Юбилей Натальи Федоровна Демидовой // Преображенский об историках России ХХ столетия. М.: Русское слово

Демидовой // Преображенский об историках России ХХ столетия. М.: Русское слово, 2000. С. 88-109.

ДЕМИДОВОЙ

Высокого положения в нашей исторической науке Наталья Федоровна Демидова достигла неустанным творческим трудом задолго до юбилейных дат. Первая опубликованная ею работа появилась в 1949 г., через 7 лет после окончания Московского Историко-архивного института (1938–1942) и аспирантской подготовки в том же институте (1943–1946). Это был солидный том «Материалов по истории Башкирской АССР», посвященный XVIII в. Подготовка к изданию сложных исторических источников осуществлялась под руководством Николая Владимировича Устюгова, замечательного ученого и педагога. Дочь сельских учителей с Орловщины (род. 27 октября 1920 г.), показала себя прекрасным историком-археографом. В дальнейшей научной судьбе история Башкирии заняла одно из первых мест. Будучи старшим научным сотрудником ЦГАДА (1946–1964), Наталья Федоровна стала блестящим знатоком фондов этой сокровищницы отечественной документации давних времен, что помогло ей в последующие годы создать новые значительные научные произведения. И поныне Наталья Федоровна, как прирожденный архивист, проводит в РГАДА много времени, участвуя в осуществлении разнообразных научных проектов. Повседневная, органическая связь ученого с неисчерпаемой базой первоисточников – отличительная черта всей творческой биографии , залог ее неизменных удач в поиске исторической истины при любых тематических и хронологических разработках. Если посмотреть послужной список Натальи Федоровны в сочетании с публикациями, то создается впечатление, что Наталью Федоровну никогда не привлекала административно-организационная деятельность.

В ЦГАДА (), ГИМ (), Институте Дальнего Востока (1967–1976) и наконец, в Институте истории СССР с 1976 г. всюду – старший (в Институте истории СССР – ведущий) научный сотрудник. И всюду на месте, на лучшем счету. А по деловым качествам, авторитету, умению работать с людьми Наталья Федоровна, безусловно, могла бы занимать руководящие посты. Разумеется, имеет значение исключительная скромность , ее нежелание выделяться на фоне коллектива.

Как будто Наталье Федоровне было жаль тратить время на такую работу, которая отвлекает от манящих глубин источников, размышлений над ними и новых поисков. Отсюда особая основательность и убедительность выводов и наблюдений в любом жанре исторического письма под пером Демидовой. Показательно и то, что докторскую диссертацию защитила через 30 лет после кандидатской. Погоня за званиями ей всегда претила и не была самоцелью. Заслуженные ученые степени она скорее воспринимала как обременительную неизбежность. Тем более, что в научном багаже всегда были фундаментальные публикации источников – дело чрезвычайно трудоемкое, требующее много времени даже при высокой квалификации. В полной мере Наталья Федоровна оправдала надежды своего учителя , который очень ее любил и ценил. Она деятельно участвовала в осуществлении научных замыслов , когда речь шла о создании обобщающих трудов по истории Башкирии и Коми края. Из этих занятий выросла кандидатская диссертация «Башкирское восстание 1735–1736 гг.», успешно защищенная в 1957 г. в Институте истории АН СССР. Это исследование восполнило существенный пробел в историографии башкирских движений XVIII в. В 1956 г. вышел т. IV «Материалов по истории Башкирской АССР» (в двух частях – свыше 1100 страниц большого формата). Составительская работа, комментирование, предисловие – все стадии подготовки этого капитального издания источников выполнены одним человеком – Натальей Федоровной Демидовой. На вооружение специалистов поступил новый обширный комплекс ценных документов по второй половине XVIII в. А в 1960 г. увидел свет том V этой публикации. Ни одна из советских автономий не получила столь богатого обеспечения опубликованными документальными материалами. И в этом несомненная и непреходящая заслуга . Если к этому добавить цикл авторских исследований по истории Башкирии, то картина будет еще более впечатляющей. К 400-летию добровольного присоединения Башкирии к России опубликовала работы о социально-экономических отношениях в крае первой четверти XVIII в.1, откликнулась развернутыми рецензиями на первый том «Очерков истории Башкирской АССР»2, а несколько ранее поместила обобщающий очерк о Башкирии второй половины XVIII в. в коллективном труде Института истории АН СССР «Очерки истории СССР. Вторая половина XVIII в.» (М., 1956). Специальное исследование посвятила управлению и повинностям населения Уфимской провинции в первой трети XVIII в. В сквозном плане, на материалах XVI–XVIII вв. ею были рассмотрены вопросы землевладения и землепользования в Уфимском уезде, по которым в литературе отмечены разные толкования3. Весьма важным был исходный тезис автора о необходимости изучать поставленную проблему комплексно и на длительном отрезке времени, притом не только башкирские, но и русские формы земельных отношений. На протяжении XVI – XVIII вв. произошли большие изменения в жизни Башкирии. Родо-племенные и раннефеодальные порядки зиждились на общинно-вотчинных основах в условиях кочевого быта. По мере перехода башкир к оседлости и развития у них земледельческих занятий складывались новые формы землевладения, обозначились явления частной собственности, что усугублялось массовым притоком в край русских переселенцев и крестьян из народов Поволжья. Строительство городов, укрепленных линий, заводов, распространение дворянских имений вносило свои коррективы в эволюцию земельных отношений. Позже пригласили участвовать в издании истории города Уфы. В результате появились напечатанные в Башкирии содержательные очерки о ранних стадиях развития этого города. На достоверных фактах был окончательно решен вопрос о времени возникновения Уфы и превращения города-крепости в административный и экономический центр обширного края4.

Однако выдающийся вклад в изучение прошлого Башкирии и создание документальной базы для исследователей истории этой республики лишь одно из направлений ее творческой работы. Она участвовала в создании коллективного труда по истории Коми края. Ею написан большой раздел, посвященный развитию крепостничества и зарождению капиталистических отношений в этом регионе5. Народу коми первой половины XVIII в. автор уделил внимание в другом обобщающем академическом труде6. И этот сравнительно небольшой текст целиком основан на неопубликованных материалах ЦГАДА. Характерная для Европейского Севера категория населения – половники – послужила для темой особого исследования7. Здесь разносторонне раскрыто положение съемщиков земли у черносошных крестьян и посадской верхушки, тогда как в предшествующей литературе изучалось по преимуществу половничество в монастырских владениях. Тенденция к удлинению сроков договоров с владельцами земли грозила половникам превращением в зависимых людей, что чаще наблюдалось в хозяйствах купцов.

Продолжая рассмотрение работ , относящихся к истории народов нашей страны, необходимо остановиться на документальном сборнике, приуроченном к 400-летию присоединения Кабарды к России8. На страницах сборника отражены русские источники XVI–XVIII вв. самого различного характера, показывающие сближение Кабарды и России на почве общности интересов в обстановке сложных международных отношений в кавказском регионе.

Для высшей школы в содружестве с и др. составителями подготовила сборник документов о русско-белорусских связях9. К трудам по истории народов нашей страны следует отнести содержательные рецензии на документальный сборник об Удмуртии10 и монографию якутского ученого «Социально-экономические отношения в Якутии XVII в. Якутск. 1966»11. Позже она отрецензировала в печати докторскую монографию , посвященную русским ученым-исследователям Северо-Восточной Азии (XVII – начала XX в.).12

Как мы видели, Наталья Федоровна Демидова много занималась историей взаимоотношений русского народа с другими народами России на протяжении многих веков. Не менее значительны ее работы в области отношений России с Китаем в XVII – начале XVIII вв. совместно С B. C. Мясниковым осуществила академический проект ряда учреждений по изданию корпуса исторических источников о связях России с ее южным соседом от начала XVII в. до 1727 г. Даже беглый взгляд на книжную полку, где стоят четыре фолианта общим объемом порядка 270 авт. листов,13 впечатляет. Более близкое знакомство с этим изданием вполне подтверждает подобное восприятие. Сборник включает множество разнообразных документов, проливающих свет на зарождение и становление русско-китайских отношений от первых косвенных контактов до полномасштабных дипломатических переговоров, не исключая военных конфликтов на дальневосточных территориях. Автор этих строк имел возможность в печати оценить проведенную плодотворную работу над первым томом.14 Разумеется, здесь нет возможности по достоинству охарактеризовать это капитальное издание источников, наиболее полное из существующих публикаций. Тем не менее об этой работе необходимо сказать подробнее, учитывая особую ее значимость.

Документы первого тома охватывают время с 1608 г. по 1683 г. Опубликованы царские грамоты, переводы грамот императоров Минской и Цинской династий Китая, статейные списки послов и , наказы послам, посланникам и гонцам, отписки сибирских воевод, расспросные речи служилых, торговых и других людей, а также многие другие документы. Сложность истоковедческо-археографичес-кой работы над материалами дипломатического характера хорошо показана в статьях , опубликованных до издания сборника.15 Смутные, полуфантастические, в лучшем случае противоречивые известия о Китае начала XVII в. со временем приобретают характер довольно подробных описаний сопредельной державы, составленных очевидцами. Серьезным препятствием на пути установления связей с Китаем являлся «языковой барьер». Так, привезенную Иваном Петлиным в 1618 г. грамоту китайского императора смогли перевести на русский язык и «выразуметь» только перед отправкой посольства Н. Спафария. Русский язык осваивали китайские чиновники. Неофициальное общение подданных двух государств осуществлялось, в основном, на почве торговли и, согласно документам, имело более широкий размах, нежели раньше считалось. Русской стороне приходилось прилагать много усилий, чтобы наладить мирные отношения, убедить соседнее государство в отсутствии у России завоевательных намерений. Осложняла дело изоляционистская политика Цинской империи, а также разница в дипломатическом этикете. Китайские власти любое иностранное посольство считали признаком принятия соответствующей страной подданства Поднебесной империи. Попытки военной силой вытеснить русских из Приамурья также не способствовали установлению мирных отношений на Дальнем Востоке той норы.

Составление, обработка текста и комментирование второго тома публикации проведены и B. C. Мясниковым. Основное содержание тома – статейный список 1686–1691 гг. – чрезвычайно объемный и сложный источник. В археографическом предисловии «Статейный список и принципы его публикации» проанализировала все предыдущие издания источника и работы, на него опирающиеся. Тексту подлинного чистового экземпляра статейного списка, положенного в основу публикации, как установила , предшествовал несохранившийся черновой. Переписка набело проводилась несколькими подьячими. Установлены стадии оформления окончательного текста, их особенности, дефекты, вызванные спешкой и последующими утратами отдельных листов, небрежным переплетением тетрадей в книгу. Чтобы оценить полноту и достоверность сведений статейного списка, рассмотрела сопутствующую документацию, прежде всего, рукописное наследство походной канцелярии . Автор приходит к очень важному выводу о предельной полноте отражения в статейном списке основных направлений деятельности русского посольства. Раскрыты сложности, возникшие при обработке текста (установление дат, купюры, разнобой в написании географических объектов и т. п.).

Том второй содержит не только подробнейший и достаточно объективный статейный список , в том числе изложение хода переговоров в Нерчинске и обстоятельств заключения Нерчинского мира 1689 г., но и тексты самого мирного постановления в переводах с латыни и маньчжурского языка, а также ряд других документов.

Новый этап русско-китайских отношений после Нерчинского мира освещает на большом фактическом материале первоисточников двухтомник, посвященный XVIII в. И здесь принадлежит обстоятельное археографическое предисловие, в котором отмечено, что материалы по проблеме сборника «никогда не являлись предметами специальной публикации». Однако новизна данного археографического издания сопряжена с большими трудностями поиска необходимых источников. В течение первой четверти XVIII в. происходила перестройка государственного аппарата России. Вследствие этого не всегда сохранялась преемственность архивов, что усложняло выявление и отбор документов для издания. Тем не менее необходимая документальная база была реконструирована и широко представлена в сборнике.

Обзор расширяет возможности привлечения фонда источников для новых исследований. Хотя втянутой в Северную войну России было не до активной политики на Дальнем Востоке, документы первого тома по XVIII в. рисуют картину разносторонних связей с Китаем. Комплекс документов раскрывает новое звено в отношениях двух стран – караванную торговлю русских купцов с соседним государством. В сопоставлении с XVII в. увеличивается число документов от цинских властей в русское центральное (Сибирский приказ) и местные учреждения по самым различным вопросам административного, торгового характера, о пограничных делах. Разыскан и опубликован реестр «листов» маньчжурских чиновников русским властям за 1704–1717 гг. Особое место занимают источники о попытках правительства Цинов вовлечь в свои внешнеполитические дела калмыков хана Аюки, подданного России. Вопреки принятому в Китае порядку не отправлять послов в другие страны в данном случае было сделано исключение: посольство от Цинов посетило Калмыкию, но желаемого результата не получило. Существенное место в сборнике занимают источники о посольстве в Цинскую империю. Немалое внимание в документации русских и китайских учреждений разного уровня уделено спорному вопросу о перебежчиках с той и другой стороны. Обширные приложения представляют переводы записок о поездке китайского посольства к Аюке; о поездках в Пекин иностранцев и русских агентов.

Второй том сборника по XVIII в. включает материалы посольства -Рагузинского в Цинскую империю 1725–1727 гг. С большой обстоятельностью документы рисуют все стадии подготовки и передвижения посольства, которое было призвано, наконец, установить равноправные отношения России с Цинской империей, преодолевая закоренелый «китаецентризм». Эта цель была достигнута. Поскольку в первой четверти XVIII в. изменилась документация русской посольской службы, в сборнике представлена лишь выписка из статейного списка -Рагузинского и его путевой дневник. Сборники документов о русско-китайских отношениях XVII – первой четверти XVIII вв. снабжены указателями, терминологическими словарями, а также иллюстрациями.

Отдавая много сил и времени изданию этих документальных публикаций, выполнила ряд исследовательских трудов, примыкающих к проблематике сборников, но вместе с тем имеющих самостоятельное значение. В этом плане отметим монографию в соавторстве с B. C. Мясниковым «Первые русские дипломаты в Китае» (М., 1966), посвященную посольским миссиям XVII столетия. Значимый вывод на основе исследования обстоятельств заключения Нерчинского мира сделала в специальной статье.16 Выясняется, что на позицию посольства повлияли события в правящих верхах России того времени. Конфликт между правительством царевны Софьи и молодым Петром ускорил заключение невыгодного России мирного договора. Занятиями над архивными материалами но истории Дальнего Востока навеяны и другие выступления в научной печати (статьи, рецензии).17

в студенческие и аспирантские годы проходила подготовку по кафедре вспомогательных исторических дисциплин, на которой работали ее наставники и , оба выдающиеся специалисты по истории России XVII в. Не без их влияния Наталья Федоровна всегда тяготела в своих научных интересах именно к этому периоду отечественного прошлого. Вначале была опубликована большая статья, охватывающая XVII–XVIII вв. и наметившая будущее поле деятельности. Тема бюрократизации государственного аппарата России на пути становления абсолютизма заявлена здесь вполне отчетливо.18 В статье дана ясная и четкая квалификация основных компонентов абсолютизма в их историческом развитии (создание системы учреждений и привилегированного круга лиц-чиновников). Автор указывает, что применительно к России следует выделять период с середины XVI до начала XVIII в. в качестве времени «служилой бюрократии». Следующий этап – с начала XVIII в. до 60-х годов этого столетия, когда можно говорить о дворянской бюрократии. Заключительный период – чиновничьей бюрократии. оговаривается, что это деление условно. Тем не менее здесь можно усмотреть программу дальнейших изысканий автора по проблемам генезиса абсолютизма в России. И в самом деле, внимание обращается в сторону изучения государственной системы и служилой бюрократии XVII в. На этом поприще достигла широко признанных результатов, о чем необходимо сказать особо.

Заметной вехой в изучении проблемы становления абсолютизма в России стала обширная, богато документированная статья «Государственный аппарат России в XVII в.»19. Автору удалось внести немало нового в освещение сложного вопроса о категориях приказного люда и, кроме того, уточнить состав и численность приказных учреждений (в литературе на сей счет существовали различные, противоречивые сведения). Развивая намеченную тему, охарактеризовала в другой работе землевладение верхнего слоя приказной бюрократии – дьяков, что сближало их с дворянской верхушкой.20

В 1987 г. вышла из печати в издательстве «Наука» монография «Служилая бюрократия в России и ее роль в формировании абсолютизма», с успехом защищенная в качестве докторской диссертации в Институте истории СССР АН СССР 19 октября 1989 г. Книга стала одним из лучших произведений отечественной исторической науки. Она оформлена с большим художественным вкусом, на обложке редкая миниатюра, изображающая приказных людей (разыскана автором монографии). Воссоздать историю управленцев XVII в., определить их место в тогдашнем русском обществе – такова главная задача исследования. Для ее решения понадобилось не только обобщить сделанное ранее в литературе, но и привлечь новые, неизвестные ранее материалы. Серьезным затруднением на этом пути стало отсутствие документов сводного характера и чрезвычайное обилие разрозненных источников по частным вопросам. Справиться с подобной задачей мог только исследователь, прекрасно знакомый с архивными фондами, прежде всего, ЦГАДА. обследовала десятки архивных комплексов центральных приказных учреждений (Разряда, Посольского, Поместного, Сибирского, Малороссийского и др. приказов), большие коллекции приказных дел, источники дворцовых учреждений, Оружейной палаты, ряда местных органов. Все категории архивных материалов подвергнуты тщательному источниковедческому анализу, который во многом имеет самостоятельное значение. В отличие от многих предшественников, использовавших статичные сведения -на, показала динамику состава приказных учреждений и численности служащих в них до конца XVII в. Резкое возрастание штатов центральных и местных учреждений к исходу XVII в., равно как и пополнение дьячества за счет подьячих, указывало на черты бюрократизации государственного аппарата и превращения его работников в особый слой администрации всех рангов. Преемственность государственной службы – также характерное явление в эволюции «приказного чина». Эти обобщающего характера положения и выводы находят свое более конкретное воплощение. Автор прослеживает правительственную политику по комплектованию различных групп приказных людей (дьяков, подьячих центральных и местных органов). В работе показано, что приказная бюрократия наделяется определенными правами и привилегиями в рамках сословного строя.

Большое внимание уделено в монографии обеспечению приказной службы и материально-имущественному положению приказного люда. Приводится обширный материал о земельных пожалованиях и денежном содержании разных групп служащих приказных учреждений. Отчетливо прослеживается преимущество московской группы дьяков и подьячих на фоне более скромных показателей по местным приказным избам. Среди источников существования героев книги рассмотрено и «кормление от дел», прямое и завуалированное взяточничество, спутник любой бюрократии.

Предметом специального изучения является характеристика «государственной службы» с учетом выделения из нее особой «приказной работы», в том числе специализированной. Согласно наблюдениям автора, круг служебных обязанностей приказных людей был чрезвычайно широк: служба в полках, при посольских делах, сыске беглых и т. д. Но постепенно происходит дифференциация «служб», они превращаются в должностные поручения. Складывание достаточно многочисленной категории приказных людей, не имевших земель и крепостных, повышало для них роль денежного жалованья из казны. Одновременно это обозначало отрыв этой части бюрократии от феодальной производственной базы и превращало ее в послушное орудие власти. В этой среде уже не столь сильны сословные представления, она может действовать безотносительно к традиционной практике выдвижения по родовитости. Личная предприимчивость, служебное усердие, воля непосредственного начальства становятся существенным фактором в жизни приказных учреждений. Создаются предпосылки для превращения данной самовоспроизводящейся группы в чиновничество позднейшей поры – поры зрелого абсолютизма. Приказные верхи, со своей стороны, все более сближаются с дворянством. Низшая категория подьячих местных приказных изб количественно и качественно отстает от происходящих изменений. Требовалась реорганизация всей системы местных учреждений.21

Глубокая обоснованность выводов и наблюдений монографии придает этому труду не только высокую познавательную ценность и актуальность, но и ставит перед исследователями новые задачи. Недаром книга привлекла внимание популярной массовой печати.22

В ряду монографических исследований по истории XVII в. нельзя не назвать ее работу, посвященную царю Федору Алексеевичу.23 И в данном случае речь идет о ее новаторском подходе к избранной теме. В отличие от некоторых современных авторов, падких на легковесные построения с претензией на сенсационность, Наталья Федоровна представила довольно неожиданную для многих, в том числе профессионалов-историков, картину. На основе проверенного фактического материала источников она спокойно и аргументированно развеяла распространенное мнение о кратком правлении этого монарха. Несмотря на свое болезненное состояние, юный царь был деятелен на троне, при нем активно проводилась политика и разрабатывались проекты реформирования России, во многом предвосхитившие дела его младшего брата.

Разнообразие научных интересов подчеркивается ее публикациями по другим вопросам отечественной истории. Она участвовала в создании коллективного труда по истории рабочего класса дореволюционной России, вышедшего двумя изданиями.24 Совместно с она написала главу, посвященную работным людям в XVII– XVIII вв., где раскрыто положение людей наемного и принудительного труда в различных отраслях промышленности, а также на водном транспорте. Здесь обобщен большой фактический материал, в том числе по малоизученному вопросу об уровне оплаты труда. Достаточно большая дифференциация платы за работу – свидетельство известной зрелости ранне-буржуазных отношений и показатель общественного разделения труда в то же время. А это имеет принципиальное значение для оценки характера производственного процесса в мелкой и мануфактурной промышленности. Книга встретила широкий положительный отклик в печати.

В научном наследии определенное место занимает проблематика истории культуры и образования. Еще в начале своей творческой деятельности Наталья Федоровна ввела в научный оборот ценный исторический источник – инструкцию о работе школ при казенных заводах Урала.25 Далее последовал раздел в сводном труде по истории школы и педагогической мысли в нашей стране, где освещено обучение при Посольском и Поместном приказах,26 тезисы доклада об указе Петра I по поводу обучения «цифирной мудрости».27 Она является автором обобщающего очерка о школах при московских приказах XVII в.28 К этому жанру можно отнести две статьи о научно-организационной деятельности на посту председателя Общества истории и древностей российских при Московском университете.29

Будучи прекрасным знатоком персоналий русской истории, выступила со статьями о выдающихся москвоведах прошлого и В. и Г. Холмогоровых.30 Писала и об известных историках-современниках и .31

Свидетельством благодарной памяти своего учителя и наставника служит участие в издании неопубликованных его трудов. Это – составительская работа при подготовке тома лекций ученого по истории феодальной России и прошлого других народов нашей страны,32 а также выпуск в свет сборника документов «Формы труда в Русском государстве первой половины XVII в. (Материалы по истории ремесленного труда и форм найма на посадах Русского государства)». (Вып. 1–3. М., 1988–1989). У этого важного в научном отношении сборника документов необычная судьба. Еще до войны , и подготовили его для публикации. Но издание не состоялось, сборник оказался в архиве Института истории АН СССР. Участников работы уже давно нет в живых. Издание сборника осуществила .

Со студенческих лет влекли сюжеты вспомогательных исторических дисциплин. Это пристрастие осталось на всю жизнь. «Первой ласточкой» стали палеографические таблицы, составленные Натальей Федоровной для книги «Русская палеография» (М., 1956). Попутно замечу, что во время 10-летнего юбилея исторического кружка в МГИАИ, руководимого , его ученики преподнесли наставнику шутливую челобитную в стиле XVII в. Ее написал автор этих строк, а Наталья Федоровна блестяще передала текст скорописью любимого столетия. В дальнейшем вопросы сфрагистики и геральдики стали предметом неустанных разысканий . В «Трудах» научной конференции по вопросам архивного дела в СССР она опубликовала весомую статью, имеющую значение для работы по выявлению, учету и изучению печатей XVII–XVIII вв., прежде всего, государственных учреждений.33 Вскоре появилась очередная публикация по сфрагистике, на сей раз посвященная малоизученным городским печатям XVIII в.34 Следует принять во внимание, что сами поиски сфрагистических памятников – дело весьма сложное и трудоемкое. Не только знание фондов, но и удача поиска должна сопутствовать исследователю. И этот редкий «зверь» бежал на опытного «ловца»... Свидетельство тому статья о той категории печатей, сохранность которых всегда вызывала сомнение. Это – печати таможен XVII–XVIII вв.35 Тем более интересна находка месячной таможенной печати из села Введенского.36

Давние и основательные занятия историей Башкирии нашли отражение в ее специальных работах о печатях и гербах этого края. Своеобразным углом зрения отличается статья, в которой проанализировано отражение политики правительства России в Башкирии в геральдике и сфрагистике городов региона.37 К этой работе примыкает другая, трактующая вопрос о гербе и печати Зауральской Башкирии.38 Разработан и вопрос о старинном гербе г. Уфы.39 Наконец, трудно обойти молчанием миниатюру о печати Салавата Юлаева, предводителя башкир в годы Крестьянской войны 1773–1775 гг.40

В последние годы повысился интерес к проблемам геральдики и сфрагистики. Но наряду с солидными научными разысканиями (например, ) выходит немало дилетантских сочинений. Тем существенней, что и сейчас продолжает публиковать труды по вспомогательным историческим дисциплинам.41

Несколько нарушая принятый в этой статье принцип изложения по тематике научных работ , остановимся на последних годах. Они показательны, поскольку насыщены творческими достижениями нашего юбиляра. Как будто время не властно над Натальей Федоровной. Так оно и есть. Отчасти ссылки на работы 90-х годов XX в. уже нередко встречались в нашей статье. Но спектр ее исследовательских разработок и научно-организационной работы гораздо шире.

, тесно связанная с РГАДА и его трудами, включая четырехтомный «Путеводитель», в 1998 г. выступила в качестве составителя и автора предисловия в издании «Столбцы московских приказов (Городового, Поместного, Разрядного) по управлению Ливонскими городами 1577– 1579 гг.»42 Публикация приоткрывает завесу над малоисследованным периодом Ливонской войны – взгляд со стороны России, что представляет свежий материал о политике правительства на освобожденных от противника прибалтийских землях. Под редакцией опубликованы работы в 1999 г.43 В составе редколлегии фундаментального издания источников «Письма и бумаги императора Петра Великого» проводит большую работу. После публикации первого выпуска т. XIII в 1992 г. в производстве находится второй выпуск. В качестве ответственного редактора участвовала в выпуске тома «Русско-монгольские отношения 1654–1685 гг.» (М., 1996) и монографии «Полицейское государство и сибирское общество эпохи Петра Великого» (Новосибирск, 1996). Рецензиями откликнулась Наталья Федоровна на книги A. M. Пашкова «Гербы и флаги Карелии» и «Тысяча лет русско-шведско-финских связей» (М., 1993).44 В поле зрения знатока прошлого Башкирии оказалось издание «История сел и деревень Башкортостана» (Кн. 1–4, Уфа, 1993–1995) .45 Хорошо известно, сколь велико значение иллюстративного материала для солидных академических изданий. По просьбе редколлегий II и III томов «Истории крестьянства России» (М., 1992–1994) обеспечила эту работу иллюстративным материалом к удовлетворению читателей. Упомянем также, что много лет трудилась в ВООПИК и активно защищала исторические памятники Москвы от бездумного к ним отношения. Вела она и просветительскую работу, будучи лектором.

Из данной статьи и списка трудов легко убедиться, что она – желанный и уважаемый автор, которого приглашают в центральные и местные издания, в энциклопедии, а также на конференции, симпозиумы и другие научные форумы. Ее советами и рекомендациями пользуются многие историки и архивисты, и отказа в таковых никогда не бывает. Очень давно, на заре своей научной деятельности, автор этих строк (знакомый с Натальей Федоровной более 50 лет) поделился с ней своими проблемами по кандидатской диссертации. Запомнились ее слова о том, что в каждом самостоятельном исследовании должна присутствовать некая «изюминка». Все научное творчество не оставляет сомнений, что эта самая «изюминка» есть в каждой ее работе независимо от тематики и объема. Живая связь с новыми источниками рождает их новое осмысление и придает особое звучание исследованиям . Все, кому посчастливилось встретиться с ней в науке и в повседневной жизни, знают, насколько отзывчива, доброжелательна и скромна она бывает всегда. Не припомню случая, чтобы вспылила, сказала резкое слово. Ее выступления на заседаниях сектора феодализма всегда отличались глубоким знанием предмета, конструктивной критикой, произносимой так, что докладчик никогда на нее не обижался. Но свои убеждения отстаивала твердо, с какой-то спокойной величавостью, вполне для нее естественной, ненаигранной. К несомненным достоинствам Натальи Федоровны я бы отнес редкостное умение слушать других. И не только это. Давно убедился в том, что Наталья Федоровна всегда стремится к познанию даже тех сфер науки, которые, казалось бы, далеки от ее профессиональных интересов. По собственной воле она посещает научные конференции различных областей знаний. Ее интересы столь всеобъемлющи, что их даже трудно определить. Не раз на мои недоуменные вопросы она отвечала: «Было интересно» и кое-что рассказывала. Почти всегда Наталья Федоровна вела записи услышанного. Такого уважительного, заинтересованного и бескорыстного отношения к научной жизни я не встречал. часто посещала выставки, театральные постановки и культурные «мероприятия». Вероятно, этот интерес к жизни во всех ее проявлениях помогает сохранять бодрый рабочий настрой. В день знаменательного юбилея друзья, товарищи и ученики Натальи Федоровны передают ей самые искренние поздравления и пожелания. А этот сборник статей пусть будет скромным напоминанием о том, что его авторы и редакторы считают для себя честью в нем участвовать, надеясь увидеть новые труды дорогого нам ученого и человека.

_________________

1 400-летие присоединения Башкирии к Русскому государству. Материалы научной сессии. Уфа, 1958. С. 23–67.

2 Вопросы, истории. 1957. №6. С. 170–176 (сонм, с ); Вопросы истории. 1962. №10. С. 128-129.

3 Землевладение и землепользование в Уфимском уезде в XVI–XVIII вв. // Ежегодник но аграрной истории Восточной Европы. 1963 г. Минск, 1964. С. 265-275.

4 Древнейший источник по истории Уфы // Из истории феодализма и капитализма в Башкирии. Уфа, 1971; Уфа феодальная // История Уфы. Краткий очерк. Уфа, 1976. С. 29–61; 2-е изд. Уфа, 1981.

5 Очерки по истории Коми АССР. Т. 1. Сыктывкар, 1955. С. 148–200.

6 Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия во второй четверти XVIII в. Народы СССР в первой половине XVIII в. М., 1957. С. 583-590.

7 К вопросу о социальной сущности половничества в XVIII в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. Вильнюс, 1964. С. 305-316.

8 Русско-кабардинские отношения в XVI–XVIII вв. // Сост. , , A. M. Персов. М., 1957.

9 Русско-белорусские связи. М., 1964.

10 Вопросы истории. 1961. №2. С. 202–205. Совм. с .

11 Полярная звезда. 1968. С. 131 – 135.

12 Вопросы истории. 1981. №2. С. 132-134.

13 Русско-китайские отношения в XVII веке. Т. 1–2. М., 1969–1972; Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. 1–2. М., 1Титульные участники издания: Институт Дальнего Востока АН СССР, Главное Архивное управление при Совете Министров СССР, Центральный Государственный архив древних актов (для tomor по XVII в.), ИДВ АН СССР, Историко-дипломатическое управление МИД СССР, ГАУ при СМ СССР и ЦГАДА (для томов по XVIII в.).

14 Новый мир. 1970. №8. С. 275-278.

15 О датировке грамот императоров Минской династии царю Михаилу Федоровичу // Проблемы востоковедения. 1960. №1. С. 164–168. Совм. с B. C. Мясниковым; О вариантах статейного списка посольства в Китай // Вопросы социально-экономической истории и источниковедения периода феодализма в России. М., 1961. С. 270-280.

16 Из истории заключения Норчинского договора 1689 г. // Россия в период реформ Петра I. M., 1973. С. 289–310.

17 Освоение Приохотья в XVII в. // Вопросы истории. 1977. №9. С. 213–217; рецензии на монографии (Народы Азии и Африки. 1974. №2. С. 207–209), (Народы Азии и Африки. 1970. ,№1. С. 196-197).

18 Бюрократизация государственного аппарата абсолютизма в XVII-XVIII вв. // Абсолютизм в России (XVII–XVIII вв.). ML, 1964. С. 206–242. Через некоторое время в рецензии на основательную монографию СМ. Троицкого «Финансовая политика русского абсолютизма в XVIII в.» (М., 1966) высказала ряд соображений по дискутируемой тогда проблеме (Вопросы истории. 1968. №5. С. 158–160). И на другую монографию СМ. Троицкого «Русский абсолютизм и дворянство в XVIII в. Формирование бюрократии». М., 1974 она опубликовала рецензию (Новый мир. 1975, №8. С. 283-284).

19 Исторические записки. Т. 108. М.,1982. С. 109-154.

20 Землевладение дьяков в XVII в. // Общественно-политическое развитие феодальной России. М., 1985. С. 33–50.

21 Эта тема освещена также ;>. статье «Социальная база комплектования местной группы приказных людей (Феодализм в России)». М., 1987. С. 245-251.

22 Клятва бюрократа // Знание – сила. 1989. №10. С. 77–81.

23 Федор Алексеевич // , , Первые Романовы на российском престоле. М., 1996. С. 169–217. В расширенном виде работа вошла в книгу: , , Первые Романовы. М., 2000. С. 338–402. См. также выступление на страницах журнала «Родина» (1993. №1. С. 126-129).

24 Рабочий класс России от зарождения до начала XX в. М.,1983. С. 39г-98.

25 II. Татищева о порядке преподавания в школах казенных заводов // Исторический архив. 1950. Т. V. С. 166-178.

26 Обучение при Посольском и Поместном приказах // Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР с древнейших времен до конца XVII в. М., 1989. С. 103-107.

27 Указ Петра I об обучении «цифирной мудрости» // Вспомогательные исторические дисциплины. Тезисы докладов и сообщений. М., 1994. С. 54-56.

28 Приказные школы начального образования в Москве XVII в. // Торговля и предпринимательство в феодальной России. М., 1994. С. 152-167.

29 как председатель ОИДР // Археографический ежегодник за 1991 г. М., 1994. С. 87–98; как председатель Общества истории и древностей российских (1893–1905) // и современность. Тезисы докладов на Всесоюзных научных чтениях. Пенза, 1991. С. 57.

30 Живой справочник для исследователей. Сергей Алексеевич Белокуров // Краеведы Москвы. Вып. 2. М., 1995. С. 83–99; В. и Г. Холмогоровы // Историки краеведы. М., 1996. С. 172-173.

31 К 90-летию со дня рождения // Археографический ежегодник за 1989 г. М.,1990. С. 150–153 (совм. с ); Памяти / Отечественная история. 1997. №6. С. 213-214.

32 Научное наследие. М., 1974. Здесь автор предисловия и член редколлегии.

33 Печати русских государственных учреждений XVII– XVIII вв. и некоторые вопросы их учета и изучения // Труды научной конференции по вопросам архивного дела в СССР. Т. П. М.,1965. С. 118–130.

34 Русские городские печати XVIII в // Города феодальной России. М., 1966. С. 518-529.

35 Русские таможенные печати XVII–XVIII вв. // Аграрная история Русского Севера. Вологда, 1970. С. 171–195.

36 Месячная таможенная печать из села Введенского // Рождественский сборник. Вып. 3. Ковров, 1996. С. 95–98 (совм. с

).

37 Отражение политики русского правительства в Башкирии в гербах и печатях ее городов // Южноуральский археографический сборник. Вып. 1. Уфа, 1973. С. 112-121.

38 Из истории разработки печати и герба Зауральской Башкирии // Вспомогательно-исторические дисциплины: Сб. 1. Свердловск, 1974. С. 32-40.

39 Старинный герб г. Уфы // Из истории феодализма и капитализма в Башкирии. Уфа, 1971. С. 214–220.

40 / /Вопросы архивоведения.

1961. №2. С. 109.

41 Изображение двуглавого орла на печатях местных учреждений XVIII в. // Гербовед. № 36. М., 1999. С. 45-55.

42 Столбцы московских приказов (Городового, Поместного, Разрядного) по управлению Ливонскими городами 1577–1579 гг.// Памятники истории Восточной Европы. Т. III. Документы Ливонской войны. М.: Варшава, 1998. С. 47-196.

43 Описание древнейших документов московских приказов. Вып. 2-3. СПб., 1999.

44 Отечественные архивы. 1995. №3. С. 121 – 122; Отечественная исто-. рия.1997. №1. С. 168-170.

45 Отечественная история. 1997. №1. С. 168–170.