Культурные ценности как основа периодизации истории в теориях О. Шпенглера и А. Тойнби

КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ КАК ОСНОВА ПЕРИОДИЗАЦИИ ИСТОРИИ В ТЕОРИЯХ О. ШПЕНГЛЕРА И А. ТОЙНБИ

О. Шпенглер развивал объяснение истории как движения по замкнутый: циклам рождения и гибели культур, под которыми он понимал "законченный в себе феномен,... тело и выражение определенной души" (античной, египетской, индийской, вавилонской, китайской и т. д.) [3, с.157]. Каждая культура, но его мнению, налагает на свой материал - человечество - свою собственную форму, и у каждой своя собственная идея, собственные страсти, собственная жизнь, желания и чувствования.

Исходя из этих позиций, О. Шпенглером были сформулированы три важных для объяснения истории проблемы:

1.  Проблема оценки значимости событий истории, которая состоит в том, что люди пытаются определить принцип построения всемирной истории на основании своей принадлежности к определенной культурной среде. Шпенглер называет это "кругозором провинциала" и указывает, что, руково­дствуясь им, историки отбрасывают, как второстепенные, многие важнейшие события истории культур, отличных от их собственной. Так, западные историки игнорируют целые тысячелетия истории Египта или Китая, а китайские исто­рики, со своей стороны, составляют такой план всемирной истории, при кото­ром обходятся молчанием, как нечто неважное, крестовые походы и Ренессанс, Цезарь и Фридрих Великий [3, с. 146].

2.  Проблема периодизации всемирной истории, которая непосредствен­но выводится из первой проблемы и состоит в отрицании О. Шпенглером тра­диционного ее подразделения на древний мир, средние века и Новое время. Он объясняет свою позицию указанной выше несостоятельностью европоцентри­стского подхода к оценке событий и порочностью разработки периодизации ис­тории на основе географических понятий. ,В частности, он выступает против понятия "Европа", как чисто географического и не - имеющего исторического содержания. В истории это понятие весьма изменчиво, указывает О. Шпенглер, и если допустить, что Греция во времена Перикла находилась в Европе, то те­перь она там больше не находится. Вместо подразделения: Европа – Азия, он предлагает понятия: Запад и Восток, как более наполненные настоящим исто­рическим содержанием, а в качестве основы периодизации выдвигает различие культур и – их неизбежного завершения – цивилизаций [3, с. 144-145].

3.  Проблема критериев истинности исторического познания. О. Шпенглер указывает на недостаточность таких критериев, как "собственный опыт", "внутренний голос", "разум", "мнения предшественников. или, совре­менников", применимых лишь к событиям своего времени. Явления же иных культур говорят на другом языке. В этой связи он делает важный вывод о том, что истина объяснения истории имеет смысл лишь в контексте конкретной культуры [3, с. 153-155].

Для объяснения истории О. Шпенглер вводит представление о двух фор­мах космической необходимости: о причинности как судьбе органической формы и о причинности как физико-химической причинно-следственной связи. Тем самым, О. Шпенглер указывает на две формы причинности, несводимых одна к другой, - "идею судьбы" и "каузальность". Первая объясняет логику ис­тории, вторая - логику природы.

Вызывает серьезные возражения отрицание О. Шпенглером телеологиче­ского момента метаобъяснения, признававшегося большинством представите­лей предшествующей философии истории. В обоснование этого отрицания фи­лософ указывает на то, что у человечества нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, так же как нет цели у вида бабочек или орхидей [3, с. 151]. По­добный вывод, быть может, верный по отношению к поиску целей социального процесса вне самой истории, ошибочно лишает исторические события такого важнейшего компонента, как целеполагающая деятельность их субъектов, что, соответственно, резко ограничивает перспективы их объяснения.

Возможности исторического объяснения О. Шпенглер выводит из иден­тичности определенных периодов развития различных культур, причем в каче­стве основания сравнения берет их политические, художественные, умственные и социальные формы. Так, он указывает на идентичность периода перехода от эллинизма к римской эпохе и периода первой мировой войны, из чего делает заключение об осуществимости исторического ретросказания и предсказания, т. к. "греки и римляне - разделение и нашей судьбы в той ее части, которая уже для нас свершилась, и той, которая нам еще предстоит" [3, с. 157-158].

Ключ к пониманию метода исторического объяснения О. Шпенглера можно найти в первой главе его книги "Закат Европы", которая называется "О смысле чисел". Суть его идеи восходит еще к философии Пифагора, который толковал античное число, как принцип мироустроения осязаемых вещей. О. Шпенглер приводит многочисленные примеры того, как смысл чисел исполь­зуется в разных культурах для выражения специфики "мирочувствования" че­ловека конкретной культуры, причем связывает это с ощущениями пространст­ва и времени. И хотя роль исторического пространства и времени в объяснении истории не получила у О. Шпенглера своего законченного концептуального оформления, сама идея явилась очень плодотворной и нашла свое дальнейшее развитие в объяснениях истории К. Ясперса, и других исследова­телей.

По мнению О. Шпенглера, история, как саморазвитие культуры, возни­кает лишь тогда, когда ее субъекты осознают значение исчисления, измерения, формирования образов внешнего мира. Отсюда он делает вывод, что объяснить античное общество можно с помощью различения возможностей античной и западноевропейской математики, создающих совершенно различные образы мира. Если для античности характерно конечное, целостное исчисление, то за­падное математическое мышление тяготеет к понятию бесконечности. Это по­зволяет объяснить, например, различие архитектурных стилей античной и за­падноевропейской культуры. Если дорическая колонна, подпирающая древне­греческий храм, является образом античного числа (в первую очередь, едини­цы), то готический собор воплощает устремленность души европейской куль­туры в бесконечность [3, с. 112-113,119-122].

Важнейшую роль в объяснении истории Шпенглером играет понятие "цивилизация", которая трактуется им как завершение, исход культуры. Любая культура заканчивается собственной цивилизацией.

В этой связи, представляется обоснованной позиция проф. , изложенная в его монографии «Объяснение истории: исто­рико-философский, методологический и гносеологический аспекты», который указывает, что в концептуальных основах теории О. Шпенглера явно прослеживается закономерная причинно-следственная связь между социальными явле­ниями, хотя сам он не подчеркивает подобной определяющей роли закономер­ностей в объяснении истории [1, с. 38].

Шпенглера продолжил и развил английский историк и со­циолог А. Тойнби, который также объяснял развитие человечества в духе тео­рии круговорота локальных цивилизаций. Он выделил 21 основную цивилиза­цию, каждая из которых проходит стадии возникновения, роста, надлома, раз­ложения и гибели. В отличие от Шпенглера, Тойнби использует понятие "ци­вилизация" для обозначения культурно - исторических типов общества, а также вводит в свою концепцию элементы поступательного развития, которые усмат­ривает в прогрессе человечества в области духовного совершенствования [2, с. 250].

А. Тойнби объясняет историю, как проявление Жизни. Каждый момент исторического движения представляет, по его мнению, порождающее начало следующего и в то же время самоопределяемую, внутренне завершенную цело­стность. Это обусловливает соответствующий подход к объяснению каждого момента истории, требующий искать его причины в двух уровнях: а) в нем са­мом; б) в предшествующих моментах истории. Этот подход основывается на некоторых аспектах системного метода в его приложении к объяснению исто­рических событий и представляется весьма плодотворным и эффективным.

В качестве основы своей концепции объяснения истории А. Тойнби вы­двигает взаимодействие мирового закона - божественного Логоса и человече­ства, которое каждый раз дает Ответ на божественное Вмешательство, выра­женное в форме природного или какого-либо иного Вызова.

А. Тойнби не отрицает, что исторический вызов может остаться без отве­та, но как стимул развития общества он реально существует.

Надломы цивилизаций Тойнби объясняет потерей их способности к са­модетерминации. Он указывает, что неспособность того или иного общества вследствие утраты творческих сил ответить на Вызов, лишает его жизненности и в конце концов предопределяет его исчезновение. Именно трагедией распада общества объясняет Тойнби феномен социальных революций. При этом он ука­зывает на определенный социальный закон: если революция не достигает своей цели, то она переходит в реакцию [2, с. 338]. Этот закон позволяет ему осуще­ствлять объяснения истории конкретных обществ и предсказания их дальней­шей судьбы.

Распад общества сопровождается нарастающим чувством неконтроли­руемости потока жизни. А. Тойнби основывает свое объяснение этого историче­ского процесса на выделении ряда конкретных моментов, характеризующих его сущность. Отметим главные из них:

1. Поляризация альтернативных форм поведения, обусловленная тем, что единственный свободный выбор, оставленный Душе, - это выбор между ак­тивной и пассивной реакциями [2, с. 358].

2.  Чувство промискуитета (всеобщего смешения), представ - ляющего со­бой пассивную замену чувства стиля и проявляющегося в ходе социального распада во всех областях жизни: в религии, литературе, языке, искусстве, мане­рах людей и их привычках [2, с. 378].

3. Вульгаризация правящего меньшинства, состоящая в его нравствен­ном падении и обретении им характерных черт низших слоев населения [2, с. 384].

Перечисленные моменты раскрывают определенную закономерную взаимосвязь между социальным распадом общества и сферой человеческого сознания. Причем свое объяснение А. Тойнби основывает именно на этих фак­торах раскола в человеческой душе, считая их эпицентром данного процесса. Вопрос о первичности кризисных явлений в обществе или кризисных явлений в сознании составляющих его индивидов относится к разряду "конкретизации" вечных проблем, стоящих перед философией истории. Свое мнение по этому поводу мы выскажем несколько ниже, в последующих главах диссертации. По­ка же отметим, что раскрытые А. Тойнби закономерные связи между распадом общества и поляризацией альтернативных форм поведения, чувством промис­куитета и вульгаризацией правящего меньшинства отражают реальные причин­но-следственные отношения исторического процесса, даже вне их зависимости от вопроса о первичности той или иной стороны этих отношений.

А. Тойнби объясняет ход истории, как постижение человечеством самого себя и в себе самом божественного закона и высшего предназначения. В этом явно прослеживается параллель со взглядами Г. Гегеля. Но, в отличие от по­следнего, концепция объяснения истории обретает у Тойнби более сильную нравственную интерпретацию. Так, он указывает, что ответственность за над­ломы цивилизаций лежит на совести их лидеров [2, с. 305].

Концепция объяснения истории А. Тойнби тесно связана с теориями

О. Шпенглера и П. Сорокина. Но у А. Тойнби категория "цивилизация" получила гораздо более серьезное обоснование и обрела, благодаря этому, более широкие объяснительные возможности.

Цивилизация у А. Тойнби – это замкнутое общество, характеризующееся набором определенных признаков, позволяющих их классифицировать. Шкала критериев здесь весьма изменчива, определенным постоянством обладают лишь два признака: религия и формы ее организации, а также месторасположе­ние данной цивилизации.

Жизнеспособность цивилизации определяется возможностью освоения жизненной среды и развитием в людях духовного начала. Несходство цивили­заций друг с другом А. Тойнби объясняет различным характером Вызовов и От­ветов, свойственной каждой из них.

Литература:

1.  Балахонский истории: историко-философский, методоло­гический и гносеологический аспекты: Монография. – СПб., 19с.

2.  Дж. Постижение истории. - М.: Прогресс, 19с.

3.  Закат Европы. - М.: Искусство, 19с.

Гуманитарные практики в современном социуме: Модернизация и глобализация. Сборник научных трудов. – СПб., 2011