Интервью с Александром Солженицыным (стр. 1 )

Интервью с Александром Солженицыным

Александр Солженицын: У нас нет ничего похожего на демократию!
Дата публикации 7 июня 2005 г. в «Российской газете»

Как заявили телевизионщики, Александр Исаевич нарушил почти трехлетнее молчание. Действительно, Солженицын очень давно не появлялся на телеэкране. А последнее его выступление в печати было 22 октября 2003 года. «Потемщики света не ищут». Достойный ответ клеветникам, устроившим травлю знаменитого писателя, появился тогда в «Комсомольской правде» и «Литературной газете».

После долгого молчания писатель высказался на телеканале «Россия» обо всем, что у него наболело.
Мы предлагаем вашему вниманию фрагменты воскресного интервью писателя обозревателю телеканала «Россия» Андрею Кондрашову.

О демократии
- В последнее время звенит у нас слово «демократия» и упражняются многие ораторы в склонении слова «демократия». Очень поспешно вытаскиваются признаки взамен всей демократии. Например, такой признак - свобода слова и печати. Если свобода слова и печати - демократия есть. Ничего подобного. Это только частный признак демократии. А от одного этого признака демократии не будет.
Или парламентаризм. Что такое вообще парламент, зачем он нужен? Это народное представительство, только оно должно быть народным представительством. Избиратели должны зорко знать, кто их представитель и что делает. И как только им недовольны, отозвать его! Много видели вы отзывов у нас? Это же естественный демократический прием - отзыв депутата. Не то делаешь - отзыв, поменяли. А у нас на четыре года выбрали - все, отдыхай, Ванька, четыре года обеспечены.

О партиях
- Партийный парламентаризм отличается тем, что даже и кандидатов нет конкретных. Бедные избиратели голосуют вообще за партию. Вот почему-то им надо выбрать какую-нибудь партию и за эту партию голосовать. А там, в партии, выставят кого-нибудь анонимно, этот аноним будет вашим надежным представителем и будет к вам все время ездить.
Что такое партия? Всякая партия вообще ущемляет, ущербляет индивидуальность человека, его личность, волю ослабляет, она втискивает его в программу партии, устав партии. Кто партией, собственно, заведует? Да почти всегда «денежный мешок»! Вы там носом ковыряйтесь в своей черной земле, а мы за вас решим, что вам делать.
Какую вообще демократию мы видели с самого раннего горбачевского времени? А до этого - и спрашивать нечего. Сколько стояло споров о назначении губернаторов! В этом и есть смысл: губернатор исполняет на местах волю центрального начальства. Ельцин в размахе широком сделал свободный выбор губернаторов. 90 губернаторов? Ну, пусть 90. Готовились к этим выборам. Что к ним приготовили? Ничего! Оказалось столько халтуры и ляпов на местах! Вмешались местные «денежные мешки», вложили деньги. Подкуп, обман, а в некоторых местах - просто мафия, просто криминальные были выборы.

О разграблении страны
- Ограбили вкладчиков - это мало. Какие богатства России достались! Вот они лежат. Ограбили Россию, причем скорей, скорей! Чубайс хвастался тогда, что никогда в мире не видели такой быстрой приватизации. Совершенно правильно. Таких идиотов нигде в мире не было больше. С огромной скоростью раздали наши благословенные недра, нефть, цветные металлы, уголь, производство. Ограбили Россию до нитки. Что это - демократия? Что, был референдум по этому поводу? Что, кого-нибудь спросили? Это народ осуществлял свою власть и свое будущее? И нарастили из мусора, из ничего каких-то миллиардеров, которые вообще ничего для своей России не сделали.

О местном самоуправлении
В телеинтервью Александр Исаевич вспомнил свою статью пятнадцатилетней давности «Как нам обустроить Россию?», опубликованную в «Комсомолке».
- Там было много вопросов. В том числе я предусматривал и распад Союза, над чем Горбачев только посмеялся: «Нелепость какая!» А я сказал: «Он неизбежен, он грядет. Надо готовить комиссии, которые обсуждали бы судьбы людей, готовили компенсации, вопросы гражданства...» Ничего этого не сделали. Посмеялись. Но еще более важно: я предупреждал, что демократия не может быть насажена сверху никаким умным законом, никакими мудрыми политиками. Демократия может только расти, как все растущее - снизу вверх. Должна быть прежде демократия малых пространств. Самоуправление местное как начало демократии. И только потом она начинает развиваться.
Ведь если мы восхищаемся демократией в западных странах, то потому, что у них местное самоуправление великолепно работает. А мы строим демократию без местного самоуправления. Нам не нужно. Мы боимся народа. Государственная Дума боится, что вместо нее кто-то будет распоряжаться. Губернаторы доедают местное самоуправление.

О национальной идее
- Я отношусь к термину «национальная идея» осторожно потому, что им злоупотребляли. Во-первых, можно усомниться, есть ли у каждого народа своя идея, которая как компас ведет его через века. Вероятно, даже почти наверняка, где-то у кого-то есть. А у кого-то нет и не думали даже.

Когда Ельцин повелел немедленно выработать национальную идею, чуть не в двухнедельный срок, это был балаган комичный. Я в нашем бедственном неурядливом ограбленном состоянии для спасения предложил бы национальную идею, которая изложена была 250 лет тому назад елизаветинским вельможей Иваном Петровичем Шуваловым. Он предложил Елизавете руководствоваться как главным законом - сбережением народа. Этот принцип и сегодня острейшим образом стоит перед нами. И каждый закон, каждый шаг правительства должен быть на это направлен!
Ненадолго, но на 50 лет нам этой идеи хватит. А за 50 лет, может, умные люди что-нибудь придумают.

О возможности «оранжевой» революции в России
- Если бессмысленно накалять, накалять и накалять обстановку, то можно всего добиться. Вот сейчас у нас накаляется обстановка: «Отбирают демократию. Есть угроза нашей демократии!» Отнять можно только то, что есть. Какой демократии у нас угроза? Власти народа? Так ее не было ни одной минуты. Начиная с первого горбачевского дня и дальше. Я повторял много раз: нет у нас ничего похожего на демократию. Я еще раз могу повторить: демократия - это такое общественно-государственное устройство, при котором народ сам своей массой направляет свою судьбу. Этого нет. Упустили 15 лет, вот только на моем счету 15 лет. Но ничего не делается. Опасность революции есть везде. Страну развалить можно, в общем, любую. Но ответственность если у граждан есть, то разваливать ее не надо, а нужно лечить, нужно терпеливо реформы применять.

Александр Солженицын: Демократия не приходит сверху

Владимир Богданов, Татьяна Владыкина, Ядвига Юферова

Дата публикации 7 июня 2005 г. в «Российской газете»

87-летний писатель Александр Солженицын в минувшее воскресенье дал большое интервью телеканалу "Россия". Сам факт появления в эфире после трехлетнего молчания патриарха отечественной культуры уже событие.

О демократии

По словам Солженицына, в России вместо подлинной демократии "образовался политический класс". "Это несколько сот человек, которые заявили, я профессиональный политик и буду заниматься политикой", - подчеркнул писатель.

По мнению писателя, в России пока нет никакой демократии.

- Демократии у нас не было. Я повторял много раз - нет у нас ничего похожего на демократию, - заявил он.

По мнению Солженицына, "у нас в стране со словом "демократия" упражняются многие ораторы, склоняя это слово и очень поспешно вытаскивая ее признаки взамен самой демократии". Свобода слова и печати в России существует, но "это только частный признак демократии", - убежден Солженицын. "От одного этого признака демократии не будет", - считает писатель. По его словам, залог успеха демократии в западных странах - организация работы местного самоуправления. "Мы восхищаемся демократией в западных странах потому, что у них местное самоуправление великолепно работает. Не было бы у них демократии без местного самоуправления, а мы строим демократию без местного самоуправления, нам не нужно", - сказал Солженицын.

Он подчеркнул, что "демократия не может быть насажена сверх никаким умным законом, никакими мудрыми политиками".

"Она (демократия) не должна быть насажена, как колпак. Демократия может только расти, как все растущее, как все растения, - снизу вверх. Должна быть прежде демократия малых пространств. Должно быть прежде самоуправление местное.

Как начало демократии. И только потом оно уже начинает развиваться", - сказал писатель.

О политике США

По его словам, в США "более 10 лет назад появился вздорный проект - насадить демократию по всему миру". В США поняли демократию своеобразно - вмешались в Боснии, начали бомбить Югославию, потом Афганистан, затем Ирак, кто следующий, может быть, Иран, сказал писатель. "В США должны понимать, что демократию нельзя насадить, принести на штыках", - подчеркнул он.

О российском парламенте

Задав риторический вопрос: "Что такое вообще парламент и зачем он нужен?", Солженицын отметил, что это - народное представительство и оно может быть действительно народным, если избиратели знают, что делает их представитель. "Избиратели должны знать: как их представитель что делает. И как только им недовольны, отозвать его", - сказал Солженицын. "Это же естественный демократический прием - отзыв депутата. Не то делаешь - отзыв, поменяли. А у нас на четыре года выбрали, все, отдыхай Ванька, четыре года обеспечены", - заметил он.

В этом контексте писатель высказался против формирования парламента по партийным спискам и против партий. По мнению Солженицына, "всякая партия вообще ущемляет, ущербляет индивидуальность человека. Она втискивает его в программу, устав партии".

О власти

"Сбережение народа - вот главная задача, которая должна стоять перед властью. Каждый ее шаг должен быть направлен именно на это", - считает лауреат Нобелевской премии. Говоря о власти на местах, Солженицын резко критиковал саму идею выборов губернаторов. "На выборах (губернаторских) все решали деньги, подкуп, обман, а в некоторых местах - просто мафия, просто криминальные были выборы", - сказал писатель.

О ситуации в СНГ

Комментируя ситуацию в СНГ, писатель отметил, что ситуация на этом пространстве еще сложнее, чем в России. Вместе с тем, по словам писателя, "не дело России воспитывать страны СНГ".

"Нам самим надо быть заведомо лучшими, чтобы на нас смотрели. Мы должны лечить сначала сами себя", - заявил Солженицын.

О референдумах

Солженицын отметил важность проведения референдумов, которые являются "могучим орудием, но им надо умело пользоваться. Они крайне необходимы, но не нужно ими злоупотреблять".

Нездоровье мешало Александру Исаевичу в последние годы "выходить в свет", но, возможно, у великого советского диссидента и не менее великого патриота России просто не было столь очевидных поводов, как у Льва Толстого при введении смертной казни, сказать: не могу молчать.

Когда в 1994 году после 18 лет эмиграции писатель триумфально вернулся из вермонтского затворничества в новую Россию, он знал, как ее можно обустроить, живя не по лжи, верил, что еженедельными публичными телебеседами можно улучшить и жизнь, и власть, и народ, способствуя просветлению нравов.

Пророков современники недолюбливают. Проповеди Солженицына стали вызывать легкое раздражение, да и модели обустройства России тоже. Тем более что он при всемогущих тогда олигархах не уставал повторять, как ограблен до нищеты народ, как доведена до беды российская провинция. Что сегодня сказал Солженицын?

Что лучшей национальной идеи, как сбережение народа, предложенной в свое время еще графом Шуваловым, он пока не знает. Кто и что еще услышал из этой речи?

Как заявили телевизионщики, Александр Исаевич нарушил почти трехлетнее молчание. Действительно, Солженицын очень давно не появлялся на телеэкране. А последнее его выступление в печати было 22 октября 2003 года. «Потемщики света не ищут». Достойный ответ клеветникам, устроившим травлю знаменитого писателя, появился тогда в «Комсомольской правде» и «Литературной газете».

А потом наступило затянувшееся молчание. Вермонтского отшельника стали называть троице-лыковским молчальником. Один из сайтов в Интернете даже внес Солженицына в список «Шестнадцати изгоев современной России» с намеком, что Кремль не дает ему выступать на злобу дня. Это, конечно, не так. «Комсомолка» периодически обращалась к супруге писателя Наталье Дмитриевне с просьбой об интервью Солженицына. Мы готовы были печатать все самые острые его ответы.

- Александр Исаевич болен, - неизменно отвечала она. - В этом вся причина. Никакого обета молчания нет. Он постоянно следит за всем, что происходит в России. И очень переживает.

Очень тяжелой была для Александра Исаевича нынешняя зима. Но по весне стало лучше. И поэтому он решил высказаться обо всем, что накипело на сердце.

- Будут ли теперь телевыступления Солженицына на злобу дня регулярными? - спросили мы вчера у Натальи Дмитриевны. - Ведь когда-то у него была специальная программа.

- Нет. Александр Исаевич считает, что для этого нужно быть политическим комментатором и выступать минимум раз в две недели. А он был и остается писателем.

комментарии

Интервью телеканалу "Россия" моментально вызвало бурную дискуссию в политических кругах. "РГ" попросила прокомментировать высказывания писателя ведущих российских политологов.

Сергей Ознобищев,
ДИРЕКТОР ИНСТИТУТА СТРАТЕГИЧЕСКИХ ОЦЕНОК:

- Нельзя не согласиться с Солженицыным: принимаемый иногда нашими политиками некий менторский тон в отношении других стран, их лидеров, на мой взгляд, недопустим. Мы не сможем добиться улучшений отношений с соседями, называя их "несостоявшимися государствами", их лидеров - "карликовыми политиками". Обвиняя их в том, что в этих странах отсутствует вообще какая-либо власть. Все это является фактором, осложняющим климат на территории Содружества.

Согласен с тем, что в первую очередь нам надо лечить самих себя. Надо быть заведомо лучшими, примером для других. И, разумеется, не позволять топтать русских. Россия должна бороться не только за права русских за своими рубежами. И делать это не так избирательно, как она делает сейчас. Но в первую очередь нам надо обеспечить права русских у себя в России. В том числе для тех людей, которые вернулись сюда из зарубежья и, как мы часто видим, влачат жалкое существование по каким-то полузаброшенным деревням.

И важен также и вполне убедителен названный Солженицыным фактор экономики, который и должен сплотить заново, и может сплотить заново пространство СНГ.

Экономика своими оборванными связями по-прежнему стремится к воссоединению оборванных нитей. Тем странам, которые просятся в Европейский Союз, если когда это и состоится, не удастся занять сразу достойное место в европейском экономическом пространстве. А наработанные связи с Россией способны поддерживать экономики многих стран, многих республик на плаву.

Что касается предсказания и прогноза писателя в отношении того, что Украина может развалить "пространство четырех", нам известен постулат Солженицына о том, что вообще на территории Советского Союза следует образовывать славянский союз трех республик вместе с Казахстаном. И, наверное, он имеет в виду это.

И каждый раз, обращаясь с критикой в адрес того или иного деятеля СНГ, надо в первую очередь подумать о том, все ли мы делаем для того, чтобы не просто исправить образ России, а на деле исправить политику России в отношении этих стран. И исправить жизнь внутри самой России.

Потому что Солженицын еще говорил о том, что во главе угла должна стоять забота о человеке, забота о каждом гражданине. Вот если это в качестве такой национальной идеи будет реализовано, то, конечно же, Россия сможет гораздо в большей степени эффективно объединять вокруг себя страны Содружества.

Игорь Бунин,
ЦЕНТР ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕХНОЛОГИЙ:

- Солженицын - не политик, не политолог, а писатель. Писатель же всегда мыслит некими схемами, на основе которых пишет свои произведения. Например, Лев Толстой так написал "Воскресение", где нанес сильнейший удар по институту присяжных. Это происходило из его понимания мира, в которое суд присяжных не вписывался. У Солженицына тоже свое, очень своеобразное понимание мира. Напомню, что у нашего диссидентского движения, как известно, было два ответвления - сахаровское прозападное и почвенническое, персонифицированное в какой-то степени с Солженицыным. Они были конфликтны тогда, они остались конфликтны и сейчас. Поэтому для Солженицына западные демократии - не образец. Партии, парламенты по Солженицыну - это бесполезная вещь, говорильня. А вот все, что идет от народа, от почвы, - это и есть основа будущего России. Земства, местное самоуправление - вот на что должна опереться Россия.

В Послании президента, кстати, тоже есть мысль о своеобразном пути развития России. И здесь также говорится о своеобразном пути, но с земствами. Другой вопрос, что в реальной жизни действующая власть ведет переговоры, строит институты, пытается вписаться в Европу. То есть существуют некие идеологические декларации, а есть дела, ориентированные на цивилизационный, общепринятый путь развития через демократию, партии, парламент. Где-то в его интервью есть перекличка с нынешней политикой. С другой стороны, очевидно, что пути российской власти и Солженицына в реальности расходятся.

Михаил Краснов,
ФОНД "ИНДЕМ":

- Не хотелось бы комментировать Александра Солженицына. Я слишком трепетно отношусь к этой личности. Даже если он в чем-то и ошибается, то критиковать его слова я не решусь. Вероятно, не станут с ним спорить и власти. Здесь, наверное, сработает принцип эмпирической непогрешимости чиновника: "как решили, так и будет, нам виднее". Одно другому не мешает - можно заверять всех в любви и уважении к писателю и одновременно не следовать его советам.

Алексей Слаповский,
ПИСАТЕЛЬ:

- Ничего нового, как вы понимаете, в идее сбережения народа, конечно, нет. Она была предложена Шуваловым в свое время, но и найти ее и вспомнить - это тоже большая заслуга. Много кто предлагал всяких формулировок. Эта хороша тем, что, во-первых, красивая, во-вторых, примиренческая, в-третьих, широкая. Чем она неудовлетворительна? Тем, что она красивая, примиренческая, широкая. То есть тем же самым нехороша. Знаете, почему нехороша? Потому что она никого ни к чему не обязывает. Дело в том, что у нас откровенных врагов собственного народа нет. А любой жулик рассуждает, я думаю, следующим образом (если он вообще рассуждает): "Я ведь тоже народ. Я вот сначала сберегу себя, помогу близким, а за счет этого, глядишь, может, и другим станет лучше". Под народом воспринимают или себя, или каких-то абстрактных далеких людей, которые живут где-то, даже не в Москве, потому что считается, что в Москве живет не народ, а москвичи.

Почему-то считается, что если мы найдем национальную идею, уже полдела будет сделано. Для современной России этого мало. Впрочем, если уж говорить об идеях, то есть более конкретная и более простая, которую тоже можно выдать за национальную: не воровать. С чего-то начать надо.

Интервью Солженицына приволжской лиге журналистов (октябрь 2002)

17.06.2006 г.

- Александр Исаевич, сложилось впечатление, что в последние годы Вы как будто удалились в монашеский скит. По крайней мере, голос Ваш звучит не так общественно мощно, как в прежние времена. Это демонстративное молчание, как ответ на невозможность обустроить Россию по Вашим представлениям или что-то другое?  
- Все эти 8 лет, как я вернулся, я пытался по силам моим воздействовать на гибельный ход событий в России: я обращался к властям, начиная с Верховной, к законодателям, к государственным и общественным деятелям, к общественности, к читателям моих книг, к телезрителям - никакого моего "молчания" не было. Но все мои обращения оказались тщетны, ни один мой совет не принят, а телевизионные выступления были надолго оборваны ельцинской властью.

- Вы видели Россию, российский народ из дальнего зарубежья. Теперь, вернувшись на Родину, можете сравнить эти наблюдения со взглядом изнутри. В чем отличие этих взглядов, схожесть; что Вы могли предполагать и не могли предвидеть?
 
- Полвека проработав над историей российской революции (эпопея "Красное Колесо") и нагруженный ее разорительным, поучительным опытом, я из зарубежья с огромной тревогой следил за начавшимися в 80-х годах переменами: как бы им удержаться в разумной эволюции, как бы не опрокинуться в разрушительный хаос Февральской революции. Но предупреждения мои уже не могли достичь родины, а Горбачев и Ельцин избрали путь именно мгновенного, предельного сотрясения, отчего изломались все устои социальной жизни, десятки миллионов канули в нищету - и ограбленным же оказалось само государство, бессильное сохранять в стране нормальную жизнь. Вот этого колоссального ограбления России я предвидеть не мог.
 
- Почему среди тех, кто пострадал от коммунистического режима, в том числе и среди советских эмигрантов, вернувшихся на Родину, так много ярых патриотов и даже апологетов советского коммунистического строя (например, Лимонов, Зиновьев)? И даже Вас обвиняют в отступничестве от идеалов демократии.  
- А. Зиновьев тут не пример: он еще до своей эмиграции писал, что коллективизация была большим благом для русского крестьянства. Но сожаление о коммунистических временах - явление гораздо шире. В моих общественных встречах в 1м во многих областях оно громко, уверенно звучало из залов, по две трети зала. Это чувство проросло в миллионах, разоренных грабежом и произволом ельцинского времени. Человеческая память часто забывает более давнее: коммунистического террора легко не помнят те, чьих родственников он не коснулся, да не помнят и всей удушающей большевицкой обстановки. А сегодня, в отсутствие действенного обсуждения политической реальности, всякую естественную критику ее отписывают к "коммунистической" и к "экстремизму".

 Я же - давний поборник демократии, писал об этом не раз, - но только демократии истинной: когда народ реально направляет свою судьбу через органы самоуправления, когда народные представители не подменяются представителями пристрастных партий, а бюрократия и ее решения не скрыты за непробиваемыми, непроглядными барьерами.
 
- Разговоры и действия по восстановлению памятника Дзержинскому - это просто частная ситуация в полифонии общественной жизни или гораздо более грозный симптом?  
- Закулисная подоплека мне неизвестна. Но Дзержинский - символ и знамя карательных органов СССР. Восстановление памятника было бы надругательством над миллионами погибших в советских лагерях.
 
- Как Вы оцениваете нынешнюю политическую обстановку в России?
 
- Как тяжелейшую. Показная демократия. Ко второстепенным признакам ее, среди которых не находится места для экономической и гражданской независимости жителей, для народной самодеятельности, - добавлены в сохранности худшие черты советской системы: бесконтрольность и непроницаемость решений и действий властей. В избирательных кампаниях решающее влияние принадлежит криминальным силам. Финансовые тузы контролируют целые регионы и вырываются из-под власти. Закулисные силы действуют и позади административного фасада. Всенародный референдум (по Конституции - "высшее выражение власти народа") вот оттеснен, запрещен - потому что власти боятся услышать народное мнение, оно опасно для властей. За последние 15 лет условия жизни большинства населения развалены. Миллионы изо всех сил выбиваются в труде и в полуголодной жизни. У множества нет средств на лекарства и медицинскую помощь. За годы "реформ" народное образование провалено, утеряно десятилетнее поколение. Перевес смертей над рождаемостью - до миллиона в год. Наступают наркотики и СПИД.
 
- Александр Исаевич, Республика Марий Эл готовится к празднованию 450-летия вхождения Марийского края в состав России. Но среди марийской интеллигенции есть люди, утверждающие, что марийцев к России присоединили насильственно, а следовательно, юбилейная дата - не праздник, а день скорби. Что Вы можете сказать по поводу таких народов, проживающих в России, может быть им действительно нужно восстановить независимость и это будет исторически правильно?
 
- Новая история не раз показала, что малым народам весьма трудно, почти невозможно сохранить отдельное государственное существование, а только в объединении с соседями. Центробежные амбиции - несостоятельны и губительны. Российская империя сохранила все полтораста народов, включенных в нее; не было ничего подобного повальному уничтожению североамериканских индейцев. А последние полвека даже бывшие "великие державы" вынуждены вступать в устойчивые союзы государств, чтобы продержаться.
 
- В эпоху СССР властями не скрывалась цель: переплавить в одном котле нации и народности Союза и сформировать единую общность - советский народ. Худо ли, хорошо, но идея играла на межнациональную стабильность. Имеет ли, на Ваш взгляд, право на жизнь идея формирования общности "российский народ" сегодня, когда взаимоотношения наций в России оставляют желать лучшего?
 
- Нации - величайшее богатство человечества, краски его - и "переплавлять" их противоестественно. Но много наций могут иметь единое Отечество. Конечно имеет право на жизнь такая общность - "российский народ". Все зависит от того, как это право осуществлять. В нынешней России мы должны учесть грозный опыт распада СССР. Бережно охраняя религиозные права и культурную автономию всех народностей до мельчайших - не вносить в государственную структуру никаких задатков национального гражданского неравноправия.
 
- Считаете ли Вы, что в России все национальности находятся в равных условиях, как это заявлено в Конституции страны?  
- Вот как раз и нет. Во многих автономиях для "титульных наций" созданы преимущества в занятии должностей и другие льготы - сравнительно с остальным населением, кто владеет одним лишь общегосударственным русским языком.
 
- В российских городах все больше не любят "инородцев". Сваливают на них, как обычно, все свои беды. Даже в таком исключительно благополучном городе как Самара, славящемся своей многонациональностью и терпимостью к верам, в последнее время пренебрежение к людям других национальностей, особенно на бытовом уровне, сильно выросло. А что Вы думаете по этому поводу, Александр Исаевич?
 
- Это многодесятилетнее государственное упущение, что торговля и хозяйственное обслуживание населения русских областей перешло во властные руки сплоченной массы приехавших с Юга, теперь даже и вовсе иностранцев как азербайджане. Это - болезненное явление, оно вызывает в русском населении чувство угнетения, иногда прорывается резко, что еще усугубляет положение.
 
- Что нам делать с нашим чувством патриотизма - загнанным в угол, но не вытравленным совсем? Куда его направить: а) на строительство Великой державы? Только реально ли это теперь? б) на устремление в мировое сообщество, а в утешение - сажать березки под окнами дома? в) не брить же головы и не идти же на улицы бить инородцев...  
- Русский патриотизм был в мировом радостном спросе во время войны с Гитлером. Сейчас к нему взрастили недоверчивость и враждебность даже в самой нашей стране, затюкивают его. В конституции российского государства вы и не встретите понятия "русский". Уж какая там "Великая держава", да и не в радость она нам. Русский патриотизм, его исторические, православные и нравственные истоки мы должны сохранять себе - в надежде, хотя и омраченной, что нашему народу все же суждено сохраниться на Земле.
 
- Ваши дети выросли, получили образование и живут в США. Наверняка они считают себя американцами в равной степени, как и русскими, или даже более. Не обидно ли вам сознавать, что ваш род продолжается не в России? И смогут ли ваши внуки и правнуки считать себя русскими?  
- Да, вырастить детей в эмиграции русскими требовало от родителей больших усилий и настойчивости. Из трех моих сыновей старший - Ермолай - постоянно живет и работает в России. Другой сын намерен в ближайшем будущем переселиться в Россию. Третий, пианист и дирижер, по своей профессии не связан с территорией проживания. Все трое отлично владеют русским языком и считают себя несомненно русскими. В России родились и растут двое из моих внуков - Катя и Ваня.
 
- Скажите, пожалуйста, какие спонсоры участвуют в Вашем фонде? И кому конкретно он помогает, помог?

- Наш фонд создан исключительно на мировые гонорары за "Архипелаг Гулаг" и никаких спонсоров у него нет. Помогает фонд все годы бывшим советским политзаключенным и ныне тысячам их, доживающим в нищете и болезнях по всей России. Последние 5 лет фонд оплачивал широкую библиотечную программу: на покупку книг для провинциальных библиотек, которые уже давно не могут приобретать новые книги. (Ежегодно посылаем свыше 50 тысяч экземпляров.) Сверх этого наш фонд учредил ежегодную литературную премию.
 
- Вы - человек нелегкой судьбы. Есть ли что-то, что всегда помогало Вам выжить, не сломаться, вывели ли Вы для себя своеобразную "формулу" жизни?  
- Неизменная вера в Божью помощь и постоянная работа.
 
- Читаете ли вы молодых российских авторов? Как вы можете охарактеризовать то, что происходит сегодня на литературном рынке России?  
- Иных молодых успеваю читать - тех, кто пишет с нравственной ответственностью перед читателем и старается служить добрым чувствам и ясному сознанию. К сожалению, главная струя издаваемого сегодня - расчет на самолюбование, на коммерческий успех, а то и скандал. Я все же верю, что не сдадутся и не смолкнут те авторы, кто стремятся принести читателям душевную пользу.
 
- Как вы относитесь к "правде о войне" Виктора Астафьева (к полемике вокруг фигуры маршала Жукова и т. д.)?  
- Астафьев пишет правду. Верховное Командование не считалось с потерями в людях.
 
- Александр Исаевич, можно ли назвать XX век для России "потерянным"?  
- Он не будет "потерянным", если мы, наконец, сумеем извлечь из него трезвые уроки. А вообще никакое и ничье страдание никогда не потеряно перед Высшими Силами.
 
- Каким вы видите будущее России?

- Вижу - очень трудным. И никак не в торжествах.

Интервью с Александром Солженицыным в газете "Таймс" 1983 год
Из газеты "Таймс"

 - В Вашей темплтоновской речи Вы назвали трагедией сов ременного мира, что человек забыл Бога. Где и когда этот
 процесс начался?
 - Этот процесс уже тянется очень долго. На Западе он  идет по крайней мере три века. В России он позже начался, но тоже еще до революции. Наши образованные классы стали участвовать в этом процессе уже два века назад, наши необразованные - несколько десятилетий перед революцией. И это послед нее было главной причиной того, что в России произошла революция. Конечно, на Западе этот процесс имел предшествие уже в религиозных войнах, которые подрывали веру. Это было и в Возрождении уже. Это огромный многовековой период. И даже в начале Просвещения он еще не так ясно обозначился. Но все время шло неуклонно к этому, и особенно быстро в двадцатом веке.

 - В центре этого лежит понятие, убеждение, что человек - самоцель, что он сам - мера всех вещей и самодостаточен. Как же это началось?
 - Создалось это вначале как реакция на жесткую строгость Средних Веков, но процесс, раз начавшись, все время углублялся и расширялся. Сегодня - мое убеждение, что цель человека не в счастье, а в духовном повышении, уже выглядит для многих каким-то чудачеством, странностью. Хотя еще 150 лет назад это звучало очень естественно.

 - Не оттого ли это, что наш век - первый век, где народная масса уже более не бедна. И не имеет ли эта народная масса права пользоваться тем материальным достатком, который раньше был доступен лишь немногим?
 - Мы должны различать понятия "материальный достаток" - на что каждый имеет право - и "жадное изобилие". Материальный достаток был у подавляющей части европейского населения уже много веков. Возможно, у нас, у тех, кто прошел Архипелаг ГУЛаг, другая мерка жизненного уровня. Но произошел моральный поворот в человечестве, переоценка значения материальных ценностей. И в наше время человек, который строго держит рамки самоограничения, может быть окружен любым изобилием и комфортом - и быть к нему равнодушным. Потому что вовсе не материальное начало первичное начало нашей жизни. Ужас не в том, что на Западе массовое изобилие, и оно привело к упадку нравов. Но упадок нравов привел к тому, что ста ли слишком наслаждаться изобилием.

 - Но возможно ли в демократическом обществе поставить преграды чрезмерному увлечению материальными благами?
 - Демократическое общество на протяжении последних хотя бы двух столетий прошло существенное развитие. То, что называлось демократическим обществом 200 лет тому назад, и сегодняшние демократии - это совершенно разные общества. Когда 200 лет тому назад создавались демократии в нескольких странах, еще было ясно представление о Боге. И сама идея равенства была основана, была заимствована из религии - что все люди равны как дети Бога. Никто не стал бы тогда доказывать, что морковь это все равно что яблоко: конечно, все люди совершенно разные по своим способностям, возможностям, но они равны как Божьи дети. Поэтому и демократия имеет полный настоящий смысл до тех пор, пока не забыт Бог. Поскольку мы за эти 200 лет оторвались от Бога - демократия потеряла верхний центр. Предполагалась удерживающая сила именно моральная, а не государственные учреждения. Спасение демократии, конечно, не во введении строгих инструкций по ограничению. Спасение в том, чтобы люди, имея так много, имея почти все, - сами бы начали отказываться.

 - Даже в века, когда преобладала вера - теперь уже, конечно, не преобладает - все-таки были войны, были распри, были убийства. Присутствует ли в сердце человека что-то темное, темное начало, которое нельзя изъять, будь это в век веры или в век безверия?
 - Безусловно, присутствует. Но путь человечества - длинный путь. Мне кажется, что прожитая нами известная историческая часть - не столь большая доля всего человеческого пути. Да, мы проходили через соблазны религиозных войн, и в них были недостойны, а теперь мы проходим через соблазн изобилия и всемогущества, и снова недостойны. Наша история и состоит в том, чтобы, проходя через все соблазны, мы вырастали. Почти что в самом начале евангельской истории Христу предлагаются одно за другим искушения, и Он одно за другим отвергает их. Человечество не может сделать это так быстро и решительно, но Божий замысел, мне кажется, в том, что через многовековое развитие мы сумеем сами начать отказываться от соблазнов.