную погоду. Холодных дней, когда морозы стоят круглые сутки, в среднем бывает не больше десяти в году. Зимой в горах обычно стоит тихая, безветренная погода. Здесь позже, чем на побережье, наступает весна и раньше начинается осень.

Итак – умеренные, если не сказать слабые морозы, глубокий снеговой покров, тихая безветренная погода, – вот чем отличается зима в среднегорной полосе Западного Кавказа.

Выше в горах, где уже значительно холодней и где снег начинает выпадать в октябре, глубина его достигает шести-семи и даже больше метров.

Так, например, на хребте Ачишхо, на высоте 1980 метров над уровнем моря, где за год выпадает 2500 миллиметров осадков, глубина снегового покрова составляет в среднем 6 метров.

Само собой понятно, что высоко в горах, где еще холоднее и где количество осадков достигает 3500 миллиметров, – снега выпадает еще больше. Там он обычно лежит 7 – 8 и даже 9 месяцев в году и сходит только в конце июля, а то и в августе месяце. В это время высоко в горах только начинают цвести первые весенние растения – кандык, или песий зуб, примула и многие другие.

Только хорошо прогреваемые южные склоны освобождаются от снега месяца на полтора раньше, примерно в первой половине июня.

Обилие снега в горах приводит к образованию снежных лавин – самого грандиозного и самого, пожалуй, страшного горного явления.

Зимой здесь часто можно наблюдать, как на крутых и обрывистых склонах и на горных гребнях постепенно накапливаются огромные массы снега. В конце концов, не выдержав собственной тяжести, они с грохотом падают вниз, приводя в движение и увлекая за собой все новые и новые снежные массы, сметая на своем пути вековые деревья. Приходилось видеть целые десятки, если не сотни гектаров поваленного лавиной старого пихтового леса.

В узких и глубоких ущельях лавины образуют снежные завалы, которые часто лежат здесь все лето. Если следующей зимой по этому же пути снова пройдет лавина, то образуется снежник, который может остаться в этих местах, если не навсегда, то, во всяком случае, на многие годы. Один из таких постоянных и довольно крупных снежников можно видеть, например, в окрестностях Красной Поляны на высоте 1200 – 1300 метров над уровнем моря, у подножья крутых южных склонов хребта Ачишхо.

Ледники и снежники Западного Кавказа сравнительно невелики. По своим размерам они значительно уступают ледникам и снежникам Центрального Кавказа, хотя некоторые из них имеют довольно внушительные размеры и достигают грех километров длины. Самые крупные ледники находятся на хребтах Псеашхо, Чугуш, Джемарук, на южном передовом хребте Агепста и в некоторых других местах. Они не покрывают собой горных вершин и хребтов и почти все расположены в огромных глубоких впадинах и чашеобразных углублениях на северных склонах Главного Кавказского хребта и его боковых отрогов. На южных склонах находится только один небольшой ледник – на хребте Псеашхо.

Большинство ледников начинается на высоте 2600 – 2700 метров над уровнем моря, некоторые же – значительно ниже. На горах Фишт и Чуба находятся три небольших, самых крайних на западе ледника, из которых один лежит на высоте всего 2150 метров над уровнем моря, т. е. ниже, чем какой-либо из ледников на всем протяжении Кавказского хребта.

Что касается снежников, то они очень часто расположены значительно ниже, чем ледники. Размеры их могут меняться из года в год в зависимости от количества выпавшего в предыдущую зиму снега.

Если посмотреть на исполненную в красках карту Западного Кавказа, то легко увидеть, что вся она густо испещрена синими жилками. Это изображены реки и их притоки. Обычно они берут начало высоко в горах из ледников и снежников. Наиболее крупными реками, впадающими в Черное море, являются: Сочи, Головинка (Шахе) и Мзымта. Реки Большая и Малая Лаба и Белая – главнейшие притоки Кубани, поддерживающие водный режим этой главной реки Краснодарского края.

Все они являются быстрыми и порожистыми горными реками, часто образующими водопады, в особенности в своих верховьях. Все они похожи друг на друга, и в то же время каждая из них по-своему красива и своеобразна.

Особенно красивы горные реки там, где они пробивают себе дорогу среди скал или, встречая на своем пути огромные камни, обрушиваются на них всей своей тяжестью, словно стараясь отбросить их в сторону. Не в силах этого сделать, вода стремительно проносится между камней, заливает их сверху и, перевалив через них, с силой падает вниз, обдавая все вокруг себя миллионами брызг и ослепительно белой пеной.

Местами, зажатая с обеих сторон почти отвесными скалами, горная река с таким страшным напором и с такой бешеной скоростью несется между ними, что на. берегу ее, кроме рева этого бешеного потока, ничего не слышно. Страшно смотреть в таких местах на горную реку. На берегу ее, около самой воды, чувствуешь себя примерно так же, как и на краю бездонной пропасти. А там, где дно реки вдруг образует незначительный уклон, река, словно устав от стремительного бега, спокойно и бесшумно течет среди скал и камней, отражая в себе, как в зеркале, их причудливые очертания. На поверхности ее медленно движутся целые шапки белой пены, отливающей на солнце всеми цветами радуги.

Одними из красивейших рек на Западном Кавказе являются, например, река Белая, в особенности от Каменномостского ущелья и до ее истоков, река Сочинка в среднем течении и ее притоки Агуа и Ац, река Мзымта, начиная от Дзыхринского ущелья.

Потоки чистой и холодной, как лед, воды иногда во всю свою мощь сразу вырываются из земли и с большой высоты низвергаются по камням и обрывам в виде бурных непереходимых горных ручьев и водопадов. Это интересное явление можно наблюдать, например, в долине реки Холодной, в верховьях реки Уруштен, на пастбище Аишхо и во многих других местах.

Что касается горных озер, то некоторые из них, как, например, озера Рица и Кардывач, пользуются широкой известностью среди отдыхающих и туристов, ежедневно приезжающих сюда со всех концов Советского Союза. Другие же, лежащие в стороне от туристских троп и маршрутов, как, например, озеро Инпси на реке Цахвоа или красивейшее озеро в верховьях реки Дамхурц, еще почти никем не посещаются. и мало кому известны. О мелких же, но необычайно красивых озерах, разбросанных по скалистым горным хребтам на большой высоте (как, например, на хребте Алоус и в других местах) – мало кто и слышал.

Не менее интересен Западный Кавказ и в геологическом отношении. Здесь представлены не только древнекристаллические породы, но и последовательные напластования триасовых, юрских, меловых и третичных отложений.

Самые древние, докембрийские горные породы, представленные различными кристаллическими сланцами – гнейсами, гранитами и т. д., распространены, главным образом, в зоне Главного Кавказского хребта на всем протяжении от верховьев р. Большой Лабы до верховьев р. Белой.

Кембрийские отложения, представленные различными сланцами и мраморовидными известняками, развиты в основном к северу от Главного Кавказского хребта в зоне так называемого Передового хребта.

Более поздние отложения – юрские, меловые, третичные – сложены различными сланцами, известняками, мергелями, песчаниками. Из них наибольшую площадь занимают нижнеюрские отложения, залегающие в зоне Главного хребта прямо на докембрийских породах.

Четвертичные образования, встречающиеся, главным образом, в долинах рек, сложены аллювиальными древнеледниковыми отложениями: глинами, песками, галечниками и т. д.

Особый интерес для геологов представляют триасовые отложения, возраст которых насчитывает сотни миллионов лет.

Триасовые отложения вообще очень мало распространены на территории СССР. Полнее всего они представлены на Западном Кавказе, в верховьях рек Белой и Малой Лабы, благодаря чему этот район справедливо называют связующим звеном между Альпами и Гималаями.

Это делает Западный Кавказ известным среди геологов всего мира. Не случайно поэтому, что маршрут экскурсии участников XVII международного конгресса геологов в 1936 году проходил по Западному Кавказу, захватывая район триасовых отложений.

Весьма разнообразен и животный мир Западного Кавказа. В лесах его, особенно на северных склонах Главного Кавказского хребта, водится много оленей, косуль, диких свиней, высоко в горах – туров и серн. В большом количестве встречаются медведи. Повсеместно распространены куница, дикий кот, барсук, лисица, в реках – выдра и норка.

Исключительную ценность представляют собой лесная и каменная куницы. В особенности – лесная. Шкурки ее, добытые на Западном Кавказе, являются самыми ценными из всех добываемых в СССР куньих шкурок.

Некоторые животные и птицы обитают только на Кавказе. К ним относятся кавказский благородный олень, тур Северцева, из птиц – кавказский тетерев и горная индейка, ив мышевидных грызунов – Прометеева мышь и т. д.

На всем Кавказе не найдется другого уголка, столь густо заселенного зверем, как Западный Кавказ. В остальных районах Кавказа многие из животных к настоящему времени или уже совсем истреблены или стали большой редкостью.

Говоря о Западном Кавказе, нельзя, наконец, не остановиться на том, что здесь находится одно из крупнейших в Советском Союзе природоохранительных учреждений – Кавказский государственный заповедник, организованный ради сохранения в неприкосновенном виде природы этого замечательного во многих отношениях уголка Кавказа.

Если леса Западного Кавказа в настоящее время густо заселены зверем, то это объясняется лишь своевременной организацией заповедника, деятельность которого с самого начала была направлена не только на сохранение, но и на увеличение природных богатств нашего края, на создание благоприятных условий для размножения ценных животных и сохранение их молодняка. Результаты этого сказались очень быстро. В течение нескольких/лет многие из ценных животных, почти совсем истребленные ко времени организации заповедника, размножились настолько, что заселили собой не только заповедные леса и горы, но и окрестные леса в ближайших охотничьих районах, а в скором времени расселятся по всему Западному Кавказу.

Не меньшее значение имела организация заповедника и для сохранения девственных лесов, Западного Кавказа. Войдя в состав заповедника, эти не тронутые человеком леса так и не знали рубки, а тем более на больших площадях, и потому сохранили до наших дней свойственный им характер третичных лесов.

Зная наши леса, легко допустить, что, в случае вырубки их, если они и восстановятся, то вечнозеленый подлесок, состоящий из третичных реликтовых видов, вряд ли снова займет свое место под пологом леса.

Скорее всего, потеряв свое последнее убежище, он навсегда исчезнет, не выдержав резкой перемены условий существования. Без него же, этого вечнозеленого подлеска, леса Западного Кавказа потеряют свой прежний характер и перестанут быть имеющим мировое значение, ценнейшим памятником природы. Эта мысль была высказана еще первыми исследователями кавказской флоры и растительности, и с ней нельзя не согласиться.

На примере деятельности Кавказского заповедника можно видеть, насколько важно своевременное взятие под охрану природных богатств и памятников природы, какое большое значение имеет охрана природы для народного хозяйства и для науки.

Значение это настолько велико, что мы позволили себе несколько подробнее остановиться на вопросах охраны природы и значения заповедников, а также и на истории Кавказского заповедника, сыгравшего столь значительную, если не сказать решающую, роль в сохранении и изучении природы Западного Кавказа.

Значение охраны природы и заповедников

…[пропущено – не существенно]

Сохранение в неприкосновенном виде целых участков дикой, не нарушенной вмешательством человека природы имеет большое значение не только в хозяйственном, но и в научном отношении. На этих участках можно в естественной обстановке изучать влияние внешних условий на развитие животных и растений и, наоборот, влияние животных и растительных организмов на природу и друг на друга. Здесь можно изучать такие глубокие и всеобъемлющие вопросы, как естественный отбор видов, изменчивость под влиянием внешних условий и т. д.

Стремление же сохранить природные богатства на благо общества, сохранить в интересах науки и хозяйства различных представителей растительного и животного мира, сохранить в естественном состоянии отдельные, характерные для той или иной местности участки дикой природы привело все передовое человечество к идее организации национальных парков и заповедников.

Эта идея нашла себе многочисленных и горячих сторонников во многих странах мира среди широких слоев населения. Во многих странах были организованы общества по охране природы. Некоторые из них на свои средства, полученные от сбора весьма скромных членских взносов, арендовали отдельные, наиболее интересные угодья и создавали там свои национальные парки, как, например, Швейцарский национальный парк.

Широкий размах это движение – по охране природы – получило в конце прошлого и в начале настоящего столетия. В этот период были организованы национальные парки почти во всех странах Европы, в Северной Америке, в Африке и т. д. Некоторые из них пользуются сейчас широкой известностью.

Не осталась, конечно, в стороне от этого движения и Россия, хотя здесь оно приняло несколько иной характер и не всегда находило нужную поддержку царского правительства.

Много внимания уделяли этому вопросу местные краеведческие организации и так называемые общества любителей природы, среди которых особенно выделялись Харьковское и Тбилисское. Большая заслуга их заключалась прежде всего в том, что они широко пропагандировали идею охраны природы среди всех слоев населения.

Что касается организации заповедников, то в России это продвигалось вперед очень туго.

В 1912 году по инициативе академика была создана «Постоянная природоохранительная комиссия при Русском Географическом обществе в Петербурге». На следующий год эта комиссия разработала проект организации в России целого ряда национальных парков или заповедников и в том числе «Зубрового заповедника» в верховьях реки Кубани. Однако война 1914 – 1918 гг. помешала осуществлению этих хороших и больших планов.

В этом отношении более удачной оказалась деятельность «Комиссии по охране памятников природы на Кавказе», организованной в 1911 году при Кавказском отделе Русского Географического общества. По ее инициативе были объявлены заповедники: Лагодехское ущелье, Пицундская сосновая роща, роща итальянской сосны на реке Чорох и некоторые другие угодья на Кавказе. Однако все это было каплей в море, если говорить о сохранении природных богатств России в широком смысле этого слова.

Особое значение вопросы охраны природы и организации заповедников приобретают у нас, в социалистическом государстве, где все природные богатства, все звери и птицы являются общенародным достоянием и где все мы заинтересованы в их разумном использовании.

За редким исключением все наши заповедники организованы Советской властью. В царской России заповедников было очень мало. При этом большинство из них были частновладельческими, т. е. расположенными на землях крупных землевладельцев, и содержались на их средства. Наиболее известным среди них был заповедник Аскания-Нова на Украине, тщательно охраняемый крупный лесной массив Потоцкого в бывшей Волынской губернии, в котором водились олени, лоси, бобры, и некоторые другие небольшие природоохранительные участки в средней России и на Украине.

Большое значение охране природы придавал . Когда в январе 1919 года, в самое тяжелое для молодой республики время, ему было доложено о необходимости организовать Астраханский заповедник с целью охраны нерестилищ рыбы и зимовок охотничье-промысловых птиц в дельте Boлги, распорядился немедленно составить проект закона об охране природы, сказав при этом, что дело охраны природы имеет значение не только для Астраханского края, но II для всей республики, и что он придает ему большое значение.

29 мая 1919 года был подписан декрет о запрещении весенней и летней охоты и добычи лося и косули, в 1920 году – декрет об охоте, а в 1921 году (16 сентября) – декрет об охране памятников природы, садов и парков.

Много заповедников имеется и за границей. Однако между нашими и заграничными заповедниками существует глубокое различие. За границей задача заповедников, или, как их там называют, «национальных парков», в основном заключается только а охране тех или иных участков дикой природы. Других задач они, как правило, перед собой не ставят. Научная работа если и проводится, то отдельными специалистами, приезжающими сюда со стороны.

У нас же заповедники являются научно-исследовательскими учреждениями, самостоятельно ведущими изучение явлений природы и природных богатств своей заповедной территории. Наши заповедники являются природными лабораториями, в которых разрешаются серьезные народнохозяйственные задачи.

Значение их для народного хозяйства и для науки огромно. Здесь не только сохраняются в неприкосновенном виде участки дикой природы, но и сохраняются от уничтожения наиболее ценные в хозяйственном и научном отношении животные, птицы, растения. Достаточно указать на таких животных, как морской котик, морской и речной бобр, соболь и многие другие.

В некоторых заповедниках охраняются нерестилища промысловой рыбы и прилетающие с севера на зимовку птицы. Без всякого преувеличения можно сказать, что большинство наших ценных животных, дичи и рыбы сохранилось лишь благодаря целой сети государственных заповедников.

Охрана зимующих на юге и улетающих летом на север охотчичье-промысловых птиц имеет большое значение для народов севера, для которых одним из основных источников существования является охота.

Кроме того, в заповедниках лучше всего могут быть разрешены, например, вопросы биологии и учета промысловых животных, без чего нельзя вести добычу их в охотничьих районах, не опасаясь уменьшения этой добычи или полного уничтожения животных.

Стремление понять явления природы, постигнуть ее законы с материалистической точки зрения является одной из основных задач нашей передовой советской науки, направленной на разрешение практических вопросов социалистического строительства.

Наш известный ученый, ныне покойный, академик , говорил о заповедниках:

«Заповедники – это школа, в которой можно изучать прошлое растительного мира и все огромное богатство его приспособлений к климату и почвам. Материал для такого изучения сам по себе есть одно из ценнейших богатств, которое дает человеку дикая природа.

Заповедники – это фонды самых разнообразных видов и сортов растений, которые мы будем вводить или уже вводим в культуру».

Вместе с тем заповедники будут ярко подчеркивать величие человеческого гения, вышедшего на дорогу социализма к покоряющего, перерабатывающего природу для своих великих целей.

В настоящее время в Советском Союзе имеется 40 государственных заповедников с общей площадью 1.465.668 га. Наиболее крупными из них являются Дарвинский заповедник на Рыбинском водохранилище (164.100 га), Сихотэ-Алинский в Приморском крае (114.500 га), Кавказский заповедник (99.600 га), Печоро-Илычский в Коми АССР и Молотовской области (93.000 га), Кызыл-Агачский в Азербайджанской ССР (93.000 га) и многие другие.

ОРГАНИЗАЦИЯ ЗАПОВЕДНИКА

Вопрос о Кавказском заповеднике был поднят в Академии наук еще в 1909 году. Вопрос этот, как увидим дальше, не был доведен до конца, хотя речь шла об одном из самых интересных уголков Кавказа, где к тому времени еще сохранились девственные леса и множество зверя.

В конце прошлого века один ив членов царской фамилии арендовал у Кубанского войска эти богатейшие угодья. На площади свыше полумиллиона гектаров здесь была организована широко известная раньше так называемая Кубанская охота во главе с управляющим и большим штатом егерей.

Охотился здесь только сам владелец Охоты со своими многочисленными гостями.

Егеря, охраняющие эти угодья, имели право охотиться на кабана и медведя, а также ловить куницу. Такая дичь, как олень, тур, серна, отстреливалась лишь во время великокняжеских охот. Охота на зубра была запрещена еще в 1867 году. Она имела место лишь с особого разрешения владельца Охоты в каждом отдельном случае.

Охрана животных от браконьеров была поставлена довольно хорошо. Особенно охранялся зубр, штраф за которого составлял крупную по тем временам сумму в 500 рублей. Однако, несмотря на это, браконьерство все же существовало и отдельные охотники не только добывали пушнину, но и били крупного зверя, в том числе и зубра. Тем не менее отстрел зверя на княжеских охотах, егерями для собственного потребления и, наконец, браконьерами в общей сложности был гораздо меньшим, чем до организации Охоты. К тому же благодаря подкормке и, главным образом, истреблению хищников, животные были поставлены в гораздо лучшие условия в отношении размножения и сохранения молодняка, чем раньше. Только всем этим и можно объяснить, что количество зубров за время существования Кубанской охоты увеличилось на 200 голов. Это обстоятельство хорошо учитывалось прежде всего научными кругами России, заинтересованными в сохранении кавказского зубра.

В 1909 году кончался срок аренды на угодья Кубанской охоты и таким образом был предрешен вопрос о ее ликвидации. В связи с этим, ради сохранения зубра и других животных от полного уничтожения в Академии наук был поставлен вопрос об организации на этих угодьях Кавказского государственного заповедника. Инициатором этого явился директор зоологического музея Академии наук академик .

В своем докладе на заседании Академии наук 29 апреля (старого стиля) 1909 года он говорил:

«Ранее кавказский зубр имел большую область распространения, чем в настоящее время, и в последнее столетие шел быстрыми шагами к исчезновению. Несомненно, что без особой охраны на месте такая форма, как зубр, обречена на гибель, так как преследуется браконьерами, вытесняется рубкой леса и т. п.

Необходимо принять такие меры, которые устраняли бы его исчезновение от каких-либо случайных причин, будет ли то недостаток охраны на месте или искусственное изменение окружающих условий. Было бы также крайне желательно сохранить в неприкосновенном виде этот участок природы Кавказа с его девственной растительностью и наиболее богатой во всем Кавказе фауной, где, кроме красы кавказской фауны – зубра, водится множество оленей, серн, туров, косуль и т, п.

Такими мерами было бы признание мест обитания зубров государственной собственностью, объявление их заповедными и установление наиболее благоприятных условий их существования».

Вскоре после этого была создана специальная комиссия по организации заповедника, разработано положение о нем, утверждена смета и т. д. Словом, для организации заповедника было сделано все или почти все. Тем не менее, по целому ряду причин дело это слишком затянулось.

Разразившаяся в 1914 году империалистическая война отложила в сторону все проекты организации заповедника. Что касается Кубанской охоты, то в ожидании разрешения всех связанных с этим вопросов она продолжала существовать со всеми ее положительными и отрицательными сторонами до 1917 года.

К этому времени, несмотря на значительный отстрел, здесь все же оставалось большое количество зверя. Поголовье его в основном было уничтожено в период с 1917 по 1920 год, когда лишенные какой бы то ни было охраны животные подвергались самому беспощадному истреблению со стороны различных бандитов, браконьеров, пастухов и т. д. Истреблению диких животных не было никаких пределов.

Советская власть не могла взять под свою охрану эти угодья, так как в это время Кубанская область, как известно, была занята силами внутренней контрреволюции и иностранных интервентов.

В 1920 году после изгнания ив Кубанской области интервентов и белогвардейцев местные организации по своей инициативе сразу же подняли вопрос об охране памятников природы. Этим руководила специальная комиссия во главе с профессорами: , Головиным, Мищенко и другими специалистами, с именами которых связана история заповедника. 3 декабря 1920 года Кубано-Черноморский ревком издал специальное постановление об охране наиболее ценных участков природы до организации в них заповедников. В числе других в этом постановлении речь шла и о территории Кавказского заповедника.

В 1924 году (12 мая) в связи с докладом в Главнауке проф. Совет Народных Kомисcapов РСФСР принял постановление о Кавказском заповеднике, в котором были точно определены его границы.

В пункте I этого постановления сказано: «В целях сохранения для научно-исследовательский и культурно-просветительных задач в неприкосновенном виде в горах Западного Кавказа горных лесов и альпийской полосы с населяющими его редкими животными и растениями учреждается Кавказский зубровый заповедник».

В первые годы после организации заповедника работы по изучению флоры и фауны Западного Кавказа велись различными экспедициями, работавшими под руководством зоологов , , ботаников и лесоводов , , и других.

В 1931 году была организована научная часть заповедника. С этого времени Кавказский заповедник становится научно-исследовательским учреждением, ведущим систематическое изучение растительности и животного мира. Много труда в это вложили зоологи , , ботаники , , и другие.

Изучение природы Западного Кавказа имеет большое практическое значение. Оно позволяет заповеднику работать над вопросами увеличения природных богатств и правильного использования их в нашем народном хозяйстве.

Так, например, изучение биологии наших лесных животных и птиц, их образа жизни, питания и т. д. позволяет нам судить о том, какие из них являются полезными или вредными, наметить правильные сроки охоты на них, определить количество животных, какое может быть добыто без ущерба для дальнейшей добычи, заботиться о сохранении молодняка, изучить способы учета диких животных, словом, вести правильное охотничье хозяйство в охотничьих районах.

Изучение растительности высокогорных пастбищ позволяет нам судить об изменении их под влиянием пастьбы скота. Известно, что при бессистемных и неумеренных выпасах видовой состав растительности этих пастбищ сильно изменяется в худшую сторону. При неправильном использовании их здесь все меньше и меньше становится хороших кормовых трав. Остаются несъедобные для скота грубые сорняки, которые так засоряют горные пастбища, что лишают их всякой ценности.

Поэтому изучение смены растительности на пастбищах и биологии сорняков, в целях борьбы с ними, является одним из самых важных вопросов, связанных с развитием животноводства на Кавказе.

К заповеднике мы можем познакомиться с зональным распределением растительности, свойственным каждой горной стране. Здесь можно видеть, как в зависимости от высоты над уровнем моря и связанных с этим изменений климатических, почвенных и других условий резко меняется не только общий характер растительности, но и внешний вид самих растений. Иначе говоря, читая эту нетронутую человеком живую книгу природы, мы на бесчисленных примерах можем получить наглядное представление о том, что все многообразие растительного и непосредственно связанного с ним животного мира обязано своим существованием не случаю и не какому-то творческому акту, а непосредственной и самой тесной связи живых организмов с окружающей их внешней средой.

Заповедник, представляющий собой лабораторию в живой природе, ежегодно посещают тысячи учащихся средних школ, техникумов и вузов. Они знакомятся здесь с природой Западного Кавказа, его ландшафтами, растительностью и животным миром. Сюда приезжают студенты-биологи для прохождения практики и сбора материалов для дипломных работ.

В заповеднике начинается один из популярных на Западном Кавказе туристских маршрутов. Туристы совершают здесь восхождения на ледники, труднодоступные вершины и скалы, развивая необходимые каждому советскому человеку мужество и выносливость.

В настоящее время коллектив заповедника в основном ведет работу по восстановлению зубра на Кавказе, увеличению количества ценных охотничье-промысловых животных и сохранению их молодняка.

Кроме девственных лесов и обширных субальпийских лугов, основное богатство заповедника составляет самое крупное в СССР (и в Европе) стадо гибридных зубров, поголовье которого быстро увеличивается с каждым годом, а также исчисляемые тысячами голов стада таких животных, как кавказский олень, тур, серна, дикий кабан и другие.

РАСТИТЕЛЬНОСТЬ

Говоря о растительности Западного Кавказа (в указанных выше границах), следует прежде всего отметить, что в этом отношении его территория представляет собой весьма сложную картину. Это объясняется не только историческим ходом развития флоры Кавказа, но и большим разнообразием климатических, почвенных и других условий, всегда тесно связанных с рельефом, а также с биологическими свойствами самих растений.

На характер и распределение растительности решающее влияние оказывает здесь прежде всего Главный Кавказский хребет и его северные боковые отроги, зачастую не уступающие ему по высоте, значительная высота хребтов Агепста, Аибга, Ачишхо, образующих так называемый Южный Передовой хребет и, наконец, непосредственная близость Черного моря.

Прежде всего, различными будут климат и растительность северных и южных склонов Главного Кавказского хребта, в особенности там, где высота его достигает трех с лишним тысяч метров над уровнем моря. Южные склоны обращены к морю, навстречу теплым и влажным морским ветрам и в то же время хорошо защищены от вторжения сюда холодных северных ветров. Поэтому южные склоны отличаются более мягким и влажным климатом, чем северные.

Однако это различие выражено не везде одинаково резко. В районе гор Фишт, Чуба, Оштен, последних значительных вершин Западного Кавказа, отстоящих от берега моря всего на 30 – 40 километров (по прямой), смягчающее влияние моря сказывается не только на южных, но и на северных склонах Главного Кавказского хребта (в верховьях рек Пшеха, Кужа, Серебрячка, Цице).

Правда, особенно далеко в горы оно не распространяется. Препятствием для теплых и влажных морских ветров, дующих со стороны моря в глубь материка, служат северные боковые отроги Главного Кавказского хребта, достигающие высоты двух с половиной – трех тысяч метров над уровнем моря. Поэтому к востоку от такого мощного северного бокового хребта, как хребет Уруштен, в среднем и нижнем течении реки Уруштен и в верхнем течении рек Малой и Большой Лабы климат имеет достаточно ясно выраженный континентальный характер. Осадков здесь выпадает мало – 600 – 700 миллиметров в год. Лето – обычно жаркое и сухое. Зимы – суровые, так как этот район слабо защищен от холодных северных ветров. Растений теплолюбивой колхидской флоры здесь уже почти не видно. По широким долинам рек и по склонам гор встречаются представители засухоустойчивой, степной флоры вплоть до ковыля.

Рассмотрим отдельно, в самых общих чертах растительность южных и северных склонов Западного Кавказа в указанных границах.

Начнем с южных склонов, где берут начало сравнительно крупные реки – Головинка, Сочи и Мзымта, впадающие в Черное море.

В верхнем течении рек Головинки и Сочи и в бассейне реки Чвежипсе (приток реки Мзымты) широко распространены буковые леса, поднимающиеся по склонам гор до верхнего предела леса. Значительную примесь составляют некоторые виды дуба, граб, каштан и другие лиственные породы. Большие площади местами заняты буково-каштановыми лесами. На. известняках второй ярус леса часто образует самшит с подлеском из клекачки. В большом количестве здесь встречается грецкий орех и дикорастущие фруктовые деревья – яблоня, груша, алыча, черешня. В подлеске особенно много понтийского рододендрона, лавровишни и палуба. В дубовых лесах в состав подлеска часто входят азалея и кавказская черника.

Верхнюю границу леса образует бук с примесью высокогорного клена и рябины. В полосе верхнего предела леса, на хорошо освещенных склонах, обычны лавровишня, кавказская черника и азалея, а на затененных – кавказский рододендрон. Он иногда встречается и на южных склонах.

Пихтовых лесов в этом районе мало. Их можно встретить лишь в виде отдельных, разобщенных участков в самых верховьях рек.

В травянистом покрове лесов много папоротников и реликтовых видов цветковых растений. В верхнем течении рек, на лесных полянах развито субальпийское высокотравье колхидского типа с девясилом, колокольчиками, различными видами борщевика и т. д.

Субальпийские луга больших площадей здесь не занимают, так как леса покрывают горы почти до самых вершин.

Вечнозеленый подлесок и большое количество реликтовых видов не только среди кустарников, но и среди травянистых растений всюду придают растительности этого района ясно выраженный колхидский характер.

В верхнем течении реки Мзымты и в долине ее притока Ачипсе растительность в некоторых отношениях имеет много общего с растительностью только что описанного района. Вместе с тем имеются и существенные различия.

Как и в верхнем течении рек Головинки и Сочи, здесь широко распространены те же смешанные широколиственные леса с подлеском из вечнозеленых кустарников. В светлых дубовых лесах много азалеи и кавказской черники. Для травянистого покрова этих лесов также характерно большое разнообразие папоротников и реликтовых цветковых растений.

Существенным отличием этого района является широкое распространение здесь пихтовых лесов с примесью восточной ели. Отдельные деревья ее можно видеть по дороге на пере вал Аишхо на высоте 1200 – 1300 метров над уровнем моря. Субальпийское высокотравье, образованное молочноцветным колокольчиком, девясилом, аконитом восточным и т. д., достигает здесь особой мощности и занимает местами большие пространства, как, например, на южных склонах хребта Чугуш в районе так называемых Османовых балаганов.

В верхнем пределе леса здесь широко распространены субальпийские березняки, за которыми начинаются заросли кавказского рододендрона и можжевельника.

Обширные пространства на южных склонах хребтов Чугуш и, в особенности, Аишхо, заняты пышными и разнообразными по своему составу красочными субальпийскими лугами. Что касается альпийских низкотравных лужаек, то их здесь немного. Главным образом они встречаются у ледников и снежников горы Чугуш и на перевале Аишхо, по дороге к верховьям реки Малой Лабы.

Коснемся теперь северных склонов.

В верховьях рек Цице, Кужи, Серебрячки, к северу от гор Фишт, Чуба и Оштен, распространены характерные для этого района широколиственные леса – преимущественно дубовые и буковые. В состав буковых лесов в значительном количестве входит тис, отдельные экземпляры которого поднимаются до высоты 2000 метров, принимая здесь корявую кустообразную форму.

В основном этот район сложен верхнеюрскими известняками, что в значительной степени определяет особенности его растительности и флоры.

Верхнюю границу леса образуют сосновые леса паркового типа, реже – березовое и буковое криволесье. За пределами ее, на склонах горы Фишт местами встречается характерный для известняков хмелеграб.

Благодаря мягкости и влажности климата здесь растет много самшита и клекачки. Под пологом бука, граба и других лиственных пород самшит местами образует целые заросли. На горе Матазык он поднимается на высоту до 1300 метров над уровнем моря. На северных склонах Главного Кавказского хребта на всем его протяжении нигде больше нет такого обилия самшита. Поэтому заросли его заслуживают здесь самой тщательной охраны, не меньше чем в Хостинской тисо-самшитовой роще.

Зарослей кавказского рододендрона здесь почти не видно. Слабо выражено и субальпийское высокотравье. На известняковых склонах и осыпях много древних видов альпийских растений, встречающихся, кроме того, лишь на известняках Абхазии.

В верховьях реки Белой и ее притоков – Бирюзовой и Киши широко распространены пихтовые и пихтово-буковые леса колхидского типа. Колхидский характер придает им вечнозеленый подлесок из понтийского рододендрона, лавровишни и падуба. Особенно много здесь понтийского рододендрона. Местами под пологом пихтового леса он образует сплошные труднопроходимые заросли непередаваемой красоты во время цветения. Много третичных реликтовых видов встречается и в травянистом покрове этих лесов.

Колхидская растительность особенно сильно распространена в долине реки Белой и ее притока – реки Бирюзовой, что объясняется сильным понижением Главного Кавказского хребта на протяжении почти 30 километров между горами Чугуш и Фишт. Это понижение (местами до высоты 1450 метров над уровнем моря) не только оказывает смягчающее влияние на климат, но и способствует проникновению сюда теплолюбивой колхидской растительности с южных, обращенных к морю склонов. Ботаники удачно называют это место «колхидскими воротами».

В верхнем течении реки Белой отдельными небольшими группами встречается каштан и тис. Тиса сравнительно много и в долине реки Киши.

В верхнем пределе леса чаще всего можно видеть березу и реже – высокогорный клен и бук, а на сухих склонах – сосну. Кавказский рододендрон местами образует сплошные заросли. Они начинаются под пологом субальпийских березняков, затем выходят за их пределы и вклиниваются в субальпийские луга. Вместе с кавказским рододендроном часто растет можжевельник.

Резкая граница распространения колхидской растительности отсюда на восток проходит по хребту Уруштен. К востоку от него, в верховьях реки Малой Лабы почти полное отсутствие ее придает лесам этого района уже совершенно другой характер. Из третичных реликтовых видов здесь можно изредка встретить кавказскую чернику, азалею и лишь кое-где отдельные, угнетенные растения понтийского рододендрона и падуба. Лавровишни уже нет совсем. Редко встречаются третичные реликты и среди травянистой растительности.

Характерной особенностью лесов в верховьях реки Малой Лабы является большое распространение ели восточной, которая входит в виде примеси в состав пихтовых лесов, а местами образует и чистые еловые насаждения. Буковых лесов здесь немного.

В верхнем пределе леса обычны березняки с подлеском из кавказского рододендрона, который занимает большие площади и среди субальпийских лугов.

На сухих, каменистых склонах вслед за пихтарниками следуют сосняки, за счет которых повышается верхняя граница лесной растительности.

Как среди лесной, так и горно-луговой растительности встречается много лекарственных, технических и декоративных растений. Наиболее ценными среди произрастающих здесь лекарственных растений являются такие широко известные, как валерьяна, крестовник, наперстянка, белладонна, скополия и многие другие. Среди технических – много красильных и дубильных растений, как, например, подмаренник, зверобой, горлец, головчатка и т. д.

В изобилии растут здесь и декоративные растения. Многие из них по пышности цветения, величине цветов и яркости окраски значительно лучше наших садовых цветов. Большинство из них растет высоко в горах за пределами лесного пояса. Трудно все их перечислить. Можно указать лишь на такие, как крупная душистая аквилегия, различные генцианы, или горечавки, – темно-синие, светло-сиреневые, желтые, кавказская скабиоза, различные колокольчики, анемона, крупные белые и желтые примулы, наконец, наши горные лилии. Некоторые из них уже введены в культуру.

Не меньшее значение в качестве декоративных растений имеют и многие кустарники и деревья. Кроме таких уже широко известных и давно введенных в культуру, как самшит, тис, лавровишня, падуб, заслуживают самого большого внимания кавказский и понтийский рододендрон, некоторые виды волчеягодника, клекачка, наши кавказские рябины с крупными кораллово-красными плодами и темно-зелеными округлыми листьями, высокогорный клен и многие другие.

Связанное с изменением высоты местности над уровнем моря изменение физико-географических условий – падение температуры, увеличение количества осадков, мощность снегового покрова, почвенных условий и т. д., приводит к явлению поясного, или зонального, распределения растительности.

В самых общих чертах оно заключается в том, что лесной пояс с высотой уступает место сначала субальпийскому, где происходит постепенный переход от лесной растительности к луговой, и затем уже альпийскому поясу. Выше этого идет так называемый нивальный пояс с вечными снегами и ледниками.

Нижняя часть лесного пояса до высоты 700 – 1000 метров над уровнем моря покрыта смешанными широколиственными лесами.

На северных склонах – в основном буковые леса с примесью ильма, клена, липы и других. Большим разнообразием древесных и кустарниковых пород отличаются леса, покрывающие теплые, обращенные к морю, южные склоны гор. Кроме произрастающих на северных склонах древесных пород, здесь в больших количествах встречается дуб, каштан, грецкий орех, а также дикая груша, яблоня, алыча, черешня.

Вслед за полосой смешанных широколиственных лесов, по мере поднятия в горы, все чаще и чаще начинает встречаться бук, и мы постепенно переходим в полосу буковых лесов. Здесь эта порода является основной, а такие, как дуб, граб. ильм и все другие, уже играют роль примеси, иногда совсем незначительной. С изменением состава леса резко меняется и общая картина его. Вместо густой чащи смешанных широколиственных лесов кругом стоят 30 – 40-метровые буки, отдельные стволы которых иногда до самой вершины обвиты колхидским плющом. Однако буйного, разнообразного подлеска здесь уже не видно. Он состоит чаще всего из разбросанных отдельными кустиками теневыносливых вечнозеленых кустарников – лавровишни и падуба.

В более светлых местах можно увидеть понтийский рододендрон и высокий листопадный кустарник – кавказскую чернику. Местами же под полотом букового леса не растет ничего. Здесь для этого слишком мало света. Солнечные лучи едва пробиваются сквозь высоко поднятую густую крону старых буков, скупо освещая чащу леса. В сплошной тени нет не только кустарников, даже самых теневыносливых, но и травянистого покрова. Чисто и в то же время как-то пусто в таком лесу. Нигде не видно ни зеленой травки, ни веселого зеленого кустика. Словно кто-то старательно убрал все отсюда, чтобы подчеркнуть безраздельное господство бука, дать почувствовать мощь его огромных, колоннообразных серых стволов, на фоне которых человек кажется каким-то маленьким существом.

На северных склонах в состав буковых лесов в качества примеси – иногда в значительных количествах – входит кавказская пихта.

Вслед за полосой буковых лесов, до высоты 1700 – 1800 метров над уровнем моря, простирается полоса пихтовых лесов как чистых, так и с примесью бука или местами ели восточной. Наибольшим распространением эти леса пользуются на северных склонах. На южных склонах таких больших сплошных массивов пихта уже не образует. Местами же пихтовые леса здесь не растут совсем, уступая место буковым, поднимающимся в таком случае до верхней границы леса.

В нижней части зоны пихтовых лесов еще встречаются те же широколиственные породы и тот же подлесок, что и в буковом лесу. Состав пихтового леса заметно меняется с высоты примерно 1300 – 1400 метров над уровнем моря, где примесь широколиственных пород становится совсем незначительной. Такие вечнозеленые кустарники, как понтийский рододендрон, падуб, лавровишня, встречаются здесь все реже и реже и на высоте в среднем 1500 метров почти совсем исчезают. Климат для них здесь слишком суров. Высоко в горах, на Белореченском перевале, в верховьях реки Мзымты и некоторых других местах одна из ботанических форм или разновидностей лавровишни с короткими кистями и более мелкими листьями встречается и на высоте до двух с небольшим тысяч метров, но это все же в благоприятных для нее местах произрастания.

В верхней части полосы пихтовых лесов изредка начинает встречаться высокогорный клен – первый предвестник близкой границы лесного пояса.

Травянистая растительность лесных полян часто образует здесь сплошные заросли в полтора-два метра высотой. Желто-оранжевые похожие на громадные ромашки девясилы, бледно-голубые акониты, темно-фиолетовые крупные колокольчики и другие делают эти поляны похожими на красочные цветники. Эта растительность интересна еще и тем, что в состав ее входит много представителей третичной флоры, как, па-пример, девясил великолепный, колокольчик молочноцветный, крестовник и многие другие.

Еще немного выше – и пихта уже не поражает своими размерами, пихтовый лес становится все более и более редким и затем как-то быстро уступает место кленовым, березовым и буковым лесам, входящим уже в состав субальпийского пояса.

В верховьях рек Малой и Большой Лабы вслед за пихтовыми лесами начинаются сосновые, в особенности на каменистых, обращенных на юг склонах. Что. касается небольших сосняков или даже отдельных групп горных сосен, то их можно встретить всюду на скалистых участках. Особенно эффектны эти группы, когда они растут па вершинах совершенно отвесных, неприступных скал или у их подножья, среди огромных каменных глыб и обломков.

Способность нашей горной сосны расти на совершенно голых, раскаленных от солнца каменных глыбах и скалах прямо-таки поразительна. На них даже нс видно крупных трещин, куда бы сосна могла запустить свои корни. Осмотр этих сосен показывает, что корневая система их расположена в маленьких, неглубоких трещинах и даже небольших углублениях на камнях. Просто непонятно иногда бывает, каким чудом держатся на этих камнях маленькие сосны, где они находят себе питательные вещества я влагу. Иногда такую сосенку можно без особых усилий снять с камня вместе с корнями. Возраст одной из таких «снятых» с каменной глыбы маленькой сосенки оказался равным 25 годам, высота ее составляла всего 45 сантиметров, а диаметр – один сантиметр.

В верхней части лесного пояса, в так называемой полосе верхнего предела леса, мы наблюдаем постепенный переход от лесной растительности к растительности субальпийских лугов.

Вслед за пихтовыми лесами на сравнительно ровных или даже несколько пониженных участках рельефа идут живописные кленовые леса, образуемые высокогорным кленом.

Эти леса – полная противоположность буковым и пихтовым. Крупные, с раскидистой кроной, словно выросшие на свободе деревья делают их похожими на какие-то старые заброшенные парки. Особенно живописны они бывают в солнечные дни. Кроны высокогорных кленов, как светолюбивых деревьев, сплошного полога уже не образуют. Пользуясь обилием света, под пологом их растут светолюбивые кустарники, такие, как жимолость кавказская, красная смородина, ожина и метровой высоты злаки, как, например, просяник, ежа и другие. Среди буйной травянистой растительности выделяются аконит восточный, крестовник и некоторые другие, достигающие двухметровой высоты.

В этих лесах часто встречаются рябина и береза, что делает их еще более веселыми, живописными, в особенности под осень, когда березы одеваются в светло-желтый осенний наряд, а ветви рябины гнутся под тяжестью кораллово-красных плодов.

Особенно красивы высокогорные клены весной, когда начинается рост новых побегов. В это время молодые короткие побеги еще покрыты нежными блестящими листочками, имеющими довольно яркий красноватый цвет. Подходишь к такому дереву, и кажется сначала, что все они усыпаны красивыми крупными, направленными вверх цветами. На такие клены нельзя смотреть без восхищения. Хороши бывают они также и во второй половине лета, когда ветви их отягощены гроздями коричнево-красных крылаток.

Больших пространств эти леса не занимают. Отдельные пятна их служат как бы переходной ступенью к узкой полосе березовых лесов, чаще всего образующих верхнюю границу леса.

Когда вы входите в эти березняки, первое, что вам бросается в глаза, – это совершенно необычный вид деревьев. Почти все они низкорослы, корявы, стволы их принимают порой самую причудливую форму. У основания так они сильно изогнуты, что некоторые из них почти лежат на земле и только одни кроны поднимаются кверху. Это – березовое криволесье. Издали, когда вы подходите к этим березам снизу и еще не видите лежащих на земле стволов, эти старые деревья можно принять за молодые 3 – 4-метровые березки. Причиной изогнутости является не только толщина снегового покрова, но и значительная крутизна склонов, а также замечательная способность наших высокогорных берез и буков начинать свой рост, когда земля еще покрыта глубоким снегом.

Выпадая в огромных количествах, снег сначала сильно наклоняет, чуть ли не прижимает к земле гибкие стволы берез и затем засыпает их совершенно. Березовый лес оказывается погребенным под его 6 – 7-метровой толщей.

В начале лета, по мере стаивания снега, верхушки берез освобождаются из-под него и вскоре после этого трогаются в рост. При этом они стремятся принять вертикальное положение. Средняя и нижняя часть стволов в это время находится под глубоким плотным снегом и такого положения принять, конечно, не может. Так повторяется из года в год, и благодаря этому высокогорные березы или буки постепенно принимают саблевидно-изогнутую форму.

На ровных местах – в тех же высокогорных областях – березы такой формы не принимают. По внешнему виду здесь они почти не отличаются от берез средней и северной России (хотя это и другой ботанический вид – береза Литвинова). Только растут они часто по 5 – 6 стволов от одного корня, но все ровные, стройные.

Поднимаясь в горы в первой половине лета, можно местами наблюдать исключительно интересное явление. Представьте себе яркий солнечный день в середине июня. Высоко в горах, в области верхнего предела леса снега еще очень много. Полутора – двухметровая толща его одевает землю сплошным покровом. Он имеет уже зернистую структуру и настолько плотен, что ваша обувь почти не оставляет на нем следа, в особенности по утрам. В это время так прохладно, что нужно одеваться потеплее.

Ослепительно ярок искрящийся на солнце снег. Тонкие стволы деревьев отбрасывают на него свои длинные, резкие тени. Казалось бы – типичная картина глухой зимы. Но стоит посмотреть немного кверху, чтобы увидеть перед собой яркую, свежую зелень распускающихся берез. Это настолько необычно, что трудно поверить своим глазам, – словно березы распустились в декабре – январе месяце.

Набежит ветерок, и по-весеннему весело зашумят березы на фоне сплошного, глубокого снегового покрова. Нигде не видно никаких признаков подлеска. Все, что растет под пологом леса, еще находится под снегом.

Проходит месяц, и снег остается только в глубоких лощинах и ущельях. Под пологом березняков появляются сплошные, местами почти непроходимые заросли вечнозеленого кавказского рододендрона.

Листья его, может, и не так красивы, как у понтийского, зато крупные соцветия белых, чуть кремовых и, в особенности, нежнорозовых цветов могут смело соперничать с лучшими произведениями садового искусства.

Автору этих строк приходилось видеть садовые формы рододендронов в некоторых ботанических садах СССР, а во время Великой Отечественной войны и в Германии. Однако далеко этим садовым формам до наших дикорастущих розовых рододендронов и по величине цветов и; по густоте соцветия и, в особенности, по чистоте и нежности окраски. Нужно сказать, что не везде они одинаковы. Особенно хорошие, крупные рододендроны встречаются, по-видимому, лишь в особо благоприятных для них условиях произрастания. Это впрочем, может быть отнесено и ко многим другим растениям

Выходя из-под полога березовых лесов, заросли кавказского рододендрона занимают большие площади уже за пределами лесной растительности в области субальпийских лугов. Во время цветения, в особенности на фоне близлежащих снегов и живописных скал, эти заросли производят незабываемое впечатление.

Хотя и редко, но в этих местах на высоте до 2000 метров можно иногда встретить и кавказскую пихту. Здесь это могучее дерево выглядит уже совсем по-иному и представляет собой небольшое корявое деревцо. Под влиянием снега и «сильных холодных ветров, уродливый ствол его бывает так сильно изогнут, что крона почти стелется но земле. Бывают, однако, и исключения. Так, например, у озера Кардывач, расположенного на высоте 2000 метров над уровнем моря, стройные, высокие пихты растут как в долине, на высоте озера, так и по соседним склонам, значительно выше его. Возможно, что это объясняется не только хорошими: плодородными почвами, но и, главное, отсутствием постоянных, дующих в одну сторону холодных ветров.

Верхняя граница леса не представляет собой какой-то сплошной, а тем более ровной, резко очерченной линии. Она обычно бывает обозначена отдельно стоящими маленькими – до метра высоты – березками. Не следует думать, глядя на их размеры, что это молодые деревца. Возраст их часто достигает 20 – 30 лет.

Есть, однако, кустарник, который поднимается в горы еще выше, чем эти маленькие березки. Это – один из видов нашей кавказской рябины с цельными листьями – рябина волосистая. Отдельные кустики ее часто встречаются значительно выше березняков, среди субальпийских лугов.

В области верхнего предела леса, на более или менее ровных или в несколько пониженных местах, мы встречаем поляны так называемого субальпийского высокотравья, отличительной чертой которого является необычайно мощное развитие травостоя.

Такие растения, как, например, борщевики и другие, достигают высоты 3,5 и даже 4 метров, а толщина их полых внутри стеблей – 8 – 10 сантиметров. Это один из весьма крупных представителей травянистой растительности. Даже само понятие «травянистая растительность» как-то не совсем подходит к этим крупным раскидистым растениям. Встречаясь в большом количестве, они делают эти поляны похожими на какие-то своеобразные рощи, под пологом которых в изобилии растут темно-синие и белые акониты, оранжевые девясилы, бледно-голубые колокольчики и другие, высотой до двух метров. Необычайная густота и мощность травостоя превращают эти поляны в такие заросли, что порой лучше их обойти кругом, чем пробираться сквозь них.

Субальпийское высокотравье больших пространств не занимает. Обычно оно образует узкие, разорванные во многих местах, полосы, постепенно переходящие в субальпийские луга.

Эти луга занимают склоны и верхние части хребтов в среднем от 2 до 2,3 тысячи метров над уровнем моря. Они отличаются мощным развитием травостоя и большим разнообразием растительности, среди которой много хороших кормовых трав, в том числе злаков и бобовых, как, например, различные виды клевера, вики и других. Все это делает их ценными высокогорными пастбищами.

Разнообразие растительности этих лугов так велико, что на одном квадратном метре можно иногда насчитать до 40 и даже до 60 видов различных растений. Они растут так густо, что корни их образуют сплошную, плотную дернину. Кусок такой дернины почти невозможно разорвать руками. Верхний слой почвы заполнен корнями до предела.

В состав лугов входит много весенних растений, таких, как различные примулы, виолы, рябчики: и другие, что придает им красочный характер тотчас же после освобождения их из-под снега. Первым обычно начинает цвести кандык, или песий зуб, а вслед за ним темно-фиолетовые примулы, светло-желтые виолы, золотисто-желтые лютики, сон-трава и т. д.

Большое разнообразие растений приводит к тому, что одни цветущие растения все время сменяются другими с весны и до глубокой осени, когда еще цветут яркооранжевые и белые крокусы, светло-фиолетовые безвременники, темно-синие и светло-сиреневые горечавки и многие другие.

Оранжевые крокусы за яркость окраски местные жители и пастухи удачно называют «огоньками». Особенно красивы эти крокусы и безвременники в массе, когда они густо покрывают отдельные небольшие участки. На общем фоне уже увядающей растительности они имеют вид необыкновенно ярких, заметных еще издали, красочных пятен. Что касается

одного из красивейших наших осенних растений безвременника, то он растет не только в субальпийской, но и в лесной области, где цветение его начинается в сентябре месяце. Это одно из лучших осенних украшений наших лесов и субальпийских лугов.

Среди цветущих поздней осенью горечавок обращает на себя внимание растущая не только высоко в горах, но и в кленовых лесах и даже в пихтарниках (как, например, на перевале Аишхо и в других местах) горечавка разрезанночашечная. Она растет обычно пышными раскидистыми кустами. Многочисленные изогнутые стебли ее, украшенные с нижней стороны крупными синими цветами, если их выпрямить, достигают иногда роста человека.

Разгар цветения субальпийских лугов наступает в середине июля. В это время огромные луговые пространства представляют собой сплошное море цветов, самых разнообразных по внешнему виду и по окраске. Высота их часто превышает рост человека. Среди них видны желтые головки цефалярии, яркосиние васильки, оранжево-желтые, похожие на громадные ромашки цветы девясила, пурпурные в виде початков соцветия мытника, светло-лиловые буквицы и т. д. Многие из них могли бы украсить наши сады и парки. Особенно привлекательны крупные, обладающие тонким ароматом аквилегии и цветущие осенью светло-сиреневые кавказские скабиозы, различные горечавки, альпийские астры, буквицы и многие другие.

Мостами здесь много колокольчиков. Один из них, так называемый колокольчик молочноцветный, образует иногда, в особенности на каменистых участках, сплошные заросли, в которых не видно бывает человека. У этого колокольчика от каждого корпя идут по 15 – 20, а то и больше высоких толстых стеблей, усыпанных чаще всего бледно-голубыми, иногда темнофиолетовыми или почти белыми некрупными цветами. Издали каждый такой куст похож на огромный букет. Другой – колокольчик широколистный таких высоких стеблей не образует и цветет не так обильно, зато его крупные цветы (б – 7 см длины) отличаются необыкновенно яркой, темно-фиолетовой окраской. Изредка среди них встречаются колокольчики с совершенно белыми цветами.

Среди всего этого разнообразия выделяются чудесные горные лилии, высокие, прямые стебли которых украшены крупными желтыми цветами. Часто они растут не по одиночке, а по несколько штук вместе, одна возле другой, а то и целыми группами.

Здесь встречаются два вида лилий – лилия Кессельринга и лилия однобратственная. Первая из них растет преимущественно на южных склонах и достигает высоты полутора, а то и двух метров. Громадные чешуйчатые луковицы ее часто имеют вес 1 – 1,5 килограмма. Особенно много их растет на не очень крутых каменистых склонах, которые во время массового цветения лилий становятся сказочно красивыми.

Лилия однобратственная значительно меньше по размерам, чем лилия Кессельринга, но от этого она только выигрывает. Растет она преимущественно к северу от Главного водораздела, в бассейне рек Белой и Малой Лабы. Там ее часто можно встретить и в лесной зоне.

На возвышенных местах здесь иногда в большом количестве встречается дикая многолетняя рожь. Чаще всего она занимает сравнительно крутые и сухие склоны, где ее не заглушает пышная растительность субальпийских лугов. Местами ее так много, как, например, на хребте Аишхо, что занятые ею участки напоминают заброшенные посевы.

На крутых склонах, в особенности над обрывами, среди камней в изобилии растет обыкновенная северная черника. Ягоды ее настолько крупны, что по размерам иногда почти не уступают вишне. Это – одно из любимых лакомств медведя.

На более или менее ровных местах обычно растет брусника. Это низенькое, стелющееся растение с мелкими розоватыми ягодами часто покрывает пологие хребты сплошным ковром.

Не остаются голыми здесь скалы и осыпи. Скалы бывают покрыты своеобразной растительностью, среди которой чаще всего встречается такое типичное скальное растение, как лапчатка коротколепестковая. На осыпях весьма обычными являются ярко-желтая с серебристыми листьями пупавка Рудольфа, различные камнеломки, молодило и т. д. Здесь же часто растут и маленькие альпийские колокольчики.

Порой эти скалы и осыпи бывают так разукрашены цветами, словно над этим долго работал обладающий хорошим вкусом и талантом художник.

На высоте примерно 2300 – 2500 метров пышная – растительность субальпийских лугов начинает уступать место специфической растительности альпийского пояса, который простирается до высоты 2800 – 3000 метров над уровнем моря.

Условия существования для растений здесь очень своеобразны и суровы. Лето короткое. Снег обычно стаивает лишь в конце июля – в августе, а в конце сентября иногда выпадает заново. Как бы ни было тепло днем, к вечеру температура резко падает и ночи всегда холодные. Очень часты здесь пронизывающие холодные ветры и туманы, в особенности если поблизости находятся вечные снега и ледники.

Все это наложило резкий отпечаток на растения альпийского пояса.

Альпийские растения отличаются низким ростом, нередко опушенностью, прижатыми к земле прикорневыми листьями и другими признаками, которые говорят о приспособленности их к суровым условиям существования. Здесь преобладают многолетние растения, образующие иногда розетки или своеобразные подушки до метра и более в диаметре.

Высота растений обычно достигает лишь 10 – 15, а то и 4 – 5 см.

В то же время для многих растений характерны относительно крупные размеры цветов и исключительно яркая их окраска.

Здесь встречаются такие растения, как, например, горечавка джимильская, у которой тонкий стебелек имеет длину всего 1,5 – 2 сантиметра. Такими же маленькими растениями являются и некоторые альпийские колокольчики, высота которых едва превышает спичечную коробку. Глядя на них сверху, можно подумать, что их крупные бледно-голубые, иногда с сиреневатым оттенком цветы сидят прямо на земле или на камнях.

Карликовые размеры имеет не только травянистая, но и кустарниковая растительность альпийской зоны. Взрослые, цветущие и плодоносящие экземпляры, например, одного из видов ивы и альпийского кустарничка волчеягодника головчатого достигают высоты лишь 15 – 20 см.

Особенно интересна альпийская растительность около ледников и вечного снега, где многие виды ее находят наилучшие условия для своего развития.

Небольшие участки, покрытые такой растительностью, по своей красочности напоминают пестрый ковер и заслуженно называются альпийскими коврами.

Большим разнообразием альпийская растительность не отличается. Это вполне понятно, так как здесь, в суровых условиях альпийской области могут расти лишь сравнительно немногие, наиболее приспособленные к этим условиям виды растений. Здесь резко сказывается отбор видов.

Зато альпийские растения обращают на себя внимание своей миниатюрностью и яркостью окраски. Пурпурно-красные альпийские мытники, ярко-синие горечавки, золотисто-желтые лютики и одуванчики, розово-красные гвоздики и другие придают альпийским коврам вид ярких красочных пятен.

Радуют глаз небольшие группы альпийских незабудок чудесного голубого цвета или маленькие участки, усыпанные белыми звездочками ясколки.

Своеобразная, дикая красота окружающей природы – ледники, скалы, громадные камни, разукрашенные зеленоватыми и красновато-оранжевыми лишайниками, – все это только усиливает впечатление, производимое альпийскими коврами. Надолго они остаются в памяти.

По ручьям, выходящим прямо из-под ледников и снежников, часто у самой кромки льда растут примулы, сердечники и борщевики, достигающие высоты 20 – 30 см. Их можно заметить еще издали благодаря всегда свежей, сочной зелени. Они хорошо растут, несмотря на то, что их корни и нижняя половина стебля находятся все время в проточной ледяной воде. Этого, впрочем, не боятся и многие другие альпийские растения.

По удачному выражению ботаника А. Федорова: «Не полей альпийского цветка ледяной водой и он зачахнет».

В тех местах, где снег стаивает очень поздно, в середине лета, можно наблюдать интересное явление. У самой кромки тающего снега видны мелкие, величиной с горошину желтые бутоны лютиков. Их стебельки и листья еще так малы, что бутоны кажутся сидящими прямо на земле. В течение двух-трех дней, после того как сойдет снег, эти бутоны раскрываются и молодые растеньица продолжают свой рост до нормальной величины, неся на себе уже распустившиеся цветы. Чем дальше от снега, тем высота их постепенно увеличивается, и в нескольких метрах от него эти лютики представляют собой уже хорошо развитые, цветущие растения, высотой в 10 – 15 сантиметров. Благодаря этому даже при самых неблагоприятных условиях, когда прошлогодний снег может стаять в конце июля или в августе, а новый выпасть в сентябре, – эти растения все же успевают отцвести и дать семена.

Почти то же самое можно наблюдать у сон-травы и купальницы.

На каменистых осыпях, где нет еще почвы в настоящем смысле этого слова (на недоразвитых почвах), можно увидеть ярко-желтую фиалку кавказскую, хохлатку, камнеломки и немногие другие растения.

По мере продвижения кверху, с высоты примерно 2800 – 2900 метров, растительность становится все более и более скудной.

В трещинах скал находят себе место лишь небольшие группы или даже отдельные экземпляры редкой специфической скальной растительности. Некоторые виды ее, особенно растущие на известняках, свойственны лишь Западному Кавказу и известнякам Абхазии, как, например, ярко розовая лапчатка Оверина, светло-желтый астрагал Фрейна и некоторые другие.

От 3000 метров и выше расположен так называемый нивальный пояс – царство вечных снегов, ледников и голых, почти лишенных всякой растительности скал.

При восхождении на вершину горы Псеашхо (3360 метров) последним найденным на пути растением оказалась ясколка. Она ютилась в трещинах совершенно голых, почти отвесных скал. Выше нее уже ничего не росло, если не считать покрывающих камни так называемых накипных лишайников.

Таково в самых общих чертах зональное, или поясное, распределение растительности на Западном Кавказе.

Нужно сказать, что эти зоны, или пояса, растительности не всегда можно наблюдать в той последовательности, в которой они только что описаны. Кроме того, в зависимости от физико-географических условий они не везде и не всегда бывают ясно выражены, а в некоторых случаях даже выпадают совсем. Это явление можно наблюдать всюду, но особенно заметно оно в высокогорных областях, в полосе верхнего предела леса, где границу его образуют то буковое, то березовое криволесье, то, наконец, сосняки. В зависимости от направления, крутизны склонов и т. д. большее или меньшее распространение имеют заросли кавказского рододендрона, субальпийские луга.

В лесной зоне часто выпадает совсем пояс пихтовых лесов. В таком случае буковые леса поднимаются по склонам гор до верхнего предела леса, где и образуют его границу. Это можно наблюдать на южных склонах хребта Ачишхо и во многих других местах.

Полоса березовых лесов иногда бывает расположена не выше, а ниже пихтарников, как, например, в верховьях рек Безымянки, Уруштена и т. д.

Часто можно видеть, как субальпийские луга то узкими, то более или менее широкими полосами вклиниваются в лесную зону, а типичная альпийская растительность встречается островками среди субальпийских лугов.

Все эти явления не нарушают, конечно, общей закономерности в вертикальном распределении растительности. Они лишь указывают на глубокую, органическую связь растений с внешней средой, с особой силой подчеркивают их единство.

ЖИВОТНЫЙ МИР

В тесной связи с растительностью, рельефом, климатом и т. д., т. е. с тем, что мы называем внешней средой, находится и населяющий Западный Кавказ животный мир.

В смешанных широколиственных лесах на лесных полянах можно увидеть пугливых косуль, а в чаще леса – медведя или диких свиней. Летом их здесь сравнительно мало. В этих лесах, так же как и в буковых, их бывает много осенью, во время созревания фруктов и орехов. На зиму сюда спускаются олени.

Барсук, дикий кот, в старых лесах куница и другие мелкие хищники попадаются на глаза очень редко, это объясняется тем, что на добычу они выходят преимущественно вечером. Зато следы их на мокрой земле или на песке, по берегам рек и ручьев встречаются постоянно.

Птиц в смешанных широколиственных лесах гораздо больше, чем в буковых или пихтовых, в особенности по лесным полянам и долинам рек, среди зарослей кустарников и лиан, где они находят себе пищу и удобные места для гнездования. Очень много здесь черных дроздов, зябликов, синиц и т. д. Звонкая, хотя и короткая песня зяблика или простенькая песня синицы слышится в этих лесах целый день, в особенности в хорошую солнечную погоду.

Ранней весной, по утрам льется тихая, но очень мелодичная песня черного дрозда. Его голос, пожалуй, немного напоминает флейту. Песня черного дрозда – один из первых признаков наступающей весны. Здесь же можно слышать и такого замечательного певца, как певчий дрозд. По сложности, звучности и мелодичности своей песни этот певец не уступает хорошему соловью. Голос у дрозда несколько мягче, чем у соловья, и от этого песня кажется еще лучше.

В дубовых лесах много крикливых соек. Часто можно слышать своеобразный переливчатый свист иволги и кукование кукушки.

В старых лесах обычными птицами являются дятлы. Много пернатых собирается сюда на зимовку.

Летом в буковых и пихтовых лесах редко встретишь животных. Изредка можно вспугнуть с дневной лежки дикого кабана или оленя да увидеть зашедшего сюда медведя. В это время года большинство их держится недалеко от высокогорных пастбищ или больших полян, где они пасутся.

Только хорошо набитые звериные тропы, ведущие к естественным или искусственным солонцам с множеством оленьих и других следов, говорят о большом количестве животных в этих лесах. Они не только пьют взмученную, иногда с запахом сероводорода воду, но и выгрызают пропитанную этой водой землю.

Солонцами называются выходы небольших источников, содержащих соли натрия, калия, железа и т. д. Бывают и сухие солонцы, где выхода источников нет, но сама почва содержит большое количество тех или иных минеральных солей. В заповеднике во многих местах устраиваются искусственные солонцы, куда закладывается кусками поваренная соль-ледянка или обыкновенная крупная, неочищенная соль.

Охотнее других солонцы посещают олени, косули, серны, туры.

Как в буковых, так и в пихтовых лесах птиц сравнительно мало. Их оживляют лишь небольшие стайки синиц, пищух и немногих других мелких птиц. Часто вместе с ними можно видеть большого или малого пестрого дятла, и тогда эта миролюбивая компания кочует с места на место под его «предводительством». Своим крепким клювом дятел легко разбивает кору и древесину сухих и гнилых деревьев, чем значительно облегчает добывание пищи всей стайке. Среди них обращает на себя внимание поползень – небольшая приятного светло-серого цвета птичка. Она ловко лазает по стволу дерева не только вверх, но и вниз головой, чего не может ни одна птица. Дятла в такой позе также не увидишь.

В этих лесах можно встретить и самого крупного из всех наших дятлов – черного дятла, или желну, крупного зеленого дятла, изредка кавказского снегиря, а у самой земли среди валежника – маленьких птичек – крапивников.

Осенью в буковых лесах собираются большими стаями дикие голуби – вяхири.

По берегам рек и ручьев здесь постоянно встречается небольшая, величиной со скворца птичка. Окраска ее темно-бурая, на груди – большое белое пятно. Это – оляпка, или водяной воробей. Она совсем не похожа на водоплавающую птицу, хотя жизнь ее тесно связана с водой. Стоит немного понаблюдать за ней, чтобы увидеть, как она с камней на берегу или на середине реки смело бросается в воду, быстро бежит по дну, что-то там раз-другой клюнет, затем всплывает на поверхность воды и снова взлетает на камни. Она почти всегда поет. Не только летом, но и зимой, в суровые морозы можно слышать ее звонкое, веселое щебетание и наблюдать, как она в мелких местах бросается на дно незамерзающей речки.

В настоящее время на Западном Кавказе известно около 60 видов млекопитающих и свыше 120 видов различных птиц (не считая пролетных), населяющих его от зоны широколиственных лесов до горных вершин. Из этого количества половина оседлых птиц, т. е. обитающих здесь в течение круглого года, и половина – прилетающих сюда на лето.

При этом распространение на указанной территории не только млекопитающих, но и птиц, не является случайным. Большинство их обычно придерживается тех или иных, вполне определенных, характерных для них мест обитания.

Одни из них – олень, косуля, кабан, медведь, куница, дикий кот – являются типичными лесными животными, другие, как, например, тур, серна, представляют собой животных высокогорных областей, третьи – такие, как выдра, норка, всегда живут около рек.

В зависимости от времени года многие из животных, в особенности крупные млекопитающие, часто выходят за пределы характерных для них мест обитания. Так, например, летом, когда в лесу нет еще зрелых ягод, орехов, таких типичных лесных животных, как медведь и кабан, можно видеть на лесных полянах верхней границы леса и субальпийских пастбищах, куда они заходят в поисках корма.

К осени, по мере созревания в лесу дикорастущих фруктов, затем орехов и каштанов, эти животные снова уходят в лес.

Самые ценные из охраняемых животных – это олень, тур, серна, кабан, косуля и из мелких хищников – лесная и каменная куницы. Количество их стало быстро увеличиваться с организацией заповедника. Это зависит не только от того, что здесь была запрещена охота, но и от проведения целого ряда мероприятий, способствующих размножению животных и сохранению молодняка. К числу их относятся, например, зимняя подкормка сеном, закладка искусственных солонцов, борьба с волками и т. д.

Единственным животным, которое не пользуется охраной, а, наоборот, подвергается систематическому преследованию и беспощадному истреблению, является волк.

Непосредственный отстрел при встречах с ним, отравленные стрихнином приманки, капканы, ловушки – все это применяется в целях истребления волка.

Не менее опасна для животных и рысь, но ее в лесах Западного Кавказа сравнительно мало. В общей сложности она не приносит столь заметного ущерба поголовью охраняемых животных, как волк, и поэтому систематическому преследованию не подвергается.

Такие хорошо всем известные хищники, как дикий кот и лисица, в большом количестве истребляют грызунов и, следовательно, являются скорее полезными, чем вредными животными, и поэтому в заповеднике пользуются охраной наравне с другими животными.

К числу прочно поселившихся в лесах Западного Кавказа животных нужно отнести и настоящую белку. В 1939 году в Тебердинский заповедник была завезена и выпущена на волю в небольшом количестве алтайская белка. Она быстро привыкла к новым для нее местам, нашла все условия для жизни – в первую очередь пищу – ив сравнительно короткое время широко распространилась по лесам Западного Кавказа вплоть до берегов Черного моря. Теперь ее можно видеть не только в лесах, но даже в садах и парках Сочи, как, например, в парке «Дендрарий» и на Сочинской опытной станции.

На северных склонах Западного Кавказа все чаще и чаще встречается енотовидная собака, завезенная сюда в 1939 году. Это – небольшой хищник, дающий, как известно, ценный мех. Так же, как и белка, она нашла здесь вторую родину.

Земноводных и пресмыкающихся в этих местах немного – 26 видов. Чаще всего можно видеть различных ящериц (в особенности на скалах), веретениц, из змей – обыкновенного ужа, медянку, реже гадюку Кознакова и в небольших прогреваемых водоемах – лягушек и тритонов.

Гадюка Кознакова – некрупная ядовитая змея медно-красного цвета с характерной зигзагообразной полосой на спине. Она обитает преимущественно в высокогорных областях и редко когда спускается в лесную зону. Это единственная ядовитая змея Западного Кавказа.

Местные жители часто считают ядовитой змеей веретеницу, представляющую собой безногую ящерицу. Это небольшое, сравнительно малоподвижное пресмыкающееся (цвета латуни) совершенно безвредно для человека.

В реках Западного Кавказа много форели, особенно в его северной части. Форель здесь водится не только в реках, но и в ручьях. В реках южных склонов, непосредственно впадающих в море, кроме форели, много лосося, идущего с Черного моря в верховья рек метать икру.

Кавказский зубр

Кавказский зубр, самое крупное млекопитающее животное Кавказа, еще в середине прошлого столетия был широко распространен от верховьев Терека до Черного моря и от Кубани до Ингура. Кавказский зубр часто встречался тогда и в окрестностях Сочи – в верховьях рек Головинки, Сочи, Мзымты.

В семидесятых годах прошлого столетия количество его исчислялось в 2000 голов. На зиму стада зубров, обычно разбитые на небольшие группы, уходили в малоснежные предгорные районы. Основная масса их зимовала в долинах рек Малчепы, Безымянки, Киши, Холодной, Умпыря, т. е. в тех местах, которые в 1924 году были объявлены заповедными.

Главным, если не единственным, врагом лесных исполинов, не имеющих себе равных противников среди всех других зверей Кавказа, был человек.

Постепенное заселение человеком предгорий, начавшееся в 70 – 80-х годах прошлого столетия, все больше и больше лишало зубров удобных мест зимовок в малоснежных долинах низовьев рек и оттесняло их глубоко в горы.

Зимой зубры страдали здесь от бескормицы и часто гибли под снежными лавинами.

К концу прошлого века зубр был окончательно вытеснен человеком со всех удобных для него мест обитания и сохранился лишь в самых глухих, труднодоступных уголках - Западного Кавказа.

Верховья рек Белой и Малой Лабы были последними убежищами этих жестоко преследуемых человеком животных, количество которых ко времени организации Кубанской охоты составляло всего 400 голов.

Наравне с другими, это ценное животное подверглось, как указано выше, беспощадному истреблению в 1918 – 1920 годах.

Кроме того, вспыхнувшая в 1919 году среди домашнего скота эпизоотия ящура и сибирской язвы была перенесена на диких животных, в том числе и на зубров, так как никакого надзора за выпасаемым в горах скотом не было.

В результате – ко времени организации заповедника зубров уже не осталось.

В зоологических садах сохранилось лишь небольшое количество гибридов, полученных от скрещивания кавказского зубра с беловежским. В 1907 году на территории теперешнего заповедника был пойман живым молодой бычок кавказского зубра, получивший впоследствии кличку Кавказус. Это был единственный кавказский зубр, который оставил после себя потомство от скрещивания его с чистокровными беловежскими зубрицами. Все это потомство в настоящее время объединяется в группу чистокровных зубров кавказской линии.

В небольшом количестве (75 экземпляров) в зоологических садах и частновладельческих хозяйствах Западной Европы сохранились только беловежские зубры, вывезенные в свое время из Беловежской пущи. При скрещивании их с бизонами было получено здоровое, жизнеспособное потомство – зубробизоны, стадо которых, численностью в 60 голов, находилось в заповеднике Аскания-Нова на Украине. Часть из них имела кровь кавказского зубра.

В 1936 году коллектив заповедника поставил перед собой задачу ликвидировать пробел в фауне Кавказа – восстановить кавказского зубра. После предварительной и тщательной подготовки к такому мероприятию, в 1939 году заповедник вплотную подошел к разрешению этой задачи. В качестве исходного материала намечено было использовать зубробизонов из заповедника Аскания-Нова, причем таких, у которых была кровь кавказского зубра.

В 1940 году заповедник получил из Аскания-Нова пять зубробизонов – одного производителя и четырех зубробизонок. Две из них, так же как и производитель Журавль, были потомством, хотя и не прямым, Кавказуса и, следовательно, имели кровь кавказского зубра.

Завезенные на Кавказ зубробизоны быстро освоились с новой для них обстановкой, нашли новые, неизвестные им на Украине корма. Зимой их подкармливали овсом и корнеплодами, давали им соль и мел.

Великая Отечественная война помешала выполнить намеченный план восстановления зубра на Кавказе. Зато по окончании ее на территории Кавказского заповедника снова развернулась энергичная работа. Упорным трудом научный коллектив добился хороших успехов, и в настоящее время заповедник обладает наиболее значительным в мире стадом зубров.

Завоз чистокровных зубров-производителей кавказской линии из Беловежской пущи в 1946 году теперь уже позволяет считать, что недалеко то время, когда в кавказских лесах будут свободно разгуливать приспособленные к горным условиям животные – достойные заместители истребленного кавказского зубра. Пока же зубры в Кавказском заповеднике живут в полувольном состоянии в Кишинском зубровом парке и в организованном в 1952 году втором зубровом парке в долине реки Умпырь.

Предоставляя зубрам возможность свободно передвигаться и проявлять самостоятельность в выборе пастбищ, мест отдыха и ночевок, наблюдатели зубровых парков не выпускают их из поля зрения, систематически следят за движением стада. Наблюдатели заготавливают зубрам сено для зимней подкормки и закладывают для них солонцы.

По внешнему виду и повадкам гибридные зубры Кавказского заповедника мало отличаются от своих предков. Такая же мощная грудь и несколько подтянутая задняя часть туловища, такая же темнокоричневая окраска, борода и грива. Несмотря на громадные размеры, для них также характерны подвижность, легкость и быстрота в движениях. Сильно развито обоняние и слух. Глаза маленькие, беспокойные. При всей своей массивности зубр не обладает сильным голосом.

В противоположность диким кавказским зубрам, всегда старающимся, по рассказам очевидцев, уйти от человека, гибридные зубры, особенно зубрицы с малышами, часто бросаются на людей, защищая свое потомство. По своему поведению зубрята очень напоминают домашних телят – так же резвятся, прыгают, гоняются друг за дружкой и бодаются. Нередко и взрослые зубры приходят в игривое настроение – подпрыгивают, катаются по земле, высоко вскидывая вверх ноги.

В настоящее время численность обеих стад (Кишинского и Умпырского) достигает 75 голов, не считая тех 13 зубров, которые были вывезены из заповедника в различные зоопарки. К концу пятилетки количество зубров в заповеднике составит 90 – 100 голов.

Сохранение зубров, представляющих редчайший памятник природы, является серьезной задачей не только научного, но и хозяйственного порядка. Взрослый зубр дает до 5 – 8 центнеров вкусного мяса, большую прочную шкуру весом до 11/2 центнеров и до 4 килограммов мягкой, теплой шерсти.

Большие перспективы имеет использование зубра в животноводстве для выведения новых высокопродуктивных пород скота, обладающих рядом ценных качеств зубра – его мощностью и крупными размерами, долголетием, повышенной сопротивляемостью заболеваниям. От скрещивания зубра с домашним скотом можно ожидать ценного рабочего скота.

Богатейшая природа Западного Кавказа – его огромные массивы широколиственных лесов, изобилующие дикими фруктовыми и орехоплодными деревьями, его высокотравные луга и поляны могут обеспечить большое количество зубров высококачественными разнообразными кормами, благодаря чему разведение зубров здесь имеет большие перспективы. Уже сейчас можно с уверенностью сказать, что опыт разведения зубров в Кавказском заповеднике, являющийся первым этапом большой и важной работы по восстановлению зубра на Кавказе, увенчается полным успехом.

Кавказский благородный олень

Из числа лесных животных следует прежде всего назвать кавказского благородного оленя, как одного из самых ценных среди охраняемых животных.

Кавказский олень, представляющий собою крупное и вместе с тем исключительно красивое, стройное животное, является настоящим украшением лесов Западного Кавказа. Особенно красивы бывают самцы, когда голова их украшена большими ветвистыми рогами.

Многие видели оленя в зоологических садах или, в крайнем случае, хорошо знают его по фотографиям, рисункам или чучелам в музеях.

Однако не только чучела в музеях, не говоря уже о рисунках, но даже и живые олени в зоологических садах, где они являются наполовину ручными животными, далеко не производят такого впечатления, как на воле. Только в лесу можно видеть, насколько красиво и грациозно это животное.

Здесь он выглядит каким-то подтянутым, холеным. Летом его короткая гладкая шерсть слегка блестит.

Олень всегда несколько насторожен и пуглив – особенно этим отличаются самки – и исключительно легок на ходу. Тонкие, стройные и вместе с тем сильные ноги легко уносят его, в особенности в летнее время, от таких быстроногих хищников, как волки.

Спасаясь от преследования, олень бежит так быстро и так легко, что его ноги, кажется, едва касаются земли. С разбегу он легко преодолевает значительные препятствия. Я видел однажды, как испуганная кем-то ланка (самка оленя) с прошлогодним олененком мчались по широкой лесной тропе и с разбегу перепрыгнули через крону преградившего им путь поваленного дерева. При этом они не задели своими копытцами ни одной веточки. Это было сделано так грациозно, так красиво и легко, словно они перелетели через препятствие на крыльях.

У оленя прекрасно развиты зрение, слух и обоняние. При этом последнему чувству (обонянию) он доверяет, как и большинство других животных, пожалуй, больше всего. Подойти к нему на открытом месте, например, где-нибудь на субальпийских лугах даже на расстояние в 100 – 200 метров почти невозможно. Все попытки в этом отношении оканчиваются неудачей, как бы осторожны ни были движения человека. Видеть его близко удается лишь в лесу на солонцах или осенью во время «рева», когда он в известной степени теряет свойственную ему осторожность.

В отношении корма олень считается одним из неприхотливых животных. Он поедает как травянистые растения, так и листья и побеги большинства деревьев и кустарников, плоды дикой груши, яблони, алычи, буковые орешки, желуди и, наконец, лишайники и мхи.

В зимнее время оленя можно встретить, главным образом, в широколиственных лесах, в тех местах, где толщина снежного покрова не превышает полметра. Весной же, по мере таяния снега, он постепенно продвигается кверху, выходя в конце мая, в июне на субальпийские пастбища.

Как и у всех представителей семейства оленьих, рога имеют только самцы, причем ежегодно в апреле месяце они их сбрасывают. Рога отпадают у него, хотя и не одновременно, но один вскоре после другого. Чаще всего в тот же или на другой день.

Вскоре после этого у оленя начинается рост новых рогов. Сначала они мягкие и покрыты шерстью и кожей. К августу месяцу рога полностью отрастают, затем окостеневают и очищаются от кожи.

Таким образом, большие ветвистые рога старых оленей, достигающие веса 8 и более килограммов, вырастают у них в течение 3,5 – 4 месяцев.

В сентябре у оленей начинается брачный период. В это время старые, сильные самцы собирают около себя по 4 – 5 и более самок, отбивая их у более слабых, молодых самцов.

Ревущих во время брачного периода самцов можно слышать за несколько километров. Ревут они обычно вечерами или перед утром, причем каждый олень выходит реветь на одно и то же место, так называемый «точок».

Голос ревущего оленя отчасти напоминает рев быка, но только он не такой глухой, а более высокий, сильный, протяжный. Этим пользуются для учета его численности. Подсчитывая количество ревущих самцов и зная среднее количество встречающихся с ними самок, можно довольно точно определить количество оленей в том или ином урочище.

Отел наступает в мае, причем, как правило, у каждой самки рождается один теленок, очень редко – два. Первые месяцы жизни бока у них украшены белыми пятнами, благодаря чему их трудно бывает заметить в лесных зарослях или в густой траве. Рога у молодых самцов начинают отрастать на следующую после рождения весну, причем в первый год они никаких отростков не имеют.

Главным врагом оленя является волк. От него гибнет не только молодняк, но и старые олени. Чаще всего они настигают оленя зимой, когда он глубоко проваливается в снег. Особенно трудно спасаться оленю от волков, когда на поверхности снега образуется плотная корка, так называемый наст, который не выдерживает тяжести оленя и легко выдерживает значительно меньшую тяжесть волка.

Олень распространен в лесной зоне Западного Кавказа, главным образом к северу от Главного Кавказского хребта. Па южные склоны он заходит редко.

Косуля

В широколиственных лесах часто встречается типичное лесное животное – косуля, или, как ее называют местные охотники и население, дикая коза.

Это сравнительно небольшое, – ростом с домашнюю козу, необыкновенно изящное, миловидное животное, по своему внешнему виду сильно напоминающее оленя. Ее иногда удачно называют оленем в миниатюре.

Голова ее, говоря о пропорциональности, значительно меньше, чем у оленя, ноги же несколько выше и тоньше. Особенно сильно развиты у нее задние ноги, благодаря чему задняя часть туловища немного выше, чем передняя.

Так же, как и у оленей, рога имеют только самцы, но сбрасывают они их не весной, а осенью – в ноябре месяце. Прямо стоящие, маловетвистые, но очень красивые рожки вновь отрастают к весне.

Косуля никогда не выходит за пределы лесного пояса. Даже летом она избегает открытых пространств субальпийских лугов, всегда предпочитая им лесные поляны.

Это исключительно красивое животное так украшает собой наши леса, что его можно было бы назвать декоративным животным.

Косуля настолько пуглива и осторожна, что подойти к пей на близкое расстояние почти невозможно. Там, где косули не пуганы, человек иногда может подойти к ним на расстояние 25 – 30 метров, но только в том случае, если они не слышат его запаха. При малейшей опасности косуля сразу же бросается в стремительное бегство. В то же время, пойманные в молодом возрасте косулята очень быстро привыкают к человеку и становятся настолько ручными, что охотно идут на зов, берут из рук корм, позволяют себя гладить.

В первые месяцы жизни они имеют такую же пеструю окраску, как и молодые олени.

В большом количестве косули гибнут от волков, в особенности зимой. При глубоком снеге это сравнительно слабое животное в случае погони за ним иногда настолько ослабевает, что его можно поймать руками.

Кабан

Кроме оленя и косули, в лесной зоне почти всюду обижает кабан, или дикая свинья.

В отличие от домашних, дикие свиньи несколько короче (по длине корпуса) и выше на ногах. Старые кабаны имеют иногда высоту (в холке), равную 120 см. Вес их достигает 10 – 11 пудов. Голова крупная и в то же время сравнительно узкая и длинная. Длина черепа достигает полметра.

Тело их сплошь покрыто очень густой и грубой шерстью темно-бурого, иногда почти черного цвета. К зиме под ней отрастает очень густой и мягкий подшерсток.

На холке у старых кабанов отрастает грубая, длинная щетина. В ярости она у него поднимается и становится похожей на гриву.

Самцы вооружены кривыми трехгранными клыками, идущими из нижней челюсти вверх и немного в стороны. Длина их достигает 10 – 12 см. Они оттачиваются о небольшие тупые клыки верхней челюсти и две грани их всегда очень остры. Одного удара этих клыков достаточно, чтобы распороть брюхо волку или любому другому животному.

Передняя часть туловища у них защищена особым, очень плотным и упругим подкожным слоем, носящим название «калкан». Этот своеобразный панцырь надежно защищает кабана от клыков его соперников в брачный период. Он настолько упруг и плотен, что при всей силе их удара и остроте клыков обычно спасает его от смертельных ранений.

Несмотря на кажущуюся грузность и неповоротливость, кабан очень увертлив и быстр в своих движениях. Старый кабан даже в одиночку с успехом защищается от волков. Раненный – представляет для охотника большую опасность.

У самок клыки очень маленькие.

Вместе с молодыми свиньями они обычно собираются в небольшие гурты, в то время как старые самцы, так называемые одинцы, или секачи, бродят в одиночку. К стаду они присоединяются поздней осенью или в начале зимы, перед гоном, который начинается в декабре.

Пища кабана весьма разнообразна. Им в большом количестве поедаются многие травянистые растения, а также их корни, клубни и луковицы.

Осенью кабан в основном питается буковыми орешками, желудями, каштанами и т. д. Излюбленным кормом его являются буковые орешки, на которых он быстро отъедается и жиреет. В значительном количестве поедает он также дождевых червей, насекомых и при случае мелких позвоночных – главным образом грызунов. В поисках пищи свиньи часто роются во влажных местах, около родников, по руслам небольших заиленных ручьев. В этих же местах они охотно купаются, в особенности в осеннее время. Следует отметить, что среди поедаемых дикими свиньями растений встречаются и очень ядовитые, как, например, безвременник, аконит и другие.

Наблюдать диких свиней приходится реже, чем многих других животных. На кормежку они выходят почти всегда ночью, на день же залегают где-либо в укромном месте. В дождливую погоду они обычно ложатся под деревьями, а в сухую – в густых зарослях кустарников или папоротника.

Вспугнутый днем кабан обычно опрометью бросается, не разбирая дороги, в самую густую чащу кустарников. На субальпийских лугах свиньи с поросятами спасаются от волков в зарослях рододендрона.

Осенью, когда в лесу под ногами у них шуршат сухие листья, свиньи уходят от опасности, так сказать, «перебежками». Быстро пробежав 100 – 200 метров, они, как по команде, сразу останавливаются и замирают на месте, прислушиваясь к малейшему шороху. Через минуту они снова бегут дальше, снова останавливаются и так дальше до тех пор, пока не уйдут в безопасное место.

У кабана чрезвычайно острое обоняние и слух, чего не скажешь о зрении. Нельзя отказать ему и в известной сообразительности.

Недалеко от Кишинского зубрового парка граница заповедника проходит по реке Кише, причем по правую сторону ее, в охотничьем районе находятся заросли дикой груши и яблони.

Во время созревания фруктов свиньи с наступлением темноты перебираются через быструю горную реку и уходят пастись в охотничьи районы. Они пасутся здесь всю ночь, однако на день не ложатся. Утром, чуть свет, свиньи снова перебираются через реку и уходят в заповедник, видимо, понимают, что здесь они вне опасности. В заповеднике свиньи часто пасутся и днем и, таким образом, не являются уже в такой мере ночными животными, как в охотничьих районах.

Поросята появляются в апреле – мае и сначала имеют полосатую окраску. Продольные, хорошо заметные на боках светлые полосы исчезают месяцам к шести.

Это – в высшей степени бойкие и жизнерадостные существа. Вопреки существующему мнению, следует также отметить их большую чистоплотность.

Взятые сосунками, они быстро привыкают к человеку и настолько привязываются к нему, что иногда следуют за ним по пятам.

Как-то весной, в последних числах апреля, один из наблюдателей заповедника принес мне в Красную Поляну четырех маленьких диких поросят. Они были так малы, что каждый из них свободно помещался в кармане пальто. Я охотно взялся вырастить этих прелестных полосатых зверюшек. Они были настолько забавны, что их не хотелось выпускать из рук.

Первым делом им был устроен самый тщательный наружный осмотр. К моему крайнему удивлению, на них даже с помощью луны не было обнаружено никаких наружных паразитов.

Кормить поросят пришлось из соски, к которой они быстро привыкли. Ели они очень охотно, и когда я кормил одного, то остальные, сильно визжа, крутились у моих ног и даже пытались залезть ко мне на колени. Единственным неудобством было то, что они очень быстро рвали соски. Каждому поросенку соски хватало всего на один-два раза, а кормить их приходилось четыре раза в день. Поэтому соски для них мне приходилось покупать дюжинами, к немалому удивлению продавщиц. Кормление из соски продолжалось недели две, после чего они, наконец, стали есть из миски.

Днем поросята почти все время спали или просто лежали на сене, плотно прижавшись друг к другу в отведенном для них темном углу комнаты. Зато вечером, когда комната освещалась маленькой керосиновой лампой, они выходили из своего убежища и начинали играть и гоняться друг за другом. Смотреть на сосунков в это время было настоящим удовольствием. За поросятами ухаживал только я один. Когда они уже немножко подросли и жили во дворе под навесом, часто бегали за мной по всей усадьбе. Они настолько хорошо знали мой голос, что, услышав его издалека, еще не видя меня, с визгом и хрюканьем неслись ко мне. Оглушая меня тонким писком, они лезли чуть не в лицо своими пятачками, когда я, присев на корточки, гладил их, брал на руки и чесал за ушами. Какое удовольствие при этом испытывали мои питомцы! Впрочем, не только питомцы, но и их воспитатель. Поросята прожили в усадьбе почти пять месяцев, причем с возрастом их привязанность ко мне ничуть не уменьшалась. Очень было жаль моих питомцев, когда они в течение недели один за другим пали от свиной чумы.

Зимой свинья часто страдает от бескормицы. Снежный покров в 60 – 70 сантиметров служит для них уже почти непреодолимым препятствием и лишает их корма. В это время они обгладывают кору деревьев, поедают грибы-трутовики, не брезгают падалью и в поисках корма часто уходят в предгорные районы.

Несмотря на плодовитость, поголовье свиней растет сравнительно медленно, так как большая часть молодняка гибнет от волков. Тем не менее, по сравнению с 1934 годом свиньи значительно размножились.

Медведь

Из крупных хищников лесной области прежде всего обращает на себя внимание кавказский медведь. Здесь обитает два вида его, точнее – подвида: большой и малый медведь. Они отличаются друг от друга и величиной и окраской шерсти. Первый из них крупнее, чем второй, и окраска шерсти у него значительно темнее. Оба они сильно уступают бурому медведю средней полосы России и Сибири не только по величине, по и по злобности.

Кавказский медведь, хотя и относится к числу хищников, но, по существу, является всеядным животным. Богатая и разнообразная растительность Западного Кавказа, обилие здесь ягод, фруктов, лесных орехов, на южных склонах – грецких орехов и каштанов настолько обеспечивают медведя кормом, что он почти не прибегает к охоте на крупных млекопитающих. К тому же, несмотря на то, что медведь в состоянии бежать довольно быстро, ему все же не угнаться за такими животными, как олень, тур, серна и т. д.

В заповеднике иногда можно наблюдать, как в высокогорных областях на одной и той же поляне мирно пасутся медведь и сравнительно недалеко от него серны. Они не обращают друг на друга никакого внимания, словно медведь хорошо понимает, что ему за сернами все равно не угнаться, а серны, – что им ничего не стоит от него уйти.

По лесу медведь ходит медленно, почти бесшумно, сразу наступая на всю лапу. Уверенный в своей силе, он не так уж настораживается при каждом шорохе, как другие животные. Он везде чувствует себя, как дома, и недаром его зовут здесь «хозяином леса», хотя, сказать по правде, этот хозяин леса в достаточной степени трусоват.

Словно что-то обдумывая, медленно идет он по лесу, обнюхивая поросшие мхом камни, гнилые пни, и, если они ему под силу, – не, устоит перед соблазном вывернуть их и не спеша порыться под ними лапой. При этом он почти всегда потихоньку урчит. В это время его легко можно перепугать и привести в паническое бегство резким неожиданным криком или свистом, не говоря уже о выстреле.

Бежит медведь хотя и довольно быстро, но как-то неуклюже, выбрасывая вперед свои мягкие и широкие передние лапы. На мокрой земле или на грязи он оставляет следы, похожие на следы босого человека.

Летом медведя часто можно встретить на лесных полянах верхнего предела леса и на субальпийских и даже альпийских лугах. Во второй половине лета они охотно посещают заросли дикой малины и обыкновенной северной черники, растущей в изобилии в высокогорных областях. Медведи часто выходят на снежники, и можно подолгу и с большим интересом наблюдать, как они играют друг с другом и с видимым удовольствием отдыхают на снегу. Они ложатся на снег животами, вытягивая вперед передние лапы.

К осени медведи уходят в буковые и широколиственные леса, где в это время начинают созревать буковые орешки, дикие груши, каштаны и т. д. При этом они не ограничиваются тем, что само падает на землю. Длинные и очень твердые когти медведя позволяют ему прекрасно лазать по деревьям, в особенности с шероховатой корой. Взобравшись на облюбованную им, например, грушу, медведь либо начинает «по-хозяйски» стряхивать оттуда плоды, либо просто усаживается там поудобней и передними лапами подтягивает к себе ветви с плодами. Треск ломающихся ветвей и даже довольно крупных сучьев его, по-видимому, нисколько не смущает.

Если поблизости окажутся дикие свиньи, то они часто прибегают на шум падающих плодов и начинают поедать то, что стряхивает для себя медведь. Конечно, как только медведь станет слезать с дерева, они сейчас же разбегаются.

Осенью медведь быстро накапливает себе зимний запас жира, в особенности на таком корме, как буковые орешки, желуди и каштаны. Жирные медведи часто купаются в небольших лужах, где просачиваются грунтовые воды или скапливается вода от осенних дождей.

На зиму наш медведь, так же как и в северных областях, впадает в спячку, хотя длится у него она сравнительно недолго, 3 – 4 месяца. Живет он это время за счет запасов накопленного осенью жира.

Медвежонок появляется на свет примерно в середине января, т. е. во время зимней спячки медведицы. Необходимое для питания и развития медвежонка молоко образуется главным образом за счет запасов ее жира, так как никакой пищи зимой во время спячки медведица не принимает. Медвежата развиваются вполне нормально, следовательно, медвежий жир содержит все необходимые для развития медвежонка витамины и минеральные соли.

Следует отметить, что медвежата рождаются очень маленькими, не больше щенят средней собаки. Биологически это вполне понятно. Крупный медвежонок требовал бы много молока и у медведицы не хватило бы жира на поддержание жизни и согревание ее самой и на образование большого количества молока для крупного медвежонка.

Медвежата остаются при матери в течение не только первого, но и обычно второго года. Летом часто можно встретить медведицу вместе с маленьким и прошлогодним большим медвежонком.

В конце марта – начале апреля медведи пробуждаются от спячки. Сначала они питаются остатками прошлогоднего урожая буковых орешков и фруктов, затем молодой зеленью и по мере стаивания снега уходят все выше и выше в горы.

Случаи нападения наших кавказских медведей на человека крайне редки, почти неизвестны, так что встреча с ним обычно никакой опасности не представляет.

В охотничьих районах известны случаи, когда медведь наносил тяжелые увечья человеку, но это лишь тогда, когда медведь им тяжело ранен и не может уже уйти от преследования.

Медведица очень привязана к своим медвежатам и в случае опасности никогда не бросает их на произвол судьбы.

Вообще же наш медведь производит впечатление скорее добродушного, чем свирепого животного, и встреча с ним подчас может доставить много веселых минут. В особенности, когда неожиданным криком удается его испугать и он с перепугу с каким-то оханьем чуть ли не кубарем катится под гору. Медведица, если она с медвежонком, при этом часто останавливается, поднимается на задние лапы и, подождав свое сокровище, снова бросается наутек.

Куница

Самым ценным из всех обитающих в лесной зоне хищников является куница. Здесь обитает два вида ее: лесная куница, или желтодушка, и каменная, или белодушка. Они почти не отличаются друг от друга по величине, но заметно разнятся в окраске.

Величиной куница бывает с небольшую домашнюю кошку, только туловище ее более узкое, гибкое, лапы короткие, тонкие. Голова – маленькая, плоская. Разрез глаз – овальный. Глаза небольшие, темные, очень живые – кажется, замечают все, что делается вокруг. Короткие, почти округлые уши малоподвижны. Края их, словно каймой, покрыты очень короткой белесой шерсткой. Они всегда направлены вперед и создают впечатление постоянной настороженности.

Окраска шерсти – от желтоватой до темно-коричневой. При этом оттенок окраски у каменной куницы красивее, чем у лесной. В то же время мех лесной куницы мягче, чем каменной, и поэтому ценится дороже. На горле у куницы находится большое так называемое горловое пятно. У лесной куницы оно желто-оранжевого, а у каменной – белого цвета.

Лесная куница обитает преимущественно в старых высокоствольных лесах, а каменная большей частью придерживается скалистых участков лесной зоны и нередко живет в развалинах старых построек, вблизи от человеческого жилья.

Куница является ночным животным, и видеть ее днем приходится редко. Это исключительно подвижной, проворный хищник, который в погоне за добычей прекрасно лазает по очень высоким деревьям

В северной и средней части Союза куница большую часть жизни проводит на деревьях, где ее добычей становятся белки и такие птицы, как рябчики, тетерева и другие. В условиях Западного Кавказа, где старые леса сравнительно бедны птицами, куница вынуждена добывать себе пищу и проводить большую часть времени на земле. Она совсем не потеряла способности быстро взбираться на самые высокие деревья, но по условиям существования не является у нас таким типичным древолазом, как в северных лесах.

Пищу куницы составляют не только одни мелкие теплокровные животные и птицы, как это обычно принято считать. Куница может быть названа всеядным животным, так как наряду с лесными мышами и полевками почти в равной степени питается насекомыми и всевозможными ягодами и фруктами. Очень любит она и пчелиный мед. Из насекомых она главным образом поедает крупных жуков жужелиц, несмотря на то, что они выделяют резко пахнущую жидкость.

Из растительной пищи куница очень охотно поедает ягоды рябины, тиса, малины, кизила, черешни, плоды дикой груши и многие другие. Несмотря на то, что грызунов она может добывать в течение круглого года, в определенные периоды жизни – в период спаривания (август – сентябрь) и затем осенней линьки, она предпочитает ягоды и фрукты всему другому.

Наряду с крупными млекопитающими куница является одним из главных охраняемых животных. Обогащение этим животным охотничьих районов идет за счет беспрепятственного размножения ее в заповеднике. В охотничьих районах ее добывают главным образом капканами и затем ловушками. Охота по следу с ружьем и собаками в наших условиях почти не практикуется.

Рысь

В лесах Западного Кавказа в небольших количествах обитает рысь.

По внешнему виду она сильно напоминает кошку, но только несравненно крупнее ее. Отличительными признаками рыси являются короткий хвост и кисточки на ушах.

Рысь является одним из самых свирепых хищников.

Пищу ее в основном составляют крупные млекопитающие: косули, молодые олени, серны, туры и вообще все, что ей по силам. На свою жертву она обычно нападет откуда-либо из засады – с дерева или из-за крупных камней и т. д. В случае голода не брезгает, конечно, и мышами; но польза от этого по сравнению с причиняемым ею вредом слишком незначительна. К счастью, рысь всюду немногочисленна, и поэтому вред от нее в общей сложности не так уж велик. Она не подвергается такому систематическому преследованию, как волк, но при случае ее, конечно, не щадят.

Дикий кот

Типичным лесным хищником, никогда не покидающим леса, является дикий кот. Он довольно широко распространен по всей лесной области, но его излюбленные места обитания – это густые лиственные леса по низам и долинам рек.

Дикий кот значительно крупнее и сильнее домашней кошки. Окраска его шерсти темная. У котят хорошо заметны идущие по всему телу и хвосту поперечные полосы. У старых животных они почти незаметны.

Основную его пищу составляют мышевидные грызуны. Мелкие лесные птицы служат ему пищей сравнительно редко. Такие же, как кавказский тетерев, а тем более горная индейка, добычей его почти не становятся, так как в высокогорные области, где они обитают, он, как правило, не заходит. При случае дикий кот охотно нападет и на более крупную дичь, как, например, на зайцев. При этом, если он сразу не сможет съесть свою крупную добычу, то прячет остатки ее где-либо в укромном месте и засыпает прошлогодней листвой, всяким лесным мусором и т. д. Если эту добычу недалеко перепрятать, он все равно ее найдет, а если поставить кругом капканы, то можно его легко изловить. Осторожности у него в этом отношении мало, в особенности по сравнению с лисицей, не говоря уже о волке.

Взятые даже молодыми котята с трудом приручаются и, в конце концов, снова уходят в лес. Ласковой домашней кошкой он не становится.

Поселившись около человеческого жилья, например, лесной караулки, дикий кот иногда таскает домашнюю птицу, но благодаря тому, что он истребляет очень большое количество грызунов, его смело можно отнести к числу полезных животных.

Лисица

В небольшом количестве в лесах встречается лисица.

Главную пищу ее, как и дикого кота, составляют грызуны, но в отличие от него осенью она в большом количестве поедает фрукты и ягоды: дикую грушу, яблоню, алычу, черешню, малину, ожину, чернику, рябину и другие.

В поисках пищи часто выходит за пределы лесного пояса, в области субальпийских и даже альпийских лугов.

В этом случае за безопасность таких птиц, как тетерева, а может быть, и индейки, поручиться уже нельзя.

Тем не менее, так же как и дикий кот, лисица является полезным хищником, так как незначительный вред, который она приносит случайным истреблением птиц, с лихвой окупается пользой от истребления грызунов.

Лисица очень хитра, осторожна и там, где на нее охотятся, поймать ее в капкан не так-то просто.

Она обладает очень острым чутьем, хорошо слышит запах замаскированного капкана, так же как и человека, который его ставил.

Мех ее значительно уступает по качеству меху северной лисицы.

Барсук

К типичным лесным животным относится и барсук. Он хотя и принадлежит к числу хищников, но, по существу, представляет собой всеядное животное в полном смысле этого слова.

Размерами он не превышает средней величины собаки, но сильно отличается от нее своим внешним видом. Весь он какой-то неуклюжий. Ноги у него короткие, голова маленькая, удлиненная. Спина широкая, зад низко опущен. Шерсть длинная, жесткая, светло-серого цвета (из нее делают хорошие бритвенные кисти). Передние лапы его вооружены длинными острыми когтями, с помощью которых он роет себе глубокие норы, в которых живет и на зиму залегает в спячку.

Что касается его пищи, то трудно, пожалуй, назвать более неразборчивое в этом отношении животное, чем барсук. Он не утруждает себя погоней за животными и птицами и ест все, что находит съедобным, не отдавая чему-либо особого предпочтения. Всевозможная растительная пища – фрукты и ягоды, мелкие грызуны, лягушки, ящерицы, насекомые, особенно личинки крупных жуков – все идет ему на пользу. При случае не задумается разорить птичье гнездо и поесть птенцов или яйца. Непрошенным гостем является на огороды лесников и лакомится там сочной кукурузой.

Осенью настолько жиреет, что его зад и бока чуть ли не волочатся по земле. Особенно далеко от своей норы барсук не уходит и в случае опасности спешит туда же. Мясо его у нас не едят, хотя оно не только съедобно, но и довольно вкусно. Барсучий жир, подобно гусиному, почти не застывает при комнатной температуре. В народе его часто используют как лекарственное средство.

Ласка

Самым маленьким из наших хищников является ласка. По внешнему виду она сильно напоминает куницу, но только значительно меньше ее. Длина ее – как обычно, измеряется от кончика носа до основания хвоста – в среднем составляет 20 см.

Окраска – сверху коричневая, снизу – белая. Пищу ее составляют преимущественно грызуны и всякая посильная ей животная пища. Истреблением грызунов приносит большую пользу.

Выдра и норка

По берегам рек изредка можно встретить выдру и еще реже норку. Жизнь их тесно связана с рекой, так как основную пищу их составляет рыба. При случае они ловят зимующих или залетающих на наши горные реки уток.

Обе они, в особенности выдра, мастерски ныряют и могут долго быть под водой. На задних лапах у них имеются перенонки, причем у норки они доходят лишь до середины, а у выдры до конца пальцев.

Во время пребывания под водой ноздри и уши их плотно закрыты: уши особым клапаном, а ноздри просто смыкаются.

Шкурки их представляют большую ценность, и потому в охотничьих районах норка и выдра почти истреблены.

Шакал

В перевитых лианами густых лесах и зарослях Черноморского побережья в большом количестве повсюду встречается шакал. В последние годы он проник сравнительно далеко в горы и уже теперь его характерный вой можно слышать в Красной Поляне и даже дальше за ней, в поселке Рудник.

По внешнему виду его трудно отличить от маленькой собаки. Излюбленными местами обитания шакала являются густые заросли прибрежной полосы. Особенно любит он укрываться в перевитых колючими лианами кустарниках.

Живет он также вблизи населенных пунктов – сел и даже городов

Шакал ведет весьма скрытный, ночной образ жизни. Видеть его приходится очень редко, зато слышать его душераздирающий вой, в особенности зимой, можно постоянно.

Шакал в высшей степени труслив и в то же время, если можно так выразиться, исключительно нахален. По ночам он часто является в город в поисках каких-либо съедобных отбросов и, если ему повезет, заглянет в незапертый курятник. Что касается сообразительности и, можно сказать, хитрости, то в этом отношении он, пожалуй, оставит позади себя лисицу. Так, например, в ожидании легкой добычи шакалы иногда устраиваются недалеко от стоящего вечером па утином перелете охотника. Выстрелы их в таком случае не пугают. Наоборот, они, должно быть, с нетерпением ждут удачного выстрела и в случае, если убитая птица или подранок упадет на некотором расстоянии от охотника, – напрасно он будет ее искать. Это за него с большим успехом и гораздо быстрее сделают шакалы.

На крупных животных шакалы не нападают, зато их добычей часто становится домашняя птица. Поедают также всякие отбросы и падаль.

Соня-полчок и другие грызуны

В летнее время, по вечерам, в лесу можно слышать весьма своеобразный очень резкий и короткий писк. Он очень негромок, но в то же время настолько высок, что режет слух.

Это пищит маленький, живущий на деревьях грызун соня-полчок, или, как его здесь называют, кавказская белка. С виду она очень похожа на белку, но уступает ей по величине и значительно отличается от нее формой головы и ушей. Хвост у нее тоже не такой длинный и пушистый, как у белки.

Так же, как и белка, соня-полчок всю жизнь проводит на деревьях и на землю спускается редко. Пищу ее составляют различные орехи – лещина, буковые орешки и семена диких яблонь, груш и других плодовых.

На день она забирается куда-либо в дупло и вылезает оттуда только с наступлением темноты.

Зиму проводит в спячке, причем в одно дупло часто их собирается по несколько штук. Спячка продолжается очень долго – с середины октября до конца мая – июня месяца. Видимо, недаром ее зовут «соней».

Это вовсе не такой безобидный зверек, как многие его считают. Соня-полчок уничтожает чуть ли не половину всего урожая буковых орешков и фруктов и этим часто обрекает на бескормицу такое животное, как, например, кабан. Особенно заметен вред от нее становится в малоурожайные годы, когда и без того незначительный урожай чуть ли не нацело уничтожается этим грызуном. К тому же она выгрызает буковые орешки еще недозрелыми, когда они прочно сидят на ветвях, и, следовательно, весь урожай их находится в ее распоряжении.

Ведя ночной образ жизни, соня-полчок сравнительно редко становится добычей хищных животных и птиц, поэтому весьма многочисленна как в заповеднике, так и в окружающих районах.

Там же, где и соня-полчок, водится похожая на нее лесная соня. Она значительно меньше полчка и хвост у нее более короткий и не такой пушистый. В отношении питания и образа жизни она мало чем отличается от полчка и вреда приносит не меньше.

В небольшом количестве в наших лесах встречается заяц-русак.

В лесной области он обычно придерживается разреженных участков леса, где много диких фруктовых деревьев. Кроме того, его можно встретить и за пределами лесного пояса, в области субальпийских лугов, где он также является постоянным обитателем.

Все остальные грызуны обычно мало обращают на себя внимания. Это – различные виды мышей, полевок и других мышевидных грызунов, всюду распространенных как в лесной, так и в субальпийской и альпийской области. Они становятся заметными в годы их массового размножения, когда всюду появляются в огромных количествах. Так было, например, в 1946 году, когда мыши осаждали палатки работников заповедника, лезли в мешки с продовольствием, в посуду и т. д.

В обычные годы на них, кроме специалистов зоологов, мало кто обращает внимания, хотя и среди них есть весьма интересные животные, как, например, Прометеева мышь, снежная полевка и некоторые другие.

Прометеева мышь также является полевкой, отличающейся по внешним признакам от мышей (как и вообще все полевки) коротким, покрытым волосами хвостом, тупой мордочкой и маленькими ушами.

Она интересна тем, что всю жизнь проводит под землей, где роет себе норы, выбрасывая на поверхность земли небольшие кучи, похожие на кротовые. Их часто можно видеть на субальпийских лугах.

Пищу ее составляют в основном корни различных травянистых растений, а также, по-видимому, и их стебли. Этот интересный зверек за пределами Кавказа нигде больше не встречается. Многие исследователи считают, что на поверхность земли она выходит очень редко. Однако это, пожалуй, не совсем верно.

На пастбище Аишхо мне удалось добыть Прометееву мышь в тот момент, когда она, раскопав выход из своей «кротовой» кучи, тащила к себе в норку крупный кусок сочного стебля крестовника.

На каменистых участках альпийского пояса, в укромных, защищенных от дождя и снега местах, например, под большими камнями и т. д., можно иногда найти целые пучки сухого сена. Не зная, в чем дело, трудно догадаться, как оно сюда попало и кто это стаскивает в одно место сухие стебельки травы. Однако, если у вас хватит терпения, вы можете обнаружить поблизости небольшого и, пожалуй, не очень пугливого грызуна – снежную полевку. Это она запасает себе пищу на зиму. Ничего другого, более подходящего, чем сухое сено, здесь нет.

Вечерами, в особенности по лесным опушкам, можно часто встретить кавказских ежей и над лесными полянами видеть многочисленных летучих мышей. Без них, пожалуй, мы и не можем представить себе тихих лесных сумерек.

Здесь встречается 14 видов летучих мышей. Некоторые из них, как, например, нетопырь-карлик и малый ушан, являются одними из самых маленьких среди всех известных в настоящее время млекопитающих животных. Суеверный страх и отвращение, которые часто к ним питают, ни на чем не основаны. Ни на животных, ни, тем более, на людей наши летучие мыши никогда не нападают.

Все они исключительно полезны, так как истребляют множество самых различных насекомых. Польза их усиливается еще тем, что в сумеречные часы насекомоядные птицы, за редким исключением (например, козодой), уже не летают.

Серна

В скалистых, труднодоступных участках верхнего предела леса широко распространена кавказская серна.

В прошлом область распространения ее охватывала весь Черноморский Кавказ, почти до Черного моря, но в настоящее время серну можно встретить, главным образом, на территории заповедника, в его прежних границах и, в незначительном количестве, в ближайших к нему районах.

Летом серны часто уходят высоко на высокогорные пастбища, поднимаясь до высоты 2500 – 3000 метров над уровнем моря. Здесь собираются в большие стада, численностью в 50 – 100 голов.

В то же время значительная часть их продолжает оставаться в течение всего года в излюбленных ими скалистых участках верхней границы леса. На пастбище они выходят чаще всего рано утром и перед вечером.

Серна – сравнительно небольшое, стройное животное, чрезвычайно оживляющее и украшающее собой наши высокогорные луга и скалы.

Что может быть красивее, когда на вершине освещенной утренним солнцем скалы, на фоне грандиозных снежных вершин и уходящих в бесконечную даль горных хребтов вы вдруг увидите красивое, неподвижное, как изваяние, настороженное животное?

В нем сразу можно узнать серну.

Все четыре копытца ее собраны вместе и умещаются на маленьком кусочке скалы. Голова, украшенная тонкими черными рожками, чуть приподнята кверху. И вся фигура ее и неподвижность говорят о крайней настороженности и внимании.

В утренней тишине она далеко услышит каждый шорох. Чуть заметное движение воздуха принесет ей запах хищника, если тот вздумает ее подкарауливать.

Ростом она немного больше, чем домашняя коза, но выгодно отличается от нее своим общим видом, своей стройностью. Как самцы, так и самки имеют почти одинаковые маленькие красивые рожки. У самцов концы их загнуты книзу, у самок несколько оттянуты назад. Как и все полорогие, они никогда рогов не сбрасывают.

Серна чрезвычайно осторожна, но в то же время не так пуглива, как, например, косуля. В тех местах, где их мало тревожат, при соблюдении известной осторожности к сернам можно подойти на открытом месте метров на 50. Главное при этом, чтобы они не учуяли запаха человека.

Заметив что-либо подозрительное, серны издают резкий характерный свист. Все стадо сразу настораживается и в случае явной опасности, быстро скрывается в скалах. Своим свистом серны часто сами выдают себя.

Способность их в случае преследования мчаться галопом по самым, казалось бы, недоступным скалам, зачастую на головокружительной высоте, приводит в изумление всякого наблюдателя.

Днем серны пасутся мало, но часто выходят на снежники, куда их привлекает прохлада и отсутствие таких жалящих насекомых, как мухи. Здесь можно подолгу наблюдать, как они играют, гоняются друг за другом и бодаются, словно молодые козлята.

Серны очень любопытны. Заметив какой-либо незнакомый им предмет или живое существо, не внушающее им особых подозрений, серны начинают внимательно присматриваться к нему и, если не разберут, в чем дело, то с большой осторожностью подходят поближе. При этом они часто свистят и, словно в раздражении, быстро топочут на одном месте копытцами. В это время можно плавно поднимать и опускать руку или даже слегка помахать фуражкой. Любопытство их от этого только возрастает. Если при этом не делать резких движений и они не услышат постороннего запаха, то серны могут совсем близко подойти к интересующему их предмету.

Часто серп можно видеть днем и на каменистых осыпях. Здесь их не сразу заметишь и только когда услышишь, как сыплются под их ногами камешки, и немного присмотришься, то увидишь на осыпи серн.

Особенно интересно слушать, когда серны идут по осыпи, образованной сланцевыми породами. Небольшие, тонкие плиточки твердых глинистых сланцев, в зависимости от толщины и размера, скатываясь вниз, звучат по-разному и некоторые из них даже мелодично.

Эту своеобразную «музыку» бывает иногда слышно очень далеко. По ней можно почти безошибочно определить, что где-то но осыпи идут серны или туры.

К осени серны собираются в более или менее крупные стада, причем размер и состав их некоторое время не меняется. В это время производится учет серн путем непосредственного подсчета. Чтобы их не пугать, часто приходится пользоваться биноклем.

На зиму серны уходят в скалистые участки лесного пояса, преимущественно в зону пихтовых лесов. Пищей им в это время служат побеги и молодые ветви деревьев и кустарников и поэтому острого недостатка в ней они не испытывают.

Тур Северцева

Высоко в горах обитает один из типичных и наиболее ценных представителей кавказской фауны, крупный горный козел – тур Северцева.

Тур Северцева в основном распространен в высокогорных районах Западного Кавказа, хотя здесь в значительных количествах его можно встретить только в заповеднике, так как в остальных местах он почти истреблен.

Тур Северцева гораздо крупнее и массивнее серны. Особенно крупны бывают старые самцы, вес которых достигает 100 и даже более килограммов. Рога имеют оба пола, причем никогда их не сбрасывают.

У старых самцов красиво изогнутые назад рога бывают длиной по метру, при; толщине их у основания до 10 см. Рога самок обычно не превышают 30 – 40 см.

Тура нельзя назвать таким стройным животным, как, например, серну, а тем более косулю. Он по сравнению с ними не так высок, как-то более плотен, коренаст, можно сказать, не так подтянут, как они.

В то же время в отношении способности, лазать по скалам тур никак не уступает серне, если не превосходит ее.

В заповеднике туры являются какой-то неотъемлемой частью высокогорного ландшафта, и, как только поднимаешься на скалистые хребты или вершины гор с их ледниками и снежниками, невольно начинаешь искать глазами – просто или с помощью бинокля – туров. Мест с более спокойным рельефом, даже в высокогорных областях, туры обычно избегают.

Во время летней жары на день они обычно уходят на северные, более прохладные склоны хребтов. При этом они забираются на такие скалистые вершины и хребты, куда, казалось бы, может залететь только птица. Здесь они спокойно лежат весь день и только под вечер спускаются на альпийские пастбища.

В это время можно иногда наблюдать исключительно красивое зрелище, когда на фоне неба или освещенных мягким вечерним светом снежных вершин вдруг появляется стадо туров. Они спокойно идут гуськом, зачастую по такому узкому скалистому гребню, по самому краю таких совершенно отвесных скал и пропастей, что страшно становится смотреть!

Особенно красиво, когда идут старые самцы с громадными рогами и с хороню заметными даже на расстоянии бородами.

Они идут прямо-таки с важностью, как единственные хозяева этих скалистых просторов. Не всякий хищник решится преследовать их в таких местах.

В случае опасности первый заметивший ее тур, так же как и серна, издает резкий предупреждающий свист, по которому все стадо сразу останавливается и настораживается.

Во второй половине лета, когда на южных склонах трава часто выгорает от солнца, туры пасутся на северных склонах, где только недавно сошел снег и где они в изобилии находят свежую сочную зелень.

В глухих районах заповедника, там, где они не видят и не знают человека, к турам, в особенности когда они на лежке, иногда можно подойти совсем близко.

Здесь они при неожиданном появлении человека не всегда бросаются в бегство, а часто лишь вскакивают и отбегают немного в сторону. Затем останавливаются, поворачиваются и с явным любопытством, но совершенно спокойно смотрят на малознакомое им существо. При этом можно иногда стоять перед ними на расстоянии 40 – 50 метров на открытом месте во весь рост и все-таки туры не уходят, а продолжают смотреть на тебя. Получается так, что не ты их рассматриваешь, а они тебя. Причем ты на них смотришь с известным каждому охотнику и натуралисту волнением, а они на тебя совершенно спокойно.

В отличие от других крупных млекопитающих животных, и в том числе серн, на зиму туры из высокогорных областей обычно не выходят. В это время они собираются в определенных местах зимовок, расположенных на крутых южных склонах, где по условиям рельефа не скапливается большого количества снега.

Пищей им служит прошлогодняя трава, которую они достают, разгребая копытами снег. Испытывая зимой острый недостаток корма, они охотно поедают выкошенное и сложенное для них сено.

В особенно суровые и многоснежные зимы туры иногда уходят в скалистые участки верхней полосы лесного пояса.

Следует сказать, что незначительная часть туров, почти исключительно самки с молодняком, обитает здесь в течение круглого года, но при том условии, если большие скалы, крутые осыпи и гребни позволяют им спасаться от хищников.

В августе месяце туры обычно собираются в большие стада. В это время производится учет их поголовья путем непосредственного подсчета.

Так же, как и у серны, размеры и состав каждого стада долгое время не меняются.

Наряду с оленем и серной, тур является одним из самых ценных копытных животных заповедника и одним из главных объектов охраны и наблюдений.

Птицы

Из числа птиц высокогорных областей наиболее интересны горная индейка и кавказский тетерев.

Горная индейки представляет собой сравнительно крупную, немного больше домашней курицы, птицу, живущую круглый год на скалистых хребтах и вершинах гор, то есть там же, где и туры.

Они всегда держатся небольшими стайками. Это весьма осторожные птицы, не подпускающие близко к себе человека. Заметив опасность, они с характерным для них звонким криком быстро перелетают на другое место, чаще всего недалеко, на какой-либо скалистый хребет или каменистые осыпи, где обнаружить их очень трудно. Пестрое оперение делает птиц почти незаметными среди камней.

Пасутся они рано утром или под вечер на альпийских лужайках, где поедают различных насекомых, а также семена к зелень альпийских растений. День они обычно проводят где-нибудь в укромных местах среди скал.

На субальпийских лугах, близ верхней границы леса, местами в больших количествах обитает кавказский тетерев. Он немного меньше, чем обычный лесной тетерев, и отличается от него по внешним признакам.

Самцы имеют такое же черное оперение, по хвост у них длиннее, чем у лесного тетерева, и концы хвостовых перьев загнуты вниз, а не в стороны. На субальпийских лугах тетеревов приходится вспугивать довольно часто. Причем иногда они с шумом вылетают из травы прямо из-под ног. Молодые, еще плохо летающие тетеревята при попытке взлететь порой так запутываются в густой траве, что их можно поймать руками.

Тетеревов иногда приходилось наблюдать буквально в нескольких метрах, лежа неподвижно в траве у какой-либо небольшой прогалины. Интересно, что птицы иногда тоже замечают человека, но, не видя в нем какого-либо уже известного им врага, они не взлетают, а лишь настороженно поднимают головки и затем скрываются в траве.

Характерными птицами высокогорных областей являются также альпийские галки и клушицы. По размерам они мало отличаются от обыкновенной галки, но оперение у них совершенно черное, блестящее. По внешнему виду и оперению они скорее напоминают небольшого грача, чем галку. Слегка загнутый клюв у них немного тоньше и длиннее, чем у обыкновенной галки. У клушицы он красного, а у альпийской галки желтоватого цвета. Первая из них является более редкой птицей, чем вторая.

Часто они собираются большими стаями. С громким, очень резким криком, словно перекликаясь между собой, они иногда подолгу кружатся в воздухе и вдруг, как по команде, падают вниз и рассыпаются по альпийскому лугу в поисках корма. Кажется, что они расположились здесь надолго. Однако не проходит и 10 – 15 минут, как вся стая так же неожиданно, с криком поднимается в воздух и, глядишь, снова кружится где-либо в стороне.

Иногда десяток-другой их с криком пронесется прямо над головой, и, глядя, как они меняют направление полета, трудно угадать, где усядутся эти неугомонные, непоседливые птицы.

Кроме клушиц и альпийских галок, здесь можно видеть и других птиц – белозобых дроздов, горных овсянок, вьюрков и т. д., населяющих область верхней границы леса, субальпийские и альпийские луга.

Общую картину высокогорного ландшафта дополняют парящие в воздухе крупные хищники – грифы, белоголовые сипы и, реже, горные орлы-беркуты.

Здесь иногда можно увидеть и бородача-ягнятника, редкого, быть может, уже исчезающего хищника, самого крупного из всех птиц Европы. Размах его крыльев достигает трех метров. Это про него в свое время существовало столько страшных и нелепых сказок о том, что он уносит к себе не только домашних животных, но в больших детей. Все это, конечно, выдумка. Правда, он в состоянии поднять и унести с собой сравнительно тяжелую ношу, но все же не такую тяжелую, как говорят. Он иногда нападает лишь на молодых, еще слабеньких туров, серн и других животных, сбрасывая их ударом крыльев с крутых скал.

Всех этих крупных пернатых хищников хорошо можно разглядеть в бинокль.

Могучие крылья их неподвижны. Медленно описывают они на огромной высоте круги, высматривая себе добычу. Любуясь их полетом, чувствуешь, что без них грандиозная картина высокогорья была бы незаконченной.

Это ее последние штрихи.

ЭКСКУРСИЯ НА ПЕРЕВАЛ И ЛЕДНИК ПСЕАШХО

Для того, чтобы познакомиться хотя бы в самых общих чертах с зональным распределением растительности на южных склонах Западного Кавказа, почувствовать и посмотреть, как изменяется климат и растительность по мере продвижения кверху, следует совершить экскурсию, например, от Сочи до Красной Поляны и, дальше на перевал и ледник Псеашхо. До последнего времени это было одним из наиболее популярных и, надо сказать, интересных туристских маршрутов, непродолжительных по времени и, весьма богатых впечатлениями.

Да и сейчас еще по этому маршруту часто ходят самодеятельные туристы, в особенности учащаяся молодежь. Некоторые из них бывают в Красной Поляне и на перевале Псеашхо каждый год, находя здесь всегда что-либо новое, интересное, поучительное. В этом отношении многое зависит от времени экскурсии. Лучше всего ее совершать тогда, когда в высокогорных областях еще не совсем сошел снег, когда там в полном разгаре весна, тогда, когда на побережье и в Красной Поляне уже давно стоит жаркое лето. Если время для экскурсии выбрано удачно, то впечатление от нее надолго остается в памяти.

В этой экскурсии находят богатейший материал для наблюдений люди различных специальностей и особенно те, кто в той или иной степени соприкасается с естественными науками. Даже самый неискушенный и неопытный наблюдатель легко увидит, как с изменением внешних условий резко меняется не только общий характер растительности, но и внешний вид самих растений. Здесь можно видеть, как велика у растений способность мириться с самыми суровыми условиями существования.

Особенное впечатление эта экскурсия может произвести еще и потому, что при желании в один и тот же день можно любоваться пышной растительностью влажных субтропиков - пальмами, бананами и т. д. и карликовой растительностью альпийских лужаек. Для этого достаточно выехать из Сочи или Адлера на автомашине часов в 5 – 6 утра и, не задерживаясь нигде в пути, к 8 – 9 часам утра быть уже за селением Красная Поляна в поселке Рудник, откуда начинается подъем на перевал Псеашхо.

Итак, давайте в самый разгар лета совершим с вами, читатель, эту интересную экскурсию.

Середина июля. На пляжах побережья полным-полно купающихся. Днем все изнывают от жары. Около киосков с газированной и минеральной водой все время стоят очереди. На сочинском рынке уже начинают появляться первые яблоки и даже ранние, мелкие груши. Давно уже отошла клубника и черешня, поспевающая здесь в мае месяце. Словом – лето в полном разгаре. Ничто уже не напоминает о весне. Жара спадает только к вечеру, да и то не всегда, часто нет прохлады и ночью.

Однако стоит немного отъехать от берега моря в сторону гор, чтобы сразу почувствовать резкую перемену во всем. В 10 – 15 километрах от Адлера, откуда шоссе круто поворачивает в сторону Красной Поляны, уже нигде не видно теплолюбивой растительности влажных субтропиков – пальм, бананов, юкк, драцен, цитрусовых садов и т. д. Около шоссе или неподалеку от него часто встречаются могучие грецкие орехи и каштаны. Куда ни глянешь, всюду горы, сплошь покрытые лесом. Это – полоса смешанных широколиственных лесов, отличающихся большим разнообразием древесных и кустарниковых пород. В этих лесах в изобилии растут такие ценные древесные породы, как грецкий орех, каштан, дуб, а также дикорастущие фруктовые деревья – груша, яблоня и др.

Обилие тепла и влаги вызывает буйное развитие характерного для колхидского леса вечнозеленого подлеска из лавровишни, понтийского рододендрона, падуба. Древесные породы часто достигают здесь гигантских размеров. Отдельные деревья бука, дуба, а также граба и других пород достигают двух и даже трех метров в диаметре.

Совершенно своеобразный характер придают этим лесам такие лианы, как колхидский и обыкновенный плющ, а в более светлых местах ломонос, обвойник и усеянные колючими шипами павой и ожина. Местами, в особенности в прибрежной полосе, они превращают эти леса в совершенно непроходимые дебри.

В Галицине, около одного из домиков, можно еще увидеть чахленький банан, а в селении Монастырь, на территории бывшего мужского монастыря – группу кипарисов. Дальше уже ничто не напоминает об узкой полосе Черноморского побережья, о влажных субтропиках с их пышной теплолюбивой растительностью, хотя прошел только час-полтора, как мы отъехали от берега моря.

За селением Монастырь сразу начинается узкое и исключительно живописное ущелье Ахцу. Слева, по ходу машины, крутые, местами совершенно отвесные и даже нависшие над шоссе скалы, справа – такие же крутые спуски и обрывы к реке Мзымта. Внизу бушует Мзымта. Местами дорога вьется по вырубленному в скалах карнизу и в конце скального участка проходит через туннель. Около него стоит красивый памятник красноармейцам, геройски погибшим здесь в неравном бою с белобандитами в 1920 году.

Но вот кончилось это живописное ущелье, дорога круто – поворачивает влево, и мы подъезжаем к лесопильному заводу и небольшому поселку Кепша, расположенному у горной речки того же названия. Здесь – царство буковых лесов с примесью каштана, местами грецкого ореха, дикой груши, черешни, яблони, в низинах ольхи и других листопадных пород. Под пологом леса часто можно встретить те же вечнозеленые кустарники, что и под пологом смешанных широколиственных лесов – падуб, лавровишню и понтийский рододендрон.

Через 30 – 40 минут мы уже в Красной Поляне, расположенной в широкой горной долине на высоте 560 метров над уровнем моря. Справа, совсем близко от нее высится хребет Аибга, слева – замыкающий долину небольшой, но очень бурной горной речки Бешенки хребет Ачишхо, и прямо перед нами Главный Кавказский хребет с его вершинами Псеашхо, на одной из которых хорошо видны снежники и ледники.

На обращенных к Красной Поляне северных склонах горы Аибга и на отрогах Псеашхо темной полосой выделяются пихтовые леса. Отсюда можно уже различить остроконечные кроны отдельных деревьев.

Селение Красная Поляна расположено от берега моря сравнительно недалеко – по прямой всего на 30 с небольшим километров. Тем не менее климат Красной Поляны резко отличается от климата Черноморского побережья. В летние месяцы днем здесь не бывает так душно, как на побережье, а ночью почти всегда прохладно. Разница в климате особенно заметна зимой, когда в Красной Поляне выпадает глубокий снег и стоят морозы в 10 – 12, а изредка и 15 – 18 градусов. Толщина снегового покрова нередко достигает 2 – 2½ метров.

Если судить по цветению фруктовых деревьев, то весна в Красной Поляне наступает месяца на полтора позже, чем на побережье. Сады цветут здесь примерно так же, как и в средней полосе России, – в конце апреля, а то и начале мая. В это время множество фруктовых деревьев в самом селении и растущих дико в лесу – груш, яблонь, черешен превращает всю краснополянскую долину и склоны окрестных гор в сплошной цветущий сад. В середине же июля здесь еще продают черешню, о которой уже давно забыли на побережье.

Но вот осталась позади и Красная Поляна, с одной из лучших на побережье и широко известной туристской базой. Через 5 километров, в тени фруктовых деревьев и грецких орехов замелькали белые домики селения Эсто-Садок, жители которого объединены в сельхозартель имени .

В двух километрах от Эсто-Садок, на реке Ачипсе, у самого подножья гор расположен небольшой поселок Рудник. Здесь уже придется оставить машину и продолжать свой путь на перевал Псеашхо пешком.

За поселком Рудник сразу начинается крутой подъем на хребет Псекохо – один из южных отрогов Главного Кавказского хребта. Хорошо набитая, широкая тропа идет зигзагами среди молодого, пронизанного солнцем дубового леса. Под пологом его – сплошные заросли листопадного кустарника – рододендрона желтого, или, как его обычно называют, азалеи понтийской. Цветет она здесь в мае месяце – до или самом начале распускания листьев. В это время ее раскидистые кусты бывают усыпаны крупными желтыми цветами с сильным пряным ароматом. Особенно красиво выглядят небольшие куртины или группы азалеи, растущей где-либо на опушке леса. Цветет она обычно в то приятное время, когда лес одевается зеленью. На фоне нежной прозрачной, весенней зелени леса усыпанные цветами кусты азалеи так нарядны, что от них не хочется уходить. Однако сейчас уже не май, а середина июля, азалея уже давно отцвела и можно только вспоминать, как хорошо здесь было весной, когда распускался лес и цвела азалея.

Подъем, который недавно начался, утомителен и длинен. Кажется порой, что ему не будет конца. Становится жарко. Идти приходится с короткими передышками. В этом светлом лесу трудно найти тенистое, прохладное место для отдыха. Через час с небольшим, на высоте 900 – 950 метров над уровнем моря впервые на нашем пути встречаются старые дубы, буки, грабы. Чем дальше, тем их становится все больше и больше и вскоре тропа уже идет среди тенистого, старого леса. Азалеи здесь уже почти нет. Вместо нее много лещины и черной бузины. Идти становится легче. Подъем не так крут, из чащи леса веет прохладой. В лесу тихо, не слышно птичьих голосов, почти не видно и самих птиц. Все смолкло и прячется от жаркого солнца в густой тени. Изредка можно услышать лишь переливчатый крик иволги да стук неугомонного дятла. Тихо шелестят кроны могучих деревьев. На их старых, покрытых мохом стволах, и на земле кое-где играют солнечные зайчики. Невдалеке слышится ласковое журчание небольшого ручейка. Здесь можно, наконец, выбрать хорошее место для заслуженного отдыха, после которого путь по пологой тенистой тропе покажется совсем легким. На высоте 1050 – 1100 метров над уровнем моря вместо лещины и бузины мы видим кавказскую чернику. Местами она образует здесь сплошные заросли. Из молодых листьев этой черники в свое время изготовляли так называемый «кавказский чай». Настой его по цвету очень похож на настой настоящего чая, только лишен его аромата и вкуса. Сейчас в этом «кавказском чае» надобность уже миновала.

После крутого, но короткого подъема, который можно преодолеть всего за несколько минут, на высоте 1300 метров над уровнем моря нас встречают первые пихты. 0тсюда тропа круто поворачивает вправо и дальше идет уже не по склону, а по широкому лесистому гребню хребта Псекохо. Подъем очень небольшой, а местами и совсем никакого. Идти легко. Кругом пихтовый лес во всем его величии, девственный лес во всей его дикой первобытной красоте.

Кавказская пихта представляет собой дерево первой величины, нередко достигающее 60 метров высоты и двух метров в диаметре. Если такое дерево растет на опушке леса, то ветви его начинаются почти от земли. Ее густую конусообразную крону не пробивают даже сильные ливни. У подножья такой пихты все время сухо и там легко можно выбрать место для ночлега или найти себе надежное убежище в случае непогоды.

В пихтовом лесу всегда тихо, всегда царит полумрак. Нижняя сторона пихтовой хвои украшена двумя тонкими белыми полосками, отчего ветви ее снизу кажутся сизыми. С ветвей часто почти до самой земли спускаются длинные пряди бородатого лишайника приятного светло-серого с легким зеленоватым оттенком цвета. Они слегка раскачиваются даже при самом легком движении воздуха.

Все это придает пихтовому лесу какую-то особую, непередаваемую прелесть. Все здесь окрашено в мягкие, приятные для глаза, спокойные тона. Даже сам воздух и тот кажется наполненным какой-то легкой сизой дымкой. Неподвижно, словно погруженные в глубокую думу, стоят старые пихты. Не шелохнутся их низко опущенные, тяжелые, мохнатые ветви. Тишина, этого леса какая-то особенная, успокаивающая, торжественная. Лишь изредка где-то далеко застучит или прокричит дятел, и снова все тихо, и кажется, что эти редкие звуки не нарушают, а скорее подчеркивают тишину пихтового леса.

Под пологом его местами можно встретить такие теневыносливые кустарники, как понтийский рододендрон и падуб с его жесткими, словно вырезанными из жести, колючими листьями. В низинах, на сырых местах сплошные заросли исключительно красивого папоротника «страусово перо», высотою в рост человека и даже выше. Пучок его закрученных на конце листьев начинается прямо у земли и, расширяясь кверху, приобретает форму бокала. Листья его необыкновенно зелены и нежны. В них далеко нет той жесткости и упругости, которой обладает, например, орляк в другие папоротники, растущие на свету. Достаточно хорошенько потрепать этот папоротник, чтобы он сразу потерял свою форму, а вместе с ней и привлекательность. Но ветер не долетает сюда, здесь в лесной глуши, всегда тихо, и этот крупный, своеобразный папоротник стоит совершенно неподвижно, украшая собой пихтовый лес и придавая ему особый оттенок таинственности.

Какой резкий контраст во всем по сравнению с теми светлыми дубняками, среди которых мы начали свой путь всего два с половиной часа тому назад! Отдельные гигантские пихты поражают нас своими размерами, своей мощью. Лесные гиганты окружают нас со всех сторон. Некоторые из них, отжив свой век и не выдержав собственной тяжести, рухнули на землю, уступая место молодым и стройным пихточкам. Многие из лежащих на земле огромных стволов сгнили уже настолько, что их древесина превратилась в мягкую, пропитанную, влагой бурую массу. На поверхности их можно увидеть множество всходов пихты.

Пройдут десятки лет, и из всех этих всходов вырастет всего лишь несколько деревьев. Через 100 – 200 лет они высоко поднимут свои густые, остроконечные кроны и в свою очередь станут такими же лесными гигантами, как и те, на теле которых они начали свою жизнь. На этих же гнилых стволах вместе со всходами пихты можно заметить и крошечные всходы понтийского рододендрона. Здесь, в пихтовом лесу, он еще цветет. Крупные, светло-фиолетовые цветы его резко выделяются на фоне жестких темно-зеленых листьев. Невольно вспоминается весна на побережье. Там он цветет примерно в середине апреля, т. е. на три месяца раньше, чем здесь, на высоте 1400 – 1500 метров над уровнем моря.

Через час с небольшим после того, как нам встретились первые пихты, тропа приводит нас к так называемой «Пихтовой поляне», обычному месту отдыха для всех, кто поднимается на перевал Псеашхо. Это – небольшая лесная поляна, окруженная со всех сторон сплошной стеной пихтового леса, словно отгороженная им от внешнего мира.

Здесь можно сделать основательный привал на час-полтора.

Путь от Пихтовой поляны сначала так же не труден, как и до нее, и идет все тем же пихтовым лесом. Однако граница его уже близка. В двадцати минутах ходьбы от этой поляны тропа круто поднимается кверху. На этом подъеме еще встречаются крупные пихты, но это далеко не те гиганты, которыми мы только что любовались. В лесу становится значительно светлее. Пихтовый лес редеет, пихты расступаются и, словно нехотя, уступают место высокогорному клену. Чем выше, тем его все больше и больше. Вскоре начинаются сплошные заросли этого клена, среди которых лишь кое-где можно увидеть корявые низкорослые пихты. Это – уже последние. Зона пихтовых лесов осталась позади.

После короткой «передышки» – сравнительно ровного места – снова начинается крутой подъем к верхней границе леса среди зарослей высокогорного клена, местами рябины, лавровишни, березы. До нее уже недалеко. Еще 15 – 20 минут пути, и тропа выходит к так называемым «Медвежьим воротам», – месту, где, как считают здешние охотники, медведи переходят с южных склонов хребта Псекохо на северные. Здесь, на высоте 1850 метров над уровнем моря, зона лесной растительности уже закончилась. Отсюда начинается субальпийская область.

На этой высоте уже совсем не жарко. Солнце греет вовсю, но ласковый ветер приятно освежает и как рукой снимает усталость. Невольно подставляешь ему лицо, широко расставляешь руки и дышишь полной грудью этим особенным, лишенным пыли, чистым горным воздухом.

Отсюда открывается чудесный вид на соседние горные хребты и долины. Справа виден хребет Аибга, постепенно переходящий в скалистый хребет Агепста, слева – огромные горные массивы хребтов Ассара и Чугуш. Кажется, что они совсем близко. На них отчетливо видны и мрачные скалы, и ледники, и снежинки. Далеко внизу видны, как с самолета, глубокие горные ущелья и узкие долины. На дне их кое-где поблескивают серебряные ниточки горных речек и ручьев. Ветер порой доносит до нас их слабый, глухой шум.

Чуть выше Медвежьих ворот снова встречается азалея. По всем признакам она и здесь чувствует себя неплохо. Сейчас она в полном цвету. Большой, пышный куст ее сплошь покрыт душистыми цветами. Он четко вырисовывается на темном фоне Аибги. Рядом с ним в полном цвету кавказский рододендрон. Здесь же цветет и один из видов высокогорной рябины. Листья ее совсем не похожи на листья обыкновенной рябины. Они не перистые, а цельные, круглые, зубчатые, скорее напоминающие листья лесного орешника или лещины. Только-только начинает цвести лавровишня. На побережье она цветет в марте. Словом, здесь высоко в горах еще весна.

Но вот остались позади и Медвежьи ворота и на одном из поворотов тропы сразу открывается необычная картина. Первое, что бросается в глаза, что производит прямо-таки ошеломляющее впечатление – это масса цветов и снега. На ровных местах, а в особенности в легких понижениях рельефа снега еще очень много. Снежные пятна и поля местами тянутся на сотни метров. Обойти их нельзя, и поэтому тропа идет прямо по снегу. Он еще очень плотен и не проваливается. Только верхний, слой его, пригретый ярким солнцем шуршит и месится под ногами. А рядом со снегом, на крутых склонах, где снег уже сошел, все сплошь покрыто цветущим рододендроном. Его крупные, чисто белые или чуть кремовые широко раскрытые цветы собраны на концах побегов в густые округлые соцветия. Изредка здесь можно встретить и отдельные кусты рододендрона с светло-розовыми цветами. Цвет их настолько чист и приятен, столько в них какой-то особой прелести, настолько они нежны и свежи, что трудно оторвать от них глаза.

Усталости как не бывало. В восторге сбегаешь в сторону от тропы и быстро взбираешься кверху в самую гущу цветущего рододендрона. Кругом так хорошо, что не знаешь, куда и смотреть. Там, где не растет рододендрон, все покрыто цветущими субальпийскими травами. В полном цвету белая анемона, розовый горлец, золотисто-желтая сон-трава, светло-синие аквилегии и многие другие. Над всем этим возвышаются крупные желтые лилии. Словом, куда ни глянешь, кругом все цветы, цветы и цветы. Ярко светит солнце. Снег тает и кругом шумят ручьи.

Однако долго здесь задерживаться нельзя. Впереди еще час хода до верховьев реки Бзерпи, где кончается подъем и откуда тропа идет уже почти по ровной долине к перевалу Псеашхо и дальше к речке Холодной и леднику Псеашхо.

Итак, продолжим наш путь среди снежных пятен, цветущих субальпийских лужаек, рододендрона и местами среди живописных скал. Перед глазами все время картина буйного цветения во всем ее блеске и великолепии. Все время одна и та же и все время на каждом повороте тропы – другая. С некоторой грустью оставляешь эти сказочные по красоте места. Отсюда не хочется уходить. Хочется досыта насмотреться на них, надолго запечатлеть их в своей памяти.

Преодолев небольшой, но довольно крутой подъем, мы выходим на живописный скалистый участок, где вырубленная в скалах тропа идет по самому краю глубокого ущелья. На дне его, где-то далеко, чуть слышно шумит река. Над тропой, словно стараясь заглянуть в пропасть, местами нависли кусты цветущего рододендрона.

Наконец еще один короткий подъем по каменистой тропе – и мы в верховьях реки Бзерпи. Наш основной подъем по дороге на перевал Псеашхо закончен. Мы уже в области субальпийских лугов и красочных альпийских лужаек. Переходим по камням, а то и просто перепрыгиваем эту маленькую в своих верховьях речку и выходим на ровную, покрытую низенькой травой зеленую лужайку. Отсюда открывается чудесный вид в сторону Красной Поляны.

Впереди, насколько видит глаз, все заполнено горами. Далеко внизу еле видна Красная Поляна, а за ней снова горы, чем дальше, тем все больше и больше тающие в голубоватой дымке воздушного океана.

От верховьев реки Бзерпи тропа идет по узкой долине, зажатой с двух сторон высокими горными хребтами. Веселые ручьи сбегают с их крутых склонов на дно долины, сливаются здесь в один бурный поток и мчатся к верховьям реки Пслух. Кругом по-прежнему масса цветов. Заросли цветущего рододендрона то занимают большие пространства внизу, то высоко поднимаются кверху по крутым, каменистым северным склонам. По берегам ручьев местами сплошной ковер так называемой примулы ушковатой. Ее мелкие, светло-лиловые цветы собраны в круглую нарядную головку. Это - одно из типичных растений, обитающих в верховьях горных речек и ручьев.

Здесь впервые на нашем пути встречаются миниатюрные альпийские растения. Одно из них – темно-синяя генциана, или горечавка джимильская, достигающая высоты всего 4 – 5 см. Ее маленький, сверху похожий на звездочку цветок окрашен в такой глубокий и чистый синий цвет, которого, пожалуй, не сыщешь нигде в растительном мире. Эти маленькие растения разбросаны небольшими группами или по одиночке среди альпийских лужаек. Они чуть выглядывают из травы, и кажется, что кто-то разбросал по альпийской лужайке темно-синие самоцветные камни. Здесь же, чаще всего на каменистых местах, можно увидеть интересный альпийский кустарник – волчеягодник головчатый, Высота его обычно не превышает 20 – 30 см. На его тонких и очень гибких стебельках сидят собранные в круглую головку мелкие белые цветы. Этот маленький вечнозеленый кустарник образует исключительно красивые группы, в особенности около покрытых мохом камней.

В верховьях реки Пслух тропа круто поворачивает влево и идет к перевалу Псеашхо все по такой же узкой долине, зажатой с обеих сторон хребтами. Только эти хребты уже значительно выше, чем в верховьях реки Бзерпи. Кругом все так же много снега, целые поля цветущего рододендрона и сплошные ковры цветущих альпийских растений. Местами на сотни метров тянутся поляны, густо покрытые крупными белыми цветами кандыка, или песьего зуба.

Там, где снег сошел неделю-две тому назад, земля уже покрыта сплошным золотым ковром из ярко-желтых, блестящих на солнце купальниц и лютиков.

С легкими подъемами и спусками мы продолжаем свой путь среди цветущей горной долины, где пятна снега чередуются с яркими пятнами цветущих альпийских лужаек, с зарослями цветущего рододендрона. Вскоре мы замечаем, что маленькие ручейки медленно и словно неуверенно текут не навстречу нам, а по направлению нашего пути.

Это уже верховья реки Уруштен, впадающей в реку Малую Лабу. Итак, – мы в бассейне реки Малой Лабы, одного из главных притоков Кубани, мы – на северных склонах Главного Кавказского хребта, на «Кубанской стороне», как говорят местные жители. Начался легкий спуск к небольшой речке Холодной (притоку реки Уруштен), среди низкорослых субальпийских березняков. Снега здесь еще очень много. Однако кроны берез уже вышли из-под него и покрылись нежной молодой зеленью. Идти приходится то по размытой ручьями каменистой тропе, то прямо по снегу. Слышно как где-то глубоко под ним глухо шумит вода.

Вскоре тропа круто поворачивает вправо, и перед нами широкая и ровная, исключительно живописная долина реки Холодной, замкнутая огромным скалистым массивом хребта Псеашхо. Один из ледников его спускается почти к самому дну долины. Сверху она видна как на ладони. В конце ее хорошо видны высокие и стройные березы, видно, как из ледника берет начало речка Холодная и как она, извиваясь, бежит по изумрудно-зеленому лугу.

От этой уютной долины веет тишиной и спокойствием. Невольно хочется сделать здесь хоть небольшой привал.

Перейдя речку Холодную либо по кем-то брошенным через нее бревнышкам, либо вброд, поднимаемся на пригорок и у группы тенистых берез, рядом с цветущими субальпийскими лугами ставим палатку и располагаемся на ночлег. Уже 6 часов вечера. Долина реки Холодной еще залита солнечным светом, но сумерки уже близко. Солнце вот-вот уйдет за высокий хребет Уруштен. Надо успеть собрать и нарубить сухих дров и приготовить что-нибудь на ужин. Хочется горячего крепкого чаю.

После ужина приятно посидеть около палатки, спокойно отдохнуть и, посмотреть на погружающуюся во мрак долину. Сумерки сгущаются с каждой минутой. Быстро тускнеют вокруг все краски, исчезают детали. Горы кажутся необыкновенно высокими, таинственными, неприступными. Под самой вершиной Псеашхо еще чуть виден алый от вечерней зари ледник, но вскоре меркнет и он. Словно повисшая в воздухе, слегка поблескивает серебряная ленточка реки на дне потонувшей во мраке долины. Со стороны ледника потянуло сыростью и холодом. Слышно, как где-то далеко в лесу закричала сова. На небе уже зажглись крупные яркие звезды. Быстро наступает ночь. В воздухе становится настолько прохладно, что приходится одевать теплую куртку.

Пора, кажется, и отдохнуть. Мы залезли в палатку, забираемся в спальные мешки и быстро засыпаем, утомленные дневным переходом и всеми впечатлениями. Ночью мы не раз просыпаемся от холода, набрасываем на себя все, что можно, и с трудом согреваемся. С нетерпением ожидаем утра, когда можно будет разжечь большой костер и отогреться как следует. Под утро становится совсем холодно. Наконец стало рассветать. Поеживаясь, мы быстро одеваемся и вылезаем из палатки. Нас сразу обдает холодом. Кругом все бело от инея. Низкая трава покрыта словно белым, пушистым одеялом. В оставленной под открытым небом чашке с водой образовался лед в палец толщиной. По-видимому, ночью было не меньше 2 – 3 градусов мороза. В воздухе – ни малейшего движения. Совершенно неподвижно стоят покрытые инеем нежные аквилегии, великолепные горные лилии... Словно все застыло в этом кристально-прозрачном холодном воздухе, съежилось и боится шевельнуться от холода. Кругом так тихо, что не шелохнется ни один листочек даже на поникших ветвях берез. Все ожидает солнца и тепла.

Холодно и нам. Мы разгребаем золу, под которой еще сохранился жар, подбрасываем сухих веток из запасенных с вечера дров и начинаем раздувать огонь. Костер не заставляет себя долго ждать. Через несколько минут он уже пылает, пламя его высоко поднимается кверху, разливая вокруг себя приятное тепло. С удовольствием протягиваем к огню руки, поворачиваемся к нему то боком, то спиной и быстро согреваемся. Пока мы возились с костром и отогревались, стало совсем светло. Солнце щедро осветило соседний хребет Уруштен, на котором кое-где можно увидеть теперь пасущихся медведей. Однако покрытая прозрачным утренним туманом долина реки Холодной и место, где стоит наш лагерь, все еще находятся в глубокой тени, хотя уже 7 часов утра. Солнце в это время высоко стоит над горизонтом, но здесь его пока не видно. И даже трудно определить, в каком именно месте оно покажется из-за ближайшего хребта. Кажется, что оно взойдет еще не скоро.

Быстро разгорается утро. Как-то неожиданно, словно прорвав какую-то преграду, солнечные лучи вдруг осветили вершину Псеашхо, на которой ледники засверкали, как перламутр, и оживили на ней все краски. Наконец-то! Вскоре яркое, горячее солнце осветило и наш лагерь и всю долину р. Холодной. Сразу стало тепло. Иней быстро растаял, и теперь уже все кругом покрыто обильной росой. От легкого, чуть заметного движения воздуха крупные капли ее дрожат и искрятся, как бриллианты. Поникшие за ночь цветы роняют на землю блестящие капли холодной росы, затем поднимают головки, шире раскрывают свои лепестки и оживают. Кажется, что они просыпаются после тяжелого сна, разбуженные ласковым, горячим солнцем. Наступил день. Яркий солнечный день в горах. Кругом все ожило, все снова цветет как ни в чем не бывало. На цветах, даже на самых нежных, таких, как аквилегии, нет никаких повреждений от мороза. Как будто его и не было. Здесь, в суровых горных условиях они приобрели замечательную способность без всякого вреда для себя переносить сильные заморозки даже во время полного цветения.

Как это ни странно, от заморозка пострадал лишь такой грубый сорняк, как конский щавель. Замерзшие за ночь его крупные листья оттаяли на солнце и лежат сейчас на траве вялые и почерневшие, словно обваренные кипятком. Выходит, что по внешнему виду не всегда можно судить о выносливости тех или иных растений, о их способности мириться с суровыми условиями существования. Так иногда бывает и в жизни. Глядишь – какая-нибудь хрупкая девушка в тяжелую минуту оказывается более стойкой, терпеливой и выносливой, чем иной крупный, пышущий здоровьем мужчина.

Несмотря на вчерашнюю усталость, сегодня никак не хочется сидеть на месте, около палатки. Хочется побродить с фотоаппаратом по цветущим лугам, пройти через всю долину реки Холодной к самому леднику или, не доходя до него, свернуть вправо, в одно из тех глухих ущелий, где редко бывает нога человека. Здесь, в долине реки Холодной это одно из самых интересных мест.

Не теряя времени, быстро собираемся в дорогу и спускаемся к реке Холодной. Перейдя на другую сторону, сразу поворачиваем влево, идем вдоль реки. Вот и наша чудесная долина, которой мы любовались издалека вчера и сегодня. Приятно идти по ровному месту, по шуршащей траве, не чувствуя под ногами камней. На мягкой земле кое-где хорошо видны свежие следы оленей. Кругом все так свежо и зелено! В самой долине цветов, правда, не так много. На галечниках около реки в изобилии растет высокий кипрей, или иван-чай, отчего издалека берега ее местами кажутся розовыми. Кое-где встречаются невысокие кустики матово-желтой макротомии и ярко-желтые, круглые головки вязиля. Зато склоны примыкающих к долине гор усыпаны цветами. Особенно много здесь высокой и стройной белой анемоны. В начале цветения лепестки ее снизу слегка окрашены в розовый цвет, отчего на ветру, когда она наклоняется в разные стороны, можно наблюдать своеобразную игру нежно-розового и белого цвета. Обычно она цветет раньше, чем многие другие растения, в июне, а не в июле месяце. Но здесь, на северных склонах, снег сошел еще не так давно, и поэтому анемона только начала цвести. В тех местах, которые освободились из-под снега всего несколько дней тому назад, начинают цвести темно-фиолетовые примулы и золотисто-желтые крошечные лютики. В маленьких понижениях рельефа, где долго залеживается снег, весна только начинается.

В конце долины сначала по одиночке, а затем небольшими группами, как где-то далеко отсюда в средней или северной России, словно девушки в белом, стоят скромные красавицы – березы. И если хоть на минуту отвлечься от окружающей нас обстановки, то этот ровный зеленый луг, эти стройные березы и маленькая прозрачная речка местами так живо напоминают нам родные, близкие сердцу русские пейзажи.

Отсюда ледник совсем близко. Хорошо видно, как из-под него вырывается мощный поток, сбегающий вниз по чистому, перемытому водой галечнику. Это и есть речка Холодная.

А вот и ледник. Несмотря на яркий солнечный день, здесь прохладно, от ледника тянет холодом. Однако весна берет свое. У самого ледника, в нескольких метрах от этой огромной толщи льда, все покрыто цветущими примулами. При этом достаточно только взглянуть на них, чтобы сразу увидеть, что в этой суровой обстановке они чувствуют себя превосходно. Их пышному цветению могли, пожалуй бы, позавидовать многие из наших культурных, изнеженных человеком растений и, в частности, примул, выращенных на Черноморском побережье в оранжереях и теплицах. Их не страшат ни ночные морозы, ни близкое соседство ледника.

В конце долины, в том месте, где один из рукавов реки Холодной вплотную подходит к отвесным скалам, можно отыскать едва заметную заросшую тропу, круто поднимающуюся кверху. Местами на ней растут молодые деревца высокогорного клена и рябины. Кое-где она завалена камнями, поросшими мохом.

По всем признакам это одна из звериных троп, хорошо набитая еще в те времена, когда зверя здесь было очень много. На ней и сейчас видны свежие следы туров к серн.

Не без труда приходится подниматься верх по той крутой тропе. Через полчаса долина реки Холодной осталась уже далеко внизу. Тропа привела нас в глубокую и узкую, словно отрезанную от всего мира, затерянную в горах маленькую горную долину. Слева к ней вплотную подступили почти отвесные мрачные скалы, местами покрытые снегом. Глубокий снег еще лежит почти во всей долине. Он сошел только на южной стороне, где скалы не так отвесны. От него здесь остались лишь небольшие снежные пятна.

Прямо от кромки снега начинается сплошной ковер цветов. В полном цвету кандык, или песий зуб, которым мы любовались на перевале Псеашхо.

Нужно сказать, что такое название как-то не вяжется с внешним видом этого исключительно красивого растения. Длинные, откинутые назад, нежные лепестки и выставленные далеко вперед тычинки с крупными желтыми пыльниками придают ему весьма оригинальный вид. Очень красивы также и его два сизо-зеленых листа, украшенных красновато-коричневыми пятнами. С виду кандык так воздушен и нежен, что, кажется, к нему нельзя прикоснуться руками, чтобы не помять его. Он скорее похож на изнеженное оранжерейное растение, чем на растение, обитающее в суровых условиях альпийской области. Цветет он очень рано. Его нарядная зелень, а затем и белые цветы первыми оживляют суровый горный ландшафт и украшают собой едва оттаявшую землю.

Местными ростки его, словно не дождавшись весны, прорастают сквозь корку плотного слежавшегося снега и выходят наружу. Здесь часто можно видеть прямо на снегу его зеленые ростки, бутоны и даже цветы.

Сверху кажется, что кандык пробивается сквозь рыхлый, тонкий слой снега. Однако это не так. Измерить толщину снега концом стального складного метра оказывается невозможным. Конец его погружается только на сантиметр – полтора. Дальше следует слой плотного зернистого снега, толщиной в 4 – 5 см – настолько плотного, что разрыхлить его можно только прочным охотничьим ножом. А за им лежит слой совершенно прозрачного чистого льда, толщиной в два - три сантиметра. Сквозь этот слой льда и плотного снега и пробиваются нежные ростки кандыка. Они не приподнимают, не взламывают его, а прорастают сквозь него. Интересно, что вокруг этих ростков нет никакой пустоты. Они оказываются как бы вмерзшими в ледяную корку. Если концом прочной палки пробить ее и выломать кусок, то можно увидеть множество прижатых к земле крошечных купальниц, лютиков и сон-травы, которые начинают расти еще под снегом. Нежные листья и стебельки их, на которых уже сидят цветочные бутоны, еще совсем желтые. Эти растения ледяной корки не пробивают и не прорастают сквозь нее. Они дожидаются, когда растает снег, после чего выпрямляются, и вскоре начинают цвести. Дальнейший рост и развитие эти растения продолжают уже в цветущем состоянии.

Кандык, купальница и лютики образуют сейчас сплошной ковер из живых цветов. Тут же можно встретить и отдельные кустики темно-фиолетовой примулы и темно-коричневые рябчики. Изредка здесь встречается и цвечущая сон-трава. Около снега высота ее не превышает 10 – 15 сантиметров. Ее блестящие лепестки и многочисленные пыльники окрашены в необычайно яркий золотисто-желтый цвет.

Рядом с этой красочной лужайкой много цветущего рододендрона и чуть повыше – белые пятна цветущей анемоны. Над цветами порхают маленькие, скромно окрашенные бабочки – желтые с темно-коричневыми пятнышками. Вот пролетел крупный красавец махаон, за ним другой. Это еще больше украсило цветущую лужайку. Тишину долины нарушает только шум горных ручьев и водопадов. Некоторые из их падают с такой большой высоты, что до низа долетают лишь в виде колеблющегося даже от легкого ветра столба или, вернее полосы водяной пыли. Несмотря на яркий солнечный день, жары, а тем более духоты здесь нет и в помине. От снега, заснеженных скал и водопадов веет прохладой.

Невольно вспоминаются Сочи. В это время, в 3 – 4 часа дня, люди там буквально изнывают от жары, прячутся от солнца где только возможно, закрываются от него зонтиками, обмахиваются веерами и ждут – не дождутся вечера, когда хоть чуть повеет прохладой.

Нехотя оставляешь эту чудесную долину, словно уходишь из какого-то полного снега цветов сказочного царства. Перед самым спуском невольно обернешься, бросишь на нее прощальный взгляд и даже... помашешь ей рукой.

Спустившись по уже знакомой тропе в недавно оставленную нами долину, приятно отдохнуть на мягкой, шелковистой траве, под тенью берез на берегу реки Холодной.

Чтобы не идти два раза по одной и той же тропе, на обратном пути можно пересечь долину, перейти вброд реку и, поднявшись по довольно крутому склону, метров на пятьдесят кверху, выйти на ровные и спокойные, манящие к себе еще издали цветущие субальпийские луга среди них идти по направлению к нашему лагерю.

Идти не так-то легко. Высокая, почти в рост человека трава растет так буйно, местами так переплелась между собой, что приходится все время помогать себе руками, протаптывать тропу. Однако путь среди густых зарослей высокой травы доставляет большое удовольствие. Слишком необычно все на этих нетоптаных лугах, начиная от густоты травостоя, его высоты и кончая его разнообразием и красочностью.

В двух-трех местах ровный луг пересекают неглубокие лощины, также густо поросшие травой. На дне их, скрытые в густой траве, поют свою тихую песенку ручьи.

По красочному, цветущему лугу мы выходим на ту самую тропу, которая привела нас вчера в долину реки Холодной. Влево, чуть ниже нас стоит наша палатка, вправо – начинается спуск в долину реки Уруштен. Окруженная со всех сторон высокими горами, эта ровная широкая долина тянется на добрый десяток километров. То и дело встречающиеся березовые рощи и довольно большая река делают ее одной из живописнейших долин Западного Кавказа. Местами здесь встречаются целые заросли душистой и вкусной дикой малины.

До вечера еще есть небольшой запас времени и поэтому можно позволить себе спуститься по этой тропе хотя бы до пихтарников. Тропа сначала идет вдоль зажатой между отвесных скал и крутых обрывистых склонов бурной в своих верховьях реки Уруштен.

Это – одно из интересных мест. Здесь почти каждое лето, в особенности после многоснежной зимы, в результате снежных лавин и обвалов, скапливается огромное количество снега, сквозь который промывает себе путь река. К середине лета от него остаются лишь высокие, переброшенные с одной стороны ущелья на другую, снежные мосты. Зрелище, на которое, стоит посмотреть.

По берегам ручьев, которые то пересекают нашу тропу, то местами с шумом бегут прямо по ней, растут громадные борщевики высотой до трех с половиной метров. Красивые, сильно вырезные листья гигантских растений достигают длины двух метров. Это третичное реликтовое растение широко распространено по всему Западному Кавказу. Его здесь часто можно встретить по берегам рек и ручьев, а также в низинах на влажных и богатых почвах.

При всей своей громоздкости, это довольно красивое растение, несущее на себе тысячи собранных в зонтики мелких белых цветов.

Здесь же можно наблюдать, в каких условиях может расти и развиваться еще одно интересное растение – калужница. Она в изобилии растет около самой воды вдоль русла небольших горных речек и ручьев, часто до середины лета заваленных снегом. Калужница растет под ним в пустотах и в глубоких и длинных, почти лишенных света, промытых водой снежных пещерах и туннелях, в которые, пригнувшись, можно пролезть довольно далеко.

У самого входа в них масса цветущей калужницы. Ее темно-зеленые, блестящие на солнце листья и ярко-оранжевые, по форме напоминающие маленькую розу цветы рядом со снегом выглядят особенно эффектно.

Не только у входа, но и на некотором расстоянии от него, там, куда проникает очень слабый свет, она, хоть и не так пышно, но все же цветет и зеленеет, омываемая сверху и снизу ледяной водой. Здесь сыро и холодно, как в леднике. Земля настолько пропитана холодной, как лед, водой, что больше уже не впитывает ее.

Однако, как ни велика толща снега, лето берет свое. Снег все время тает, снежный туннель постепенно увеличивается в своих размерах – особенно кверху, и в конце концов «потолок» его обваливается вниз. Готовые к цветению растения, дождавшись, наконец, света, быстро зеленеют и начинают цвести. Теперь уже местами можно видеть, как горный ручей шумно и весело бежит в глубоком снежном коридоре, обрамленный с обеих сторон золотисто-желтым бордюром из калужницы.

Такую своеобразную картину местами можно наблюдать сейчас и здесь, в верховьях реки Уруштен.

Хочется спуститься к самой реке, побывать под арками одного из этих замечательных снежных мостов.

Однако день уже клонится к вечеру. Пора возвращаться к своей палатке.

Богатый столь яркими впечатлениями день закончился. И когда после приготовленного на скорую руку ужина мы ложимся спать, перед глазами у нас сами собой возникают и сменяют одна другую картины прошедшего дня.