Предысторическая топонимика Восточной Европы (стр. 1 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3

Предысторическая топонимика Восточной Европы

Для решения вопросов этногенеза важно знать прародину этноса и более поздние места его поселения, поскольку формирование языка и культуры народов проходит под влиянием природных условий и других географических факторов, определяющих, кроме всего прочего, также языковой субстрат и контакты с соседними этносами, игравших в предысторическое время заметную роль во всем комплексе этногенетических процессов. Не имея других надежных данных, ученые долгое время возлагали большие надежды на данные топонимики отдельных территорий, полагая, что языковая принадлежность преобладающей топонимики могла бы дать основания рассматривать эти территории как прародину носителей соответствующего языка. Однако при этом важно знать также хронологические рамки появления топонимики, но она сама по себе ответов на этот вопрос не дает, и в этом состоит сложность ее использования. Многочисленные попытки находить прародину разных народов не дали результата в силу их спорности и очень часто ученые не могут убедить оппонентов в справедливости своих выводов. Доказательной силы, действительно, топонимика иметь не могла, и постепенно относительно ее использования в исследованиях начали высказываться сомнения, поскольку "…топонимическая этимология почти всегда условна, так как в огромном большинстве случаев ее невозможно доказать" (, 1965).

В случае со славянами даже сложилась парадоксальная ситуация, когда, по выражению Нидерле, “в Европе вообще не существует области, которую можно было бы считать славянской прародиной, так как нет области, где бы географическая терминология была чисто славянской” (Нидерле Любор, 1956, 34).

Тем не менее, можно надеяться, что данные топонимики могут быть верифицированы результатами, полученными другим путем, но имеющими хронологическую привязку. Исторически сложившиеся методы исследований не предоставляли в полной мере такой возможности, однако во второй половине 20-го века внутренние тенденции развития общественных наук привели к распространенному применению точных, математических методов. Этому также способствовало развитие техники, которая предоставила к использованию мощные средства математизации науки – электронные вычислительные машины. Постепенно, начиная от простейшей обработки статистических данных, в различных отраслях общественных наук были отработаны специальные математические методы, а системный подход к изучению общественных, исторических, языковых процессов даже привел к развитию специальных наук, синтезирующих в себе традиционные и новые, математические методы исследований. Примером такой науки может быть математическая лингвистика, очень широкая наука, использующая математические методы разного плана. Скажем, в текстологии для определения авторства произведения его лексика анализируется с использованием метода, основанном на математической теории графов. На построении определенного вида графа базируется также метод, называемый графоаналитическим. Этим методом тоже ведется обработка лексико-статистических данных, но не отдельного произведения, а лексики близкородственных языков. Суть метода заключается в построении графической модели (схемы) родства языков одной языковой семьи или группы на основе лексико-статистических данных. Построение модели делается на основе закона обратно пропорциональной зависимости количества общих слов в парах родственных языков от расстояния, на котором проживали их носители на время первоначального формирования языков (диалектов). Затем для такой модели отыскивается место на географической карте с ареалами, сформированными природными границами (реками, грядами гор и т. п.), которые в древности ограничивали контакты между населением этих ареалов и способствовали образованию отдельных диалектов на базе общего языка. На первый взгляд для любой схемы всегда можно найти подходящее место в любом месте. Но в действительности это сделать очень непросто. Тем не менее, полной уверенности в правильности размещения схемы быть не может. Нужны дополнительные факты, которые могут предоставить археология, топонимика, языковой субстрат. В случае, если эти факты не противоречат друг другу, то мы можем говорить о высокой достоверности результатов, полученных с помощью графоаналитического метода, а археология позволяет определять временные рамки пребывания разных этнических групп на определенных территориях

Такие комплексные исследования позволили достаточно точно определить территорию формирования нескольких десятков первичных этносов, подавляющая часть которых или под воздействием различных природных и исторических обстоятельств развились в современные нации, или, несмотря на эти обстоятельства, сохранили свою этническую самобытность до настоящего времени. Относительно большая часть этих этногенетических процессов проходила в предысторическое время на территории Украины и они нашли свое отражение в топонимике.

В Украине существуют тысячи названий сел, рек, гор, которые не могут быть объяснены на основе украинского языка. Довольно большая их часть, особенно в степной Украины тюркского происхождения. Эти топонимы следует считать относительно позднего времени, здесь постоянное население не задерживалось надолго из-за периодических нашествий кочевников с востока. Однако показательно, что и в лесостепной зоне, на Полесье и в Карпатах, где население в течение многих веков оставалось достаточно стабильным, есть очень много явно неукраинских, даже неславянских географических названий. Опираясь на результаты проведенных исследований относительно этнической принадлежности жителей отдельных ареалов, была предпринята попытка растолковать «темные» топонимы средствами германских, иранских, тюркских и финно-угорских языков. Первоначально по данным топографических карт масштаба 1:200000 был проведен анализ около 1100 единиц топонимики лесостепной Украине а, когда оказалось, что три четверти из них поддаются достаточно надежной расшифровке, к анализу была привлечена также топонимика Центральной России, южной части Белоруссию, юго-западной Польши и северо-восточной Венгрии.

Данные топонимики не всегда возможно увязать непосредственно с другими данными, и тогда вопрос о пребывании на какой-то территории соответствующего этноса решается при сравнении с надежными данными о соседних территориях. Например, балтийская топонимика в бассейне Припяти, Десны, Сейма явно свидетельствует о том, что какое-то время эти территории населяли балты. Топоров и Трубачев считают балтийскими такие названия рек Вессия, Ковна, Луния, Мажа, Морожа, Мытвица, Наровля, Нача, Нертка, Освица, Тремля, Цна, Шача и многие другие. Возможно, некоторые из этих названий имеют славянское происхождение, но в своей массе эти названия не выглядят славянскими. Других данных о присутствии в этих местах балтов нет, однако мы знаем, что прародина балтов находилась в другом месте и занимала значительно меньшую территорию. С другой стороны, имеются лингвистические данные о контакте балтов с фракийцами, места и время поселений которых нам известны. Таким образом, мы имеем возможность уверенно говорить миграции балтов в бассейн Припяти и о ее хронологических рамках. Граница балтийской и финно-угорской топонимик довольно четко очерчивает границы поселений финно-угров на западе их территории до начала славянской экспансии:

В целом северная и восточная границы балтийских племен раннего железного века в основных чертах совпадали с границей, которая разделяет балтийскую и финно-угорскую топонимику и гидронимию. Эта граница шла от Рижского залива до верховьев Западной Двины и Волги. Поворачивая далее на юг, она отсекала от бассейна Волги поречье Москвы-реки и верхнее течение Оки, далее по водоразделу Оки и верховьев Дона доходила до степной зоны” (, 1982, 54-55).

Много может дать также изучение фракийской или иллирийской гидронимики, которая концентрируется в определенных небольших регионах. Напротив, анализ тюркской топонимики не может дать много материала для выводов. Тюркские языки довольно консервативны, поэтому, во-первых, сложно сделать стратиграфию тюркских названий, когда известно, что тюрки заселяли определенную местность как в древности, так и в довольно недавние времена, а во-вторых, тюркская топонимика распространена на очень большой территории, поэтому сложно локализовать первичные места поселений тюрков, и, в-третьих, тюркских народов много, поэтому иногда сложно определенное тюркское название привязать к конкретному этносу. Приблизительно то же, но в меньшей степени, можно сказать и об иранской топонимике. Анализ славянской же топонимики вообще заводил ученых в тупик, о чем свидетельствуют вышеприведенные слова Л. Нидерле. Однако нам много может дать сравнительный анализ топонимики на территориях современных поселений славянских народов с современной топонимикой их исторических прародины. Правда, такие сравнения не всегда возможны, или очень затруднены. Скажем, сравнивать топонимику современной Польши и прежней польской прародины нет смысла, поскольку польские влияния достигали далеко на территорию Белоруссии еще в довольно недавнее время. То же самое относится и к украинской, белорусской и русской топонимике. Результаты могут дать сравнительные исследования топонимики тех славянских народов, прародины которых лежат далеко от их современных территорий поселений. Это касается чешской и словацкой топонимики, а также топонимики южных славян.

Нередко люди, переселившись на новые земли, давали те же названия географическим объектам, к которым они привыкли на старых местах. Особенно отчетливо это проявляется при сравнении современных чешских и словацких названий населенных пунктов с топонимами чешской и словацкой прародин. Гораздо в меньшей степени такое явление относится к названиям рек. В качестве примера можно привести пока лишь названия рек Морава в Чехии и Моравна на Волыни и названия рек Уж на прародине словаков и на восточной границе их теперешней территории.

Однако, вопреки приложенным усилиям, не было найдено убедительных параллелей между славянской балканской топонимикой и топонимикой исторической прародины южных славян. Вопреки ожиданиям в статье с многообещающим названием была приведенна лишь одна гидронимическая параллель Украины и Югославии в своих различных вариантах – Пиня, Пинч, Пеня, Пина, Пена и т. д. (Железняк И. М, 1976, 39-49). В одной из своих работ Й. Заимов рассматривает этимологию около 9000 единиц балканской топонимики, но не приводит для них параллелей из территорий поселений южных славян на их прародине (Заимов Йордан, 1967). Попытки отыскать что-то подобное на карте бассейна Днепра принесли очень скромные результаты. Было найдено несколько параллельных топонимов одного корня, но все они имели разную форму образования, поэтому можно предполагать, что это просто случайные совпадения: Бабынино – Бабино, Баничи – Баничан, Жигаево – Жиганцы, Жиглянцы, Кокоревка – Кокоренский дол, Кокорцы, Курск – Куряни, Любаж – Любанцы, Мещовск – Мещан, Ржаница – Ржаничаны, Ржаник, Рженица, Селечня – Селчаны, Селче, Стар – Старен, Ямное – Ямен. Корни апеллятивов большинства этих топонимов довольно распространены, поэтому подобные названия могли возникать в разных местах славянских поселений независимо одно от другого.

Тем не менее, можно связывать названия городов Ямбол в юго-восточной части Болгарии и Ямполь (Шосткинский р-н Сумской обл.) на предполагаемой прародине болгар, Рилски-Манастир южнее Софии и Рыльск в Курской обл., Жиздра (есть и река Жиздра, лп Оки) в Калужской обл. и Мездра на северо-востоке Болгарии, названия рек Суджа, пп. Псла, лп Днепра и Туджа, лп Марицы.

Исследовав названия больших рек (длиннее100 км) и средних (длиной 50 – 100 км), Георгиев пришел к выводу, что из 27 больших рек 16 или 19 имеют названия фракийского происхождения, 2 или 6 – славянского, а из 58 средних рек 33 имеют славянские названия, 13 – турецкие и 9 – фракийские (Георгиев Владимир, 1960, 65). Эти результаты как будто подтверждают распространенное мнение о том, что названия больших рек довольно редко изменяются при заселении территории новоприбывшим населением, в то время как меньшие реки получают преимущественно новые названия. Однако изучение гидронимии в Восточной Европе показало, что нет определенной закономерности в сохранении названий больших и малых рек. Есть маленькие реки, названия которых уходят в глубину тысячелетий (например, Тарапунька пп Лютеньки, лп Псла, лп Днепра) и есть большие реки, названия которых менялись неоднократно (Днепр, Дон, Днестр).

Из факта практического отсутствия топонимических совпадений между Балканами и бассейнами Десны и Сейму становится ясным, что их нельзя найти в большом количестве на любых территориях, хотя бы и заселенных славянами. В этом случае поднимается значимость имеющихся совпадений в топонимике Чехии и Волыни, Словакии и междуречья Случи и Тетерева, однако следует поискать объяснение отсутствия такого явления у южных славян. Причин может быть несколько. Первая – переселение славян на Балканы продолжалось несколько поколений. Это большой промежуток времени и дети могли позабыть названия прародительских поселений и ближайших к ним рек. Вторая – на новых землях славяне поселились в уже существующих населенных пунктах. Третья – на старой прародине они или не имели постоянных поселений или эти поселения не имели названий. Последняя причина на первый взгляд является абсурдной в свете существования более ранней германской топонимики. Вторую причину можно отбросить, поскольку на Балканах есть очень много славянских названий и некоторые из них бесспорно происходят со времен первопоселенцев, хотя и не имеют аналогов в Приднепровье. Приняв во внимание большое расстояние от прародины южных славян до Балкан, можно уверенно говорить, что их переселение туда как раз и продолжалось несколько поколений. В процессе этого переселения славяне могли оставляться на продолжительное время в Приднестровье, в Карпатах, но в конце концов оказались на Балканах. Напротив, переселение чехов и словаков должно было продолжаться недолго – по крайней мере на протяжении жизни одного поколения. Очевидно то же можно сказать и о переселении поляков. Возможно, даже, что их нашествие за Вислу вызвало переселение готов в Причерноморье.

После знакомства с опубликованными работами по топонимике Восточной Европы возникает представление, что гидронимика является более древним и более стабильным пластом в общем объеме топонимики, а названия населенных пунктов относятся уже к историческим временам. Однако оказалось, что это не так – на первый взгляд бесперспективные исследования преподнесли нам большие сюрпризы. Следы своего пребывания оставили на своих прародинах отдельные германские племена. Кроме того, топонимика дает нам возможность также проследить пути миграций племен другой этнической принадлежности.

Из всех результатов проведенных исследований особенное неприятие вызывает локализация прародины тюрков в Восточной Европе и, в частности, пребывание протобулгар на Правобережной Украине и соотнесение их со скифами. Но, как уже было показано, средствами чувашского языка можно этимологизировать очень много топонимов как Правобережной, так и Левобережной Украины, однако преобладающее их большинство не содержит в себе каких либо связей с природно-географическими особенностями местности, которые бы могли отражаться в предполагаемых апеллятивах. В таких условиях во всем множестве предполагаемых скифских топонимов невозможно выделить случайные фонетические совпадения, но на помощь может прийти статистика. Концентрация этимологизированных топонимов на определенной территории помогает определить как ареал первичного поселения древних скифов, так и пути их позднейшего расселения. При этом топонимы, расположенные изолировано, можно рассматривать как случайные совпадения. Чтобы избежать, по возможности, влияния субъективного фактора, при этимологизации топонимов их территориальная принадлежность сознательно оставалась для автора неизвестной. Всего на основе чувашского языка было этимологизировано 334 топонима. После этого они были распределены по областях и оказалось, что более всего их находится в Львовской области – 60. Это больше чем половина топонимов Львовской области, принятых к анализу, при том, что более, чем четверть не удалось этимологизировать вообще. Далее идут Черкасская – 38, Винницкая – 32, Хмельницькая – 32, Тернопольская – 24, Полтавская – 24, Житомирская – 17, Ивано-Франковская -15. Таким образом, предположение о расположении первичного ареала древних скифов на юг от Волыни подтверждается статистическими данными.

Древняя тевтонская топонимика

Ареал, который находится между Бугом и Горынью, южнее от верхней Припяти, то есть Волынь ао втором тыс. до Р. Х. заселили древние германцы, и здесь были заложены глубинные основы современного немецкого языка. После отхода основной массы германцев на запад в ареале поселились славяне, диалект которых позднее развился в чешский язык, а когда и они в своем большинстве оставили эту территорию, ее заняли новые славянские переселенцы, которые уже в историческое время стали известны под именем дулебов, или дудлебов. Название этого племени сохранилось в нескольких топонимах Западной Украины и Чехии, и по мнению некоторых ученых этот этноним происходит от зап.-герм. Deudo - и laifs (ЕСУМ и ЭСРЯ). Первая часть слова означает “тевтоны” и от нее происходит самоназвание современных немцев (Deutsch), а вторая – “остаток” (гот. laiba, др.-англ. làf). Таким образом, слово дулебы можно перевести как “остатки тевтонов”, что и дает основания говорить о том, что не все германцы покинули Волынь при их переселении в Центральную Европу, а название жителей этого края оставалось долгое время тем же. Можно также вспомнить, что и на новых поселениях как тевтонов, так и чехов есть местности с названием Wollin/Volin.

Как и всюду в Украине, на Волыни преобладающее большинство топонимов славянского происхождения, и это закономерно, но можно попытаться отыскать здесь и следы более древних поселенцев. Поскольку иллирийский язык нам почти неизвестен, надежды на успех могут дать только поиски следов топонимов немецкого (точнее “тевтонского”) происхождения. И эти надежды оправдались. Как оказалось, более всего немецких топонимов сохранилось в районе Шацких озер, местности с древним, постоянным населением. Само название озер может происходить от д.-в.-н. scaz, “деньги, скот”, нем. Schatz “сокровища”. Более уверенно можно говорить о “тевтонском” происхождении названий села Пулемец и Пулемецкого озера. Іх можно расшифровать как “полная мера зерна” (нем. volle Metze, д.-в. н. fulle mezza – EWDS). Химерное название другого озера – Люцемер надо понимать как “малое море” (нем. lütt, lütz, д.-в.-н. luzzil “малый”, д.-в.-н. mer, нем. Meer, “море”). Следует указать, что, хотя подобные приведенным слова иногда имеются и в других германских языках, здесь и далее мы преимущественно имеем дело с типично немецкими чертами германских языков (в частности, с имеющиеся только в немецком переходом t( z). Германское происхождение могут иметь также названия озера Свитязь и села Пулмо на его берегу, но есть также определенная вероятность того, что слова имеют славянские корни.

Древняя тевтонская топонимика Волыни (обозначена синим цветом).
Южнее булгарская и курдская топонимика обозначены соответственно красным и черным цветом.

Убедительным свидетельством пребывания тевтонов на Волыни является загадочное название села Вельбовно на правом берегу Горыни, как раз напротив города Острога. Оно состоит из таких двух слов д.-в.-н. welb-en “возводить свод” и д.-в.-н. ovan “печь”. Печь в виде свода, сложенная из камня, вполне естественная вещь, но она могла иметь и специальное назначение. В этом месте вдоль правого берега Горыни и теперь на многие километры протянулись непроходимые болота. Не исключено, что специальная печь могла служить для выплавки железа из болотной руды особым сыродутным способом ( и др., 1962, 43). Железо в Европе известно с 8-го ст. до Р. Х., поэтому название населенного пункта не может быть более древним, а это, в свою очередь ведет к заключению, что часть тевтонов оставалась на своей прародине еще долго, после того, как их основная масса мигрировала в Центральную Европу. Рядом с Вельбовно расположен город Нетешин, название которого тоже может быть немецкого происхождения. Ситуативно для местности с металлургическими печами более всего подходит asca “зола” (нем. Asche), но для первой части слова ничего логически связанного с второй частью в немецком не было найдено. Для названия имеется несколько вариантов расшифровки, но более всего подходит объяснение «ясеневая вреша», принимая во внимание нем. Netz (от герм. net) «сеть» и eschen «ясеневый, сделанный из ясеня». Гибкие ясеневые ветки хорошо годятся для изготовления вершей.

Приведем еще несколько примеров топонимов, которые не имеют убедительного толкования на основе славянских языков, но могут быть этимологизированы на базе немецкого:

o  г. Киверцы – нем. Kiefer, ср.-в.-н. kiver "челюсть, подбородок”, немецкое слово Kiefer имеет еще значение «сосна», которое могло лучше подойти для названия города в лесистой местности, но в этимологическом словаре Клюге происхождение слова объяснено как новообразование;

o  пгт. Клевань в Ривненском районе – нем. kleben, др.-анг. cleofian “клеить, лепить”;

o  г. Ковель - нем. Kabel “судьба, жребий”, ср.-в.-н. kavel-en – “тянуть жребий; предлагаемое объяснение от слав. *kov «измена» выглядит надуманным (Янко М. П., 1998, 179);

o  с. Мерва не подалеку от Берестечка Волынськой обл. – нем. Merle, ст.-в.-нем. merla “черный дрозд”, правда, немецкие слова считаются заимтвованными из латинского;

o  c. Мосыр на северо-запад от Владимира-Волынского, с. Мосыр Новый и Старый на юго-запад от Рожища Волынской обл. – д.-в.-н. masar “клен”;

o  c. Невель на юго-запад от Пинска (Белорусь) – нем. Nebel “туман”;

o  c. и оз. Нобель на запад от Заречного Ривненской обл. – нем. Nabel, д.-в.-н. nabalo “пуп”; село расположено на полуострове, который выступает в озеро;

o  c. Паре на проливе Прастырь – нем. Fähre “паром, переправа”;

o  г. Радехов, райцентр Львовской обл. – нем. Rad “колесо”, Echse “ось”;

o  г. Радивилов райцентр Ривненской обл. – нем. Rad “колесо”, Eibe, герм. īw- (с разними суффиксами) “ива”, известно, что древесина ивы хорошо гнется и может быть использована ипри изготовлении колес;

o  c. Растов западнее Турийска – д.-в.-н. rasta “место стоянки”;

o  г. Ратно, c. Ратнов возле Луцка – ср.-в.-н. roten “корчевать” (“Выкорчеванное”); маловероятно но возможно также происхождение от слав. рать (Янко М. П., 1998, 296);

o  р. Стырь, пп Припяти – нем. Stör, д.-в.-н. stür (e) “осетр”;

o  c. Хобултова восточнее Владимира-Волынского – нем. Kobold “демоническое существо”;

o  р. Цир, пп Припяти и c. Цир – нем. Zier “украшение”, д.-в.-н. zieri “хороший”;

o  с. Цумань восточнее Киверец – соответствует нем. zu Mann “к мужчине”, что может быть использовано для наименования местожительства одинокого человека.

Приведенными примерами список топонимов Волыни немецкого происхождения не исчерпывается и при желании его можно продолжать далее.

Древняя англосаксонская топонимика

Прародина англосаксов расположена между реками Случь, Припять и Тетерев, и этот ареал сначала заселяли древние италики (предки латинян, осков и умбров), потом – англосаксы, далее – предки словаков, а в довольно недавние исторические времена – племя древлян, у которых столицей был летописный Искоростень. Очевидно, летописец постарался как-то “славянизировать” название этого города, который теперь называется просто Коростень и, несомненно, как-то похоже назывался и в древние времена. Город расположен над рекой Уж (Уша), которая протекает здесь среди гранитных скалистых берегов. Это дает основание этимологизировать название города на основе английского языка, поскольку на корнуэльском диалекте английского языка care – “скальный ясень”, а др.-англ. stàn – “камень, скала”. Корень care можно найти также в названии города Коростышев, который тоже расположен на скалистом левом берегу, но уже реки Тетерев. Если вторая часть названия города происходит от др.-англ. sticca “палка, посох”, то в целом его можно истолковать как “Ясеневая палка”. И название еще одного города связано с скалами. Речь идет о городе Овруч, который расположен в районе Словечанско-Овручского кряжа на левом высоком берегу реки Норынь. Анг. of rock можно перевести и как “на скалах”, и как “возле скал”, и как “скальный”. Хотя объяснеие как «вручий» от слав. vьreti «кипеть, пениться» тоже правомерно (Янко М. П. 1998, 255).

Вариант Уша для названия реки Уж, возможно, является более древней формой, которая была изменена по аналогии с названием известной рептилии. Такое предположение могут подтвердить и названия сел Ушица и Ушомир на Уже. Отыскивая этимологию для слова „уша” приходим к лат. usio, ùsus “обычай”, “использование” и анг. use “употребление”, “пользование”. Таким образом, не исключено, что название реки происходит с тех времен, когда здесь проживали предки италиков пять тысяч лет назад. Обратив внимание на сходство второй части топонимов Ушомир и Житомир, находим др. англ. meræ “граница”, которое Хольтгаузен относит к лат. mùrus “стена” (AEW). Хотя у обоих топонимов можно легко найти украинские корни, отдаем предпочтение английской этимологии по той причине, что для первой части слова Житомир находим в древнеанглийском scytta “защита”, что логически подходит к значению “граница”, тем более, что Житомир расположен как раз на южной границе территории ареала. Имеет ли др. англ. scytta какое-либо отношение к греческому названию скифов, или это случайное совпадение, остается неясным. Другая оборонная граница проходила уже в районе Ушомира на самих подступах к Коростеню, который, вероятно, уже был столицей англосаксов и в те древние времена. В связи с логичностью такого объяснения происхождение названия города Житомир от слова житомерник «меряющий жито» ( 1998, 136) следует отбросить.

Англосаксонская топонимика на прародине англосаксов (ее границы обозначены красными точками) и за ее пределами на новых местах поселений.

В целом же средствами английской лексики с разной степенью достоверности можно этимологизировать около полусотни топонимов этого ареала. Приведем наиболее интересные или убедительные примеры:

o  р. Бережесть, лп. Грезли, лп. Ужа – др. англ. bere “ячмень, др. англ. ciest “толпа, куча”. Однако скорее это славянское название (ср. укр. бережистий “с пологими берегами”).

o  c. Букча (Белорусь, на запад от Лельчиц) – др. англ. bucca “козел”;

o  р. Грезля, лп Ужа – др.-исл. hrisla (др. англ. hris) “куст”;

o  р. Желонь, пп. Нижней Припяти – др. англ. scielian “разделять”;

o  р. Жерев, лп. Ужа, р. Жерева, лп. Тетерева, пп. Днепра – др. англ. gierwan “кипеть” или “украшать”; Подходят оба значения в зависимости от характера реки;

o  р. Зерце, бессточная река западнее Олевска – др. англ. sierc “рубашка”;

o  c. Кирданы, околица Овруча – др. англ. cyrten “красивый”;

o  c. Кливини в Полесском р-не Киевской обл. (восточнее Вильчи) – др. англ. cliewen “ком, груда”;

o  р. Латовня, пп. Теньки, пп. Тни, пп. Случи – др. англ. latt “планка”, ufan(e) “сверху” (т. е. “крытый планкой дом, давший начало поселению”);

o  г. Мозырь (Белорусь) – др. англ. Maser-feld в сг. mosurr “клен” (AEW);

o  р. Морсовка, пп. Резни, лп. Ирши, лп. Тетерева – др. англ. mor, мн. mors “грязь”;

o  c. Ольманы в Белоруси, на юго-восток от Столина – др. англ. oll “оскорбление, брань”, man “вина, грех”;

o  р. Припять – др. англ. frio “свободный”, pytt “яма, лужа, источник”;

o  р. Рихта, лп Тростяницы, пп. Ирши – др. англ. riht, ryht “правый, прямой”;

o  c. Сизаны на юге Гомельской обл. – др. англ. sessian “становиться спокойным”;

o  cс. Ходоры, Ходорков, Ходурки Житомирской области – др. англ. hador “бодрый, оживленный”. Происхождение от имени Федор исключено ввиду исключительной многочисленности подобных названий в других частях Украины при том, что других форм этого имени (Хведор, Хводор) не зафиксировано. Да и само имя не настолько распространено по сравнению с другими более популяными, чтобы дать название многочисленным населенным пунктам.

Наличие топонимов за восточной и южно-восточной границей ареала англосаксов, которые могут быть этимологизированы средствами английской лексики дает основания допускать, что расселение германцев из ареалов их прародины происходило не только в западном направлении. И если название села Харлеевка, похожее на анг. hurley “клюшка для игри в хоккей”, еще можно воспринимать как курьез, то английские корни названия реки Ирпень можно рассматривать серьезно. У этой реки широкая заболоченная пойма, потому earfenn, составленное из др. англ. ear 1. “озеро” или 2. “земля” и др. англ. fenn “болото, ил” и переведенное для названия Ирпеня как “илистое озеро” или как “заболоченная земля”, подходит тем более, что в древние времена пойма реки должна была быть более заболоченной, чем теперь. Предлагаемое для расшифровки названия и.-е. *pi «пить» (Янко М. П. 1998, 156) недостаточно обосновано. Название города Фастов очевидно происходит от др. анг. fǽst «сильный, крепкий». Для расшифровки названий с. Сквира на р. Сквирка, лп Роси и самой реки хорошо подходит др. анг. swiera «шея», «овраг, ущелье», если к после с является эпентезой, т. е. вставным звуком для придания слову большей экспрессии. Подобное явление можно наблюдать и в слове скворец, происходящее от сверчать. В пользу предлагаемой этимологии говорит название села Кривошено, расположенного неподалеку на крутом изгибе той же реки, которое может быть калькой более древнего названия.

Итак, можно допускать, что какая-то часть англосаксов под давлением балтов или, как увидим далее, протокурдов, перешла Тетерев и отчасти вытеснила фракийцев из их соседнего ареала, который те заселяли ранее (Стецюк В., 2000, 13).

Другими примерами топонимики английского происхождения могут быть такие:

o  с. Кодаки южнее Василькова – др. анг. cot(t)uc “мальва” неясного происхождения;

o  с. Мирча западнее Дымера – др. анг. mearce «граница»;

o  р. Таль пп Тетерева – др. анг. dǽl «долина»;

o  г. Тетиев в Киевской области – др. англ. tætan «радовать, ласкать»»

o  р. Ходорков в Житомирской области – др. англ. hador “бодрый, оживленный”.

Топонимика, расшифоровуемой средствами английского языка за пределами прародины англосаксов, но в пределах восточнотшинецкой культуры, принадлежавшей германцам, подтверждает расселение англосаксов на восток, на левый берег Днепра и на юго-восток, в ареал фракийцев. Вот толкование неясных топонимов в бассейне Десны и Сейма при помощи древнеанглийского языка:

o  р. Бреч, лп Снови, пп Десны, – др.-анг. brec „шум, звук”.

o  г. Бурынь Сумской обл. – др.-анг. burna „источник, ручей”.

o  с. Бырловка Драбовского района Черкасской обл. – др.-анг. byrla „корпус, тело”.

o  г. Диканька Полтавской обл. – др.-анг. đicce „толстый”, anga „шип, острие”.

o  г. Зеньков Полтавской обл. – др.-анг. sencan „погружать, тонуть”, sengan „гореть”.

o  р. Нерусса, лп Десны – др.-анг. nerian „спасать”, ussa „наш”.

o  г. Новые Санжары Полтавской обл. – др.-анг. sang „песня”, анг. singer „певец”.

o  г. Ромны Сумской обл., р. Рома, пп Десны – др.-анг. romian „стремиться”, др.-сакс. romon „целиться”.

o  р. Свесса, лп Ивотки, лп Десны, г. Свесса Сумской обл. на этой реке – др.-анг. swǽs „особенный, любимый, приятный”.

o  р. Сев, лп Неруссы, лп Десны – др.-анг. seaw „сок, влага”.

o  р. Сейм. лп Десны – др. анг. seam „край”, „граница”, „шов”.

o  р. Смяч, пп Снови, пп Десны – др.-анг smieć "дым, пар”. Название же реки Сновь не происходит от др.-анг. snaw „снег”, а от др.-инд. snauti "течь, струиться” (М. Фасмер). Здесь была прародина древних индийцев.

o  г. Суджа на реке Суджа, пп Псла – др.-анг. sugga „воробей”.

o  р. Уль, лп р. Сев, лп Неруссы, лп Десны – др.-анг. ule „сова”.

o  г. Чернигов – др.-анг. ciern „сливки, жирное молоко”, , англ. cow „корова” (из и.-е. guou), хотя славянское происхождение названия города тоже не исключается.

Булгарская топонимика.

Древнебулгарская топонимика на Украине

Скифо-булгары, предки современных чувашей, в начале второго тыс. до Р. Х. заселяли главным образом левобережную часть Поднестровья (Стецюк В. М, 1999, 85-95; Стецюк В. 2000, 28). Граница между ними и тевтонами проходила по водоразделу бассейнов Припяти и Днестра. Поскольку она не была четко выраженной, языковые контакты между тевтонами и скифами были довольно тесными, что и сказалось на многочисленных лексических соответствиях современных немецкого и чувашского языков. Этот факт независимо друг от друга отмечали несколько исследователей (, 1973; Егоров Г. 1993, Стецюк В., 1998). Пребывание булгар на означенной территории сказалось и в местной топонимике.

Название известной скалистой гряды Товтры в Западной Украине может быть этимологизировано на чувашской основе: чув ту “гора” и тăрă “вершина”. Предлагемая расшифровка этого названия как «острые вершины», выражение якобы заимствованное у греков через фракийцев, (Янко М. П. 1998, 354) стоит слишком далеко фонетически. Поскольку во многих других тюркских языках название горы звучит как тау, первичное название гряды могло быть Таутăрă. К этой же праформе восходит и название горного массива Татры на границе Словаки и Польши. Товтры тянутся от Золочева на Львовщине до северной Молдавии и выглядят как отдельные известковые выступы и кряжи, которые выразительно выступают над окружающей, большей частью довольно равнинной местностью, т. е. перевод «горные вершины» им соответствует очень хорошо. Напротив, название Вороняки для села и особой части уступа Гологор на западной окраине Подольской возвышенности можно перевести как «гладкое, ровное место» в соответствии с чув. вырăн “место” и яка “гладкий”. Такая расшифровка названия хорошо подходит для этой местности и семантически она близка к названию Гологоры.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3



Connect Error (1040) Too many connections