Расширение образовательного поля как одна из форм вовлечения учащихся в творческую и научную деятельность

Расширение образовательного поля как одна из форм вовлечения учащихся в творческую и научную деятельность

Федеральный государственный образовательный стандарт основного общего образования представляет собой совокупность требований, обязательных при реализации основной образовательной программы основного общего образования образовательными учреждениями. ( Пункт 1 статьи 7 Закона Российской Федерации «Об образовании»). Данные требования касаются предметных, метапредметных и личностных результатов освоения основной образовательной программы. Особо хочется остановиться именно на последних.

Как заявлено в Положении о Федеральном государственном образовательном стандарте, личностные результаты освоения основной образовательной программы должны отражать:

* воспитание российской гражданской идентичности: патриотизма, уважения к Отечеству, прошлое и настоящее многонационального народа России;

* осознание своей этнической принадлежности, знание истории, языка, культуры своего народа, своего края, основ культурного наследия народов России и человечества, усвоение гуманистических, демократических и традиционных ценностей многонационального российского общества;

* воспитание чувства ответственности и долга перед Родиной.

Несомненно, основная роль в достижении данных результатов отводится таким школьным предметам, как русский язык и литература.

Русский язык — это родной язык русского народа, государственный язык Российской Федерации; средство межнационального общения, консолидации и единения народов России; основа формирования гражданской идентичности и толерантности в поликультурном обществе.
Метапредметные образовательные функции родного языка определяют универсальный, обобщающий характер воздействия предмета «Русский (родной) язык» на формирование личности ребенка в процессе его обучения в школе. Русский (родной) язык является основой развития мышления, воображения, интеллектуальных и творческих способностей учащихся; основой самореализации личности, развития способности к самостоятельному усвоению новых знаний и умений, включая организацию учебной деятельности. Родной язык является средством приобщения к духовному богатству русской культуры и литературы, основным каналом социализации личности, приобщения ее к культурно-историческому опыту человечества. Будучи формой хранения и усвоения различных знаний, русский язык неразрывно связан со всеми школьными предметами, влияет на качество их усвоения, а в дальнейшем на качество овладения профессиональными навыками. Умение общаться, добиваться успеха в процессе коммуникации, высокая социальная и профессиональная активность являются теми характеристиками личности, которые во многом определяют достижения человека практически во всех областях жизни, способствуют его социальной адаптации к изменяющимся условиям современного мира. Родной язык является основой формирования этических норм поведения ребенка в разных жизненных ситуациях, развития способности давать аргументированную оценку поступкам с позиций моральных норм.

Целями изучения русского (родного) языка в основной школе являются:
* воспитание уважения к родному языку, сознательного отношения к нему как явлению культуры; осмысление родного языка как основного средства общения, средства получения знаний в разных сферах человеческой деятельности, средства освоения морально-этических норм, принятых в обществе; осознание эстетической ценности родного языка;
* овладение русским языком как средством общения в повседневной жизни и учебной деятельности; развитие готовности и способности к речевому взаимодействию и взаимопониманию, потребности в речевом самосовершенствовании;

* овладение важнейшими общеучебными умениями и универсальными учебными действиями (умения формулировать цели деятельности, планировать ее, осуществлять речевой самоконтроль и самокоррекцию; проводить библиографический поиск, извлекать и преобразовывать необходимую информацию из лингвистических словарей различных типов и других источников, включая СМИ и Интернет; осуществлять информационную переработку текста и др.);
* освоение знаний об устройстве языковой системы и закономерностях ее функционирования, о стилистических ресурсах и основных нормах русского литературного языка;

* развитие способности опознавать, анализировать, сопоставлять, классифицировать и оценивать языковые факты;

* овладение на этой основе культурой устной и письменной речи, видами речевой деятельности, правилами использования языка в разных ситуациях общения, нормами речевого этикета;

* обогащение активного и потенциального словарного запаса;

* расширение объема используемых в речи грамматических средств;

* совершенствование способности применять приобретенные знания, умения и навыки в процессе речевого общения в учебной деятельности и повседневной жизни.

Содержание курса русского (родного) языка в основной школе предполагает формирование и развитие коммуникативной, языковой и лингвистической (языковедческой) и культуроведческой компетенций.

Коммуникативная компетенция предполагает овладение видами речевой деятельности и основами культуры устной и письменной речи, базовыми умениями и навыками использования языка в жизненно важных для данного возраста сферах и ситуациях общения. Коммуникативная компетентность проявляется в умении определять цели коммуникации, оценивать речевую ситуацию, учитывать намерения и способы коммуникации партнера, выбирать адекватные стратегии коммуникации, быть готовым к осмысленному изменению собственного речевого поведения.

Языковая и лингвистическая (языковедческая) компетенции формируются на основе овладения необходимыми знаниями о языке как знаковой системе и общественном явлении, его устройстве, развитии и функционировании; освоения основных норм русского литературного языка; обогащения словарного запаса и грамматического строя речи учащихся; формирования способности к анализу и оценке языковых явлений и фактов, необходимых знаний о лингвистике как науке, ее основных разделах и базовых понятиях; умения пользоваться различными видами лингвистических словарей.

Культуроведческая компетенция предполагает осознание родного языка как формы выражения национальной культуры, понимание взаимосвязи языка и истории народа, национально-культурной специфики русского языка, освоение норм русского речевого этикета, культуры межнационального общения; способность объяснять значения слов с национально-культурным компонентом.

Хотелось бы немного подробнее остановиться на своей работе, которая, как мне кажется, является достаточно актуальной в свете обозначенных Федеральным стандартом целей и задач изучения русского языка в школе. Я уже 3-й год занимаюсь исследованием темы «Образ России в его лексическом представлении (на материале русской поэзии ХХ века)».

Объект исследования – текстовая репрезентация образа России в русской поэзии ХХ века.

Предмет исследования – система лексико-семантических средств создания образа России в русской поэзии ХХ века.

Цель исследования – определение особенностей лексической экспликации образа России в русской поэзии ХХ века.

На данный момент накоплен достаточно большой материал, исследованы поэтические тексты наиболее значимых и известных авторов ХХ века. В результате анализа поэтического восприятия образа России на всем протяжении ХХ века удалось выявить достаточно сложную структуру его организации, которую можно представить в следующей схеме:

Структура образа России

Конкретные образы абстрактные образы

(соотносимые с объектами) (соотносимые с понятиями)

биоморфные небиоморфные

На данном этапе наиболее подробно рассмотрены биоморфные образы России: антропоморфные, зооморфные, орнитологические, фитоморфные. Каждый образ исследуется в динамике на всем протяжении ХХ века.

В качестве примера остановлюсь на антропоморфных образах. Интересно, что установленные нами антропоморфные образы России, как правило, относятся к «женскому» типу. Во многом «женскость» антропоморфных гештальтов мотивируется традиционным представлением Руси/России в образе женщины. "Мать-сыра земля" былин и пословиц, знакомых русскому человеку с детства, - это древнейшее мифологическое представление восточных славян, во многом обусловившее специфику русского космоса».

Определение России посредством «женской» лексемы мать имеет достаточно длительную фольклорную и литературную традицию. Данный гештальт зафиксирован нами как самый частотный и в поэзии ХХ века. Рассуждая о распространённости историософемы «Матушка-Русь» как в самой России, так и на Западе, современный философ приходит к выводу о том, что «русские представляют свою нацию как объединение не сограждан, но родственников, как одну большую семью; Россию же они воспринимают как мать, а не как отца». В отечественной лингвистике эту мысль развивает , высказавший мысль о том, что концепт Россия-мать «смыкается с представлениями об особой русской религиозности…с особым отношением к своей стране как к матери или как к жене».

Необходимо отметить активизацию в использовании гештальта Россия-мать в наиболее острые, напряжённые моменты русской истории, когда общественные «настроения находят выражение в вере в некую сотериологическую миссию русской женщины, в идее женского мессианизма».

Гештальт Россия-мать в поэзии начала ХХ века эксплицируется с помощью однокоренных лексем мать, матушка, матерь, сочетающихся либо с наименованием собственно локуса Россия/Русь: Мать Россия! Тебе мои песни…(А. Белый), Россия, матерь, ты ли это?( Н. Клюев), либо уточняемых оценочными эпитетами: Где ты, кроткая, православная, /
Наша матушка Русь широкая…(С. Бехтеев).

Следует отметить также, что Серебряный век представляет достаточно широкий вариативный ряд упомянутого гештальта, в ряде случаев прямо противопоставленных друг другу с помощью антонимичных оценочных эпитетов: Ласковая ты, Россия, матерь (М. Цветаева), …Кроткая, православная, / Наша матушка Русь широкая…(С. Бехтеев); Мать Россия! Тебе мои песни, -/ О немая, суровая мать! (А. Белый); Мать Россия, о родина злая…(А. Белый). Гештальт Россия-нерадивая мать реализуется путём сочетания соответствующего оценочного эпитета с лексической самоидентификацией:

Что же ты, Русь нерадивая,

Вьюгам бросаешь детей?

С. Городецкий. Нищая, 1910)

В стихотворениях С. Бехтеева «Россия» (1917) и «Святая Русь» (1920) с помощью развёрнутой метафорической конструкции рождается трагический образ матушки Руси, превратившейся в нищенку, блудницу, рабу.

Не менее трагичен и гештальт матери-детоубийцы, продиктованный событиями начала ХХ века:

Может быть, такой же жребий выну,
Горькая детоубийца, - Русь!

(М. Волошин. На дне преисподней, 1922)

Анализируя гешталь Россия-мать в поэзии Серебряного века, мы отметили достаточную частотность лексической самоидентификации (сын, сыновья, дети) при отсутствии собственно «материнских» лексем:

Особенную распространённость анализируемый гештальт приобретает в годы Великой Отечественной войны. Во многом данный факт можно объяснить сложившимся национальным архетипом поведения в переломные моменты истории, когда при осознании смертельной угрозы происходит формирование национального идеала, позволяющего народу осознать свою историческую миссию и преодолеть все невзгоды. Таким идеалом в годах становится Россия-мать, чей образ широко используется в целях пропаганды различными видами советского искусства.

Вполне закономерно, что в поэтическом дискурсе указанного периода отсутствуют примеры негативного осмысления гештальта.. Гештальт репрезентируется с помощью лексики, традиционно относимой к высокой, книжной сфере употребления: Россия-мать, матерь, мати. Частотно соотнесение России-матери с высокими абстрактными категориями: Мать Россия, наша жизнь и слава!(Д. Кедрин. Дума о России, 1942); Россия, мати! Свете мой безмерный…(С. Наровчатов. В те годы, 1941 )

Положительная оценочность гештальта реализуется и с помощью эпитетов: милосердная, родимая, родная, прекрасная, благодарная.

В означенный период появляются такие варианты гештальта Россия-мать, как мать-страдалица:

Советская Россия,

Родная наша мать!

Каким высоким словом

Мне подвиг твой назвать?

Какой великой славой

Венчать твои дела?

Какой измерить мерой -

Что ты перенесла?

(М. Исаковский. Слово о России, 1944),

мать-богатырь

И потому-то мать-Россия,

Как богатырь,

Собой крепка.

Ей кровь свою сыны родные

В сраженьях дали на века.

(Г. Люшнин. Доноры, 1941)

Последний гештальт вполне можно объяснить той нравственной и физической силой, которая издавна характеризовала русскую женщину (вспомним ). Это качество позволяет матери России выступать в роли хранительницы своих мужчин-сыновей, заботиться о них:

Сквозь дым и гром Россия-мать

Своих солдат ведёт.

(А. Смердов. Перед высотой, 1943)

От забавной речки, от дубравы,

Милых испокон-вековых лон,

Всем вам, пятерым ребятам бравым,

От России-матери поклон.

(А. Прокофьев. Россия, )

Поэзия – х годов продолжает традиции военных лет в рассмотрении гештальта Россия-мать. Основная тенденция в данном случае – увеличение количества случаев лексической самоидентификации, репрезентирующейся посредством следующих лексем:

1. Сын (сыны, сыновья): Россия без слёз и без жалоб / Прекрасных сынов провожала. (М. Светлов. Россия, 1952); Летела на меня / Огромная Россия. / Её безвестный сын, / Под ветром леденея, / Один был на один /Я целый месяц с нею. (Е. Винокуров. По Руси, 1957); Я, сын Руси, забыть её не мог. (В. Боков, 1965.).

2. Дети: И мы твои, Россия, дети…(А. Софронов. Россия, 1957).

3. Чада: Россия русалочья, Русь скоморошья, / Почто не добра еси к чадам своим? (Б. Чичибабин, 1969).

4. Сыновий: Ей приснилось, что она – Россия. Пуля, жизнь скосившая сыновью, / Жгучей болью захлестн9).

5. Дочь, дочка: Просыпайся же, дочка России! (С. Наровчатов. Праздник, 1955).

В поэтическом дискурсе 1970-х годов представлен контрастный гештальт России-матери: с одной стороны, это матушка Русь (С. Васильев, 1970), Россия-мать, чей жребий святой и зримый (Н. Старшинов, 1970), с другой – матерь-Россия, от которой, хмельной от крови, бледной от вранья, бегут дети (Н. Каплан. Песня, 1977). Впервые в русской поэзии появляется и такая номинация гештальта, как мама-Россиюшка (Р. Рождествеский. О национальности,).

В начале 1980-х годов рассматриваемый гештальт эксплицируется в традиционном ключе, однако перестройка рождает новый взгляд на народ, историю, страну. В своей работе «Миф о русской женщине в отечественной и западной историософии» отмечает следующее: «…Материнский архетип (как и другие грани феминного) амбивалентен по самой своей сущности. С древности образ матери ассоциируется не только с добротой, вскармливанием, заботой, поддержкой…» [3, 80] - и ссылается на К. Юнга, так сформулировавшего результаты исследования коллективного бессознательного: «..В негативном плане архетип матери может означать нечто тайное, загадочное, тёмное: бездну, мир мёртвых, всё поглощающее, искушающее и отравляющее, т. е. то, что вселяет ужас и неизбежно, как судьба» [4, 219]. Именно такой появляется Россия-мать в поэзии эпохи перестройки:

Крест взлетит, и обелиск взорвётся,

И над головой временщика

Чёрной скорбью солнышко прольётся,

Мать-Отчизна вскинется, жутка:

«Грудь мою сосал ты, кровью жгучей

Я тебя поила, сукин кот,

Ты падёшь от кары неминучей,

Будто вор, голодный и ползучий,

Ты, предавший долю и народ!»

(В. Сорокин. В защиту судьбы, 1989)

Россия-мать теряет атрибутируемые ей согласно статусу черты: это уже не мать-заботница, не мать-защитница, готовая прийти на помощь своим детям.

Закономерна и смена высокой лексики лексикой просторечной, разговорной, бранной: сукин кот, вор (В. Сорокин), ублюдки (Ф. Чуев).

В поэтическом дискурсе 1990-х годов гештальт Россия-мать неизменно сопровождается мотивами отлучения, отверженности, изгнания, одиночества. Номинации гештальта вновь приобретают высокую стилистическую окраску (Россия Великая, Святая Русь, Троица вечной Руси, Матерь), тем трагичнее звучат эти мотивы:

Россия- мать! Так где же твои дети?
Не защитит тебя никто на свете.
И на просторах Родины несчастной
Жируют воры с собственностью частной.

(В. Николаева, 1997)

В поэзии конца ХХ века вновь усиливается роль лексической самоидентификации: Я в Россию Великую верую верой / Непокорною верой любви сыновей…(П. Герасимов); Прими своё дитя, Святая Русь, /Я – блудный сын, но я к тебе вернусь (В. Филимонов). Смятенный дух эпохи, отсутствие уверенности в будущем отражаются в выборе лексических средств: поэтические фрагменты 1990-х годов демонстрируют смешение разных пластов лексики, намеренную разностильность: верую, святая душа, страдалица-Русь, возрождение, небесная рать и одурачена, харч, жируют.

Подводя итог нашему исследованию семантической трансформации гештальта Россия-мать, необходимо отметить следующие ключевые моменты:

1. Данный гештальт можно отнести к ментальным категориям. По частотности употребления он является доминирующим в русской поэзии ХХ века.

2. В переломные эпохи интерес к данному гештальту возрастает.

3. На лексическом уровне нами отмечены следующие номинации гештальта, мать, матерь, мати, матушка, мама.

4. В поэтических текстах гештальт эксплицируется с помощью эпитетов, метафорических конструкций, лексической самоидентификации, реже – сравнений. Роль перечисленных приёмов лексической экспликации может возрастать в те или иные периоды исследуемой эпохи.

Результаты моего исследования были представлены на научных конференциях, как очных, так и заочных:

1. Аспирантские чтения ОГПУ, 2010 г.

2. III международная научно-практическая конференция «Литературный текст ХХ века: проблемы поэтики», Челябинск, 2010 г.

3. Межрегиональная научно-практическая конференция «Славяне в этнокультурном пространстве южно-Уральского региона», Оренбург, 22-24 мая 2010 г.

4. II Конгресс Российского общества преподавателей русского языка и литературы «Русский язык и культура в пространстве Русского мира», Санкт-Петербург, 26-28 октября 2010 г.

5. Пятые Лазаревские чтения: «Лики традиционной культуры»: международная научная конференция, Челябинск, 25-26 февр. 2011 г.

6. IV международная научно-практическая конференция «Современная филология: теория и практика», Москва, 29-30 июня 2011 г.

7. I международная научная конференция «Перспективы развития современной филологии», Санкт-Петербург, 2011 г.

8. V международная научно-практическая конференция «Современная филология: теория и практика», Москва 29-30 сентября 2011 г.

9. V Международная научная конференция «Языки профессиональной коммуникации», Челябинск, 25-27 октября 2011 г.

На настоящий момент опубликованы также следующие статьи:

1. Образ России в поэзии Серебряного века //Литературный текст: проблемы поэтики: материалы III международной научно-практической конференции. – Челябинск: Цицеро, 2010.

2. Образ России в поэзии Южного Урала // Славяне в этнокультурном пространстве Южно-Уральского региона: материалы межрегиональных научно-практических конференций / под общ. Ред. В, В.Амелина. Оренбург: ГУП Оренбургской области «Бузулукская типография», 2011.

3. Поэтическое представление социокультурного пространства: Россия (на материале поэзии В. Брюсова, А. Ахматовой, Н. Гумилёва, А. Блока, М. Цветаевой, А. Белого) // Тенденции развития социокультурного пространства: межвузовский сборник научных статей: ред. , ; Мин-во образования и науки РФ, Оренбург. Гос. Пед. Ун-т. – Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2010.

4. Фольклорные и мифологические образы России в поэзии Серебряного века // Пятые Лазаревские чтения: «Лики традиционной культуры»: материалы междунар. Науч. Конф. Челябинск, 25-26 февр. 2011 г.: в 2 ч. /Челяб. Гос. Акад. Культуры и искусств; ред. Проф. . – Челябинск, 2011.

5. Антропоморфные гештальты локуса «Россия» в русской поэзии 60-70-х годов ХХ века: лексический аспект // Лингвистические параметры художественного текста: межвузовский сборник научных статей: ред. , ; Мин-во образования и науки РФ, Оренбург. Гос. пед. ун-т. – Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2010

6. Локус России в эмигрантской поэзии первой волны // Русский язык и культура в пространстве Русского мира. Материалы II Конгресса Российского общества преподавателей русского языка и литературы. Санкт-Петербург, 26 – 28 октября 2010 г. / Под ред. , , . – В двух частях. – Т. 2. – СПб.: Издательский дом «Мирс», 2010. – 703 с.

7. Переломные точки России в русской поэзии ХХ века: лексический аспект [Текст] / // Молодой ученый. — 2011. — №7.

8. Образ России в русской советской поэзии 60-х годов ХХ века // «Современная филология: теория и практика»: Материалы IV международной научно-практической конференции 29-30 июня 2011 г.: Москва, 2011, 320 с.

9. Неантропоморфные гештальты локуса «Россия» в русской поэзии 80-90-х годов ХХ века // Вопросы гуманитарных наук. – 2011. - №4 (54). – с. 56-60.

10. Своеобразие неантропоморфных гештальтов локуса «Россия» в русской поэзии 70-х годов ХХ века. // Новый университет. – 2011. - № 4(4). – с. 49-52.

11. Семантическая трансформация гештальта Россия-мать в русской поэзии ХХ века // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук №8 (31) август 2011. – с.109-112.

12. Образ России в поэзии Ю. Орябинского // Оренбургский край. Архивные документы. Материалы. Исследования: сб. работ научно-исследовательской краеведческой лаборатории ОГПУ. Выпуск 5 / ред. Колл.: [и др.]; отв. Ред. ; Мин-во образования и науки Рос. Федерации, Оренб. гос. пед. ун-т. – Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2011. – с. 175-178.

13. Локус «Россия» в поэзии 70-х годов ХХ века: лексический аспект // Перспективы развития современной филологии: материалы I Международной научной конференции, 30-31 августа 2011 года, г. Санкт-Петербург. – Петрозаводск: ПетроПресс, 2011. – с. 28-34.

14. «Женские» гештальты локуса Россия в русской поэзии 1970-х годов: лексический аспект // Современная филология: теория и практика: Материалы V международной научно-практической конференции 29-30 сентября 2011 г.: Москва, 2011. – с.258-262.

15. «Женские» гештальты локуса Россия в поэзии конца XX века: лексический аспект // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук №ноябрь 2011. – с. 184 – 186.

16. Антропоморфные гештальты локуса «Россия» в поэзии начала ХХ века // Вестник Челябинского государственного университета. – Выпуск 58. - № 25. – 2011. – с.164 – 167.

Приняты к публикации следующие статьи:

1.  Поэтические дефиниции России (на материале русской поэзии ХХ века).

2.  Образ России в русской поэзии конца ХХ века.

3.  Социокультурное и геополитическое состояние России в поэтическом дискурсе (на материале русской поэзии ХХ века).

4.  Россия в поэзии Серебряного века: особенности гештальтной организации локуса.

5.  Антропоморфные гештальты локуса Россия в русской советской поэзии периода Великой Отечественной войны.

6.  Фольклорные, мифологические и библейские гештальты локуса Россия в поэзии ХХ века: лексический аспект.

7.  Фитоморфные гештальты локуса «Россия» в поэзии ХХ века: лексический аспект

8.  Зооморфные и орнитологические гештальты локуса «Россия» в поэзии ХХ века: лексический аспект.

Как учитель русского языка и литературы, я стараюсь и своих учеников знакомить с основами научной и творческой деятельности. Так, мы активно сотрудничаем с кафедрой теории и истории культуры ОГПУ, Домом литераторов в лице , члена Союза писателей России, и оренбургским поэтом М. Кильдяшовым.

В мае 2011 г. учащиеся 6 «А» класса участвовали в кинолектории, организованном кафедрой теории и истории культуры ОГПУ. Ребятам был представлен фильм Тихона Шевкунова «Гибель империи», в котором автор выстраивает параллель Византия-Россия и, рассказывая о причинах падения Византии, приходит к выводу о том, что сегодняшняя Россия очень напоминает исчезнувшую империю. Доцент кафедры после просмотра документальной ленты организовала её обсуждение с ребятами.

Наши ребята посещают также литературное общество «Расцветающий сад» при Доме литераторов, руководителем которого является , их первые работы уже публикуются в местных изданиях. Так, в 2010 г. в газете «Вечерний Оренбург» были опубликованы стихи ученика 8 «Б» класса сейчас он учится работе корреспондента в детской областной газете «Дог».

Альманах «Гостиный двор» ( №34,г.) опубликовал сказки ученицы 6 «А» класса С. Шуляк. В Москве в издательстве «Спутник+» было опубликовано стихотворение Светы.

В октябре текущего учебного года нами была организована встреча молодых поэтов нашей гимназии с оренбургскими писателями. Это была первая очная встреча, однако некоторые стихи ребят писатели уже видели и даже написали на них рецензии.

В ноябре 2011 г. ученица 7»А» класса Епифанова впервые попробовала себя, участвуя в гимназическом этапе конференции «Интеллектуалы ХХI века», где выступила с работой «Образ степи в оренбургской поэзии второй половины ХХ века». С ученицей того же класса Е. Влацкой начали работу над темой «Образ России в современной оренбургской поэзии»

Так что работа наша выражается не только в теоретических, но и практических результатах и, надеюсь, с течением времени оформится в виде элективного курса или дополнительного образовательного курса.