Контент-платформа Pandia.ru:     2 872 000 материалов , 128 197 пользователей.     Регистрация


Себастьян Хосиньский. Военный триптих (стр. 1 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3
 просмотров


СЕБАСТЬЯН ХОСИНЬСКИЙ

ВОЕННЫЙ ТРИПТИХ

Sebastian Chosiński

"Tryptyk wojenny"

И ВОКРУГ – НИЧЕГО НЕ СЛЫХАТЬ, КРОМЕ ПЛАЧА

Nic już nie słychać

1

На перроне царил неописуемый галдеж. Плачущие от голода и недостатка сна дети, погруженные в бесконечную литанию старцы, женщины, скандалящие за лучшее местечко, в ожидании поезда, который опаздывал уже более чем на два часа. Нервное возбуждение передавалось всем, даже уже привыкшим к нынешней толкучке и неудобствам железнодорожникам с патрулирующими вокзал полицейскими. Подобное они переживали каждый день уже три недели, и ничто не предсказывало, чтобы в ближайшее время в этом отношении хоть что-то изменилось к лучшему. Бесчисленные толпы перекатывались с запада к востоку и с востока на запад. Что удивительно, все, словно буддистскую мантру, повторяли, что там, куда они направляются, будет лучше. "Лучше" наверняка означало "безопаснее". Ибо выбор, перед которым они становились, в действительности был всего лишь выбором меньшего зла.

Как бы наперекор людскому несчастью, природа переживала вторую молодость. Стекающая с неба жара заставляла вспомнить о недавно закончившихся каникулах. Наиболее отважные малолетние пострелята, которые не боялись отойти хотя бы на мгновение от кочующих по вокзалу матерей или бабок, плескались в небольшом искусственном пруду, расположенном метрах в двадцати за путями. Железнодорожники говорили, что то был рыбный пруд, но как только началась война, местные тут же выловили сетями всю рыбу, опасаясь, что за них это могут сделать оголодавшие путники. Но как только издали доносился рык самолетных моторов, мальчишки вылезали на берег и, что было сил, мчались к своим опекунам. Не помогали никакие объяснения жандармов, что если это будут вражеские самолеты, то они, в первую очередь, разбомбят вокзал, так что в случае налета лучше всего бежать в сторону березового леска или, когда никакой иной возможности уже не будет, в городок. В течение последних суток тревогу поднимали раза два. К счастью, всякий раз у подлетающих самолетов на крыльях была красно-белая шахматка. И даже страшно было подумать, во что превратился бы перрон, если бы то были немецкие бомбардировщики.

Длительное ожидание поезда делало пассажиров ужасно раздраженными. Все нервничали, и было достаточно самого малейшего повода, чтобы дружеская беседа превратилась в базарный скандал. Опасаясь, чтобы в ссору не вовлекались другие ожидавшие поезда, в подобные ситуации тут же вмешивались полицейские или жандармы, они тут же выводили самых языкатых за вокзал и там приводили в чувство, апеллируя к здравому смыслу, а когда это не помогало, к патриотизму. Сварливые соседи с вокзального перрона тогда замолкали и, низко опустив головы, со стыдом обещали, что такое больше не повторится. Но повторялось, ибо безнадега, страх и скука ожидания поезда брали верх – и над рассудком, и над патриотизмом.

- Легко быть патриотом, когда у тебя винтовка в руке и враги в сотне метров, - буркнул себе под нос пожилой мужчина, у которого пару минут назад полицейские проверили документы да еще и обозвали уклоняющимся от гражданских трудов, поскольку тот в нецензурных выражениях требовал немедленно предоставить хотя бы дрезину. – Какое дело мне до других? – продолжал выступать он. – Вот я – ветеран, а их этих говнюков никто еще пороху и не нюхал...

- Да успокойтесь вы уже, - отозвался другой мужчина, опиравшийся о стену и держащий в руках изысканную деревянную тросточку. Его низкий, густой голос походил на сообщения, которые, время от времени звучали через мегафоны вокзала. – Все мы едем на одной и той же телеге.

- Едем? – с иронией переспросил ветеран. – Вы уж простите, но я много бы отдал за то, чтобы наконец уехать отсюда.

- А вам не нравится наша компания? – вмешалась в разговор толстая женщина в очках, окруженная венком забитых до невозможного чемоданов и парочкой заплаканных и сопливых детей. Неприязненный тон она старалась уравновесить улыбкой. Только ее неровные, почерневшие от табачного дыма зубы отвращали от нее еще сильнее.

Ветеран хотел уж было послать ее, но, похоже, в самый последний момент прикусил язык и лишь махнул рукой. Он повернулся к женщине спиной и глянул на сидящую на перевернутом вверх дном старом оцинкованном ведре немолодую уже брюнетку. Он заговорщически подмигнул ей и процедил:

- Старая жирная дура.

Каким-то чудом тетка в очках услышала его слова и подняла еще больший хай. Кричала она так громко, и слова выстреливала с такой скоростью, что трудно было даже понять, что же она думает о своем противнике. Ее дети, спрятавшись за матерью, вопили еще сильнее. Ожидавшие поезда пассажиры старались не обращать на неприятный инцидент особого внимания, чтобы только не ухудшать ситуацию, но сидящие ближе всего, в конце концов, не выдержали, поднялись с занимаемых ими мест и начали успокаивать женщину. Только эффект был совершенно противоположен ожидаемому. Толстуха в очках вырывалась, размахивая руками и вслепую раздавая удары, когда же ее наконец-то обездвижили, плюнула в сторону недавнего оппонента. Но тот вовремя уклонился, так что слюна достала сидевшую сразу же за ним брюнетку.

В имевшем место балагане, никто наверняка бы этого и не заметил, если бы женщина не поднялась и намеренно не вытерла лицо рукавом шерстяного свитера. А вот то, что случилось потом, изумило всех. Оплеванная брюнетка сделала три шага вперед и влепила вопящей толстухе пощечину от всего сердца. В одно мгновение все вокруг утихло, даже у детей неожиданно пропал голос.

Ilustracja:

Иллюстрация: Йоанна Петрученко

- Ты... – получившая пощечину тетка пыталась подобрать наиболее соответствующее разрывавшим ее эмоциям ругательство, но, похоже, ничего подходящего в голову не приходило. Тем временем брюнетка повернулась, чтобы вернуться на свое место. Но толстуха уже обрела к тому времени и голос, и резоны к действию. – Ты думаешь, я не знаю, кто ты такая? Думаешь, не узнаю тебя? Ты... Я видела твой снимок в газете!

Теперь уже практически все сидящие поблизости, которые, как казалось, еще мгновение назад ничего не замечали, направили взгляды на брюнетку. Та, как будто бы инстинктивно, опустила голову и начала нервно прикусывать нижнюю губу.

А очкастая баба начала искать сообщников, обращаясь ко всем, все сильнее, если такое вообще могло быть возможным, скучившимся вокруг нее.

- Вы только приглядитесь, сразу узнаете ее лицо. Я никогда ее не забуду. Это она – та самая убийца! Хватайте ее!

И хотя мало было вероятно, чтобы все вокруг в течение буквально нескольких секунд распознали в брюнетке какую-то преступницу или уголовную личность, указание было сделано с таким сильным убеждением в голосе, что несколько человек тут же бросилось в указанном направлении.

Только брюнетка оказалась быстрее. Она схватила ведро, на котором еще пару минут назад, когда никто ее не беспокоил, сидела и бросила его в сторону бегущих к ней людей, после чего бросилась убегать. Женщина перескакивала над ногами сидевших или лежащих на перроне людей, желая как можно скорее очутиться за пределами гонящихся за нею. Она надеялась на то, что когда уже выбежит с территории вокзала, те откажутся от погони – то ли по причине лени и усталости, то ли заботясь о брошенных без присмотра вещах. Споткнувшись о порог, она вбежала в зал ожидания, толкнула пожилого мужчину в темном, совершенно не по погоде пыльнике и провожаемая каким-то милым, выкрикнутым ей вдогонку от него замечанием, выбежала на мощеную улицу. Несколько минут назад кто-то должен был полить брусчатку водой, потому что брюнетка поскользнулась и упала на правое колено, содрав кожу на нем до крови. Женщина была практически уверена, что сейчас ее догонят, любой миг она ожидала, что ее схватят за плечо или даже толкнут в спину, после чего она ударится головой в сырые еще камни. Но вместо этого она лишь услышала крик:

- Что здесь происходит?! Ни с места!

Брюнетка подняла голову и увидела рядом с собой жандармский патруль. Трех солдат сопровождал полицейский. Он единственный не держал в руках винтовки, направленной в стоявших людей. Женщина медленно поднялась и стерла кровь с колена.

- Господа солдаты... – начал какой-то мужчина. – Эта женщина – якобы, известная убийца. Мы гнались за ней.

Пассажиры, которые вдели предыдущее событие на перроне, вытекали теперь из здания вокзала, заинтересованные, закончилась ли успехом погоня за "злодейкой". Толпа делалась плотнее и издавала недружественные звуки.

- Убийца? – спросил один из солдат, ни на секунду не опуская винтовки. – Что, на вокзале совершено преступление? Эта женщина убила кого-то?

Из толпы слышались угрозы и матерщина, сложно было даже сказать, в чей адрес направленные – женщины, за которой только что гнались, солдат, а может полицейского, который тем временем схватил брюнетку за руку, притянул к себе и укрыл за собственной спиной.

- Уже давно убила, - крикнул низкий мужской голос. – Сгнить в камере должна...

- Эт-точно, - вторила ему пискливо какая-то женщина. – Таким тварям нет среди нас места.

- Отдайте ее нам! – выкрикнул кто-то третий. – Вам же она и так не пригодится. Старая слишком...

В толпе загоготали.

Брюнетка крепко стиснула руку защищавшего ее мужчины.

- Кто вы такая, черт подери? – прошептал полицейский ей чуть ли не на самое ухо. Та не ответила. Испуг совершенно парализовал ее.

- У вас и своих проблем навалом...

- Оставьте ее и уходите!...

- Никто ни о чем и не узнает...

Солдаты, казалось, были дезориентированы. Какое-то мгновение даже могло показаться, что они согласятся с требованиями толпы; они даже опустили винтовки, сто могло стать сигналом для напирающей орды мстителей.

- Так она наша? – спросил какой-то молодой мужчина, выступивший на шаг из толпы. На голове у него была сбившаяся набекрень кепка; и похож он был похож на головореза, прошедшего и крым, и рим. Полицейский таких знал, он частенько садил их за решетку за пьяные разборки, сутенерство, скупку краденого или контрабанду. У него никак не умещалось в голове, что справедливость способна принять такую вот форму.

- Она наша?! – враждебный вопрос, заданный сволочью в кепке, вернулся, заданный уже десятками иных голосов.

"А не дождетесь", - подумал полицейский и незаметно вытащил пистолет из кобуры.

- Если эта женщина совершила преступление, она за это ответит, - решительно ответил он. – Но не здесь и не сейчас.

- Убила! – ответила ему толпа.

- Если убила, то где труп?

По толпе пробежал шепоток. Кто-то, спрятавшись за спинами остальных, предложил отбить женщину силой и повесить ее на ближайшем дереве. Вот тогда все будет справедливо.

Атмосфера нагнеталась. Бешенство и испуг сделались практически материальными. Полицейский знал, что если в течение ближайших секунд не предпримет решительных шагов, толпа попросту взорвется. А тогда все закончится трагедией. И не только лишь для несчастной женщины. Так что, когда мужчина в кепке сделал еще один шаг в его сторону, полицейский нацелил в него пистолет. Солдаты тут же подняли свои винтовки и перещелкнули затворами, давая знать, что они в любой момент готовы выстрелить.

"Раз... два... триии... четыыыре..." – посчитал полицейский до пятнадцати, прежде чем люди начали расходиться. Некоторые, уходя, обзывали солдат и полицейского. Не известно, сколько бы все это еще продолжалось, если бы неожиданно вокзальный мегафон не объявил, что опаздывающий на три часа поезд через несколько минут прибудет к перрону. Толпа, еще несколько мгновений назад готовая линчевать безоружную женщину, тут же бросилась в сторону вокзала, подталкивая стариков, подставляя ножки женщинам, тараня детей. Суета усилилась еще больше, когда в предвечернем воздухе раздался пронзительный свист локомотива.

Наконец-то солдаты вздохнули с облегчением.

- Что это тебе в голову стукнуло? – спросил у полицейского самый старший их них по званию, немолодой, с уже тронутыми сединой висками сержант.

- Мне плевать, что она наделала... но разве вы могли бы спокойно глядеть на то, как ее вешают на дереве?

Женщина до сих пор молчала, уставившись в какую-то отдаленную точку на горизонте. Могло показаться, что ее здесь нет. Как будто бы все, случившееся несколько минут назад, касалось кого-то иного. По ее ноге стекала кровь. Эта же кровь была и на ее ладонях.

2

В густой, напряженной тишине прекрасно было слышно жужжание мухи. В конце концов, после долгого времени, совершенно не обращая внимания на сидящих в комнате людей, насекомое присело на краешке письменного стола и начала прохаживаться по разложенным на нем документам. Сидящий за столом мужчина взял пустой стакан, перевернул его вверх дном и молниеносным движением накрыл им муху. Та, поняв, что очутилась в ловушке, предприняла попытку освободиться. Насекомое рвануло в полет, но быстро ударилось о стекло. Тем не менее, муха не сдалась; еще целую минуту билась в стенки стакана, затем, плюнув на все, упала на разлинеенный, покрытый старательным, каллиграфическим почерком тетрадный листок.

Сидящий за столом мужчина внимательно глянул вначале на сидящую напротив него женщину, а потом на стоящего за ее спиной полицейского в синем мундире. Он протянул руку в его направлении. Полицейский сделал шаг вперед и взял у своего начальника пакет документов, внимательно просмотрел их. Во время чтения на его лице все более явно выступало остолбенение. Он с трудом сглотнул слюну.

- Ничего удивительного, что люди на вокзале хотели ее линчевать, пан комиссар, - сказал он, без какого-либо смущения пялясь прямо в лицо женщины. Словно бы до него дошло, что сейчас у него имеется единственная и неповторимая оказия собственными глазами увидеть исключительное природное явление.

Женщина повернула голову. Она глядела в окно, на залитую солнцем мостовую, на крестьянскую телегу и удаляющийся патруль, в сопровождении которого ее привели в комиссариат.

- Успокойтесь, старший сержант[1], - выбранил полицейского комиссар. – Документы в порядке. Свое она уже отсидела и была выпущена в силу указа о помиловании.

- Да что же это за помилование! – возмущенно ответил его подчиненный. – Выпускают из тюрем и из-под ареста кого ни попадя. Я понимаю: воров, скупщиков, сутенеров, даже политических, но такую... – Комиссару казалось, что молодой полицейский сейчас плюнет женщине в лицо. Но тот, даже если подобная мысль и пришла ему в голову, этого не сделал. Молодой человек повернулся, подошел к окну, раскрыл его настежь и набрал полную грудь воздуха. Потом закрыл окно, поправил мундир и встал по стойке "смирно" перед столом комиссара, ожидая дальнейших указаний.

- Задерживать вас мы не имеем права, - обратился комиссар к женщине. – Вы свободны и можете идти.

Брюнетка как будто не поняла его. Она все еще сидела на стуле, словно самое драгоценное сокровище сжимая в руках небольшую черную кожаную сумочку. Казалось, что она отсутствует духом и телом.

- Но куда ей идти, пан комиссар? – Старший сержант принял стойку "вольно". – На вокзал она вернуться не может. Если там кто-то ее распознает, снова придется спасать ей шкуру.

Комиссар буркнул что-то под носом и согласился с ним, качнув головой.

- Куда вы вообще хотели ехать?

- Во Львов, - ответила женщина. Голос у нее был гортанный, скребущий, неприятный. Сержант подумал, что там вот голосом ведьма могла бы богобоязненных людей к греху подговаривать.

"Что за глупости!" – наругал он сам себя в мыслях, но от вида женщины, которую он, не прошло и часа, спас от линчевания, по спине пробежали мурашки.

- Ну, это не самая лучшая идея, - сказал комиссар. – Там уже немцы с одной, и большевики с другой стороны.

- Но я... должна. Должна, пан понимает?

- Понимаю, не понимаю – какое это имеет значение? – разозлился начальник. – Я ведь вам и так ничего запретить не могу. Говорю только, что там уже враги. А вы и так сделаете, что захотите.

Брюнетка, перепуганная неожиданной вспышкой гнева, осторожно поднялась со стула.

- Я могу идти?

Комиссар, не говоря ни слова, махнул рукой. Сержант отдал брюнетке документы, которые все время судорожно сжимал в ладони. Женщина спрятала их в сумочку.

На какое-то мгновение их взгляды встретились.

- Мне бы хотелось поблагодарить вас, - произнесла она тихо, еле слышно. – Там, на вокзале, если бы не вы, кто знает, как могло бы все закончиться.

- Я знаю, как, - ответил полицейский и повернул лицо в сторону начальника. При этом он тут же сменил голос на служебный. – Я сделал лишь то, что следовало сделать. Хотя... – он не закончил. Да и какое сейчас это могло иметь значение?

Женщина, уже не мешкая, направилась к двери. Отзвук ее шагов отражался от стен помещения. Больше она не произнесла ни единого слова. Мужчины услышали лишь скрипение и стук закрываемой двери. Воцарившаяся тишина оптимистически никак не настраивала.

- Новак! – воскликнул, наконец, комиссар, прерывая длившееся несколько секунд молчание. Сержант вытянулся по стойке "смирно". – Не дури, - одернул его начальник. – И чего мы с ней сделаем?

В тот же самый момент, как по сигналу, оба взглянули на улицу через окно. Брюнетка стояла на тротуаре и беспомощно разглядывалась по сторонам. Города она не знала и, вполне возможно, в пережитом шоке даже не запомнила дороги на вокзал.

- Мы не можем оставить ее саму, вот так, без опеки, - сквозь зубы процедил комиссар.

- И что сделать? – спросил сержант, пытаясь угадать, какими меандрами кружат сейчас мысли начальника.

- Иди с ней! Выведешь из города, а там... псякрев... там пускай уже выкручивается сама.

Лицо полицейского в очередной уже раз в этот день выражало полнейшее изумление.

- Это приказ, пан комиссар?

- Считай, как хочешь, но если с ней в нашем городе что-либо случится, это будет уже твоя вина. Это ты ее сюда притащил. Раз уж не дал ее повесить тем уродам на вокзале, сейчас ты за нее отвечаешь.

- Понял, - уныло сказал Новак.

Он с трудом подавлял бешенство. И не потому, что теперь нужно было приглядывать за этой исключительно отвратительной ему бабой, но потому, что через четверть часа его сегодняшняя служба должна была закончиться. Прогулка в пригороды и назад в центр займет никак не меньше полутора часов. Но спорить с начальством не хотелось. Так что он щелкнул каблуками и, в нарушение устава, не говоря ни слова, вышел строевым шагом.

Комиссар облегченно вздохнул. Этого ему еще не хватало, чтобы взбешенные пассажиры повесили на вокзале какую-то отвратительную тетку. Война войной, но следствие пришлось бы вести в соответствии с новыми, уже военными предписаниями, и обязательно наказать виновных. А вот на это как раз никакой охоты и не было. Так что, если кому в голову и придет охота пришить эту суку, пускай делает это где-нибудь там... в полях... за городом. Его самого тогда это никак касаться не будет.

Немного расслабившись, он взял стакан. Муха тут же решила взлететь, но после пленения далеко смыться не успела, упав на деревянный пол. Комиссар растоптал ее сапогом.

3

Часы на башне ратуши пробили шесть часов вечера. Старший полицейский сержант Новак глянул на свои карманные часы и с удивлением отметил, что те отстают, как минимум на пять минут. Он выругался про себя, потому что купил их буквально пару недель назад и отдал за них чуть ли не всю квартальную премию. К тому же продавец в Люблине заверял, что хронометр послужит ему долгие годы. С улыбкой даже прибавил, что даже когда его самого уже не будет на свете, часами будут пользоваться его потомки. "Чтоб его, заразу, вывернуло", - выругал полицейский хитрюгу-продавца. Хочешь не хочешь, а пришлось остановиться, чтобы перевести стрелки вперед.

И в тот же момент услышал за спиной знакомый голос:

- Привет, Альбин!

Сержант обернулся. В двери пивной стояли двое знакомых, еще по школьным временам. Потом, правда, их дороги разошлись, когда Новак решил поступить в полицейскую школу, но они время от времени встречались, чтобы совместно осушить по паре кружечек пива и вспомнить старые, беззаботные гимназические времена.

"Вот же, принесли их черти", - подумал Альбин. Тем не менее, просто так уйти он не мог. Ведь парни были готовы отправиться следом и передразнивать на глазах обитателей. К тому же, было похоже, что они хорошенько выпили.

- А ты все еще в мундире красуешься? – громко смеясь спросил один из них. – Не забудь сбросить, как только покажутся немцы.

- Н-немцы ил... ил... л-либо сов-веты, - икая, вмешался второй. Он был уже настолько пьян, что приходилось держаться за стену.

- Успокойтесь уже, - буркнул Новак. – И идите-ка, лучше, домой.

- До-домой. Ты слы... слышишь? Тут мир-ру кон... конец, а этот приказывает до... домой идти.

- Ага, и, быть может, проспать все представление?

У полицейского не было ни малейшего желания без толку балагурить с пьяными приятелями. Так что он пригрозил, что если те будут нарушать общественный порядок, то у него не будет другого выхода, как арестовать их до утра. Угроза подействовала, молодые люди развернулись и исчезли в дверях пивной.

"А вот интересно, как им удалось откосить от призыва", - еще подумал Новак, после чего ускорил шаг и поспешил за женщиной. Та опережала его на добрые несколько десятков метров. Шла быстро, словно подсознательно хотела оторваться от полицейского. Вопрос только: а знала ли она, куда идти?

Догнал он ее только на следующем перекрестке, когда женщина стояла посреди пустой улицы и беспомощно разглядывалась, не зная, какое выбрать направление. В руке у нее была только черная сумочка. Новаку только сейчас пришло в голову, что все ее вещи остались на вокзале. Наверняка их не могло быть много, но, тем не менее – белье, платье, чтобы переодеться, более удобная обувь. Только возвращаться за чемоданом не было никакого смысла. Пассажиры наверняка уже все раздерибанили, поняв, что это вещи, оставленные "убийцей".

Полицейский остановился на тротуаре неподалеку от женщины, молча ожидая, что та решит. Только брюнетка не была в состоянии принять какого-либо решения. Она глядела то направо, то налево, перед собой и в зад; в конце концов, увидав подъезжающую издалека грузовую военную машину, сошла на обочину.

- Зачем пан за мной идет? – спросила она у Новака.

- А вы не догадываетесь? – ответил тот вопросом на вопрос. Когда же та отрицательно мотнула головой, прибавил: - Комиссар опасается, что кто-нибудь может сделать вам плохо.

- А мне казалось, что перед лицом войны у людей будут совершенно иные проблемы. И что...

- ...что о вас уже позабыли? – продолжил сержант.

- Да, и это тоже, - ответила женщина так тихо, что Новак едва услышал.

Нехотя уложенные, неухоженные волосы, посеревшее лицо, впавшие щеки и выступающие скулы – все это вызывало, что женщина выглядела лет на пятьдесят, на десяток больше, чем это следовало из документов, которые были предъявлены в комиссариате.

Словно в тумане вспоминал он процесс семилетней давности и рисунки – а потом, уже после объявления приговора, и фотографии – публикуемые тогда на первых страницах чуть ли не всех серьезных газет и журналов страны. Ни за что на свете не узнал бы он в этой женщине знаменитую на всю Польшу – да что там! на всю Европу – убийцу. А ведь нашлись такие, для которых это лицо настолько запало в память, что через несколько лет у них не было ни малейших сомнений, кем была эта незаметная, преждевременно постаревшая женщина.

Брюнетка, видя глядящего на нее молодого полицейского, инстинктивно поправила непослушные пряди. Нельзя сказать, чтобы это сильно помогло, потому что не мытые, похоже, уже несколько дней волосы не слушались и снова спадали на лицо.

- Куда вы хотите идти? – спросил наконец-то Новак, прерывая невыносимо тянущееся молчание.

- Я же говорила – мне нужно во Львов.

- Так ведь там уже немцы. Немцы и большевики, - тут же поправился он, вспомнив утреннее сообщение из радио.

- Ничего, - ответила женщина. – Это не имеет значения. Я обязана.

- Но зачем? – не сдавался мужчина. – Не лучше ли задержаться где-нибудь в деревне, переждать всю эту катавасию? А то еще попадете в руки немцев. Кто знает, как они к вам отнесутся...

- Вы этого не поймете, - бесстрастным тоном заявила женщина.

- Я... не пойму? – возмутился Новак. – Чего это я не пойму? Что тут такого сложного? – настаивал он.

- Там... – женщина сделала паузу, чтобы зачерпнуть воздуха. А может она лишь хотела таким способом скрыть собственное волнение. – Там остались мои доченьки. Я обязана идти к ним.

- А они знают, что вас выпустили из тюрьмы?

Брюнетка долгое время вглядывалась в полицейского, словно не понимала смысла заданного им вопроса. Наконец-то до нее дошло, что тот может иметь в виду, и ответила, снова настолько тихо, что ее голос чуть ли не утонул в предвечернем шуме:

- Не знаю.

Полицейскому стало жалко этой женщины – не убийцы, но матери, которую на долгие годы лишили возможности видеться с детьми. В его голове путались противоречивые мысли. "А возможно ли, что она и вправду убила? Чтобы совершила столь чудовищное преступление, которое ей приписали и за которое осудили на строжайшее заключение?"

- Я проведу вас, - сказал он бессознательно, с изумлением констатируя собственные слова. – Покажу дорогу.

- Вам не обязательно идти со мной, просто скажите – куда.

- Но ведь вы же не можете идти по основному тракту. Там сотни беженцев. Снова кто-нибудь вас узнает и...

- Вы боитесь, что тогда вас рядом не будет, и кому-нибудь удастся повесить меня на ближайшем дереве? – говоря это, она нежно коснулась пальцами его щеки. Жест был невинный, чуть ли не материнский, но мужчина отскочил, будто ошпаренный. Рука у нее была неприятная, шершавая. Это напомнило Новаку мозолистые руки отца, который целыми днями проводил в поле, стараясь заработать на жизнь и учебу детям.

Только его отец никогда и никого не убивал. Новак не слышал, чтобы он вообще кому-либо сделал что-либо плохое.

Нервным жестом он поправил мундир и оттер ладонью покрытый каплями пота лоб.

- Прошу прощения, - сказала женщина.

- Ничего страшного, - ответил парень, тем не менее, пытаясь не встречаться взглядами. – Давайте-ка уже пойдем. Скоро станет темно.

Через четверть часа пути дома сделались реже, брусчатка уступила место гравию. Вдалеке можно было видеть зеленеющий в свете заходящего солнца луг, а ха ним – лиственный лес.

Шли они молча, полицейский в нескольких метрах перед женщиной, которая – что Новак прекрасно слышал - дышала все громче и тяжелее. Но она не жаловалась. Даже не спросила, есть ли у него что-нибудь пить или есть, хотя должна была испытывать жажду, раз и он сам – намного моложе и сильнее, чем она – ее испытывал.

Когда они вышли из леса, Альбин несколько сбавил шаг и подождал, пока женщина не поравняется с ним.

- Километра через три будет деревня, - сообщил он, а поскольку женщина лишь молча глядела на него, прибавил: - Я думаю, пани следует задержаться там. Хозяева наверняка разрешат переспать. Уж если не в доме, то в сарае, на сене.

Ilustracja:

Иллюстрация: Йоанна Петрученко

Женщина лишь согласно кивнула, но не отозвалась ни словом. Только лишь когда они уже подходили к калитке какого-то двора, сказала:

- А если бы пан пошел туда со мной?... Пану ведь не откажут...

Полицейский уже собрался было послать ее к черту, когда увидел выходящего из покрытого дранкой домишки немолодого уже хозяина. Тот напомнил ему отца, хотя был чуточку выше и старше. Мужчина подошел к изгороди и окинул подошедших неприязненным взглядом. Но как только увидел полицейский мундир, тут же настороженность сменилась уважением.

- Что-нибудь случилось, пан старший сержант?

- Да ничего такого, что могло бы возбудить подозрения, - ответил на это Новак.

- А эта вот пани? – крестьянин движением головы указал на женщину, опершуюся спиной о плетень.

- На восток бежит. И ищет на ночь ночлега. Может, у вас?

Хозяин почесал голову. Он явно бился с мыслями, в конце концов – быть может, рассчитывая на какую-нибудь финансовую благодарность – сообщил:

- Свободного места у нас много. Трое сыновей пошли на войну, так что остались мы сами, я с женой. – Говоря это, он открыл калитку и впустил незнакомцев во двор. К ним сразу же подбежал пес, обнюхал, после чего, отогнанный хозяином, вернулся в будку.

Хозяйка крутилась на кухне. Увидав мужа, заходящего в дом с полицейским, она инстинктивно перекрестилась.

- Плохие новости? – спросила она, тут же побледнев. – С ребятами что-то?

- Успокойся, - махнул рукой мужик. – Люди ночлега ищут.

- И пан тоже? – Хозяйка с недоверием измерила Новака взглядом с головы до ног, словно бы мундир, что был на нем, видела впервые в жизни.

- Нет, сам то я из голода, а вот эта пани, - указал он на женщину, прятавшуюся до сих пор у него за спиной, - приехала издалека. Из очень далеких мест. – После этих слов до него дошло, что, из Фордона, где женщина сидела в тюрьме, до Львова, ей нужно было пересечь практически всю Польшу.

- Не бойтесь, ясна пани, заходите в дом, - стал уговаривать хозяин, а его жена философски прибавила:

- Такие сейчас времена, что никто не может себе места найти. А вот люди говорят, что когда большевики к нам придут, так еще хуже будет.

- Не придут, не придут, - поспешил успокоить ее Новак, улыбаясь при том как можно более дружелюбно. Он не стал ожидать отдельного приглашения, а сразу же занял место за столом, усевшись на солидной дубовой лавке.

- А что вы знаете? – ответила на это хозяйка. – Люди говорят, что немцы их уже во Львов впустили. А оно уже ж совсем близко.

- Во Львов? – бессознательно повторила женщина, усаживаясь рядом с полицейским.

- Ну так, - подтвердила хозяйка. – Не далее как час назад ихнее радио по-русски говорило.

Новак, не скрывая удивления, глянул на свою спутницу. Только сообщение это не произвело на женщине ни малейшего впечатления.

- Вы все так же желаете туда идти? – спросил он.

- Вы же знаете, что мне туда надо.

- Раз надо, так надо, - согласилась с ней хозяйка, ставя на столе, рядом с буханкой хлеба, брусок масла и прессованый творог. – Кушайте! Вы же с дороги, так что наверняка проголодались.

Особо приглашать необходимости не было. За пару минут съели все, что им было предложено. Еду запили горячим молоком. На какой-то миг их охватило блаженство, что можно было даже позабыть про войну, про обстоятельства, которые привели их сюда. Когда путники закончили есть, хозяин незаметно вызвал Новака из дома. Снаружи угостил его табаком и начал выпытывать:

- Так пан отсюда, а она, значит, женщина эта?

- Издалека, - уклончиво ответил полицейский. – Потерялась, теперь дорогу ищет.

- А в том Львове, кого она хочет найти?

- Детей.

Хозяин задумался. Начал копаться носком сапога в песке, рукой же отогнал пса, который прибежал, чтобы потереться среди людей.

- Пан власть у нас, так что верю, потому что обычно чужого бы под крышу не взял. – Новак усмехнулся. Он докурил и бросил окурок на землю. Крестьянин тут же втоптал его каблуком в землю. – А пан что собирается делать? – распытывал он далее. – Вот это хочется вам возвращаться по темноте? А то если...

Дальше полицейский уже не слушал, он догадался, что собирается предложить ему селянин. Тем не менее, хотя он страшно устал и самое последнее, о чем он мог мечтать, было возвращение в одиночку в отдаленный в десятке километров городок, вопреки самому себе, он сообщил:

- К сожалению, нет у меня денег. Как мне кажется, у той женщины их тоже нет.

Мужик громко сглотнул слюну, что могло, хотя и не обязательно должно было быть, проявлением недовольства. Но даже если в голове и мелькнула мысль погнать непрошеных гостей из дома, сказал нечто совершенно иное:

- Ничего страшного. Сейчас не деньги главное, а сочувствие людское.

- Спасибо, - ответил на это Новак.

Когда они снова заходили в дом, до них донесся отзвук летящих где-то далеко-далеко самолетов.

4

Редко такое случалось, чтобы ночью ему ничего не снилось. Редким было и такое, чтобы он заснул сразу, лишь приложив голову к подушке. Но день был переполнен впечатлениями, и был он ужасно мучительным. Опять же, обильный ужин тоже подействовал расслабляюще.

Новак спал в одной комнате с хозяином, женщины провели ночь в маленькой спальне. На узеньком и стареньком топчане не было так удобно, как в собственной кровати, но как раз на это Альбин обращал внимания меньше всего.

Проснулся он на рассвете, когда хозяин начал крутиться по комнате. Поднял голову и сонным голосом спросил:

- Сколько там времени?

- Пятый час только, - ответил крестьянин. – Не поднимайтесь еще. А мне скотину покормить.

Новак отвернулся к стенке и вновь уплыл в небытие. Ему казалось, что прошло всего пара минут, когда его в очередной раз его вырвали ото сна. Кто-то яростно стучал кулаком в окно. Полицейский схватился, стоя посреди комнаты в одном исподнем. Затем подошел к окну, раскрыл его настежь.

Незнакомый мужчина с подозрением глянул на него.

- А Бернат где?

Новак догадался, что спрашивают хозяина.

- Наверное, в хлеву.

- Это, наверное, он коров пошел вывести на луга...

- А что, случилось чего? – спросил Новак, натягивая в спешке штаны и протягивая руку за синим мундиром.

- Псякрев! – громко выругался мужчина под окном. – Не надевайте эти тряпки. Немцы в деревне. Приказали всем собраться перед пивной.

- Да не верещи ты так, Ващук, а то мертвых разбудишь, - вмешался неожиданно появившийся у него за спиной хозяин дома. – Собаку уже так напугал, что нос из будки высунуть боится.

- Так... оно... немцы..., - повторил перепуганный селянин.

- Слышал, - ответил Бернат. – Все слышали. А пану, - обратился он к Новаку, - и вправду нельзя мундир надевать. Если пану жизнь мила...

- Так ничего другого у меня нет, - ответил на это полицейский, беспомощно разведя руки.

- Чего-нибудь придумаем. От сыновей вещи остались, штаны там, куртка какая-нибудь, должна подойти. - Успокоивши Новака, хозяин оттащил Ващука в бок и шепнул ему на ухо. – А ты забудь, что здесь видел. Тетка с племянником из города на каникулы приехали, и война их тут застала. Понял?

- А чего тут не понимать, - ответил ему мужик и побежал дальше, явно сообщить остальным сельчанам о необъявленном, хотя уже какое-то время и ожидаемом посещении. Собака выскочила за ним из будки, лаем проведя до самой ограды, и героически махая хвостом, вернулась.

Женщины беспокойно крутились по кухне, когда Новак с Бернатом зашли, чтобы на ходу скромно позавтракать. На полицейском уже была гражданская одежда, несколько большая на него. Хозяйские сыновья, похоже, были богатырского сложения. Полицейский мундир с пистолетом завернули в старую простынку и сунули в мешок. Бернат отдал сверток жене, приказав вынести в кладовку и спрятать под картошкой.

- А нам обязательно туда идти? – спросила у Новака его спутница, когда они ненадолго остались одни.

- Похоже, выхода у нас нет. Вполне вероятно, что в то же самое время, как людей соберут перед пивной, другая группа будет обыскивать хаты. Будет лучше, если нас не найдут, прячущихся по сараям.

- Лучше, - согласилась с ним женщина.

Даже не зная дороги, они без труда нашли назначенное немцами место сбора. Со всех сторон селения туда спешили обеспокоенные обитатели. Новак с женщиной вмешались в толпу, стараясь держаться поближе к Бернатам – в случае чего, они могли надеяться на поддержку только лишь с их стороны.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3

Прокомментируйте:

Регистрация
Мы в соцсетях:


Подпишитесь на рассылку:
Посмотрите по Вашей теме:

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумагиНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалоги
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьер

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказЭкономикаРегионы РоссииПрограммы регионов
История: СССРИстория РоссииРоссийская ИмперияВремя2016 год
Окружающий мир: Животные • (Домашние животные) • НасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШкола
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовМуниципалитетыМуниципальные районыМуниципальные образованияМуниципальные программыБюджетные организацииОтчетыПоложенияПостановленияРегламентыТермины(Научная терминология)

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства