Ханин Г, Советское экономическое чудо: миф или реальность?

СОВЕТСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО: МИФ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?

СТАТЬЯ ТРЕТЬЯ

С ОКОНЧАНИЕМ ВОЙНЫ предстояло восстановить, по моим подсче­там, примерно 30 процентов национального богатства страны — столько было разрушено немцами и самими советскими властями при отступлении первых военных лет. В результате военных действий, голода и бегства части населения на Запад СССР потерял более 30 миллионов своего населения, притом в значительной части мужского и самых продуктивных возрастов. Кроме того, напряженные отношения с Западом вынуждали сохранять боль­шие военные расходы и содержать вооруженные силы численностью более 3 ^иллионав человек, опять-таки принадлежавших к самым продуктивным возрастам мужского населения С другой стороны, большую роль в разви­тии советской экономики сыграли репарации, полученные от побежденных стран и особенно от Германии. Вплоть до конца 1940-х использовался труд около 2 миллионов военнопленных, игравших существенную роль в трудо­вом балансе страны.

Учитывая огромные материальные и людские потери в период войны, почти полную милитаризацию экономики, состояние финансовой и денеж­но-кредитной системы в этот период можно считать относительно удовлет-

8. “Свободная мысль-ХХ!” № 9.

верительным. Рост налично-денежной массы в обращении (3,8 раза) лишь не­многим превысил тот же показатель в основных воевавших странах, кроме США. При этом он пришелся преимущественно на первый, самый тяжелый, год войны. Розничные цены в обычной (некоммерческой) государственной и кооперативной торговле оставались стабильными (кроме водки, табака и некоторых предметов не первой необходимости). Оптовые цены также не изменялись, а по военной продукции даже снизились в 2 раза. Огромный денежный “навес” обрушился на колхозный рынок, цены на котором вырос­ли в июле 1943 года по сравнению с июлем 1941-го в 16 раз, и вещевой рынок. Чтобы “уловить” часть выросших доходов населения, государство, с большим опозданием, ввело в начале 1944 года коммерческую торговлю, цены в которой были в 15—20 раз выше цен в торговле нормированной.

Официальный дефицит государственного бюджета по отношению к его расходам даже в первые годы войны был в СССР значительно меньше по сравнению с другими основными воевавшими странами: максимум 9,8 про­цента в 1942 году по сравнению с 60—70 процентами в других странах. Одна­ко фактически этот показатель был, как и в 1930-е годы, и после войны, значительно большим, так как в доходы советских бюджетов включались поступления от государственных займов, являвшихся источником финанси­рования дефицита государственного бюджета. Тем не менее и с учетом это­го обстоятельства дефицит государственного бюджета оказался значитель­но меньшим, чем в других странах. В последго! е годы войны важным источником доходов государственного бюджета явились поставки по линии ленд-лиза, значимость которых еще преуменьшалась в связи с завышенно-стью курса рубля по отношению к доллару.

Относительное благополучие в финансовой и денежно-кредитной сис­теме СССР в период войны при данных обстоятельствах поддерживалось, с одной стороны, способностью командной системы контролировать цены и доходы населения, а с другой — огромными, намного более сильными, чем в других странах, потерями населения, что и позволило минимизировать издержки производства и обращения, собирать повышенные налоги и “доб­ровольные” займы с населения. Поэтому официальные восторги по поводу относительной устойчивости денежно-кредитной и финансовой систем явля­ются явно преувеличенными.

Баланс этих потерь и приобретений еще предстоит подвести, но оче­видно, что восстановление советской экономики было не менее трудной задачей, чем в Японии и Германии, и намного более сложной, чем в стра­нах Западной Европы, не понесших таких материальных и людских потерь и получавших большую помощь по плану Маршалла. Но СССР вернул свою экономику к довоенному уровню примерно в то же время, что и Западная Германия, и раньше, чем Япония.

За годы четвертой пятилетки был не только восстановлен довоенный уровень производства, но и значительно улучшена структура экономики, происходил довольно быстрый технический прогресс в промышленности и других отраслях народного хозяйства, правда, в большой степени основан­ный на использовании технических достижений, полученных по репараци­ям, ленд-лизу и благодаря промышленному шпионажу в США во время войны.

Наиболее важным для быстрого технического прогресса в четвертой пятилетке было развитие производства металлорежущего оборудования — важнейшей основы прогресса во всем машиностроении. До войны, добив­шись больших успехов по количеству выпускаемых станков, СССР практи­чески не имел производства сложного современного металлорежущего обо­рудования и был вынужден его импортировать. В годы четвертой пятилетки произошел подлинный прорыв в этой области. По сравнению с довоенным уровнем общее производство станков выросло по количеству на 60 процен-

тов, а по суммарному весу и суммарной мощности выпускаемых станков — на 136 процентов, что уже говорит об огромном продвижении. Производство наиболее сложных прецизионных станков увеличилось сдо 2744 штук (1950), крупных тяжелых и уникальных — соответственно с 42 до 1537, агрегатных станков — с 25 до 400 штук, а общий вес всех этих ста­нов — с 212 до 3900 тонн27. Наконец, впервые в массовом масштабе начали выпускаться автоматические линии, и был пущен в эксплуатацию первый завод-автомат по производству автомобильных поршней. Одним словом, в этой важнейшей отрасли произошла подлинная техническая революция, в результате которой отрасль вышла на технический уровень самых передо­вых капиталистических стран спустя всего лишь пять лет после тяжелей­шей войны. Видимо, немалую роль в этом экономическом чуде сыграли по­ставки по ленд-лизу, репарации и вывоз из Германии технической доку­ментации. Но ведь и внедрение чужого научно-технического опыта — за­дача достаточно сложная и требующая большой технической культуры. Что касается автоматических линий, то здесь СССР просто шел вровень с США.

О том. что восстановление экономики частично происходило на более высокой технической базе, говорит заметный рост фондовооруженности в большинстве отраслей промышленности (например, в машиностроении — на 41 процент, в лесной и деревообрабатывающей промышленности — на 62, в легкой — на 21 процент и т. д.28). Серьезно обновилась также и номенк­латура производимой продукции в сторону более технически совершенных изделий. К сожалению, специальные исследования по этому вопросу отсут­ствуют, но можно полагать, что разрыв между техническим уровнем со­ветской и западной промышленности в этот период заметно сократился — благодаря не только весьма существенной роли западных источников и тех­нологий, но также и собственной исследовательской базе: в этот период осо­бенно быстро росли расходы на науку и численность научных работников, а также работников конструкторских организаций. Впечатляющие техничес­кие достижения были достигнуты в электроэнергетике, черной и цветной металлургии, в гражданском машиностроении (и конечно, в выпуске воен­ной продукции), в химической промышленности. Сложнее обстоит дело с оценкой оригинальности новых технических решений. По-видимому, боль­шая их часть была все же тем или иным способом позаимствована в запад­ной промышленности. В этом, конечно, нет ничего зазорного: японская промышленность многие годы развивалась на заимствованных технике и технологиях, за которые она, правда, платила, а советская промышлен­ность в этот период обычно использовала западные технические достиже­ния бесплатно.

Оригинальными техническими решениями характеризовались в этот период автоматические линии в машиностроении (в СССР был построен пер­вый в мире завод-автомат), угольная техника и мощные землеройные ма­шины. В других гражданских отраслях уровень выпускавшейся новой тех­ники, видимо, соответствовал ее довоенному уровню в западных странах. Помимо молодости и недостаточной квалификации большинства научных и конструкторских работников СССР, на такой слабой оригинальности науч­но-технического прогресса в гражданском секторе сказалось, конечно, со­средоточение основных и наиболее талантливых научных и технических сил в оборонных отраслях, где тоже не без использования иностранного опыта и специалистов были сделаны очень серьезные работы в исключительно сложных областях: в атомной и ракетной технике, реактивной авиации, ра­диолокации. Насколько известно, 70—ВО процентов работ в области науки и техники, получивших после войны Сталинские премии, носило заимство­ванный характер. Эта оценка, конечно, нуждается в перепроверке, но опуб­ликованные в последнее время закрытые документы о положении в совет­ской науке и технике в начале шестой пятилетки ее подтверждают. Так, в

направленной в ЦК КПСС записке за подписями А. Несмеянова, В. Малы­шева и министра высшего образования СССР В. Елютина отмечалось, что в предшествующий период усилия советских ученых были направлены на “ос­воение нашей промышленностью зарубежных научных достижений”, а ряд достижений советских ученых находил применение за рубежом быстрее, чем в СССР2У. Руководители советской науки предлагали сделать в следую­щей пятилетке упор на развитие и расширение самостоятельной научной базы. Следует признать, что именно в шестой пятилетке для создания та­кой базы были приложены огромные усилия, о чем можно судить по росту ассигнований на науку и увеличению количества научных работников в СССР. Так, за 1950—1955 годы число научных работников НИИ, в которых был сосредоточен основной научный потенциал страны, увеличилось с 70,5 до 96,5 тысячи человек, а к 1960 году достигло 200,1 тысячи. Среднегодовой прирост, следовательно, был четырехкратным (с примерно 5 тысяч до по­чти 20 тысяч}, то есть только за одну пятилетку здесь было сделано боль­ше, чем за всю предшествующую историю царской России и первые деся-

^ '1П

тилетия советской власти.

Создание принципиально новой техники и быстрое использование име­ющихся научных достижений других стран стали бы невозможны без нали­чия достаточно квалифицированной базы научных и технических кадров. После войны были предприняты огромные усилия для приумножения ана­логичных достижений довоенного периода. Речь идет и об огромных вложе­ниях в развитие науки и высшего образования, и о создании принципиаль­но новых вузов типа Физтеха, и о значительном повышении материальной и моральной престижности научного труда. Необходимо напомнить о рез­ком повышении заработной платы высококвалифицированным научным ра­ботникам сразу после войны и о той обстановке огромного уважения к тру­ду научных работников и создателей новой техники, которая культивирова­лась в первый послевоенный период.

Достаточно высокие критерии применялись при выборах в Академию наук СССР, что задавало тон и в общей оценке квалифицированного науч­ного труда {на выборах в 1943 и 1946 годах академиками и членами-коррес­пондентами АН СССР были избраны действительно выдающиеся ученые в области математики, физики, химии). Существенно, что при этом их поли­тическим убеждениям и лояльности не придавалось никакого значения: до­статочно указать на избрание сразу в академики 38-летнего Льва Ландау, настроенного если не прямо антисоветски, то антисталински (о чем свиде­тельствует составленная им в 1938 году листовка). Это касалось даже обще­ственных наук: в АН СССР было избрано немало историков, сформировав­шихся как ученые в царский период и относившихся к советской власти весьма скептически; некоторые из них успели отбыть заключение за анти­советские взгляды. Атмосферу академических выборов 1946 года, ничего подобного которой не было ни раньше, ни позже (в 1960—1990-х), хорошо характеризуют слова президента АН СССР С. Вавилова, отстаивавшего кан­дидатуру Л. Ландау: “Я не знаю, как остальным физикам-академикам, но лично мне стыдно, что я академик, а Ландау нет”31. В результате Ландау был избран единогласно, что случалось нечасто.

Правда, большая часть прироста ассигнований на науку была направ­лена на исследования военной направленности, которые к концу четвертой пятилетки составили более 80 процентов всех затрат на науку. Но в любом случае огромный прирост затрат на науку принес значительные плоды. Вто­рая половина 1950-х была, пожалуй, самым успешным временем для совет­ской науки за всю ее историю. Достаточно напомнить о запуске первого искусственного спутника Земли, первом полете человека в космос, спуске на воду первого атомного ледокола и многих других блистательных дости-

жениях советской науки и техники, база для которых была заложена в пре­дыдущее десятилетие.

СОВЕРШЕННО НОВОЙ ОТРАСЛЬЮ советской промышленности, со­зданной за годы четвертой пятилетки, была радиоэлектроника. Только в 1990-х были обнародованы данные, которые позволяют хотя бы в общих чертах воссоздать историю создания и развития отрасли. Однако некоторые очень важные экономические показатели остаются закрытыми либо плохо раскрытыми и сейчас, в особенности сводные данные о производительнос­ти труда и себестоимости продукции радиоэлектронной промышленности. При описании этой ключевой для современного научно-технического про­гресса отрасли я воспользуюсь тремя источникам: изданной еще в 1980-м на Западе книгой уехавшего туда известного в области электроники ученого Анатолия Федосеева; объемной и весьма содержательной книгой сына пер­вого министра электронной промышленности А. Шокина, сочетающей чер-

49

ты мемуаров и историко-технического исследования ; наконец, не раз уже цитировавшейся выше книгой Николая Симонова об истории совет­ского ВПК.

Если научная и образовательная база радиотехники и электроники в СССР была развита относительно неплохо и до войны, хотя серьезно от­ставала от западной, то промышленная база отрасли находилась в зачаточ­ном состоянии. Об этом говорят и низкий объем производства радиоприемни­ков, и крайне недостаточное количество радиопередатчиков в вооруженных силах, и малое число и низкое качество радиолокационных установок. Не­достатки в оснащении вооруженных сил радиотехническими изделиями в годы войны устранялись в основном благодаря ленд-лизу

Для преодоления или. лучше сказать, уменьшения отставания советс­кой радиоэлектроники н годы четвертой пятилетки использовались два ос­новных метода: научный шпионаж (в основном в США) и огромный вывоз оборудования радиоэлектронной промышленности из Германии111. Перед са­мой войной ряд видных специалистов в этой области (среди них упоминав­шиеся выше А. Федосеев и А. Шокин) посетили США с целью изучения орга­низации там радиоэлектронного производства.

Не будет преувеличением сказать, что как самостоятельная и доволь­но развитая отрасль радиоэлектронная промышленность была создана имен­но в четвертой пятилетке. Появились десятки научно-исследовательских институтов в структуре нескольких министерств, были построены десятки промышленных предприятий. Понятно, что использование ленд-лиза, на­учного шпионажа и репараций сильно облегчало развитие отрасли, но при этом требовалось построить здания и сооружения для институтов и заводов, установить оборудование, наладить технологию и организацию производства. Это требовало немалых средств и немалой квалификации и рабочих, и ин­женерно-технических и научных работников, и руководителей отрасли.

Если до войны в радиотехнической промышленности (основном ядре отрасли) имелось только 13 заводов, на которых работало всего лишь 21,6 тысячи человек, то уже в 1950-м эти цифры составили 98 заводов и 250 ты­сяч человек;й. Для сравнения укажем, что в радиотехнической промышлен­ности США в 1947 году было занято 500 тысяч человек, то есть по числен­ности (конечно, не по объему производства, качеству и себестоимости продукции) советская отрасль уже стала однопорядковой с американской.

Наиболее крупные достижения были сделаны в военной области. Это массовое производство радиолокаторов и систем управления ракетными комплексами ПВО, прежде всего ПВО Москвы: “Создание за 4,5 года такой системы, какой явилась московская зенитно-ракетная система ПВО, — за­дача фантастическая для любого государства... Все эти работы были бы со-

вершенно невозможны, если бы к этому времени в результате радиолока­ционной пятилетки (1946—1949 годы. — Г. X.) в СССР не было развернуто производство современных электронных приборов, в особенности СВЧ-тех-ники”35. К достижениям отрасли относилась и разработка первых электрон­но-вычислительных машин — с отставанием на несколько лет от США и „Англии, но опережая всю континентальную Европу и Японию.

Гораздо скромнее были достижения радиоэлектроники в области удов­летворения нужд населения. Но и здесь следует отметить запуск массового производства радиоприемников, начало производства телевизоров и созда­ние первых телевизионных центров, требующих сложного радиоэлектрон­ного оборудования

Однако при всех своих достижениях отрасль к началу пятой пятилетки еще очень сильно отставала от США. Как совершенно справедливо отмеча­ют исследователи, у СССР просто не хватало средств для одновременного развития радиоэлектроники, атомной промышленности и других отраслей вооружения.

БЛАГОДАРЯ ТЕХНИЧЕСКОМУ ПРОГРЕССУ и улучшению органи­зации производства производительность труда в ряде отраслей превзошла довоенный уровень. По моим примерным подсчетам, она заметно превзо­шла довоенный уровень в электроэнергетике (на 42 процента), черной ме­таллургии (свыше 20 процентов), машиностроении, химической и резино-асбестовой промышленности. В то же время не произошло существенного роста производительности труда в лесной и деревообрабатывающей, уголь­ной, легкой и пищевой промышленности. Примерно на 10 процентов увели­чилась производительность на железнодорожном транспорте. Весьма незна­чительный по сравнению с довоенным уровнем рост произошел в строитель­стве. Совсем не выросла производительность труда в сельском хозяйстве.

С учетом огромных потерь в квалифицированной рабочей силе за годы войны, большого притока недавних крестьян и женщин (их доля в общей численности занятых заметно выросла), этот относительно скромный рост производительности труда был на самом деле немалым достижением. Он не уступает росту производительности труда в промышленности США за тот же период, хотя Штаты развивались в намного более благоприятных усло­виях; в Японии же производительность труда в промышленности в 1950 году отставала от довоенного уровня на 34 процента36.

Оценивая рост производительности труда в гражданской промышлен­ности и других отраслях мирной экономики, следует иметь в виду, что при относительно слабой общей экономической базе советское государство ре­шало в этот же период сложнейшие задачи по организации производства ядерного оружия, ракетной и реактивной техники, средств радиолокации, систем противовоздушной обороны и что именно на этих направлениях были сосредоточены лучшие научно-технические и организационные силы страны.

Крупнейшим организационным и научно-техническим достижением первого послевоенного периода стала грандиозная ядерная программа СССР. Она потребовала огромных финансовых вложений, организации производ­ства множества новых для СССР видов оборудования, приборов и материа­лов высокого технического уровня (именно на неспособность СССР наладить их производство рассчитывали США), координации деятельности многих производственных и научных организаций. То, что эта задача была успеш­но решена в разоренной войной стране в исторически кратчайшие сроки (хотя и с широким применением иностранного опыта, полученного благода­ря разведке и использованию немецких специалистов), свидетельствует о высоком организационном и квалификационном уровне руководящего/'на-

учно-технического и инженерно-технического, а также рабочего персона­ла. В связи с рекордно быстрым созданием ядерного и ракетного ору­жия в СССР, намного уступавшем США по уровню экономического раз­вития, хочу обратить внимание еще на несколько обстоятельств.

Во-первых, при создании ядерной и ракетной отраслей был найден уни­кальный и крайне эффективный способ сочетания в одной организационной структуре фундаментальной и прикладной науки, опытно-конструкторских работ, проектных и строительных работ и собственно промышленности. И До того, и после соответствующие стадии создания новой техники были раз­бросаны по различным ведомствам, преследующим свои собственные инте­ресы, что резко замедляло и сроки, и качество внедрения новой техники. Наиболее проницательные советские ученые впоследствии предлагали вос­пользоваться этим великолепно оправдавшим себя опытом при создании новой техники гражданского назначения1'7. Но бездарное советское руковод­ство 1960—1980-х систематически игнорировало подобные предложения.

Во-вторых, реализация указанных проектов осуществлялась хозяй­ственными руководителями, хорошо показавшими себя в период войны (Л. Берия, Б. Ванников, Д. Устинов и др.).

В-третъих, огромная роль в воплощении в жизнь ядерного и ракетно­го проектов принадлежала ученым, для работы и творчества которых были созданы прекрасные материальные условия.

В то же время представляется, что в послевоенный период не были достаточно полно использованы крупные организационные достижения пос­леднего предвоенного и военного периодов — такие, как система скоростно­го проектирования, разработанная В. Грабиным, поточное производство многих изделий.

Высшее хозяйственное руководство проявляло большую энергию и умелость при наращивании объемов производства, капитальных вложений и технического прогресса. В то же время распространение передовых при­емов производства и управления, для чего командная экономика предостав­ляла большие возможности, не стало приоритетным направлением хозяй­ственной политики. Нельзя сказать, что этому не уделялось внимание. Со­циалистическое соревнование по распространению передовых приемов тру­да было широко развито и сыграло определенную роль в повышении эффективности производства в четвертую пятилетку. Но внедрение передо­вых приемов труда и управления не было органически включено в процесс планирования и управления и, как правило, не являлось обосновывающей частью составления народнохозяйственных планов.

Хотя я и не могу в полной мере согласиться с утверждением В. Молото-ва, будто Сталин не был хорошим экономистом, бесспорно, что ряд прак­тических вопросов экономики, в частности методологию планирования, Ста­лин знал и понимал не слишком хорошо. Не давал он и развернуться в достаточной степени талантливым экономистам, которых тогда было нема­ло среди как старых специалистов, так и молодых хозяйственников, сфор­мировавшихся уже в советское время.

С другой стороны, распространение передового опыта организации и управления требовало учета специфики производства в отдельных отрас­лях и даже на отдельных предприятиях, что было непосильным бременем для руководивших экономикой органов. В то же время хотя бы некоторые, наиболее эффективные меры в этой области можно было бы распростра­нять централизованно.

К числу серьезных мероприятий по совершенствованию управления советской экономикой можно отнести создание в 1947 году Госкомитета по новой технике, сыгравшего под руководством В. Малышева важную роль в ускорении технического прогресса; создание в том же году Госснаба, по­зволившее централизовать материально-техническое снабжение и намного

улучшить его организацию; реорганизацию Госплана СССР в начале чет­вертой пятилетки, направленную на улучшение планирования и управле­ния крупными экономическими пропорциями в экономике.

Заметно улучшилось в первые годы пятилетки качество составления планов. Большие усилия предпринимались по улучшению нормирования расхода материалов, большей сбалансированности и обоснованности планов. Улучшилась практика определения производственных мощностей предпри­ятий, более полно стали учитываться резервы производства, достижения передовых коллективов, изменения в технике производства. Для лучшего контроля за использованием продукции расширилось число составляемых материальных балансов, которые составлялись по всей номенклатуре фон-даруемой продукции, достигшей в 1950 году 1500 наименований^8. Расшири­лось утверждение норм по использованию материалов, что позволило кон­тролировать снижение материальных издержек — традиционно слабое место советской экономики.

Если при разработке государственного плана снабжения на 1946 год Госснабом СССР было рассмотрено 1814 норм, то при разработке плана на 1950 год — уже 4500, а плана на 1951 год — более 6000 норм. В результате составления норм расхода материалов и контроля за их исполнением уда­лось улучшить использование материалов. Так, фактические нормы расхо­да металлов были снижены в 1949 году на 6,8 процента, в 1950 году — на 7,1 процента. Нормы расхода топлива были снижены в 1949 году на 4,95 процен­та, в 1950 году — на 4 процента. Такое сокращение весьма значительно, однако нужно иметь в виду и низкий исходный уровень эффективности, Нормирование металла охватывало лишь 60 процентов всего его расхода, тогда как специалисты считали необходимым довести этот показатель до 75—80 процентов311. Кроме того, многие нормы устанавливали достаточно высокий уровень расхода материалов, например, коэффициент использова­ния металла в размере 0,45—0,60.

Очевидно, что качественное расширение практики нормирования всех видов ресурсов и контроля за их исполнением на порядок увеличивало и нагрузку на все государственные органы, в том числе планирующие. Тре­бовалась и намного большая интеллектуализация планирования, так как с точки зрения методологии подобные задачи гораздо сложнее той практики планирования, которая преобладала в 1930-х годах.

Результаты четвертой пятилетки как будто говорили, что такие зада­чи были решены, но нужно, повторяю, принимать во внимание низкий ис­ходный уровень эффективности производства.

Однако с учетом плохого состояния оборудования, низкой квалифика­ции рабочей силы и ИГР и других естественных ограничителей и объектив­ных трудностей этого периода общие результаты экономического развития в отношении повышения эффективности производства также были непло­хими. В последние годы четвертой пятилетки очень быстро росла произво­дительность труда, снижалась себестоимость продукции (в последние годы пятилетки на огромную величину — в 6—7 процентов ежегодно), улучша*-лось использование оборудования. Благодаря повышению эффективности производства удавалось обеспечить ежегодное значительное снижение роз­ничных и оптовых цен, успешное выполнение бюджета страны и финансо­вых планов министерств. Можно, таким образом, утверждать, что в после­дние годы четвертой пятилетки советская экономика твердо встала на путь интенсивного развития.

Особо надо остановиться на состоянии денежно-кредитной и финансо­вой систем. В годы четвертой пятилетки денежно-кредитная и финансовая системы преодолевали расстройство в их состоянии, связанное с войной (в этом расстройстве выпуск немцами фальшивых советских денег, о котором так много писалось, не играл роли: свидетельств этого выпуска нет). Прав-

да, в 1946 году в связи с трудностями конверсии военной промышленности и временной расхлябанностью хозяйственного аппарата, наступившей сразу после окончания войны, последствиями засухи 1946 года и прекращением помощи по ленд-лизу и по линии ЮНРРА, отменой ряда военных налогов возникли серьезные проблемы с доходами бюджета. Однако с 1947 года во­зобновился быстрый рост доходов бюджета в результате стремительного восстановления экономики и быстрого снижения издержек производства и обращения. Бюджет по-прежнему оставался дефицитным. Но его дефицит был минимальным, в отличие от периода войны. Он сопровождался очень быстрым ростом расходов на народное хозяйство (в них, правда, впервые нача. пи включаться и расходы на закупки военной техники) и социально-культурные мероприятия, особенно на науку. В то же время военные расходы (с учетом скрытых статей) сокращались и в абсолютном, и осо­бенно в относительном выражении, вплоть до 1949 года, когда они снова начали расти.

После довольно заметного роста розничных цен в 1946 году, вызванно­го последствиями засухи и необходимостью компенсации выпавших статей доходов бюджета военного времени, государственные розничные цены ста­билизировались, а с 1948 года начали быстро снижаться на основе роста производства и снижения издержек производства и обращения. Одновремен­но в 3 раза сократились и цены колхозного рынка, что свидетельствовало об относительной сбалансированности товарно-денежного обращения в этот период. После денежной реформы 1947 года, о которой речь пойдет ниже, улучшилось положение на потребительском рынке. К сожалению, у меня нет таких свидетельств его состояния, как для довоенного и военного периодов, которые приводились в предыдущих частях, но можно сослаться на уст­ные свидетельства пожилых людей, вспоминавших об изобилии многих, ставших впоследствии дефицитными товаров в конце 1940-х годов не толь­ко в столицах, но и в других крупных городах. Такая относительная сбалан­сированность на потребительском рынке объяснялась не только быстрым ростом производства потребительских товаров, но и разумным установ­лением цен на потребительские товары в государственной и кооператив­ной торговле.

Очень крупным успехом в стабилизации денежного обращения явилась денежная реформа 1947 года. Она готовилась очень долго, тщательно (пер­вые ее проекты были разработаны уже в 1943 году) и секретно. Лишь в са­мые последние дни перед реформой сведения о ее проведении просочились, и началась бурная скупка дорогих и непортящихся товаров. Механизм ее проведения в СССР напоминал механизм проведения аналогичных реформ в ряде стран Западной Европы в 1945—1948 годах. Условия ее были достаточ­но жесткими, но ее жертвами стали преимущественно спекулятивные эле­менты и часть номенклатуры, обогатившиеся в период войны, поскольку рядовые граждане жили в основном от получки до получки и не имели зна­чительных денежных сбережений. Реформа в Западной Германии в 1948 году была по своим условиям значительно более жесткой. Денежная реформа выявила существовавшую уже тогда значительную дифференциацию дохо­дов населения. Это проявилось и в массовой скупке дорогих (иногда стоимо­стью свыше 100 тысяч рублей, что превышало в десятки раз средние годо­вые доходы рабочих и служащих) товаров перед реформой, и при обмене денежных знаков и сбережений в сберегательных кассах. При всем том диф­ференциация еще не была катастрофически высокой: объем непредъявлен­ной к обмену денежной массы был относительно невелик, а вклады суммой менее 3 тысяч рублей составили 80 процентов всех сбережений. Правда, нужно учитывать, что часть денежной массы была отоварена еще до де­нежной реформы, а вклады раздроблены также перед реформой.

Уже в I квартале 1948 года произошло массовое снижение розничных

цен, и в целом в 1948 году по сравнению с 1947-м реальные доходы населе­ния значительно выросли, хотя оставались, конечно, еще очень низкими. Завершилась нормализация денежного обращения после войны проведени­ем с 1 января 1949 года реформы оптовых цен, в результате которой были подняты оптовые цены почти на все виды продукции для ликвидации убы­точности в ряде отраслей промышленности и на транспорте, возникшей из-за замораживания оптовых цен в период войны при росте номинальных до­ходов работающих. По мере снижения издержек производства в течение 1949 и 1950 годов происходило довольно заметное снижение оптовых цен в промышленности.

Наиболее обобщающим выражением нормализации денежного обраще­ния после войны явилось то обстоятельство, что уже в начале 1949 года на единицу розничного товарооборота денежная масса сократилась по сравне­нию с 1940 годом примерно на одну треть.

Наряду с весьма квалифицированными действиями по нормализации денежного обращения в послевоенный период нельзя не отметить абсурдно­го решения об установлении в 1950 году завышенного, по крайней мере в 3—4 раза, курса рубля по отношению к доллару, что диктовалось исклю­чительно пропагандистскими соображениями и серьезно затрудняло и сравнение советской экономики с экономиками зарубежных стран, и опре­деление эффективности внешней торговли, и развитие международно­го туризма.

ДЛЯ ОБЪЕКТИВНОЙ ОЦЕНКИ экономического развития СССР в чет­вертой пятилетке целесообразно сравнить его результаты с показателями двух крупных капиталистических стран, понесших сравнимые людские и материальные потери и тоже достаточно быстро восстановивших довоен­ный уровень развития, — Японии и Западной Германии. Возрождение эко­номики этих стран, лежавших к концу войны буквально в руинах, справед­ливо расценивается как экономическое чудо.

Объективные условия экономического развития, как представляется, были примерно одинаковы для всех трех стран. По одним показателям бо­лее благоприятные условия имел СССР — например возможность исполь­зования огромных репараций и труда военнопленных. По другим в более выгодном положении находились Германия и Япония, которым в этот пери­од совсем не пришлось нести военные расходы; оккупационные же расхо­ды были относительно намного меньшими, чем военные расходы СССР. Плюсы и минусы здесь примерно равноценны. Правда, ни в Японии, ни в Западной Германии для восстановления экономики не использовался в зна­чительных размерах труд заключенных — только в этом, отнюдь не мало­важном, отношении советская экономика отличалась от японской и западно­германской.

Тем не менее можно уверенно сказать, что восстановление довоенно­го уровня экономического развития СССР было примерно такими же эко­номическим чудом, как и восстановление экономики Японии и Западной Германии. Уместно напомнить, что довоенный уровень валового националь­ного продукта был восстановлен в этих странах позднее, чем в СССР (в Гер­мании — на 2 года, в Японии — на 5 лет). Две проигравшие в войне страны сумели, при исключительных экономических трудностях, сохранить демок­ратические институты, правда {что немаловажно), под прикрытием амери­канских штыков, служивших защитой не только от внешней угрозы, но и от левых движений, достаточно сильных тогда и в Западной Германии, и особенно в Японии.

Но американские оккупационные войска лишь облегчили переходный период. При других обстоятельствах их присутствие не решало ничего: ре-

жим Ли Сын Мана в Южной Корее так и остался крайне неэффективным, жестоким и коррумпированным и рассыпался, в сущности, в первые же дни Корейской войны.

Другим серьезным отличием результатов советского экономического развития от японского и западногерманского были положение на потреби­тельском рынке и качество потребительских товаров. В СССР при суммар­ном равновесии денежной и товарной массы по большинству товарных групп существовал дефицит, особенно в провинции (при избытке в Москве по некоторым товарным группам). Ввиду слабой экономической заинтересован­ности в повышении качества потребительских товаров оно оставалось низ­ким, а их ассортимент — ограниченным. Крайне неразвитыми оставались сферы многих услуг {торговых, развлекательных, туристических и т. д.).

Достижения в области сельского хозяйства были скромнее, чем в про­мышленности и других несельскохозяйственных отраслях, так как сельское хозяйство традиционно не относилось в СССР к приоритетам экономики. Тем не менее и в этой области имелись внушительные достижения. К концу чет­вертой пятилетки был достигнут довоенный уровень производства в сельс­ком хозяйстве. Учитывая огромный урон, который оно понесло в период вой­ны, этот результат можно считать весьма значительным. Примерно такими же были показатели в сельском хозяйстве западноевропейских стран, су­щественно меньше пострадавших от войны. Напомню, что основная часть мобилизованных в Советскую армию происходила из сельской местности, причем большая часть из них либо погибла на фронте, либо не вернулась в деревню после войны. Огромный урон понес парк сельскохозяйственных ма­шин, производство которых в период войны было практически прекращено. Значительно сократилось поголовье скота.

В четвертую пятилетку, несмотря на огромные расходы на восстанов­ление промышленности, других несельскохозяйственных отраслей и на во­енные расходы, были предприняты большие усилия по увеличению произ­водства сельскохозяйственной техники, минеральных удобрений, по под­готовке квалифицированных кадров, что и обеспечило восстановление сельскохозяйственного производства в столь короткий срок

Качественное изменение советского общества по сравнению с довоен­ным уровнем к концу четвертой пятилетки отразилось на ходе Корейской воины. Здесь в воздухе столкнулись две крупнейшие военные державы — США и СССР. В отличие от Второй мировой, когда советская авиация несла гораздо большие потери, чем немецкая, в Корее потери превосходной аме­риканской авиации были примерно такими же, как и авиации советс­кой, а по некоторым источникам — даже большими.

Недостаточно исследованным остается вопрос о характере изменения высшего звена руководящих кадров в годы четвертой пятилетки. Есть нема­ло свидетельств того, что уже в этот период начались изменения к худше­му. Начну с того, что со смещением произошла тоталь­ная чистка руководства Госплана СССР. При всей противоречивости фигуры Вознесенского (о нем как хозяйственном руководителе отрицательно ото­звались и , и сын министра электронной промышленности А. Шокина со слов отца) он все же обладал серьезными экономическими знаниями и народнохозяйственным кругозором. Судя по вычищенным тогда из Госплана кадрам (среди которых выдающийся советский экономист А. Бирман и крупнейший специалист в области цен Ш. Турецкий), Возне­сенский сумел подобрать сильный состав работников. Можно полагать, что новый состав работников Госплана СССР и его руководитель М. Сабуров были слабее прежнего состава. Впрочем, сами тексты пятого и шестого пя­тилетних планов, составленные под руководством Сабурова, с точки зрения обоснованности и целеустремленности не выглядят хуже третьего и четвер­того пятилетних планов, готовившихся под руководством Вознесенского. К

сожалению, в отношении годовых планов нельзя сказать что-либо опреде­ленное: неизвестно, насколько ошибки в руководстве хозяйством были свя­заны с инициативами самого Сабурова, а насколько были навязаны ему сверху.

Многочисленные аресты и смещения произошли в 1949—1950 годах в связи с развязанной тогда антисемитской компанией. Среди ее жертв оказа­лись такие видные фигуры военного времени, как легендарный директор Зальцман, министр строительства С. Гинзбург и ряд других хозяйственников рангом ниже. Понятно, что перетряски кадров наверху, хотя и в значительно меньших размерах, чем в 1937—1938 годах, временно дезорганизовывали работу экономического аппарата государства и негатив­но сказывались на экономическом развитии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.. М. Нагпяоп. АссоиШтд г. ог Шаг. СатЪгю^е, 1995, р. 88.

2 Источник данных по объему военного производства: I'. Кеппсс1у. ТЬс К1ае ап<1 Уа11 оС 1пе Сгеа1 Роу/егз. N. У., 1989, р. 355; по занятости в поенной промышленности СТА и Великобритании. С. Вишнев. Рабочая сила. — “Военное хозяйство капиталистических стран и переход к мирной экономике”- (Под ред. ). М., 1947, стр. 82); по занятости в военной промышленности СССР: М. Нагпкоп. Ассоипг1п}4 йэг Таг, р. 87. Оценки занятости по Германии получены на основе данных о численности занятых в промышленности (10,0 миллиона человек) и дачи занятых в выполнении военных заказов (61 процент) {г-ТНе Есопогшсз оГ \\'ог1с! Шаг П>- {Ес1. Ьу Магк Наггиоп). СатЬпо'ёе, 1998, р. 153, 160).

3 “Промышленность Германии во время войны 1939—1945 гг.”. М., 195(5, стр. 41.

1 Там же, стр. 234.

4 Данные по США заимствованы из отчета Трумэна 1944 года и относятся, видимо, к 1943 году (сл(. Е. Варга. Изменения в экономике капитализма в итоге второй мировой воины. М., 1946, стр. 107); данные по СССР — на 1943 год {см. , Избранные произведения. М.. 1979, стр. 552).

6 См. “Экономика капиталистических стран”. М., 1959, стр. 81У.

' См. М. Нагпшл. Ассоип1шё Лог \Уаг, р. 72.

л В какой именно степени (в нашем случае это вопрос принципиальный) были привлечены другие наркоматы к-выпуску боеприпасов, данный источник, к сожалению, не сообщает (см. Н. Симонов. Воен­но-промышленный комплекс СССР. 30—50 годы. М., 1996, стр. 167).

9 См. М Нагг1зоп. Ассоипигщ Гог \Уаг, р. 83.

111 См. , На службе фронта и тыла. М., 1976, стр. 390 (то же самое и в переиздании этой книги 1988 года).

11 Транспорт в Великой Отечественной войне (1941—1945 гг.). М., 1981, стр. 425.

12 Там же, стр. 12.

1Л Там же, стр. 96.

14 По самолетам марки “Як” принята средняя между “Як-9” и “Як-1” мощность; по “Лавочкиным” — средняя между “ЛаГГ-3” и “Ла-5”; по “Петляковым” — мощность “Пе-2” выпуска 1943 года; по “Илью­шиным” — мощность “Ил-2”; по “Туполевым” — “Ту-2”; по “МиГам” — “МиГ-3”. (Источники данных по мощности моторов см. “История второй мировой войны*. Т. III. М, 1974, стр 424; т. VI. М. 1970. стр. 354— 356; по количеству произведенных самолегов — см. А. И Шахурин. Крылья Победы. М.. 1990, стр. 288.)

11 К тяжелым бомбардировщикам дальней) действия отнесены бомбардировщики “Б-2У” с мощностью моторов около 9 тысяч лошадиных сил, к тяжелым бомбардировщикам •— бомбардировщики “Б-17” и “Б-24” с мощностью моторов 4800 лошадиных сил, к легким и средним бомбардировщикам — бомбар­дировщики “Б-25” и “А-206” со средней мощностью 3300 лошадиных сил Средняя мощность моторов истребителей определена как среднеарифметическая между мощностью истребителей “11-40”, “Ф-4<>, “П-39”, “П-516”. По транспортным самолетам мощность установлена в соответствии с мощностью мото­ров бомбардировщиков соответствующего класса. По остальным типам самолетов мощности моторов определены экспортно ввиду отсутствия данных в известной мне литературе. Источники данных по мощности моторов те же, что и для советской авиации, СССР; по количеству произведенных самоле­тов см. В. Чепраков. Авиационная промышленность. — “Военное хозяйство капиталистических стран и переход к мирной экономике” (Под ред. ). М., 1947 (имеются ссылки на официальные американские издания).

16 К тяжелым бомбардировщикам отнесены “Галифакс-5” и “Ланкастер-3”, к легким и средним — “Веллингтон-4”, к истребителям — “Спитфайер-9”. Мощность морских истребителей приравнена к мощ­ности истребителей. Мощность учебных самолетов приравнена к средней мощности моторов истребите­лей и легких и средних бомбардировщиков, мощность моторов транспортных и специальных самоле­тов — к мощности моторов средних и легких бомбардировщиков. (Источники данных см. в статье В. Чеп-ракова "Авиационная промышленность” — имеются ссылки на английские источники по количеству произведенных самолетов.)

17 Мощность моторов бомбардировщиков рассчитана как средняя между мощностью “ти-88А” и “Не-НШ”, истребителей — как средняя между “Ме-109Е” и “Г\У-190А”, дня штурмовиков принята мощность "Ли-87П”. Мощность моторов разведывательных самолетов определена экспертно, учебных самолетов — как средняя между мощностью истребителей и бомбардировщиков, мощность транспорт­ных самолетов приравнена к мощности бомбардировщиков. (Источники данных см. там же.)

19 В. Чепраков. Авиационная промышленность, стр. 419.

19 Н. Симонов. Военно-промышленный комплекс СССР, счр. 157.

20 “Военное хозяйство капиталистических стран”, стр. 86.

21 “История второй мировой войны”, т. VI, стр. 382.

22 “Промышленность Германии в период войны”. М., 1956, стр. 41, 234.

23 Там же, стр. 104.

м См. В. И. Да-пичев. Банкротство стратегии германского фашизма. Т. П. М., 1967, стр. 270, 273.

25 Советская военная разведка оценивала число занятых в авиационной промышленности Германии в 1941 году в 750 тысяч человек (“1941 год” (Под ред ). Кн. 1. М., 1998, стр. 751).

26 С Вишнев, Промышленность капиталистических стран во II мировой войне. М., 1947, стр. 142.

27 , С. А Чихачев. Очерки по истории станкостроения СССР. М., 1957, стр. 353, 436, 439—458, 467—4

28 “Промышленность СССР”. М., 1957, стр. 24, 104, 138, 139,199, 206, 243, 275,321, 369.

29 Сж. . Как создавался образ советской науки. — “Вестник Российской академии наук”, 2001', № 2, стр. 104.

30 См. “Народное хозяйство СССР в 1958 г.” М., 1959, стр. 843; “Народное хозяйство СССР в 1960 г.” М., 1961, стр. 783.

31 К. Ландау-Дробанцева, Академик Ландау. Как мы жили. М., 2000, стр. 143.

33 См. А. Федосееа Западня, Человек и социализм. Р. а. Ы, 1980; А. Шокин. Министр невероятной промышленности. М., 1999.

33 См. П. Кнышевский. Добыча. Тайна германских репараций. М., 19Й4, стр. ЗЕь—41.

34 Н. Симонов. Военно-промышленный комплекс СССР, стр. 252, 260. т ; •'; ' ' " ' ''г" "'.",'' ,''"

35 А. Шокин. Министр невероятной промышленности, стр. 145. ' " 1>г ^:-1*/<1'"-г™)!**'Ч“1 '*-'^" м “Экономика капиталистических стран”. М., 1959, стр. 819—827, 829. : "'

37 См. В. С Мучник, Э." Б. Голланд. Некоторые особенности современного'этапа развития техники и
технологии. — “Научно-технический прогресс. Моделирование народногй хозяйства”. М:, 1976, стр. 12&—-
1v •- • ' ' , •

38 См. Э. Локшин. Планирование материально-технического снабжения. — “Народное хозяйство
СССР”. Мт 1951,-стр. 319. Сборники “Народное хозяйство СССР”, ежегодно выходившие в 1947—1951
годах, включали в себя важнейшие статьи по экономическим вопросам, публиковавшиеся в ведущих
советских журналах. .

39 Э. Локшин. Планирование материально-технического снабжения, стр. 231,

•• :"-• Ь'П :;;"• •'..-' .

(Продолжение следует]