История немцев поволжья на Южном Урале

ИСТОРИЯ НЕМЦЕВ ПОВОЛЖЬЯ НА ЮЖНОМ УРАЛЕ

Содержание.

Введение . . 1

I. Происхождение немецкого населения России

1.1. Поселение немцев в России

1.2. Образование Автономной области немцев Поволжья в РСФСР. . .4

II. Спецпоселение

2.1. Переселение немцев за Урал

2.2. Работа немцев в Трудармии2

2.3. Положение спецпереселенцев в конце войны14

III. История Озерска

3.1. Использование труда спецпереселенцев при создании города

3.2. Спецпереселнцы в городе Озерске.. . 23

3.3. Ликвидация немецкого спецпоселения

Заключение .39

Список используемой литературы

Введение.

ЗАТО Озерск относительно молод, в 2010 году ему исполнилось всего 65 лет. Для административного образования это не возраст. Но история нашего города необычна и уникальна.

В Озерске нет музея, посвященного истории его создания и развития. Чем больше мы погружаемся в историю города, тем больше белых пятен обнаруживаем в ней.

Наиболее драматичным в истории Озерска был период 1945 – 1957 годов, когда строился город и заводы, когда проводились первые испытания оружия, когда создавалась сеть таких же братьев-городов.

Многие десятилетия об истинных первостроителях закрытых городов - трудармейцах из немцев Поволжья - говорят очень мало или вообще замалчивают эту тему. Термин «трудовая армия» возник в годы гражданской войны и обозначал реально существующие «революционные армии труда». Из мобилизованных на трудовой фронт стали формироваться военно-трудовые подразделения. В официальных документах времен Великой Отечественной войны термин «трудовая армия» не встречается. Трудармейцами называли себя те, кто был мобилизован через военкоматы с участием органов внутренних дел для несения принудительной трудовой повинности. Трудовые формирования сочетали в себе как элементы особой организации, так и производственной деятельности, лагерного режима содержания.

Сегодня одна из главных проблем в истории Урала периода Великой Отечественной войны и первые послевоенные годы - сохранение памяти о тех, кто не по собственному энтузиазму и не по собственной вине стали героями трудового фронта.

Доктор исторических наук Георгий Александрович Гончаров считает: «Написание истории трудармии имеет нравственное значение, так как дает возможность отдать должное тем, кто ковал победу, находясь за колючей проволокой. Суровые уроки прошлого должны стать предостережением для нынешнего поколения россиян».

Цель исследования - найти следы немецких спецпереселенцев (период 1годов) в современной истории города Озерска Челябинской области.

Задачи исследования:

1.  Изучить литературу и документы, посвященные истории трудовой армии и спецпереселенцам Урала.

2.  Собрать воспоминания и свидетельства очевидцев.

Этапы исследования:

1.  апрель 2010г. - октябрь 2010г. - изучение литературы.

2.  октябрь 2010г. - январь 2011 г. - работа в фондах музеев школ № 74 и № 96 города Челябинска, Немецкого Культурного Центра, сбор свидетельств и воспоминаний очевидцев.

3.  январь 2011г. - февраль 2011г. – оформление работы.

4.  февраль 2011г.– сентябрь 2011г. – продолжение работы

Выражаю особую благодарность Екатерине Шмидт за предоставленные материалы из семейного архива, посвященные судьбе ее дедушки Леонарда Емельяновича Шмидта.

I.  Происхождение немецкого населения России

1.1. Поселение немцев в России

Немецкое население появлялось  в  России  и  СССР различными  путями:

1. В XVIII веке широко практиковалось приглашение в Россию иностранных учёных, военных, дипломатов, деятелей искусства, и многие из них были немцами (что не удивительно, если учесть, что правящая династия Романовых, начиная с Петра III, имела преимущественно германское происхождение). Потомки этих людей зачастую оседали в России, однако в большинстве случаев не сохраняли немецкий язык в качестве основного и немецкое национальное самосознание.

2. В XVIII веке по приглашению Екатерины II произошло переселение немецких крестьян (так называемых колонистов) на свободные земли Поволжья и Украины - многие из этих крестьянских семей оставались в местах своего первоначального компактного проживания на протяжении более чем полутора столетий, сохраняя немецкий язык (в законсервированном по сравнению с немецким языком Германии виде), веру (как правило, лютеранскую) и элементы национального менталитета. С 1764 по 1768 год в Поволжье на территориях современных Саратовской и Волгоградской областей было образовано 106 переселенческих колоний, в которых проживали 25 600 человек. К началу XX века в Поволжье было 190 колоний с населением 407,5 тысяч человек, преимущественно немецкой национальности, которых с конца XIX века официально называли «немцы Поволжья» или «поволжские немцы».

3. Исходным пунктом миграции немецкого населения по территории России были также окончательно присоединенные к ней в XVIII веке прибалтийские земли, особенно Эстляндия и Лифляндия. По состоянию на 1913 год в Российской империи жило около 2 немцев.

4. Наконец, в 1920-е гг. немецкая диаспора в СССР пополнилась некоторым количеством немецких коммунистов, перебравшихся в единственное в мире социалистическое государство.

Основную часть нынешнего немецкого населения России и стран СНГ составляют прежде всего потомки немецких крестьян-колонистов. История их формирования охватывает период с XVIII по XX вв. Основными местами расселения являлись среднее и нижнее Поволжье, северное Причерноморье, Закавказье, Волынь (северо-запад Украины), с конца XIX в. - Северный Кавказ и Сибирь. В силу их территориальной разобщенности и различных особенностей исторического и этнического развития в среде российских немцев сформировался ряд этнических (локальных) групп - поволжские немцы, украинские немцы (выходцы из Причерноморья, зачастую разделяющие себя по конфессиональному признаку на лютеран и католиков), волынские немцы, бессарабские немцы, кавказские немцы (или швабы, по месту своего выхода из Германии - Швабии, или Вюртембурга) и меннониты (особая этноконфессиональная общность). Представители различных этнических групп немецкого населения долгое время имели и сохраняли особенности в языке, культуре, религии, быту - говорили на своих, зачастую значительно различающихся, диалектах, праздновали по особому народные и религиозные обряды и праздники - Рождество, Пасха, Троица, Праздник урожая, Праздник забоя скота и др.

1.2. Образование Автономной области немцев Поволжья в РСФСР

19 октября 1918 года декретом СНК РСФСР из части территорий Саратовской губернии и Самарской губернии была образована первая в РСФСР автономная область - Автономная область Немцев Поволжья (использовалось также название Трудовая коммуна Немцев Поволжья) с административным центром в городе Саратове (с 19 октября 1918 года по май 1919 года), затем административным центром стал город Марксштадт (с мая до 4 июня 1919 года назв. Екатериненштадт). 24 июля 1922 года административный центр автономной области был перенесён в присоединённый к автономии 22 июня город Покровск (в 1931 переименован в город Энгельс). АО Немцев Поволжья включала 3 уезда (Голокарамышский с центром в селе Голый Карамыш, Екатериненштадтский c центром в городе Екатериненштадте и Ровенский - c центром в селе Ровном), 22 июня 1922 года в состав автономной области был включён Покровский уезд с городом Покровск, который стал административным центром автономной области.19 декабря 1923 АО Немцев Поволжья преобразована в Автономную ССР Немцев Поволжья с площадью 28 200 км² и 576 тыс. жителей (1933). С 1928 по 1934 годы АССР НП входила в состав Нижне-Волжской области и Нижне-Волжского края РСФСР, с 1934 по 1936 годы - в состав Саратовского края РСФСР. По Конституции (Основному Закону) Союза ССР, принятой 5 декабря 1936 года, АССР Немцев Поволжья была исключена из состава Саратовского края, который был преобразован в Саратовскую область. В 1939 году около двух третей населения АССР составляли поволжские немцы (кроме того, значительное количество поволжских немцев, особенно - имеющих высшее образование и индустриальные специальности, проживали и работали в городе Саратове, где составляли значительную долю профессорско-преподавательского состава высших и средних учебных заведений и работников промышленных предприятий). К 1 января 1941 года АССР Немцев Поволжья включала город Энгельс и 22 кантона: Бальцерский, Гмелинский, Гнаденфлюрский, Добринский, Зельманский, Золотовский, Иловатский, Каменский, Красноярский, Краснокутский, Куккусский, Лизандергейский, Мариентальский, Марксштадтский, Палласовский, Старо-Полтавский, Терновский, Унтервальденский, Фёдоровский, Франкский, Экгеймский и Эрленбахский.

12 июня 1924 года немецкий язык был установлен в качестве второго языка делопроизводства и как язык обучения в школах. В тот период быстрыми темпами началось строительство народного образования среди немцев Поволжья и создание государственного издательства АССР Немцев Поволжья. АССР Немцев Поволжья была одной из первых в СССР автономных республик сплошной грамотности: в АССР НП насчитывались 171 национальная средняя школа, 11 техникумов, 3 рабфака, 5 вузов. Кроме того, имелось 172 колхозных клуба, домов культуры, Немецкий национальный театр и детский театр. Издавалась 21 газета на немецком языке.

Главным органом государственной власти АССР НП являлся Центральный исполнительный комитет Советов АССР Немцев Поволжья (с 1937 года - Верховный Совет АССР Немцев Поволжья), являвшийся законодательным (представительным) органом, формируемый с 1937 года на основе всеобщих выборов. На постоянной основе работали Президиум ЦИК АССР НП (с 1937 года - Президиум Верховного Совета АССР НП), остальные члены ЦИК (с 1937 - депутаты Верховного Совета) собирались на сессиираз в год.

Исполнительную власть возглавлял Совет народных комиссаров (СНК) АССР НП в составе десяти народных комиссариатов: внутренних дел, юстиции, здравоохранения, финансов, сельского хозяйства, труда, социального обеспечения, а также рабоче-крестьянская инспекция и совет народного хозяйства. Монополия внешней политики и внешней торговли принадлежала СНК СССР. Было разрешено образование соответствующего аппарата внешней торговли в республике. Непосредственно при Совнаркоме АССР НП было образовано управление Объединенного государственного политического управления СССР (затем - управление ОГПУ-НКВД СССР). Для сохранения финансового и экономического приоритета центральной власти РСФСР наркоматы финансов, труда, рабоче-крестьянская инспекция на территории АССР НП подчинялись соответствующим центральным органам РСФСР. За выполнение плановых заданий полную ответственность нес Совнарком АССР НП.

31 января 1926 года Третий съезд советов АССР НП принял проект Конституции (Основного закона) Автономной Социалистической Советской Республики Немцев Поволжья, который повторил положения постановления ВЦИК об образовании АССР Немцев Поволжья. Она закрепила добровольность вхождения АССР НП в РСФСР. АССР НП была «вольна определять форму взаимоотношений с всероссийской центральной властью РСФСР», при этом «опирается на свое право автономии» согласно Конституции (Основному закону) РСФСР. Как и в постановлении ВЦИК Советов об образовании АССР НП, конституция содержала решение о равноправии, соответственно составу населения, немецкого, русского и украинского языков. Это означало, что официальное делопроизводство в каждом районе велась на языке населения, составлявшего в нем большинство. Как и проекты конституций всех остальных автономных ССР в составе РСФСР, проект Конституции (Основного закона) АССР Немцев Поволжья не был утвержден Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом Советов (ВЦИК), что предусматривалось Конституцией (Основным законом) РСФСР.

II. Спецпоселение

2.1. Переселение немцев за Урал.

После начала Великой Отечественной войны немцы Поволжья Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года были обвинены в сотрудничестве с Германией и выселены на Урал, в Казахскую ССР, Алтай и Сибирь. Территория АССР Немцев Поволжья была разделена между Саратовской (15 кантонов) и Сталинградской (Волгоградской) (7 кантонов) областями.

Люди перевозились в крытых товарных вагонах, куда их набивали по 40 и более человек вместе с их имуществом. Спали на нарах, а то и просто на полу, постелив солому. Постоянно существовала проблема с пищей и водой, особенно, когда эшелоны шли по центральным и южным областям Казахстана. С наступлением холодов возникла проблема отопления вагонов, которая практически не решалась. Антисанитарные условия вагонов дополнялись плохим качеством воды, что приводило к вспышкам инфекционных заболеваний, особенно желудочно-кишечных. Их жертвами становились, прежде всего, дети. Так, только в эшелонах, перевозивших немцев в Казахстан, умерло свыше 437 человек, в подавляющем большинстве дети, заболевшие дизентерией и другими инфекционными заболеваниями. Например, в эшелоне № 000 от дизентерии умерло 12 детей и один взрослый.

Первые эшелоны с немцами начали поступать в восточные районы страны с середины сентября. Несмотря на то, что руководители краев и областей Сибири и Казахстана еще до прибытия первых эшелонов с переселенцами отрапортовали в центр о своей готовности принять, разместить и трудоустроить высланных немцев, на самом же деле во многих случаях это оказалось не так. Большая часть переселенцев направлялась в сельскохозяйственные районы и лишь незначительное количество оставалось в городах и районных центрах. В основном это были высококвалифицированные рабочие, инженеры, учителя, ученые. Отдельное жилье немецким семьям в местах вселения, за редким исключением, не предоставлялось. Там же, где все-таки это делалось, качество жилья оказывалось ниже всякой критики. К примеру, в Джамбульской области Казахской ССР более 30% жилой площади, предоставленной переселенцам, не имело застекленных окон и исправных дверей. В большинстве случаев немцев расселяли методом «уплотнения» семей местных жителей за счет вселения в их жилье. Такое сожительство, как правило, негативно отражалось на взаимоотношениях между приезжими и хозяевами, поскольку причиняло последним существенные неудобства, и приводило к конфликтам. На новых местах переселенцы столкнулись со многими трудностями. Прежде всего, не хватало продуктов питания. Хлеб могли получить, и то не всегда, только те, кто попал в колхозы. Спасаясь от голода, многие семьи самовольно переезжали из колхоза в колхоз, из района в район в поисках лучших условий жизни, благо, что рабочие руки везде были очень нужны, и потому, несмотря на существовавшие запреты, самовольных переселенцев практически везде принимали охотно. Несмотря на тяжелое материальное положение переселенцев, вопросы обеспечения немецких семей необходимым центральными органами государства не решался, хотя в Постановлении Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 01.01.01 г. им обещали компенсировать потерю имущества. Более того, 30 октября заготовительное ведомство страны телеграфно распорядилось «выдачу зерна переселенцам-немцам впредь до особого решения прекратить». В результате немецкие семьи были поставлены на грань вымирания. Вот лишь одно сообщение из Новосибирской области: «В деревне Степановка Ижморского района несколько семей из-за отсутствия у них хлеба дошло до истощения. В Чановском районе из числа прибывших немцев, переселенных в количестве 6000 человек, большинство рабочих и служащих своего хлеба не имеют... В колхозах, в которых они расселены, излишков хлеба нет, им выдают по 1 килограмму хлеба только на главу семьи. На детей хлеб не выдается. В Тогучинском районе немцы-переселенцы, участвовавшие в общественных колхозных работах, пользовались колхозным общественным питанием. В связи с окончанием сельхозработ, некоторые семьи не работают, правления колхозов, потребкооперация хлебом их не снабжают». Подобные тревожные сообщения поступали из всех краев и областей, где были расселены депортированные немецкие семьи.

Естественно, что неустроенность быта, существование на грани голодной смерти, откровенный обман переселенцев государством порождали недовольство среди советских немцев, росло их отчаяние, а вместе с тем озлобленность и ненависть к режиму. И хотя, как отмечалось в докладах отделов спецпереселений с мест, настроение у немцев-переселенцев в основном хорошее, все же росло число тех, кто заявлял, что «нас привезли сюда специально, для того, чтобы мы здесь подохли сами». Сотрудники НКВД отмечали широкое распространение среди немцев «контрреволюционных», «антисоветских», «фашистских» настроений и высказываний. Но очевидно, было бы просто глупо ожидать от доведенных до отчаяния людей «здорового» настроения и хвалебных высказываний в адрес власти. Органы НКВД заводили «дела», на основании которых производились аресты. Только до конца 1941 г. по политическим мотивам было арестовано свыше 600 человек. После проведения массового переселения немцев из районов европейской части СССР, с января 1942 г. последовал ряд акций по перераспределению этих «трудовых ресурсов» внутри областей и краев вселения. Решениями Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б), принятыми в январе и октябре 1942 г. свыше 70 тыс. немцев было переселено в районы Крайнего Севера, где они должны были заниматься ловом и переработкой рыбы. Вопросами обустройства отправленных на север людей в рыбных трестах фактически никто не занимался. По докладам органов НКВД в рыболовецких хозяйствах Красноярского края на одного человека приходился всего 1 кв. м жилой площади, остро ощущался недостаток топлива, продуктов, особенно жира и овощей, отсутствовали медикаменты, прачечные, бани. В Омской области на Надымском рыбозаводе переселенцы спали на нарах, покрытых грязной соломой, по 50-60 человек, в темных сырых землянках, которые не освещались и не отапливались. Следствием этого стало массовое заболевание людей различными болезнями. С июля 1942 г, по январь 1943 г. в Надымском районе умерло 34 человека из находившихся там 1621 немца. Больные в отдельные помещения не изолировались, а находились вместе со здоровыми. Ужасные условия существования дополнялись ненавистью и бездушным отношением к переселенцам со стороны руководства трестов и бригадиров: «Бригадир Ананьев при отправке заболевшего на работе переселенца снял с него меховую обувь, переодел в резиновую, в результате тот по дороге в больницу отморозил себе ноги, которые впоследствии пришлось ампутировать». В Красноярском крае, в Игарском районе на станции Агапитово дневной улов рыбы в местной бригаде составлял не более 20-30 кг. Сдаваемой рыбы не хватало на то, чтобы обеспечить себя хлебом. Бригада не получала его по 7-8 дней. За зиму года на станции умерло 150 немцев, в том числе дети. Немощные истощенные люди не могли работать в полную силу, что влекло за собой наказание - уменьшение норм обеспечения продовольствием, отчего они слабели еще больше и еще меньше выполняли норму выработки. Этот изуверский метод хладнокровно обрекал немцев на голодную смерть.

Спецпоселение - особый феномен в истории Советского Союза. Так назывался установленный государством порядок существования для «провинившихся» с точки зрения советского руководства целых народов и групп населения, в основе которого лежали насильственное переселение с исконных мест проживания и размещение в специально определённых для этого местностях, запрещение под угрозой уголовного наказания покидать установленный для проживания населённый пункт, ограничение целого ряда гражданских прав, декларировавшихся Конституцией СССР.

Свое начало спецпоселение ведёт с 1гг. - годов сплошной коллективизации и раскулачивания. Именно тогда насильственное выселение, как один из многочисленных видов репрессий, приобрело массовый характер. В «отдалённые местности» Советского Союза (на Крайний Север, в Сибирь, Казахстан и другие места) в специальные «трудовые посёлки» были направлены десятки тысяч «кулаков» и «подкулачников» вместе с семьями. В 1931 г. в недрах НКВД создаётся специальное ведомство - Отдел по спецпереселенцам ГУЛАГа НКВД, которое стало осуществлять надзор за переселёнными лицами, организовало их «трудовое перевоспитание».

Во второй половине 1930-х гг. на спецпоселение были направлены так называемые «неблагонадёжные элементы» из приграничных районов. В частности, в 1936 г. из приграничных районов Украины и Белоруссии было переселено в Казахстан 15 тыс. польских и немецких семей, в гг. тысячи семей турок, иранцев, курдов, корейцев и других потенциально «враждебных» народов были выселены из приграничных районов Закавказья, Средней Азии, Дальнего Востока. К началу Великой Отечественной войны в местах спецпоселения под надзором теперь уже Отдела трудовых и специальных поселений ГУЛАГа НКВД находилось 977,1 тыс. человек, подавляющее большинство которых составляли «бывшие кулаки» с семьями.

28 августа 1941 г. в рамках подготовки к массовым переселениям советских немцев из европейской части СССР на Урал, в Сибирь и Казахстан приказом наркома внутренних дел Л. Берии в НКВД был создан новый Отдел спецпереселений, подчинявшийся теперь уже не руководству ГУЛАГа, а непосредственно наркому. Его руководителем был назначен майор госбезопасности И. Иванов. Отдел создали «для разработки вопросов специального переселения, обеспечения мероприятий по перевозкам переселяемых и наблюдению за устройством их в местах расселения». Отдел организовывал и проводил все депортации советских немцев, проводившиеся с сентября 1941 г.

Режим спецпоселения для немцев СССР формировался постепенно в течение всех военных лет. Уже отмечалось, что прибывшие по депортации на Урал, в Сибирь и Казахстан немцы, особенно бывшие городские жители, на первых порах могли перемещаться внутри районов и даже из одного района в другой отыскивая себе сносные места для жизни и работы. Некоторым из них удалось осесть в областных и краевых центрах, других крупных городах. В ноябре 1941 г. майор И. Иванов, докладывая наркому Л. Берии о ходе расселения депортированных немцев, отмечал, что многих переселенцев «можно видеть в районных, городских и областных центрах, занимающихся поисками для себя работы по специальности». Массовые случаи самовольного переезда немцев из района в район осенью 1941 г. отмечались практически в каждом донесении, поступавшем из краевых и областных управлений НКВД в центр. Руководители местных управлений НКВД ходатайствовали о принятии законодательных актов, которые могли бы ограничить эти перемещения. И хотя специально такие акты в то время приняты не были, однако по партийной линии обкомам, горкомам, райкомам прошла команда повысить политическую бдительность, принять меры, чтобы немцы не занимали каких-либо руководящих постов, не работали на важных с точки зрения государственной безопасности объектах. К таким объектам причислялись не только заводы и фабрики, но даже мелкие предприятия и учреждения, например, столовые, больницы и т. п. Основная масса депортированных немцев, за исключением ценных специалистов, должна была находиться в колхозах.

В качестве негативного примера «полной потери политической бдительности» местным партийным и советским руководством приводился пример Шипуновского района Алтайского края. Там райком партии и райисполком назначили немцев на должности заведующих общим отделом райисполкома, районным отделом коммунального хозяйства, дорожным отделом, директором райпищепромкомбината, заведующим районной больницей, председателем районного общества Красного Креста и др. «Указанные лица, пользуясь своим служебным положением и отсутствием контроля со стороны райкома ВКП(б) и райисполкома в течение месяца приняли на работу в эти организации до 80 человек немцев-переселенцев…». В результате в районе «на откуп немцам», была отдана «вся медработа», «резка и сушка картофеля для РККА» и др. Вполне естественно, что после того как этот пример стал достоянием краевого руководства, последовали немедленные организационные выводы. Было сменено руководство района, а все немцы, о которых говорилось выше - уволены и направлены в колхозы.

В этот же период времени был сфабрикован целый ряд дел против немцев, которым удалось устроиться на работу на военные предприятия или вольнонаёмными в воинские части. Все они были арестованы и уволены с мест работы. Так, например, на одном из военных заводов в г. Томске были арестованы немцы П. Меель, Я. Крюгер, Н. Фат и др., в г. Искитим арестовали молодую немку Э. Якель, работавшую в местной авиационной воинской части. Всем им было предъявлено стандартное обвинение в шпионаже в пользу Германии, в подготовке диверсий. К началу 1942 г. даже те немногие немцы, которым удалось найти более или менее приличную работу в городах и районных центрах в большинстве своём были вновь отправлены в колхозы.

После проведённых в 1942 г. массовых мобилизаций всего трудоспособного немецкого населения, как депортированного, так и местного, в местах проживания остались лишь старики, инвалиды, дети до 15-16 лет, женщины, имевшие детей в возрасте до 3-х лет. Они оказались в тяжелейшем материальном положении, поскольку большинство их было нетрудоспособно, не имело своего жилья, государства же никакой помощи им не оказывало. Дети, оставшиеся без родителей, должны были «воспитываться колхозами». Колхозам, оставшимся без мужчин, ушедших на фронт, задыхавшимся под тяжестью непосильных норм сдачи продовольствия, было не до них. Большинство из детей либо попали в детские дома, либо стали беспризорниками. Только за период с марта 1944 по октябрь 1945 гг. органами НКВД были выявлены и устроены в детские дома свыше 2900 беспризорных детей из семей трудармейцев, обнаружены и отправлены в инвалидные дома 467 инвалидов и бездомных стариков - немцев.

2.2. Работа немцев в Трудармии

К началу Великой Отечественной войны был накоплен определенный опыт принудительного труда некоторых групп населения в составе военизированных формирований - трудовых армий. В годы войны этот опыт, только в значительно более жестокой репрессивной форме был применен и к советским немцам. В течение гг. на основании ряда постановлений Государственного Комитета Обороны СССР практически все дееспособное немецкое население страны (как мужчины, так и женщины) было мобилизовано в «Трудовую армию» представлявшую собой специальные формирования - рабочие отряды и колонны, сочетавшие в себе элементы военной службы, производственной деятельности и гулаговского режима содержания. Больше половины всех мобилизованных немцев оказалось в рабочих колоннах и отрядах лагерей и строек НКВД, где их положение практически ничем не отличалось от положения заключенных. Остальная часть мобилизованных немцев, также в составе военизированных формирований, трудилась на предприятиях и стройках других наркоматов, прежде всего в угле - и нефтедобывающей промышленности, на строительстве железных дорог, лесоповале и т. п. Рабочие отряды и колонны из советских немцев размещались практически на всей территории СССР, однако, наибольшая их концентрация имела место на промышленных объектах и стройках Урала и Сибири, то есть в регионах, ставших основной экономической опорой Советского Союза после оккупации противником западных территорий. Основным подразделением, в условиях которого осуществлялась деятельность и проходила жизнь трудармейцев, являлась рабочая колонна. Рабочий отряд представлял собой объединение рабочих колонн, часто находившихся в отрыве друг от друга на различных объектах производства или строительства. Рабочие колонны, сформированные из советских немцев, использовались на самых тяжелых работах, связанных с большими физическими усилиями: добыча из карьеров и шахт полезных ископаемых, строительство автомобильных и железных дорог; возведение плотин и т. п. Мобилизовав немцев в рабочие отряды и колонны и используя их на самых тяжелых физических работах, государство, в то же время, не смогло создать этим людям хотя бы даже элементарно необходимые условия нор-мального человеческого существования. В силу остаточного принципа обеспечения рабочих колонн, в течение всех лет существования «Трудармии» мобилизованные немцы никогда в полном объеме не получали положенного им и без того скудного довольствия, сохранялись неизменно тя-желые условия их жизни. В условиях сурового климата, плохого питания и обмундирования, отсутствия полноценного отдыха каторжный труд в рабочих отрядах и колоннах приводил к массовому физическому истощению трудармейцев, влекшему за собой смерть, инвалидность, тяжелые болезни. Особенно жестокая эксплуатация мобилизованных немцев осуществлялась в лагерях и на стройках НКВД. Наиболее трагическим для немцев оказалось пребывание на таких объектах НКВД, как Севжелдорлаг, Соликамлаг, Тавдинлаг, Богословлаг и др. Там только за зиму гг. от голода и непосильного труда погибло от 17 до 20% всех трудармейцев. В те годы возникла реальная угроза самому физическому существованию немецкого этноса в СССР.

Официально враждебная политика Советского государства по отношению к немецкому населению, сама система выполнения производственных заданий любой ценой, постоянная угроза репрессий за их невыполнение создавали почву для жестокого обращения с трудармейцами со стороны руководителей и административного аппарата тех объектов, на которых работали мобилизованные немцы. Моральное унижение и физическое оскорбление стали широко распространенным явлением. Несмотря на тяжелые условия труда и жизни, необходимость осваивать для себя новые, ранее незнакомые специальности, значительное число мобилизованных немцев трудилось честно и добросовестно, выполняя и перевыполняя производственные планы, нормы выработки. Патриотизм многих немцев проявлялся не только в добросовестном труде, но и в активном участии в различных кампаниях по сбору средств в помощь Красной Армии, что вынуждено было отметить даже руководство страны. Так, например, в 1943 г. И. Сталин прислал немцам-трудармейцам Богословлага, работавшим на строительстве алюминиевого завода, телеграмму следующего содержания: «Прошу передать рабочим, инженерно-техническим работникам и служащим немецкой национальности, работающим на БАЗстрое, собравшим 353783 рубля на строительство танков и 1 миллион 820 тыс. рублей на строительство эскадрильи самолетов мой братский привет и благодарность Красной Армия». Многие из советских немцев, в том числе и поволжских, воспитанные в предвоенные годы на большевистских принципах и лозунгах, активно и инициативно участвовали в работе партийных и комсомольских организаций. Вместе с тем, тяжелые, порой нечеловеческие условия труда и жизни, унизительное положение вызывали протест определенной части трудармейцев выражавшийся в различных формах. Наиболее распространенной формой протеста стало дезертирство, которое достигало внушительных размеров, особенно в гражданских наркоматах. Власти умело противодействовали «негативным проявлениям» со стороны трудармейцев, применяя суровые меры наказания, фабрикуя на них «контрреволюционные» дела, формируя и используя широкую агентурно-осведомительскую сеть в трудармейской среде. С середины 1943 года режим содержания, условия труда и жизни мобилизованных немцев начали постепенно и очень медленно смягчаться, что было связано как с общим улучшением положения дел на фронтах, экономическим укреплением страны, так и с тем, что большинство трудармейцев высокими производственными достижениями на деле демонстрировали свой патриотизм и лояльность политическому режиму. Большинство трудармейцев поддерживала наивная вера в то, что с победоносным для СССР завершением войны в их жизни и судьбе произойдут положительные перемены, допущенная в отношении советских немцев несправедливость будет устранена. Однако этим ожиданиям не суждено было сбыться. Политико-правовое признание «Трудармии» как формы участия советских граждан в обеспечении победы над агрессором произошло лишь на рубеже гг., то есть спустя четыре с лишним десятилетия после окончания войны. Многие трудармейцы не дожили до этой поры.

2.3. Положение спецпереселенцев в конце войны.

Советский народ, вынесший нужду предвоенных лет и невиданные тяготы военного времени, надеялся, что добытая им с таким трудом и жертвами победа коренным образом изменит жизнь к лучшему. Чаяния людей не ограничивались лишь условиями материального благосостояния, что было, безусловно, главным, но они верили, что отпадёт надобность в политических и идеологических ограничениях. Однако Сталин не собирался идти на уступки. Ответом на надежды народа, на его стремление к демократии, свободе стали новые репрессии.

8 января 1945 г. Совет Народных Комиссаров СССР принял два закрытых постановления: «Об утверждении положения о спецкомендатурах НКВД» и «О правовом положении спецпереселенцев».

В первом постановлении отмечалось, что в целях обеспечения «государственной безопасности, охраны общественного порядка и предотвращения побегов спецпереселенцев с мест их поселения, а также контроля за их хозяйственно-трудовым устройством» в местах спецпоселения НКВД создаёт спецкомендатуры. Спецкомендатуры подчиняются территориальным органам НКВД. В обязанности спецкомендантов входили организация учёта и надзора за спецпереселенцами, поиск беглецов, предотвращение и пресечение беспорядков в местах проживания спецпереселенцев. Коменданты должны были осуществлять контроль за хозяйственным и трудовым устройством спецпереселенцев, приём от них жалоб и заявлений и принятие по ним соответствующих мер, выдачу спецпереселенцам, в силу уважительных причин, временных разрешений на выезд за пределы зоны действия комендатуры, без права выезда из района проживания. Комендантам, также, предоставлялось право налагать на провинившихся спецпереселенцев административные взыскания в виде штрафа до 100 руб. и ареста до 5 суток.

Второе постановление Совнаркома обязывало всех спецпереселенцев заниматься общественно-полезным трудом, строго выполнять установленный для них режим и общественный порядок, подчиняться всем распоряжениям спецкомендатур. Запрещалось без разрешения коменданта отлучаться за пределы территории, обслуживаемой комендатурой. Самовольная отлучка приравнивалась к побегу и влекла за собой уголовную ответственность. Главы семей спецпереселенцев должны были в трёхдневный срок сообщать в комендатуру обо всех изменениях, происшедших в семье (рождение ребёнка, смерть или побег кого-либо из членов семьи и т. п.). Постановления Совнаркома СССР о спецпереселенцах были дополнены рядом ведомственных документов НКВД. Реализация всех этих документов по сути дела привела к политико-правовому и организационному оформлению режима спецпоселения, под который попали сотни тысяч советских граждан. Их жизнь стала ещё более регламентированной, а права ограниченными.

На завершающем этапе войны и сразу после её окончания число спецпоселенцев-немцев начало быстро расти, во-первых, за счёт репатриантов (около 200 тыс.) и, во-вторых, за счёт ликвидации «Трудовой армии». В марте 1946 г. Совнарком СССР дал указание наркоматам, где функционировали трудармейские подразделения, расформировать рабочие отряды и колонны из мобилизованных советских немцев, ликвидировать «зоны», что означало конец «Трудовой армии». Однако все бывшие трудармейцы получали статус спецпоселенцев и, как крепостные, прикреплялись к своим предприятиям, строительствам, лагерям. Им разрешили вызвать и помогли перевезти к себе свои семьи, они получили возможность проживать в общежитиях и на частных квартирах, строить или покупать себе жильё. В районах проживания бывших трудармейцев и прибывших к ним семей создавались спецкомендатуры. Лишь небольшому числу бывших трудармейцев разрешили покинуть свои предприятия и возвратиться в места, откуда их мобилизовали в 1942 г. В это число попали инвалиды, женщины старше 45 лет и матери, у которых остались беспризорные дети, а также мужчины старше 55 лет.

Следствием отмеченных выше решений советского руководства, стали активные миграционные процессы среди немецкого населения СССР, имевшие место в 1гг. За счёт прибытия семей резко возросло число немцев на бывших объектах «Трудармии», то есть на заводах, фабриках, стройках. За счёт этого значительно возросло городское немецкое население и частично сократилось сельское, хотя оно и продолжало оставаться преобладающим. Географически немецкое спецпоселение значительно расширилось. Произошла своего рода диффузия немцев из районов первоначального последепортационного расселения в Западной Сибири и Казахстане в целый ряд других регионов: на Урал и европейский Север, в Восточную Сибирь и на Дальний Восток, в Среднюю Азию и некоторые другие регионы. Именно после проведённых сразу после войны перемещений немцев, немецкое спецпоселение приобрело окончательно сформировавшийся вид. 

По данным НКВД на 1 октября 1948 г. численность немцев, как самостоятельного контингента спецпоселения, составляла 1012754 человека. В это число не входило свыше 100 тыс. немцев - не подвергавшихся депортации и мобилизации в «Трудовую армию» местных жителей Урала, Сибири, Дальнего Востока, Казахстана, Средней Азии и некоторых других регионов. Этим людям «повезло», на них режим спецпоселения не распространялся. Однако это везение оказалось недолгим.  Где бы ни проживали советские немцы: в городах и сёлах, где бы ни работали: в промышленности, строительстве, на транспорте или в сельском хозяйстве, их жизнь и труд были чрезвычайно тяжёлыми, что обусловливало низкую рождаемость и высокую смертность. Так, только в Казахстане с апреля 1944 по июль 1949 гг. умерло 19,5 тыс. человек - около 8 % от всех проживавших там немцев. Как следует из документов НКВД (МВД), основная причина всех смертей - тяжёлые материальные и жилищные условия, голод, вспышка тифа в 1944 г. Всего, по данным того же ведомства, очевидно, далеко не полным, с 1 января 1942 г. по 1 октября 1948 г. родилось 25,8 тыс., умерло 45,3 тыс. немцев. Даже эти, далеко не точные данные красноречиво показывают, что уровень смертности немцев в годы войны почти в 2 раза превышал уровень рождаемости. Такое могло происходить только при очень тяжёлых условиях жизни.

Особый размах репрессии приняли в 1948 г. 21 февраля 1948 г. советское руководство приняло секретное решение о том, что все лица, которые отбыли срок заключения после большого террора 1930-х гг., вновь должны быть осуждены или отправлены на вечное спецпоселение. В это число вошли также дети пострадавших, которые к тому времени достигли совершеннолетия. 2 июня 1948 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за уклонение от общественно-полезного труда и за ведение антиобщественного паразитического образа жизни в сельском хозяйстве». Общее число спецпоселенцев быстро росло.

Естественно, что как старые, так и новые спецпоселенцы были недовольны своим положением, поскольку считали его несправедливым, тем более, что война закончилась и началась мирная жизнь. Одной из форм протеста стали побеги из мест спецпоселения, в среде спецпоселенцев увеличилось число «антисоветских проявлений», уголовных преступлений. На эти факты власти ответили новыми карательными мерами.

26 ноября 1948 года Президиум Верховного Совета СССР издал под грифом «Совершенно секретно» Указ «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдалённые районы Советского Союза в период Отечественной войны». В Указе прямо и недвусмысленно устанавливалось, что немцы, как и все другие народы, отправленные на спецпоселение в годы войны, переселены туда «навечно, без права возврата их к прежним местам жительства». Указ повторил пункт постановления Совнаркома СССР от 8 января 1945 г. о том, что за самовольный выезд (побег) из мест обязательного поселения виновные подлежат привлечению к уголовной ответственности. Однако если постановление СНК СССР предусматривало наказание в соответствии с действующим советским уголовным законодательством, то Указ от 26 ноября определил для спецпоселенцев, нарушавших режим, особую, универсальную на все случаи, драконовскую меру наказания - 20 лет каторжных работ. Более того, дела в отношении побегов спецпоселенцев, теперь должны были рассматриваться не обычными судами, а внесудебным органом - Особым Совещанием при Министерстве внутренних дел СССР, славившимся своей необычайной жестокостью. Лицам, оказывавшим помощь беглецам в побеге, укрывавшим их и помогавшим обосновываться в местах прежнего жительства также предусматривалось единое универсальное наказание - 5 лет лишения свободы.

Весть о принятии Указа Президиума Верховного Совета СССР стала для спецпоселенцев тяжёлым ударом. Всё-таки большинство из них питало надежду, что после окончания войны режим спецпоселения постепенно будет отменён или, по крайней мере, смягчён. Теперь же надеяться было не на что. В местах спецпоселения применение Указа от 01.01.01 г. имело тяжёлые последствия. Теперь ещё больше, чем когда-либо, судьба спецпоселнецев была в руках спецкоменданта, поскольку от него во многом зависело, какие действия спецпоселенцев можно было расценить как побег. Резко возросло число арестованных и осуждённых. Многие из них, в том числе старики и женщины были осуждены на 20-летнюю каторгу лишь за то, что позволили себе, к примеру, самовольно выйти за пределы населённого пункта, чтобы навестить родственников в соседнем селе, либо сходить в лес за грибами и ягодами. Начались самые трудные годы спецпоселения, которые продолжались вплоть до смерти Сталина и начала «оттепели» в нашей стране.

В 1гг. продолжался рост спецпоселения за счёт включения в него новых групп советских граждан. В 1949 г. были переведены на режим спецпоселения немцы - местные жители Урала, Сибири, дальнего Востока, Средней Азии и некоторых других регионов - всего свыше 100 тыс. человек. Они составили подконтингент - «местные». В результате на 1 января 1953 г. на учёте спецпоселения числилось 2753,4 тыс. человек. Среди них контингент «немцы» составлял 1224,9 тыс. человек, то есть 44,5 %.  Это был самый крупный контингент спецпоселения. Следовавший за ним второй по численности контингент «с Северного Кавказа» (чеченцы, ингуши, балкарцы, карачаевцы и др.) насчитывал 498,4 тыс. человек и составлял всего 18 %.

Внутри контингента «немцы» существовало следующее деление: выселенные - 855,8 тыс., репатриированные - 208,4 тыс., местные - 111,3 тыс., мобилизованные - 48,5 тыс., другие - 0,9 тыс. Кроме того, немцы имелись и в некоторых других контингентах спецпоселенцев и в категориях репрессированных. 160 человек числились в категории ссыльнопоселенцев, ссыльных и высланных, 427 - в контингенте «из Крыма», свыше 2 тыс. - в контингенте «власовцы», 38 немцев - в контингенте «поляки», около 1 тыс. в контингентах «фольксдойче», «немецкие пособники» и др. В это же время (по состоянию на 1 января 1953 г.) в заключении (в тюрьмах и лагерях) находилось 13,9 тыс. советских немцев. По мере освобождения они направлялись в места спецпоселения их родных и близких.

География немецкого спецпоселения в СССР была весьма широка. В РСФСР проживало 707,2 тыс. немцев. Распределялись по республике они крайне неравномерно. Больше всего их было в Западной Сибири (338,1 тыс.), на Урале (198,6 тыс.), значительно меньше в других регионах. Тем не менее, немецкое спецпоселение существовало практически во всех регионах даже там, откуда немцы в 1941 г. депортировались. В европейской части РСФСР насчитывалось 83,3 тыс. немцев-спецпереселенцев.

Немцы работали в самых различных отраслях народного хозяйства страны, что видно из таблицы 1.1.1. Если до войны свыше 90 % немцев СССР занималось сельским хозяйством и проживало в селе, то после войны ситуация кардинально изменилась. Почти половина трудоспособного населения стала работать в различных отраслях промышленности, на транспорте и в строительстве. Это прямое последствие мобилизации в «Трудовую армию». По сути дела и после ликвидации рабочих отрядов и колонн бывшие трудармейцы продолжали в течение целого ряда лет работать на тех же объектах, куда когда-то были мобилизованы

III.  История Озерска.

3.1. Использование труда спецпереселенцев при создании города.

История Озерска началась задолго до того, как в ноябре 1945 года на будущей стройплощадке был вбит первый колышек. Озерск разместился на полуострове или точнее на большом мысе южного берега озера Иртяш.  Если же привязать территориально, то это место между городами Кыштым и Касли, у старой демидовской дороги, проходившей по восточному и южному берегу озера. Среди десятка наиболее крупных озер Челябинской области, Иртяш имеет площадь зеркала 32 кв. км, и занимает третье место по объему водохранилища - после озер Аргази и Увильды. Ранее, города Касли и Кыштым практически связывались водным путем через озеро Иртяш. До тех пор, пока не появилась База-10 (Челябинск-40, затем Челябинск-65, сегодня г. Озерск).

30 июля 1940 г. Президиум Академии Наук СССР утвердил «Урановую комиссию» во главе с выдающимся радиохимиком, академиком , цель которой было создание и освоение комплексной программы работ по урану. В марте 1942 г. принимает решение развернуть в СССР работы по созданию атомной бомбы. 15 февраля 1943 года решением Государственного Комитета обороны принято решение о создании единого научного центра во главе с , ответственным за создание атомного оружия в Советском Союзе. В августе 1945 г. после атомной бомбардировки японских городов Хиросима и Нагасаки, осуществленной США, Государственный Комитет обороны образовывает специальный комитет, на который возлагалось выполнение Уранового проекта. Его председателем был назначен .

С мая по октябрь 1945 года проводились изыскательные работы на Южном Урале по выработке плутония. Поисковые работы велись на обширной территории в восточных предгорьях Урала, около цепочки озер Увильды (на юге) и Иткуль (на севере). 9 ноября 1945 г. группа строителей во главе с выехала на место будущей стройки. 10 ноября подписал приказ № 26 «Об организации строительного района № 11». 24 ноября 1945 года был разработан план и начато строительство будущего комбината и города Озерска. Так начала выполняться урановая часть Атомного проекта, или Программа № 1, как называли его в несекретной переписке.

Первые строители «района № 11»,  первые работники завода № 000 положили начало истории ПО «Маяк» и города Озерска. В апреле 1946 года построены первые землянки для военных строителей, вмещающие от 50 до 100 человек. Из Челябинска на Базу-10 передислоцированы строительный батальон (500 солдат), отряд спецпереселенцев, 5 тракторов, 2 автомашины и лошади с повозками.

23 апреля утвержден Генеральный план строительства плутониевого комбината № 000 и рабочего поселка для атомщиков на 5 тысяч человек. Постоянного жилья для строителей планом не предусматривается. 1 мая - строителями проложена железная дорога от Базы-10 до станции Кыштым и лежневая дорога до Кыштыма и Метлино.

Июнь 1946 года. Для строительства ЛЭП от Базы-10 до Кыштыма и Каслей из Челябинского металлургического завода НКВД СССР (Челябметаллургстроя) переводится строительный полк. Подготовлен к заселению (4 тысячи человек) первый лагерный участок: ограждена зона и построены землянки из расчета 1,3 кв. м на заключенного.

В июле подписан приказ МВД о подготовке еще трех лагерей: одного на 3000 и двух по 2500 заключенных. Введен пропускной режим, территория комбината и рабочего поселка объявлена запретной зоной и обнесена колючей проволокой.

В августе 1946 г. начались работы по рытью котлована для реактора - завода «А». На озере Кызылташ размещено 4 воинских гарнизона - 11 тысяч солдат. К концу года на строительстве объектов кроме военных строителей, работало еще около 40 тысяч человек: заключенные - 9 тысяч (еще 4 лагеря на 12000 человек находились в стадии завершения), интернированные (возвращенные из Германии советские граждане) - около 3 тысяч, спецпереселенцы и трудармейцы (немцы из Поволжья) - около 15 тысяч, «указники» (осужденные за мелкое хулиганство и освобожденные) - около 5 тысяч, «мародеры» (офицеры-фронтовики, осужденные после войны на 3 - 4 года) - около тысячи человек. Вольнонаемные рабочие и инженеры, административно-технические работники насчитывали 3219 человек.

Первая большая группа эксплуатационников (около 100 человек) будущего плутониевого комбината прибыла на Базу-10 в октябре 1946 года. 8 июля площадку Базы-10 посетила правительственная комиссия во главе с Лаврентием Берия. Результаты работы строителей неутешительны: освоение средств за 6 месяцев составило 82 млн. рублей при годовом плане 200. Начальник СУ-859 генерал Рапопорт снят с должности. Руководителем стройуправления назначен генерал-майор Михаил Царевский. Директор комбината № 000 Петр Быстров освобожден от занимаемой должности, вместо него назначен Ефим Славский.

В августе 1947 в распоряжение стройуправления № 000 прибыло 10000 заключенных и конвойный полк в 1000 человек. Для спецконтингента установлен 10-часовой рабочий день. Приказом МВД всем работающим на Базе-10 запрещен выезд за пределы зоны (приказ был отменен только в 1954 году). Из запретной зоны в 10-дневный срок выселены неблагонадежные и посторонние лица. В 1947 году на стройплощадке трудилось 52 тысячи человек, но срок окончания строительства реактора «А», установленный Сталиным 7 ноября, был сорван. Сроки строительства объектов «Б» и комплекса "С" (хранилище радиоактивных отходов) также не выполняются. Приехавший на площадку снял с должности директора Базы-10 Е. Славского. Новым директором назначен директор .

По периметру зоны размещают артиллерийские подразделения с зенитными пушками. Введен особый режим секретности - за письмо к матери с упоминанием о «работе на важном объекте, который посетил Берия», молодой строитель Борис Суханов осужден на 10 лет. Семь лет из города никому не разрешалось выезжать в отпуск (в виде компенсации выплачивалось дополнительно 50 процентов зарплаты); фотографироваться можно было только по специальному разрешению и в присутствии работника оперативного отдела.

7 июня 1948 года Курчатов осуществил физический пуск первого промышленного уран-графитового реактора. 19 июня в 0 часов 35 минут реактор достиг проектной мощности. Этот день считается днем рождения «Маяка». В годах первые улицы поселка были застроены. К этому жилому массиву были запроектированы школа на 200 учащихся, клуб, магазин, баня. И в километре от поселка - железнодорожный вокзал. В связи с все возрастающим строительством промышленных объектов, временами численный состав стройки достигал 50 тыс. человек, что в десятки раз превышало первоначальную цифру, поэтому пришлось заложить ряд новых улиц. В 1948 году было принято решение о разработке Генерального плана соцгорода, который был разработан Ленинградским проектным институтом (ГСПИ-11), и утвержден в 1949 г. В сентябре 1948 г. сдан первый в городе двухэтажный каменный дом. С этого момента город стал застраиваться двух-четырех этажными зданиями в неоклассическом стиле.

С июня 1948 по сентябрь 1952 года на химкомбинате «Маяк» запустили шесть реакторов. Численность персонала в несколько раз превысила проектную. 17 марта 1954 года закрытым указом Президиума Верховного Совета РСФСР поселку госхимзавода им. Менделеева (впоследствии ПО «Маяк») были присвоены статус города и имя Озерск. В истории атомного технополиса наступила новая эра, хотя по-прежнему, его не было ни на одной географической карте, а жители имели прописку одного из районов Челябинска. Официально город именовали Челябинск - 40 («Сороковка») и до 1994 года Челябинск-65. 4 января 1994 года распоряжением правительства Российской Федерации установлено официальное географическое название населенного пункта в закрытом административно-территориальном образовании (ЗАТО) - город Озерск.

3.2.Спецпереселенцы в городе Озерске.

В соответствии с Указом ПВС СССР от 28.08.41 г. из западных, прифронтовых районов СССР в регионы Урала, Сибири и были высланы сотни тысяч граждан СССР немецкой и ряда других национальностей. Такие лица в обиходе называться «спецпереселенцы», «спецпоселенцы». Размещались они как правило компактно, за ними устанавливался особый комендантский контроль, они обязаны были работать на определенных предприятиях и не имели права покинуть место своего поселения.

По прибытии к месту своего поселения очень большое количество спецпереселенцев были мобилизованы в трудовую армию и были обязаны работать на определенных производствах в составе строительных отрядов военизированного образца. Такой контингент рабочих получил наименование «трудармейцы», «трудмобилизованные». При чем в числе такого контингента могли быть мужчины и женщины, переселенцы немцы или лица любой другой национальности в том числе и русские.

Такой контингент рабочих в годы войны был основным во многих отраслях промышленности страны, особенно на строительстве, лесозаготовках, добывающих отраслях и т. д..

Так, в структуре рабочей силы Челябметаллургстроя НКВД СССР, на который была возложена задача формирования вновь организуемого управления № 000 по сооружению первенца атомной промышленности - завода № 000, к концу войны на ЧМС трудмобилизованных было более 22тысяч человек, объединенных в 15-ть строительных отрядов.

По этому вполне закономерно было появление в приказе начальника ЧМС НКВД СССР от 01.01.2001г. за №26-с «Об организации строительного района №11» (предшественника СУ № 000 МВД СССР) пункта 7, который гласил:

«7. Моему заместителю полковнику организовать отряд стройрайона №11 из состава трудмобилизованных тяжелого и среднего труда в количестве 500 человек, обеспечив их улучшенным обмундированием по сезону. Отряд обеспечить необходимым оборудованием и хозяйственным инвентарем».

Формирование отряд из трудмобилизованных было возложено на ст. лейтенанта . Именно трудмобилизованные отряды обеспечили строительство и комиссионную сдачу в эксплуатацию 09.01.1946г. «первых объектов» на стройплощадке – дезкамеры и жилых землянок.

На протяжение первого полугодия 1946 года трудмомибилизованные ЧМС служили базой комплектования среднего и младшего звена руководителей СУ-859 «мастеров, механиков, техников и служащих». Так например, приказом по СУ-859 от 01.01.2001г. за №3 было принято для работы в качестве ИТР и служащих 17 человек из числа трудмобилизованных - немцев ЧМС, приказом от 01.01.2001г. за №9 - 7 человек и т. д.. Среди прибывших - - зам. главного бухгалтера стройрайона, - инженер-связист, - начальник конпарка, - бухгалтер, - мастер мехмастерских ОГМ, - начальник перевалочной базы и многие другие.

Поскольку военные действия уже закончились, встал вопрос о ликвидации военизированных формирований трудармейцев и трудмобилизованных.

Начальником ЧМС МВД СССР во исполнение Директивы МВД СССР от 01.01.2001г. за № 000 «с» был издан приказ №44с от 01.01.2001г. «О снятии с учета спецпереселенцев не немецкой национальности». Приказ предписывал всех трудмобилизованных не немецкой национальности передать в отдел кадров ЧМС, выдать на руки паспорта, справки о сроках пребывания на положении трудмобилизованных. За трудмобилизованными немецкой национальности сохранялся статус спецпереселенцев.

Управление такого контингента рабочей силы ЧМС как трудмобилизованные и трудармейцы, поставило вопрос о привлечении к строительству завода № 000 спецпереселенцев из числа немцев, ибо другой квалификационной рабочей силы в ЧМС просто не было. С целью решения этого вопроса Министр МВД Круглов и начальник первого Главного Управления при СМ СССР Ванников 01.07.1946г. обратились к зам. предсовмина СССР Берия с письмом о разрешении перевести в СУ 859 МВД из ЧМС до 10 тысяч спецпереселенцев в том числе из числа бывших трудмобилизованных для работы по строительству жилпоселков и вспомогательных объектов.

Разрешение Берии было получено, и начался процесс передислокации большого количества спецпереселенцев на площадку строительства завода № 000.

16.07.1946г. было издано распоряжение начальника ЧМС за №7 «с» «Омероприятиях по организации отправки рабочих спецпереселенцев в СУ 859. Приказом предусматривалось решение задач комплектования отправляемых команд в первую очередь из «родственников» по функциональному назначению подразделений из жилстроя ЧМС - в жилстрой СУ 859, из торговли ЧМС в торговлю СУ 859, из ЖКО ЧМС - в ЖКО СУ 859 и т. д.. Отправку предполагалось начать уже с 18.071946г. специально формируемыми «вертушками» ОЖДП ЧМС, а так же желдортранспортом МПС. Главной проблемой было размещение прибывающих спецпереселенцев на новой площадке, где практически не было никакого жилья.

Наспех оборудованные палатки, землянки, в одну доску собранные бараки нельзя было воспринимать всерьез как жилье для вольнонаемных рабочих, какими считались спецпереселенцы, при чем многие из которых имели семьи. Даже самый оптимистичный срок окончания стройки - 07.11.1947г. предусматривал проживание на данной стройплощадке осень, зиму и весну. Существующее «жилье» ни в коей мере не соответствовало природным условиям.

22.10.1946г. был подписан приказ № 000 «О мероприятии по упорядочению жилищно-бытовых условий контингента спецпереселенцев». Среди этих мероприятий такие, как окончание строительства во 2-ом жилпоселке на 30 землянок, утепление бараков - засыпкой шлаков стен и потолков, установка второго остекления окон и т. д., оборудование столовых, камер хранения, торговых точек, парикмахерских, медпунктов, кипятилен, сушилок, достаточного количества уборных (выгребных ям), мест для индивидуального приготовления пищи, водозаборных колонок, создание банно-прачечного комбината и т. д. и т. п.. Отопление - печное. Спальные места - на сплошных нарах, т. е. фактически полное «равенство» с размещением заключенных и солдат.

Поскольку использование спецпереселенцев предусматривалось на строительстве и эксплуатации вспомогательных и обеспечивающих производств на территории будущего города, то и размещение их проводилось в жилпоселках строителей №1 и №2, в районе поселка Теча и по берегу озера Иртяш.

П.2 упоминаемого выше приказа, предусматривал организацию использования спецпереселенцев в форме рабочих отделений по производственному принципу. С целью привлечения руководства стройподразделений СУ 859 к разрешению жилищно-бытовых проблем спецпереселенцев вводится институт заместителей по быту из числа руководителей подразделений. Однако, приказ вообще не затрагивал вопрос такой важнейшей проблемы как семейные спецпереселенцы и возможность посещения оставленных семей, что привело в последствие к развитии негативных проявлений. Употребляемые в приказе выражения «общежитие для спецпереселенцев» весьма и весьма сомнительно: общие нары как-то не очень созвучны с понятием «койко-место в общежитии»…

За период июля-октября 1946 года на стройку прибыло 3,4 тысячи спецпереселенцев (следует иметь ввиду, что много спецпереселенцев к тому времени уже находились на территории СУ-859 в качестве трудмобилизованных). Прибывали спецпереселенцы крупными группами одного профиля деятельности, так, например: 391 человек для работы в жилстрое, 164 человека на работу в автотранспортное хозяйство, 145 - в ЖКО, 140 человек в гужтранспортную контору, 70 - на хлебозавод и т. д.. Среди прибывших было большое количество имеющих опыт работы мастерами, механиками, прорабами, служащими на различных должностях.

Приказом МВД СССР за № 000 от 01.01.2001 года было объявлено «о разделении строительства № 000 МВД СССР и Челябметаллургстроя МВД СССР» на два самостоятельных управления строительств. Приказ предусматривал откомандирование из ЧМС в УС-859 дополнительного контингента ИТР и служащих согласно указаний Главпромстоя МВД СССР, с сохранением за откомандированными в УС-859 жилплощади в домах ЧМС. Весьма и весьма существенным стал выезд работающих в ЧМС в командировку в УС-859 на неопределенный срок. Распространилось это решение и на семейных переселенцев. 24.12.1946 года был сделан отчет о выполнении приказа о разделении строек, в котором было констатировано, что из 550 ИТР из числа спецпереселенцев, предусмотренных для откомандирования из ЧМС в УС-859, фактически откомандировано 499 человек.

Именно спецпереселенцы составили «основной костяк» инженерно - технических работников и специалистов таких подразделений стройки как 2-й район (жилстрой), РМЗ, службы главного механика и энергетика, ремонтных подразделений автотранспорта, промкомбината снабжения, торговли и общественного питания других. Хотя, формально привлечение спецпереселенцев к работам на сооружении промобъектов завода № 000 не допускалось, тем не менее значительное количество спецпереселенцев оказалось на промплощадке. Поэтому неслучайно 24.10.1946 года был издан специальный приказ на стройке за № 000 «О стимулировании спецпереселенцев, перевыполняющих выработки», в котором говориться, что во исполнении указаний министра МВД Круглова по объекту «А» (реактор) установить с 01.10.1946 года как меру поощрения:

…за выполнение нормы за полумесяцы

а) 100-110% - ежедневно дополнительно горячее овощное блюдо;

б) 111-115% - дополнительно ежедневно 10 грамм табака;

в) 116-120% - по итогам месячной работы – приобретение дополнительного костюма второго срока носки;

г) 121% и выше – вместо овощного дополнительного горячего блюда – мясное блюдо;

При выполнении нормы на 125% и более – перевод на жительство в барак улучшенного типа, бесплатное посещение бани, парикмахерской, кино.

При выполнении нормы свыше 125% в течение 6-ти месяцев снимался ряд ограничений режимного характера.

Сегодня такие формы поощрения могут вызвать кое у кого просто усмешку, но следует помнить, что шел 1946 год, первый послевоенный год, когда все продукты и предметы личного обихода были строго нормированы по категориям населения, в том числе и работающим, а спецпереселенцы имели ряд серьезных ограничений своих гражданских прав, декларируемых конституцией СССР.

Спецпереселенцы из числа немцев прибывали из ЧМС и в последующее время. Согласно годового бухгалтерского отчета, по состоянию на 01.01.1947 года в УС-859 уже работало 6 035 спецпереселенцев (с учетом бывших «трудмобилизованных» из числа лиц немецкой национальности), в том числе 1 214 женщин. Спецпереселенцы на 01.01.1947 года составляли более 21% всех работающих стройки.

Сотни переселенцев прибывших на стройку в 1946 году стали организаторами строительного производства, многие из них в последствие возглавили большие строительные коллективы. Многие годы возглавлял крупнейших коллектив стройки – Управление Промышленных Предприятий (УПП) Отто Фридрихович Горст, начальник СМУ-2 - , СМУ-8 - , завод №1 УПП - (в последствие замначальника УПП). - главный инженер ДОК, , - возглавляли коллективы стройучастков, , - главные бухгалтеры подразделений стройки. - начальник торг отдела, - начальник жилпоселка, , - начальники цехов ДОК. В числе прибывших был и , работающий на стройке практически с начала ее формирования.

Большинство трудмобилизованных ЧМС из числа спецпереселенцев - немцев в 1941 году по указу ПВС СССР переселялись вместе с семьями в конкретные населенные пункты. Позднее, в 1942 году, многие из них через военкоматы были призваны в трудовую армию на положении трудмобилизованных в составе строительных отрядов трудились на объектах народного хозяйства СССР, куда их направили, в частности, на Челябметаллургстрой. В процессе работы на ЧМС многие из них легально и нелегально образовывали семьи. Перевод бывших трудмобилизованных - немцев из ЧМС в СУ-859 по существу означало новое спецпереселение, при чем, без четких перспектив воссоединения с семьями, в условиях отсутствия военной необходимости (переселение из полосы военных действий). Понятно, что такая ситуация не могла не вызвать у спецпереселенцев глухого скрытного противодействия - протеста. Инстинкт сохранения семьи в такой ситуации в мирное время преодолеть человеку невозможно. Трудмобилизованные в связи с окончание войны вполне закономерно рассчитывали на возвращение к семьям по месту жительства. Однако, разрешение таких противоречий новый этап переселения не предусматривал. Поэтому самовольный выезд на встречу с семьями, родными, опоздания из трудовых отпусков, на которые спецпереселенцы имели право как «вольнонаемные» работники, были массовым явлением. А поскольку, понятие «прогул» и «дезертирство» в те годы были практически равнозначными, они карались преданием нарушителя спецсуду на основании указов ПВС СССР годов. Так например: Приказом по стройке № 000 от 01.01.2001 года передается материал в прокуратуру ЧМС на 60-ть рабочих-спецпереселенцев о привлечении их к уголовной ответственности по указу ПВС СССР от 01.01.2001г., которые опоздали в с прибытием к месту их работы - в Тюбукский лесозаготовительный район на сутки и более. А это уже можно было считать дезертирством. Нередкими были случаи опоздания на работу или самовольного ухода с рабочего места. Так, приказом по стройке от 01.01.2001 года за № 000 направляется спецлагсуд материал на 6 рабочих – спецпереселенцев, совершивших прогул о привлечении их к уголовной ответственности по указу ПВС СССР от 01.01.2001г., 03.11.1946г. (приказ № 000) на 9 рабочих второго стройрайона и т. д.

После сдачи в эксплуатацию первого промышленного реактора были приняты меры по дальнейшему усилению режима секретности объектов Первого главного управления при СМ СССР, в том числе и завода № 000, 18.03.1949 года на заседании спецкомитета при СМ СССР (протокол №75 п.7) был рассмотрен проект постановления СМ СССР «О дальнейшем использовании бывших заключенных, солдат-репатриантов и спецпереселенцев, работающих на стройках МВД СССР». 14.07.1949 года такое постановление под № сс было подписано Предсовмина СССР .

Во исполнении данного решения уже с августа 1949 года были предприняты попытки передислокации с площадки СУ-859 спецпереселенцев, указников, интернированных на другие стройки МВД СССР. С августа по декабрь 1949 года в Дальнострой (г. Магадан) было отправлено 5 эшелонов вышеуказанного контингента общей численностью 3182 человека. Однако, дальнейшая отправка десятков тысяч человек была приостановлена, т. к. найти замену выбывающей рабочей силе было крайне сложно. В гг. процесс отправки «политически неблагоприятных рабочих» с площадки УС-859 был возобновлен, было сформировано и отправлено на строительство № 000 МВД СССР (урановых рудников) 8 эшелонов общей численностью 2 514 человек из числа спецпереселенцев и членов их семей. Значительная часть спецпересеоенцев была направлена на строительство за переделы г. Озерска (Аргаяшская ТЭЦ, пос. Новогорный и г. Глазов Удмуртской АССР). Тем не менее на объектах в черте г. Озерска «осели» на постоянное жительство не менее 1500 спецпереселенцев. Десятки из них и ныне проживают в городе.

Судьба многих немцев: спецпереселенцев-трудармейцев - трудмобилизованных ярко иллюстрируется судьбой Шерер его обращений в высшие инстанции с 1991 года - подтвердить факт прохождения им службы в трудармии с 1942г. по 1946г, куда он был призван военным комиссариатом, однако, на протяжении многих лет вразумительного ответа он получить не может. Его судьба - судьба тысяч спецпереселенцев.

3.3. Ликвидация немецкого спецпоселения.

Все 15 лет существования спецпоселения (1941 – 1955 гг.) немецкое население СССР, распылённое на огромной территории страны, было полностью лишено каких-либо возможностей поддерживать и сохранять свою национальную идентичность. Вокруг него была создана такая морально-психологическая атмосфера, что на работе, в общественных местах немцы вынуждены были говорить на русском языке и только дома, в тесном семейном кругу, они могли позволить себе объясняться по-немецки. Не было возможности ни читать, ни писать на родном языке. Тем более немцы не имели возможность сохранять свои традиции и обычаи, народную культуру (обряды, песни, танцы и т. п.). Фактически под запретом была религиозная жизнь. Особенно отрицательно всё это сказывалось на молодом поколении - детях, родившихся перед войной, в годы войны и в послевоенные годы. Они были лишены возможности, не только обучаться на родном языке, но даже изучать его.

Тяжёлая жизнь и работа, постоянная борьба за выживание не давали возможности родителям уделять своим детям должное внимание, тем более передавать им традиции национальной культуры. Да и сами взрослые, вынужденные адаптироваться к новым условиям жизни, постепенно теряли многие свои национальные черты, формируя новые привычки, усваивая и перенимая обычаи и нравы, элементы быта и культуры окружающего населения. Медленнее эти процессы шли в сельской местности, особенно в районах традиционного проживания немцев в Сибири, Казахстане, Средней Азии, быстрее - в городах, рабочих посёлках, там, где немцев было мало.

На спецпоселении немцы подвергались не только национальной дискриминации, они были лишены многих общегражданских прав, их жизнь постоянно наталкивалась на различного рода ограничения и запреты, часто просто абсурдные. Это вынужден был признать даже министр внутренних дел СССР С. Круглов в 1953 г.: «На местах зачастую ущемляется правовое положение спецпоселенцев: без надобности создаётся излишне жестокий режим, запрещается свободное передвижение по жизненно необходимой для спецпоселенцев территории, устанавливается частая регистрация в спецкомендатуре, создаются препятствия к выездам в командировки, на лечение и учёбу, что влечёт за собой подачу ими большого количества жалоб». 

Спецпоселенцы не имели паспортов, что фактически делало их изгоями в обществе, затрудняло устройство на работу, получение почтовых отправлений и т. п.  Кроме того, спецпоселенцы не призывались на военную службу, им не разрешалось работать в милиции и других силовых структурах. Они не могли занимать сколько-нибудь важные посты и должности в государственных органах и учреждениях, в сферах народного хозяйства, здравоохранения, образования, культуры. Дети спецпоселенцев состояли на «посемейном» учёте с момента рождения до исполнения им 16 лет. После этого их ставили на персональный учёт, то есть они становились «полноценными» спецпоселенцами. Хотя формально молодые спецпоселенцы и не были лишены права получать высшее или специальное среднее образование, однако подавляющее большинство их не могло поступать в вузы и техникумы, так как практически все эти учебные заведения находились за пределами зон спецпоселения, а выезд из зон запрещался. 

Чем дольше после войны сохранялось спецпоселение, тем всё яснее становилось его ненужность, абсурдность и даже вред, поскольку оно искусственно делило граждан СССР на два сорта и тем самым мешало стабилизации советского общества. В центральные партийные и государственные органы Советского Союза от спецпоселенцев шёл огромный поток писем, в которых люди пытались убедить власти в своей лояльности, просили снять спецпоселение или, по крайней мере, ликвидировать некоторые, наиболее унизительные ограничения. Так, например, молодая женщина-немка Екатерина Гааг, ходатайствуя о снятии с себя ограничений по спецпоселению, писала, что её принадлежность к немецкой национальности не может являться основанием для ограничения в правах: «Я никакого преступления не совершала. Всю свою жизнь честно и добросовестно трудилась на благо любимой Родины. Моё положение убивает меня морально». 

Н. Диль, прося освободить его от спецпоселения, сообщал в своём обращении в правительство, что «с начало Отечественной войны 1941 года по 1 сентября участвовал в боях за социалистическую Родину… Получил тяжёлое ранение и был отправлен в госпиталь. В настоящее время – инвалид Великой отечественной войны, награждён медалью…». М. Литавер, обращаясь к Председателю Совета Министров СССР, сообщал, что всю войну пробыл в «Трудовой армии», сейчас работает на угольной шахте в Воркуте. Его письмо заканчивалось следующими словами: «В 1954 году за образцовую и долголетнюю работу в угольной промышленности Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР меня наградили орденом Ленина. Прошу Совет Министров СССР… снять меня со спецпоселения». Однако, как уже отмечалось, при жизни И. Сталина, когда спецпоселение постоянно росло, пополняясь всё новыми контингентами, о его ликвидации или даже просто смягчении не могло быть и речи.

После смерти И. Сталина среди его окружения в высшем руководстве страны в течение нескольких месяцев шла борьба за лидерство. Некоторое время в этой борьбе ведущие позиции занимал Л. Берия. В то время он являлся Заместителем Председателя Совета Министров СССР, министром внутренних дел и государственной безопасности. Получая постоянную информацию от подчинённых органов госбезопасности Л. Берия очень хорошо знал ситуацию в обществе, «болевые точки» советской системы. Вместе с руководителем правительства Г. Маленковым буквально с весны 1953 г. он начал проведение ряда достаточно радикальных для того времени реформ, среди них - некоторое смягчение репрессивной системы.  В числе прочих мер было выработано предложение высшему руководству страны о значительном сокращении контингента спецпоселения и снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпереселенцев. 26 июня 1953 г. Л. Берия был арестован, а большинство начатых им реформ - приостановлено. Что же касается реформы системы спецпоселения, то преемник Л. Берии на посту министра внутренних дел - С. Круглов, тем не менее, не только сохранил подготовленный проект, но и несколько доработав его, в сентябре 1953 г. представил этот документ в ЦК КПСС, Совет Министров СССР и Президиум Верховного Совета СССР.

Документ исходил из нецелесообразности сохранения в дальнейшем столь огромного (около 3-х млн. человек) контингента спецпоселения. Это объяснялось тем, что «в результате упрочения советского общественного и государственного строя укрепились законность и социалистический правопорядок, а основная масса спецпоселенцев положительно относится к мероприятиям Советской власти, честно трудится, прочно осела на жительство в местах поселений и принимает активное участие в общественной и хозяйственной жизни страны…». Всего предлагалось снять с учёта спецпоселения около 2-х млн. человек. Бoльшую часть этого контингента должны были составить советские немцы, выселенные в 1941 г. из европейской части СССР и постоянно проживавшие в других регионах страны. Кроме того, со спецпоселения снимались некоторые другие народы и социальные группы, выселение которых осуществлялось перед войной и в военные годы: калмыки, поляки, греки, турки, курды, хамшилы и др., а также все бывшие раскулаченные, выселенные в гг. из районов сплошной коллективизации, все, отправленные после войны в места спецпоселения «за паразитический образ жизни» и некоторые другие.

С учёта спецпоселения предлагалось также снять всех детей, которым к моменту их депортации не исполнилось 18 лет (и в дальнейшем, детей спецпоселенцев на учёт не ставить), коммунистов, комсомольцев, орденоносцев с семьями, членов семей погибших при защите Родины, пожилых людей (женщин старше 55, мужчин старше 60 лет), инвалидов. Руководство МВД предлагало также отменить целый ряд документов, на основании которых все эти люди оказались на спецпоселении. В документе специально оговаривалось, что освобождение со спецпоселения не влечёт за собой возврат бывшим спецпоселенцам их имущества, оставленного при депортации. Особо следует отметить, что документ МВД не содержал никаких предложений о запрете бывшим спецпоселенцам возвращаться к местам додепортационного проживания. Вместе с тем, органам власти всех уровней предлагалось принять меры к тому, чтобы освобождённые от спецпоселения остались жить на прежних местах, в том числе предоставлять бывшим спецпоселенцам долгосрочные (на срок до 10 лет) ссуды на строительство жилья размером до 10 тыс. рублей, распространить на них действие ряда льгот, предусмотренных для районов Крайнего Севера и Сибири.

Оставить на спецпоселении предлагалось около 800 тыс. человек. Однако оставить не «навечно», а на срок 5 лет. В это число спецпоселенцев, кроме северокавказских народов, крымских татар, «оуновцев», «антисоветского элемента», выселенного после войны из Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Бессарабии, некоторых других категорий, входили также советские немцы-репатрианты. По документу их насчитывалось 138,7 тыс. человек. Предложение об оставлении перечисленных выше категорий населения на спецпоселении обосновывалось тем, что «среди этих спецпоселенцев наиболее остро проявляются враждебные настроения».

Предлагалось также существенно смягчить сам режим спецпоселения. Спецпоселенцам разрешалось беспрепятственно менять место жительства в пределах района, ставя об этом в известность спецкоменданта; с разрешения соответствующих местных управлений МВД они получали возможность менять место жительства в пределах области, края, республики, совершать временные выезды за пределы мест спецпоселения. Перерегистрацию спецпоселенцев с их личной явкой в спецкомендатуру намечалось проводить один раз в 3 месяца.

Предлагалось отменить репрессивные статьи Указа Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г., а всех осуждённых по этому указу - освободить со снятием судимости. За нарушение режима спецпоселения виновные должны были нести ответственность в соответствии с действующим уголовным законодательством. Отменялся арест, как административная мера наказания спецпоселенцев.

Наряду с рассмотренным выше документом МВД СССР подготовило и передало в соответствующие инстанции проекты постановления Совета министров СССР и Указа Президиума Верховного Совета СССР об отмеченных выше изменениях в системе спецпоселения. Если бы предложения МВД были реализованы, то подавляющая часть советских немцев (за исключением репатриантов) могла бы быть освобождена от режима спецпоселения ещё до конца 1953 г. Но этого, к сожалению, не произошло. Советское руководство побоялось идти на столь радикальные меры. В какой-то мере сработал антибериевский синдром (ведь именно возглавлявшееся им ведомство разработало предложения), но всё же главным оказались опасения, что одновременное освобождение со спецпоселения столь большого числа людей может привести к массовому возвращению бывших спецпоселенцев в места прежнего жительства и вызвать там «враждебные действия», то есть, столкновения с теми, кого переселили на эти места позднее, а также общую дестабилизацию обстановки. Именно в это время по всей стране заметно проявлялись элементы дестабилизации общественного порядка, связанные с амнистией и освобождением Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. (принятым по инициативе Л. Берии) около 1,2 млн. уголовников, в том числе и рецидивистов, что также не могло не повлиять на характер принятого решения.

Высшее руководство страны в целом согласилось с предложениями МВД о необходимости поэтапной ликвидации спецпоселения, взяло за основу поступившие от этого ведомства предложения, однако внесло в них некоторые коррективы, растянув реализацию проекта на три с лишним года. Лишь спустя почти год - 5 июля 1954 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли совместное постановление «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев». Постановление предусматривало поэтапное, достаточно медленное сокращение числа и категорий спецпоселенцев и некоторую либерализацию самого режима спецпоселения. В соответствии с этим постановлением спецпереселенцы получили право свободного передвижения в пределах республики, края или области, в которых они проживали, они могли беспрепятственно выезжать в командировку, на лечение, в гости к родственникам и по другим уважительным надобностям в любую местность СССР на общих со всеми советскими гражданами основаниях. Личная явка на перерегистрацию теперь необходима была лишь один раз в год. Этим же постановлением с режима спецпоселения были сняты все дети спецпоселенцев в возрасте до 16 лет, а также дети старше, обучавшиеся в высших и средних специальных учебных заведениях (таких среди всех спецпоселенцев оказалось всего 2,8 тыс. человек). Для немцев это означало освобождение около 400 тыс. человек.

13 августа 1954 г. вышло очередное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР в соответствии с которым режим спецпоселения был снят с «бывших кулаков» (отбывавших его ещё со времён коллективизации), а также с немцев - местных жителей Сибири, Дальнего Востока, Урала, Казахстана, Средней Азии и других мест, откуда не проводилась депортация, включая бывших трудармейцев этой категории. Таким образом, было освобождено от спецпоселения ещё 105,8 тыс. советских граждан немецкой национальности. 10 марта 1955 г. Совет министров СССР обязал органы внутренних дел выдать спецпоселенцам паспорта гражданина СССР, ликвидировав, таким образом, существенный моральный элемент дискриминации этой категории советских граждан. 23 марта 1955 г. по предложению министерств обороны и внутренних дел ЦК КПСС разрешил призыв значительной части категорий спецпоселенцев, в том числе немцев, на действительную военную службу, начиная с призывников 1936 – 1937 годов рождения. В тот же день последовало соответствующее распоряжение Совета Министров СССР. При этом призывавшиеся на военную службу 19-летние юноши подлежали снятию с учёта спецпоселения.

9 мая 1955 г. с режима спецпоселения были сняты члены и кандидаты в члены КПСС со своими семьями. Их среди немцев оказалось около 5 тыс. человек. Таким образом, к весне 1955 г. от режима спецпоселения были освобождены свыше 500 тыс. советских немцев. В то же время ещё свыше 700 тыс. немцев продолжали свою жизнь в условиях спецпоселения. На рассмотренном этапе освобождение немцев осуществлялось в общем контексте политики нового советского руководства на постепенную ликвидацию института спецпоселения как составной части раздутой репрессивной системы сталинских времён. Однако постепенно появился и стал развиваться новый фактор влиявший на судьбу советских немцев - внешнеполитический. Он был связан с тем, что, начиная с 1954 г., СССР постепенно стал налаживать и развивать отношения с Федеративной Республикой Германией.

В то время СССР стремился не допустить вступления ФРГ в НАТО, её интеграции в социально-экономические и военно-политические структуры Запада, а поэтому выступал за создание единой нейтральной Германии. 25 января 1955 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О прекращении состояния войны между Советским Союзом и Германией». Этот Указ стал мощным толчком к активизации борьбы советских немцев за снятие с них ярма спецпоселения. Поток писем в различные партийные и государственные инстанции резко вырос. Только Председателю Совета Министров СССР Н. Булганину за период с февраля по июнь 1955 г. от спецпоселенцев-немцев поступило около 2 тыс. писем. Общее же количество таких писем в первом полугодии 1955 г. исчислялось десятками тысяч.

Настроение большинства советских немцев в тот период, пожалуй, наиболее точно выразил Н. Кильгаст, который писал Н. Булганину: «Уже 10 лет как окончилась война. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. восстановлены все права наших врагов - подлинных немцев. Я же только за то, что мои далёкие предки выходцы из немцев, до сих пор нахожусь на положении гражданина, ограниченного в правах неизвестно за что и на какой срок. Как-то всё это не вяжется с национальной политикой, проводимой нашей Партией и Правительством».

В июле 1955 г. правительственные чиновники, изучив горы писем от спецпоселенцев, поступившие к тому времени в Совет Министров СССР, пришли к следующему выводу: «Жалобы спецпереселенцев на длительное ограничение их прав и содержание на учёте спецкомендатупр МВД по признакам национальной принадлежности заслуживают внимания. Назрела, видимо, необходимость некоторого пересмотра имеющихся решений по вопросам спецпереселения». Однако тут же делалась существенная оговорка, что «одновременное освобождение всех спецпереселенцев со спецучёта в настоящее время вряд ли целесообразно, учитывая, что в ряде районов страны значительную часть рабочей силы на предприятиях и в сельском хозяйстве составляют спецперселенцы (Воркута, Караганда, Ухта и др.) и, будучи снятые с учёта, многие из них могут выехать в другие районы страны, чем будет нанесён определённый ущерб народному хозяйству». Далее следовали рекомендации: «…было бы целесообразно осуществить постепенное, в течение ближайших лет, освобождение граждан со спецучёта, предусмотрев при этом определённые меры для трудового устройства и закрепления спецпереселенцев в местах поселения». Именно так и действовало советское руководство в дальнейшем в отношении спецпоселенцев.

Тем временем СССР и Западная Германиия начали подготовку к установлению между собой дипломатических отношений. Одним из постановочных вопросов, выдвинутых в этом контексте правительством ФРГ к своему партнёру по переговорам, стал вопрос освобождения и возвращения на родину ещё находившихся в Советском Союзе германских военнопленных и гражданских лиц, насильственно вывезенных в СССР в конце войны и в первые послевоенные месяцы. К категории «гражданские лица» были отнесены и те советские немцы-репатрианты, которые в 1гг., находясь на территории Германии, получили германское гражданство. Это гражданство было признано законом ФРГ от 01.01.01 г.

На переговорах К. Аденауэра и Н. Булганина, проходивших в Москве в сентябре 1955 г. германский канцлер назвал число - свыше 130 тыс. немцев, получивших в годы войны германское гражданство, от которых в период после смерти Сталина были получены заявления об их желании выехать из СССР. Советское руководство, застигнутое врасплох такими масштабными претензиями, вынуждено было дать обещание выпустить этих немцев из СССР. При этом была сделана оговорка, что следует ещё установить реальное существование этих 130 тыс. лиц, пожелавших вернуться в Германию. 

Дипломатические отношения были установлены, однако из идеологических и политических соображений советское руководство не могло допустить массового выезда из страны своих граждан, добровольно решивших променять советский «рай» на «капиталистическое рабство» и потому в дальнейшем чинило им всяческие препятствия. Одновременно, как это не раз бывало и раньше, развернулась кампания по обработке немецкого населения СССР в духе «советского социалистического патриотизма». Для успеха кампании необходимо было, во-первых растворить немцев-репатриантов в общей массе остального немецкого населения СССР, гораздо более лояльного к советскому режиму, во-вторых, в целом изменить условия жизни немцев к лучшему.
Вот почему советские немцы, по существу, стали первой национальной группой, снятой с режима спецпоселения. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 года со всех без исключения остававшихся к тому времени на спецпоселении немцев были сняты предусмотренные этим режимом ограничения.  Освободив немцев от спецпоселения, руководство страны, тем не менее, сохранило в отношении них ряд дискриминационных мер. В Указе специально оговаривалось, «что снятие с немцев ограничений по спецпоселению не влечёт за собой возвращения имущества, конфискованного при выселении, и что они не имеют права возвращаться в места, откуда они были выселены». Кроме того, в Указе были полностью проигнорированы права немцев, как национального меньшинства, на удовлетворении своих потребностей в сохранении языка, культуры, традиций и т. п. Тем не менее, ликвидацию немецкого спецпоселения следует расценивать как существенный шаг вперёд к уравнению немцев в правах с другими советскими гражданами. Оно стало исходной точкой очень медленной, крайне непоследовательной и противоречивой государственной политики.

Заключение.

Из приведенных примеров следует вывод, что трудармейцы (призванные на службу в трудовую армию через военные комиссариаты) и спецпереселенцы - немцы, призванные на оборонительные работы из числа русских и в настоящее время сталкиваются с одними и теми же проблемами – признание государством их статуса. Еще тяжелее для немецкого населения нашего города – молча переносить слова новых поколений молодых озерчан о том, что город построили немцы, т. е фашисты, отбывающие наказание на строительстве нашего города. Доброе имя первым строителям города необходимо вернуть!

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1.  «Трудовая армия» периода Великой Отечественной войны: российская историография // Экономическая история. Обозрение / Под ред. . Вып. 7. – Челябинск: 2001, с. 154-162.

2.  Гончаров армия на Урале в годы Великой Отечественной войны. – Автореф. дисс. на соиск. уч. степ. докт. ист. наук.

3.  Китаев -стройка НКВД // Акция (Челябинск), 1995, 17-23 марта.

4.  На строительных высотах. - Челябинск: 1991.

5.  Китаев // Челябинский рабочий, 1990, 8-9 августа.

6.  Комаровский строителя. – М.: 1972.

7.  Курочкин и проведение трудовых мобилизаций немцев СССР в годы великой Отечественной войны // Великая отечественная война в контексте российской истории. Саратов, 2000.

8.  БАКАЛЛАГ // Челябинск неизвестный: Краевед. сб. Вып. 2 /Сост. . - Челябинск: 1998, с.239 – 251.

9.  Маламуд , трудмобилизованные НКВД и спецпоселенцы на Урале в 1940-х - начале 50-х гг. / Автореферат дисс. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 1998.

10.  Маламуд труда мобилизованных советских немцев в промышленности Урала в 1940-х гг. // Урал в прошлом и настоящем. Мат. Науч. Конф. Ч. 1. Екатеринбург: НИСО УрО РАН, БКИ, 1998. с. 454-457.

11.  Мельничный тупик // Челябинский металлург, 1997, 12 июня.

12.  Трудная судьба // Челябинский рабочий, 1990, 23 августа.

13.  Попов опаленные волной //. – Челябинск: ЧПО «Книга»,2005. – 255с.

14.  Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, : Справочник. М.: Звенья, 1998.

15.  Справочник улиц города Челябинск// . – Челябинск: Издательский дом «КИРЬЯНОВ», 2007. – 320 с.

16.  Вспомнить о трудармейцах, строивших комбинат//Челябинский металлург, 1991, 18 июня.

17.  Трудовая армия на строительстве Челябинского металлургического завода, 1942 – 1945 гг. // Советские архивы. – 1992. - №2. – с. 72 – 83.

18.  Турова : расстрелять // Врата Рифея: Сб. - Москва: «Московский писатель» 1996, с. 290 – 296.

19.  Турова Объединенного Госархива Челябинской области о советских немцах на строительстве Челябинского металлургического завода // Научно-информационный бюллетень – 2000. –– С. 8-11.

20.  Под опекой НКВД. В кн.: Челябинск. История моего города. Книга для чтения//Под ред. , Г. С Шкребня. – Челябинск: АБРИС, 2005, с. 203 – 206.

21.  Фаст трудармейца /Ветеранский вестник, 2000, 7 августа.

22.  Челябинск: История моего города: Эксперимент. учеб. пособие для учащихся основ. шк. – Челябинск: Издательство ЧГПУ, 1999, с.203 – 207.

23.  Челябинск: Энциклопедия/ Сост.: , . - Челябинск: Каменный пояс, 2001. – 1121с.

24.  Челябинская область: Энциклопедия в 7т./Гл. ред. . - Челябинск: Каменный пояс, 2008.

25.  Челябинский металлургический комбинат. Сквозь годы: Исторический очерк. – Челябинск: Челябинский металлургический комбинат, 1994. – 495с.

26.  Шелгачев Игорь. Правда о трудмармии. //Челябинский металлург, 2002, 1 марта.

27.  Ягутин монтаж-1. Опыт, надежность, профессионализм. – Челябинск: 2001.-176с.