Эта память – наша совесть (стр. 2 )

Источники:

Ряжских (1915 года рождения), Пелагеи Павловны Кузовлевой (1910 года рождения), Галины Федоровны Кузовлевой (1927 года рождения), Анастасии Ивановны Андреевой (1924 года рождения).

Анна Анищенко,

11 класс СОШ с. Долгоруково

Руководитель:,

педагог дополнительного образования.

ВОЕННЫЕ СОБЫТИЯ НА ТЕРРИТОРИИ ДОЛГОРУКОВСКОГО РАЙОНА

Н

а центральной площади села Долгоруково 22 июня 1941 г. шумела ярмарка, а в полдень радио принесло страшную весть - война. Холодным декабрем 1941 года враг ступил и на нашу землю...

Немцы рвались к сердцу нашей Родины - Москве. Важным стратегическим пунктом являлся Елецкий железнодорожный узел. 3 декабря передовые отряды фашистов ворвались на окраину г. Ельца. Всего за одну ночь они полностью овладели им, начались массовые грабежи и расстрелы.

Немецко-фашистские захватчики прорвались на территорию Долгоруковского района 30 ноября 1941 года с северо-западной стороны села Сухой Ольшанец. В числе первых населенных пунктов, захваченных немцами, были села Войсковая Казинка, Ново-Троицкое, Вязовое. В Долгоруково немцы вошли 4 декабря 1941 года. При отступлении наши войска взорвали вокзал, зернохранилище и ряд других объектов с одной целью - не отдать врагу. Немецким частям довольно быстро удалось захватить большую часть железной дороги (за исключением Харламовки - там маневрировал бронепоезд «Ленинец»).

В первых числах декабря 4-й Воронежский полк полковника Войцеховского Первой Гвардейской ордена Ленина стрелковой дивизии генерал-майора , пройдя около 25 км и заняв деревню Богатые Плоты, вынужден был притормозить и без того медленное движение на запад, потому что слева над его боевыми порядками «нависала» вражеская группировка в районе железнодорожной станции села Долгоруково. Большая она, нет? Ответы на эти вопросы ждали от разведчиков. Они с ног сбились, ища «материализованных» ответов. Было принято решение - провести разведку боем. Но из 24-х положенных по штатному расписанию разведчиков было всего 11, и Войцеховский выделил в помощь усиленный взвод майора Григорьева из 2-го стрелкового батальона. «Языков» разведчики взяли в сарае на восточной окраине села. Те дали показания: в Долгоруково стоит малая часть 45-го пехотного полка, упорно сопротивляться никто не думает...

1-й и 3-й батальоны получили иную задачу. 2-й - атаковать Долгоруково. Но тут неожиданно поступила другая информация от связного - немцы вышли из Долгоруково и направились навстречу 2-му батальону. Прозвучала команда: «В бой идут все!» Остался только Войцеховский с адъютантом, чтобы руководить действиями 1-го и 3-го батальонов. К позиции 2-го батальона у Долгоруково направились начальник штаба Худяков и комиссар Латышев. Позже, когда обсуждались итоги боя за Долгоруково, отмечали, что Григорьев сделал совершенно правильно, отведя батальон в овраг. Очень чётко сработали артиллеристы (командир Шершников, наводчик Корсаков). Под осколочными снарядами немцы залегли, а Григорьев повёл батальон в контратаку, чтобы в поле драться, а не в посёлке... Дело дошло до рукопашной. И опять комбат Григорьев показал незаурядную смекалку - фашисты бросились к Богатым Плотам. А туда Войцеховский «по протоптанной колее» послал свой последний резерв во главе со старшим лейтенантом Василием Лесновским, своим адъютантом.

Попав между «молотом и наковальней», немцы запаниковали, а это самое страшное. Они бежали к селу Покровское, чтоб спрятаться за Олымом... Было 9 декабря 1941 года, вторник. «Под занавес» батальон Григорьева атаковал немецкую группировку у деревни Грызлово. Атака шла на одном дыхании – после победы у Долгоруково.

Приведем хронику событий в населенных пунктах Долгоруковского района в эти дни:

Тяжелые и кровопролитные бои проходили за село Стрелец. Село оборонял 1-й батальон 333-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии, которая входила в 13-ю армию Брянского фронта. Село было сильно укреплено, на колокольне церкви сидели пулемётчики. Оттуда был прекрасный обзор - на открытой местности, на снегу – всё, как на ладони. Двое суток шёл тяжёлый бой, церковь начали обстреливать из орудий. Уничтожили пулеметчиков на колокольне. Но в этом бою понесли большие потери - 126 человек нашли навек покой на местном кладбище. «В Стрелец первым ворвался батальон под командованием . Здесь 4 полк захватил 29 противотанковых орудий, 55 автомашин, сотни пленных, ценные штабные документы 133-го немецкого полка, - пишет в книге «Бойцы вспоминают минувшие дни», - в то же время 2 батальон овладел населенным пунктом Грызлово и захватил ещё 15 противотанковых орудий, 48 автомашин».

Село Братовщина. Здесь в начале войны в здании средней школы располагался военный госпиталь. К концу ноября его эвакуировали. Вечером 3 декабря 1941 г. через Братовщину пошли наши отступающие части. При отходе они вывели из строя железнодорожное полотно, связь. В середине дня 4 декабря в село вошли немцы. В ночь с 8 на 9 декабря части Красной Армии восстановили разрушенный мост. В ту же ночь немцы расстреляли 12 наших бойцов, которые были взяты в плен. При отступлении на соединение с частями, ранее отошедшими к Ельцу, немцы зажгли село. Сгорело 18 дворов.

Село Дубовец. 3 декабря 1941 г. рано утром в село вошли немцы. С их приходом на селе начался грабёж, пожары. Было расстреляно 10 и ранено 8 человек мирных жителей. Сгорело 10 жилых домов и здание правления колхоза. 6 декабря Дубовец освобождён 84-м стрелковым полком 1-й ордена Ленина Гвардейской стрелковой дивизии. В местной церкви был организован госпиталь, а на краю кладбища образовалась братская могила, где покоятся останки 77 человек.

Деревня Рябинки. 7 декабря 1941 г. немцы сожгли на костре Ивана Фёдоровича Горностаева - участника Первой мировой войны, председателя колхоза. За несколько минут до трагедии он бросил гранату в окно дома, где размещался немецкий штаб.

Село Стегаловка. 2 декабря в Стегаловку на мотоциклах и грузовиках въехала немецкая пехота. Бежать сельчане не могли - куда побежишь в лютый мороз, бросив все нажитое? Многие прятались в подвалах. Немцы чувствовали себя полноправными хозяевами. Заходили в избы, выгоняли женщин, стариков и оцепеневших от страха ребятишек из теплых помещений. Кто прятался у соседей - бедняков, - в самые убогие хижины немцы не шли, кто забивался в сараи и погреба. К большой радости селян, фашисты пробыли в недолго, меньше недели. Но успели истребить всю живность и навести ужас на жителей. Следом шли эсэсовцы, которые должны были уничтожить Стегаловку и прилегающие населенные пункты. Но наступали наши войска, и гитлеровцы в панике бежали. Радостно и со слезами на глазах встречали стегаловцы воинов 148 дивизии 13 армии.

В селах нашего района дислоцировались эвакогоспитали. Они располагались в помещениях школ в населенных пунктах: Жерновное, Дубовец, Гущинка, Слепуха, Войсковая Казинка, Верхний Ломовец, Братовщина, а также в участковых больницах сел Меньшой Колодезь и Стегаловка. Были и передвижные госпитали - на конных повозках.

Наше исследование можно продолжить по другой схеме. Вот названия улиц нашего села: Гвардейская, Лестева, Дешина, Дудченко. Они носят имена Героев-земляков. Андрей Иванович Дешин родился в 1924 году в д. Котово. Погиб в 1943 году при форсировании Днепра в возрасте 19 лет. В 26 лет оборвалась жизнь уроженца Новой Дешина. Хутор Веселый - родина Ивана Андреевича Дудченко, чья жизнь оборвалась в 1944 году в возрасте 30 лет при форсировании Дуная. Взрослым мужчиной ушел на фронт Егор Иванович Лазарев, житель села Долгуша. Но ему тоже не удалось больше увидеть родные просторы. Он погиб в 37 лет при форсировании Припяти. Виктору Семеновичу Севрину удалось дожить до долгожданной победы. Но от пережитого он скончался в 1959 году - в 35 лет. Адам Герасимович Ловчий и Петр Тимофеевич Жданов - полные кавалеры ордена Славы.

В боях под Москвой геройски погиб дивизионный комиссар, член Военного Совета, начальник политуправления Западного фронта Дмитрий Александрович Лестев. «Мы отстоим Москву, чего бы нам это не стоило», - так писал комиссар Лестев в газете «Красная звезда» за день до своей гибели. Именем названа одна из улиц Москвы. Память о героическом комиссаре увековечена и на родной долгоруковской земле.

Другому нашему земляку - Ивану Сергеевичу Пашкову посвятил стихи поэт Алексей Сурков:

Закопали в могилу, ушли в село.

Тяжким грузом сдавило грудь.

Целовал я сырые комья земли,

Уползая к ребятам в лес.

В 10.30 враги меня погребли,

А в 11 я воскрес…

Немецко-фашистские захватчики принесли много горя мирным жителям. От рук врага погиб Семен Тимофеевич Шацких. Семь жителей деревни Ильинка погибли в дни оккупации. была повешена за связь с партизанами. Всего по району во время оккупации погибло 262 мирных жителя. В деревне Грибоедово из 110 домов было сожжено 96. Много домов оккупанты уничтожили в д. Красное и с. Братовщине.

После освобождения от немецко-фашистских захватчиков район продолжительное время был в прифронтовой зоне. Женщины рыли окопы, строили каменную дорогу, сохранившуюся до сих пор. Её до сих пор называют военной – дорогу из Стегаловки в Чернаву.

В июне 1942 года райцентр был переведён в Стегаловку. Тыл и фронт жил единой целью - все для Победы! Не было ни одной семьи, которая не внесла бы вклад в помощь фронту. Колхозник сельхозартели «Луч свободы» Д. Пономарёв собрал 101,5 тыс. руб. на строительство самолёта. Школьник Толя Балашов внёс 200 руб. на строительство самолёта «Октябрёнок», учитель Харламовской школы И. Курепа - 15 тыс. руб., и этот список можно продолжать. Бывший заведующий Загороднев вместе с учениками из с. Слепуха несколько ночей вёл сбор хлеба для Красной Армии. Лидия Николаевна Кузьмина, директор Слепухинской школы, вместе с учителями работала на уборке хлеба.

11 мая 1943 г. пришла телеграмма от Верховного главнокомандующего трудящимся района. Вот её полный текст: «Елец. Орловский обком ВКП(б). Секретарю Долгоруковского РК ВКП(б) товарищу Новикову. Председателю райсовета товарищу Петрову. Передайте колхозницам и колхозникам Долгоруковского района, собравшим 101 637 руб. на строительство танковой колонны имени Орловских партизан, сдавших в фонд Красной армии 4086 пудов хлеба, - 1870 пудов мяса, мой братский привет и благодарность Красной армии».

Наша летопись будет неполной, если не приоткрыть ещё одну страничку тех суровых лет. С первых дней Великой Отечественной войны сотни долгоруковцев сражались с немецко-фашистскими оккупантами. Отвагу и мужество показали и наши земляки-педагоги. От родной Орловщины до Восточной Пруссии прошагал дорогами войны . Бывший военрук Долгоруковской школы штурмовал Кенигсберг. Учительница из Большой Боёвки освобождала Варшаву и участвовала во взятии Берлина. Её боевые подвиги отмечены орденами Красной Звезды и Отечественной войны. Педагоги и награждены орденами Красного Знамени. , , - орденами Славы III степени. На разных фронтах сражались педагоги: и обороняли Москву, и - Ленинград, , - Сталинград. В битве на Курской дуге участвовал . Он награжден орденом Отечественной войны II степени. Медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» награждена пионервожатая .

В годы Великой Отечественной войны на территории Долгоруковского района располагались:

1941 год: 56-й кавалерийский полк в Долгоруково, 84-й стрелковый полк, 6-я стрелковая дивизия в Дубовце и 146-й моторизованный батальон в Стегаловке.

1942 год: 45-й стрелковый полк - на хуторе Парахин; 25-й артиллерийский полк, 418-й стрелковый полк, 133-я стрелковая дивизия - в деревне Большой Колодезь; 53-й танковый батальон в селе Верхний Ломовец; 16-й и 498-й стрелковые полки, 8-я и 132-я стрелковая дивизия в селе Стегаловка.

Госпитали: в Стегаловке - 50-й хирургический полевой; в Грибоедово - 186-й передвижной полевой; в Дубовце - 61-й хирургический полевой; в Большой Боёвке - 130-й корпусный полевой.

1943 год: 605-й и 519-й стрелковые полки, 81-я стрелковая дивизия - в селе Войсковая Казинка; 321-й стрелковый полк, 15-я стрелковая дивизия - в селе Стегаловка.

Госпитали: 2408-й передвижной полевой госпиталь - в селе Стегаловка, 4300-й инфекционный госпиталь - в селе Верхний Ломовец, 134-й эвакуационный госпиталь и 45-й передвижной полевой госпиталь - в селе Братовщина.

Список братских могил

на территории Долгоруковского района

№ п/п

Населенный пункт

Количество захороненных

Из них - неизвестных

1.   

Богатые Плоты

62

41

2.   

Большая Боёвка

296

261

3.   

Большой Колодезь

12

8

4.   

Братовщина

99

17

5.   

Верхний Ломовец

48

42

6.   

Веселое

22

4

7.   

Вязовое

3

3

8.   

Грызлово

17

11

9.   

Гущин Колодезь

531

407

10.   

Долгоруково

33

7

11.   

Долгуша

17

15

12.   

Дубовец

20

0

13.   

Екатериновка

20

17

14.   

Жерновное

17

17

15.   

Казинка

240

213

16.   

Меньшой Колодезь

43

0

17.   

Ольшанка

1

1

18.   

П-Петровка

18

13

19.   

Приклоновка

12

12

20.   

Свишни

4

2

21.   

Слепуха

15

5

22.   

Сухой Ольшанец

1

1

23.   

Стегаловка

88

20

24.   

Стрелец

128

39

Павел Азаров,

11 класс СОШ № 1 г. Чаплыгина.

Научный руководитель: .

ГОСПИТАЛЬ № 000

Ш

естьдесят лет назад история перевернула одну из самых страшных и тяжёлых своих страниц. Время сгладило, затянуло временем воронки от бомб и траншеи - эти чудовищные шрамы на теле земли, знавшей «неземное страдание». Но перед памятью человеческой, памятью сердец время бессильно. Сколько ещё на земле нашей людей, обожжённых войной? Сколько людей, чьи раны болят и ноют к непогоде? Всё меньше и меньше... Наступит время, когда нить, связывающая нас с поколением Ветеранов, оборвётся, и события, которые сегодня - часть чьей-то живой, осязаемой жизни, уже для всех станут историей, приобретут вкус и запах архивной вечности.

Советский солдат. В изодранной осколками гимнастёрке, побелевшей от солёного пота, с трёхлинейкой и бутылкой зажигательной смеси сдерживавший натиск бронированных фашистских армий, познавший боль и горечь отступления, цеплявшийся за каждый бугорок, кустик в дни отступления. Он стоял насмерть, он остановил врага у стен Москвы, а потом гнал его до Берлина. И был он не былинным богатырём, а обыкновенным человеком, ежедневно идущим на смерть. Его кромсали осколки, рвали пули, а сердце так хотело жить! Спасали его, исцеляя израненное тело, добрые руки женщин - военврачей, фельдшеров, медсестёр. Как живой водой врачевали они тяжёлые раны лаской и состраданием.

В первые, самые тяжёлые, месяцы войны в городе Раненбурге был сформирован госпиталь. Ему присвоили № 000.

Здание СОШ № 2, в котором формировался госпиталь

Необходимость его организации объяснялась просто: линия фронта проходила в 170 км от города, неподалёку - крупный железнодорожный узел Мичуринск и станция Кочетовка с большим паровозоремонтным депо. Кочетовку фашисты бомбили ежедневно, бомбёжке подвергались Троекурово и Раненбург.

Суровые, наполненные постоянной тревогой и опасностью дни. С организацией, обустройством, а потом, на протяжении всей войны, трудными фронтовыми буднями госпиталя связана юность нескольких, тогда очень молодых наших землячек. Мне повезло - я услышал рассказы многих из них. Некоторые ушли из жизни совсем недавно, другие, слава Богу, живы.

Главная героиня моего исследования - Галина Ивановна Орлова. Она прошла с госпиталем большую часть его боевого пути. Её рассказ обстоятелен, она помнит много интересных подробностей. Обязательно назову других участниц событий. Их судьбы не менее интересны, а жизнь достойна подражания. Возраст выдаёт цвет глаз, ещё серо-голубых, но уже чуть посветлевших, как бы прихваченных осенью жизни, глубокие морщины. Она ещё очень красива, полна достоинства, старается справиться с волнением, которое охватывает её при воспоминаниях. «22 июня я встретила на Павелецком вокзале в Москве - ехала в отпуск к мужу в Киев. Сообщение о начале войны, прочитанное Левитаном, вызвало растерянность, страх за близких. В голове бился один вопрос: «Что же будет?».

Поезд на Киев отменили до особого распоряжения - бомбёжка повредила железнодорожное полотно. Было время подумать и вернуться, ведь дома остался трёхлетний сын. Но решила ехать, чтобы повидаться с мужем, может быть, в последний раз. Весь путь поезд двигался под авианалётами фашистов. В Киеве - патрули, проверка документов комендатурой, постоянный грохот взрывов, уже много разрушенных зданий. С мужем увиделись всего на два часа. Поступила срочная телеграмма из Раненбурга с требованием прибыть в распоряжение военкомата. По приезде получила приказ - начать организационную работу по подготовке и развёртыванию госпиталя. Его начальником был назначен тов. Василевский, прибывший из Рязани. Райисполком решил отдать госпиталю помещение бывшего Учительского института и все прилегающие к нему здания. Началась мобилизация персонала для госпиталя: военным комиссаром стал , начальником материальной части - , начальником финансовой части - .

Помещение к приёму раненых готовили раненбургские комсомольцы: чистили стёкла, мыли стены, натирали полы. Затем начало прибывать оборудование, его заносили и размещали внутри здания. Довольно скоро привезли и первых раненых. Девушкам, готовившим госпиталь к их приёму, предложили работать здесь в качестве санитарок, медицинских сестёр. Многие согласились.

Одна из этих девушек - Лилия Сергеева Зайцева. Здесь, в эвакогоспитале № 000 для неё и началась война, здесь она работала в лаборатории, которой заведовала , «а когда появлялась свободная минута - помогала обрабатывать раны, устраивала раненых в палатах. Иногда нужно было просто посидеть возле бойца, почитать ему письмо из дома, книгу», - вспоминала Лилия Сергеевна. Это из последней беседы с ней. В марте 2004 года Лилии Сергеевны не стало.

Ещё одно свидетельство. Крылова. В 1941 году ей было десять лет. «Шефство над ранеными, находившимися в госпитале № 000, каждый из нас воспринимал как свой долг, как маленький собственный вклад в победу над фашистами. Почти у всех на фронте были отцы, старшие братья. Каждый день, сразу после уроков спешили к раненым. Читали книги, письма, под диктовку писали весточки к родным. Только много позже я поняла, как бойцы ждали нас, как согревало их наше присутствие, как напоминало им о родном доме. А как старались мы поддержать раненых: пели, плясали, читала стихи. Многие песни родились уже в дни войны, даже на фронте. Иногда мы не знали слов или мелодии. Но желание помочь восполняло этот недостаток, мы читали песни как стихи и сочиняли к мелодии свои слова. Наградой нам были просветлевшие лица бойцов. Самой любимой песней для всех была «Катюша», в каждом концерте мы исполняли её по несколько раз».

Уже в начале осени стало понятно, что дальше в Раненбурге госпиталю оставаться опасно. «Постоянно были слышны бомбовые разрывы со станций Троекурово. А это всего в 30 км от города. Да и бои с фашистами на центральном участке фронта приближались к Москве. Каждый день мы с тревогой смотрели на карту, где флажками была обозначена линия фронта. Мы готовились к отъезду, готовились и наши родные. Было получено разрешение - мобилизованным в случае передислокации взять с собой членом семей. брал с собой жену и двух дочерей. - дочь, а я - сестру и сынишку (муж - Фёдор Васильевич Орлов находился в действующей армии)», - вспоминает Галина Ивановна Орлова.

В октябре 1941 года началась передислокация госпиталя, эвакуация его личного состава. Всё делалось в ночное время и под постоянными авианалётами. От героинь нашего рассказа требовались спокойствие, уверенность, слаженность действий. Они ещё не успели ощутить себя бойцами. Это были женщины, вырванные войной из надёжной, мирной, благополучной жизни. Огромная беда, обрушившаяся на страну, всё расставила по своим местам, воспитывая и жёсткость и милосердие.

Из рассказа Ольги Петровны Танчук. Мы встретились с ней в последний раз осенью 2002 года. 3 января 2003 года она умерла. «Госпиталь полностью вывезли в ноябре 1941 года. Имущество, сотрудники с семьями целый месяц двигались по европейской территории Союза. Проехали Рузаевку, Арзамас, свернули к городу Мурому и уже начали разгружаться, как вновь поступил приказ двигаться. Долго стояли в Выксе, а потом переместились в с. Архангельское под Москвой (бывшая усадьба князя Юсупова, а перед войной - санаторий командного состава Вооружённых сил). Здесь госпиталь развернулся основательно, уже в декабре он принял первых раненых. Их было 500 человек. Но это только в первые дни. Шла великая битва за Москву, ежедневно поступало множество бойцов и командиров. Особенно часто привозили танкистов, обгоревших в подорванных танках. Страшное, невыносимо тяжёлое зрелище: черная, обуглившаяся кожа, и только глаза, которые светятся надеждой, в которых от страдания стояли слезы. Горько, но спасти удавалось не всех».

Какая боль пульсирует в словах уже очень немолодой женщины! Не закрылись душевные раны, нанесённые войной. Скорбь о погибших сверстниках незримо присутствовала в нашем разговоре. «Вскоре госпиталь передислоцировали в Сходню, Истру, а затем в Волоколамск. Напряжение битвы под Москвой не позволяло нигде оставаться надолго. Мы следовали за развёртывающимися военными действиями. Всё время преследовала мысль: «Надо быть там, где мы нужнее всего». Теперь уже за одни сутки поступало до 500 раненых. Санаторий им. Чехова с трудом вмещал такое количество людей. Медперсонал падал с ног от усталости. Час отдыха казался огромным счастьем. Только теперь понимаю, что находились в самом пекле. Волоколамск не забуду никогда. Налёты фашистских бомбардировщиков следовали день и ночь. Канонада - непрерывная. Город охвачен пожарами, горит вокзал, хранилища с горючим. В воздухе - клубы дыма и гари. Рядом с госпиталем - родильный дом. Одна из бомб разорвалась там. Кровь стыла от криков детей и матерей, доносившихся из-под развалин. Это дополняло общий ужас. От бессилия чем-то помочь опускались руки. В один из этих трагических дней погибли две мои подруги, землячки. Лене Кеменовой из Кривополянья оторвало ногу, и она умерла на операционном столе. Зина Скуратова получила сквозное ранение в живот и скончалась. Но самое страшное ждало нас впереди. В январе 1941 года разбомбили госпиталь. Целиком разрушили госпиталь с тяжелоранеными, вынести не удалось никого!» - Галина Ивановна вытирает слезы. Они не высохли за долгие шестьдесят лет. Боль и скорбь всё также неизбывны.

Разве могли фашистские стратеги учесть такое самопожертвование, презрение к опасности русских женщин. Им предстояло многое познать, запомнить, пропустить через собственное сердце. Услышать истошный вой пикирующих фашистских «юнкерсов», щедро поливающих землю свинцом, рыдание женщин над убитыми детьми. Увидеть, как несмышлёный малыш дёргает за руку убитую мать, пытаясь поднять её. У многих из них на фронте были отцы, мужья, братья...

Весь долгий, тяжёлый путь прошла с госпиталем Вера Михайловна Лугинина. Она не рассталась с медицинской профессией и после войны. Десятки лет проработала медицинской сестрой в детском саду. Замечательная женщина с тёплой доброй душой, она ушла из жизни в 1998 году. Это её воспоминания. Они записаны во время одной из встреч со школьниками: «Накануне войны я заканчивала 1-й курс химико-технологического института. Получила телеграмму от мамы, что она мобилизована (Вера Михайловна - дочь фармацевта госпиталя ). Я выехала в Раненбург. Поступила на ускоренные курсы медсестер, и 2 февраля 1942 года, когда госпиталь был под Красногорском, меня мобилизовали. Самым страшным воспоминанием о войне для меня стали бои под Волоколамском. Помню, как несколько авиабомб попали в здание госпиталя. Казалось, что весь город превратился в огромный костер. Мы двигались в Истру, останавливаясь на небольших станциях. Везде - множество раненых. Небольшой полустанок Сычевка запомнился сильнейшим налетом на госпиталь. Количество раненых все увеличивалось. И это были не только солдаты. Множество детей, попавших под бомбовые удары, подорвавшихся на минах, раненых осколками снарядов. Тяжело­раненые... Мечущиеся в бреду, выкрикивающие слова команды или шепчущие родные имена, цепляющиеся за тоненькую ниточку, ещё связывающую их с жизнью. Спасти удавалось не всех. Помню день, когда из одиннадцати бойцов выжило только трое, остальные умерли на операционном столе».

«У войны - не женское лицо» - эти слова принадлежат белорусской писательнице Светлане Алексиевич. А если война пришлась на самое начало судьбы, на годы юности? Совсем молодыми, неуклюжими от тяжелого солдатского облачения, с детскими косами, мало, что в жизни увидавшими, оказались девушки на войне. Шли через невзгоды, через неженские испытания, и с надеждой на скорую победу встречали каждый новый день. Были и такие, кто буквально встретил свою судьбу на фронте. Вера Цицина в госпитале под Смоленском взялась выхаживать раненого комвзвода, которого врачи считали безнадежным.

«...Первое, что увидел Василий Лугинин, придя в себя, были голубые-голубые глаза склонившейся к нему медсестры. «Как тебя зовут?» - прошептал он непослушными губами, и услышав ее ответ: «Вера», попытался улыбнуться: «Вера? Это хорошо...». Обменялись адресами, номерами полевой почты. Война испытала на прочность обоих. Санитары не раз ещё вытаскивали истекающего кровью Василия с поля боя. А чуть подлечившись, он до срока возвращался на передовую. Дважды к нему домой приходили похоронки, а он оставался жить. Вера служила в эвакогоспитале. «Перевязывала раненых, ухаживала за ними. Отзывалась на каждый стон. Однажды после бомбёжки пришлось откапывать раненых из-под развалин. Другой раз откапывали её». Следующая встреча была уже после войны. Больше они не расставались, неся по жизни печали, радости, свою любовь.

В суровом 1942 году познакомились в госпитале Николай Петрович Литвинов и его будущая жена Анастасия Ильинична. Почти два года жили они мечтой о новых встречах. Вот строки из военного дневника командира автороты : «Победа!!! Весь мир трепещет - и я не могу уложить в одну запись эту великую дату... Милая Асенька, где ты, моя хорошая, ликуй вместе со всем народом. Больше нет страшной войны. Народ русский врага разгромил!».

Битва за Москву была ожесточенной. После форсирования небольших рек войсками лед оставался разбитым, раскрошенным в мелкую крошку, а вода в полыньях была красной от крови, в ней плавали искалеченные тела. Из госпиталя медсестер часто посылали сопровождать поезда, вывозившие раненых с передовой. Эти составы проходили через шквал огня, который обрушивали на них вражеские бомбардировщики. Фашистов не останавливал и красный крест.

Литвинова: «После победы под Москвой госпиталь перевели под Смоленск. Но здесь он задержался не надолго, вслед за наступающими войсками двигался на запад. Предстояло пережить ещё очень многое. Военные неудачи еще более ожесточили фашистов. Было такое ощущение, что они охотятся за госпиталем, и красный крест не является нашей защитой. И сегодня, если я закрою глаза, вижу освещенный операционный стол, склонившуюся над ним спину хирурга, слышу неровный стук колес, их громыхание на стыках рельсов. Они и сегодня стучат, «На запад, на запад, на запад...». Воспоминания юности - самые яркие. А это была моя юность. Тревожная, ежедневно рядом со смертью, но такая же, как и у вас, неповторимая».

Война катилась на запад. Советская армия наносила все более ощутимые удары по гитлеровцам. И все более обнажалась звериная природа фашизма, попрание им всех нравственных норм и обычаев.

Лугинина: «Весна 1945 года. Госпиталь вторую неделю стоит в Восточной Пруссии. Идут ожесточенные бои за Кенигсберг. Нам казалось, что сражение, как гигантская воронка засасывает тысячи советских солдат и, перемолов, искалечив их, выбрасывает. Было ощущение, что победу здесь одержать нельзя, перед Третьим Белорусским фронтом стоит неприступная крепость. Какие страшные раны, как много смертей! И все-таки в апреле бои завершились победой. Помню ясный весенний день. Вокруг госпиталя - старый парк. Густой цветущий кустарник, солнечные блики на листьях деревьев. Много играющих немецких подростков. Мальчишки всегда любознательны, война для них - игра. И вдруг низко, на бреющем полете - фашистские самолеты. Взрывы нескольких бомб, паника, истошные крики и ... оторванная детская рука, повисшая на ветке кустарника и кровь, капающая на цветы. Я помню это всегда».

Военные дороги были долгими. Об окончании войны в Европе сотрудники госпиталя № 000 узнали в Литве, в городе Каунасе. Надеялись на скорое возвращение домой, ждали, что вот-вот встретят родных. Но война для них не закончилась. Госпиталь через всю страну был переброшен на Дальний Восток. Ехали несколько недель. Березовые перелески сменились таёжными густо зелеными лесами. Приветливая голубизна рек центральной России - глубокой свинцовой синевой рек сибирских. Остановились в поселке Шимановка. Неподалеку город Свободный Амурской области, чуть дальше -граница с Манчжурией.

«За границу Советского Союза госпиталь не перемещался. Военные действия длились недолго. Но раненых было много. Они рассказывали о японцах - смертниках, приковывавших себя цепями и пулемётами на перевалах, о танках, сорвавшихся в пропасть, о гибели товарищей» - это вновь воспоминания Веры Михайловны Лугининой. - «Только после разгрома Японии медперсонал госпиталя был демобилизован. Кажется, что возвращение уместилось в один день. Но в Раненбург мы приехали только в 1946 году».

А как же главная героиня моего рассказа? Она после разгрома фашистов под Москвой была переведена в госпиталь № 000. Он тоже формировался в Раненбурге. Его героический путь - ещё одна страница войны. Важно только не опоздать, открыть её, пока есть возможность услышать. Галина Ивановна Орлова после войны работала инструктором санитарного просвещения, председателем районного комитета Красного Креста. О военной молодости напоминают награды - орден Отечественной войны II степени, медали «За оборону Москвы», «За победу над Германией», «Фронтовик 1гг.», «60 лет битвы за Москву», медаль Жукова. Но достает она их нечасто. На склоне жизни воспоминания приносят боль.

Антон Соколиков,

11 класс СОШ № 4 г. Грязи.

Научный руководитель: .

ГРЯЗИНЦЫ В ГОД ВЕЛИКИХ ПОБЕД

В

истории Великой Отечественной войны 1944 год назван «годом великих побед». И это не случайно, потому что именно в 1944 году Красная Армия осуществила десять крупнейших стратегических операций, предрешивших окончательный крах фашистской Германии и ее сателлитов.

На южных рубежах

В составе 62-й Гвардейской дивизии 2-го Украинского фронта, которым командовал маршал Советского Конев, в ликвидации корсунь-шевченковской группировки немцев участвовал уроженец села Телелюй Грязинского района Алексей Иванович Корнев, воевавший в разведке. За успешные действия в этой операции дивизии было присвоено почетное звание «Звенигородская» и вручен орден Богдана Хмельницкого. Наш земляк отмечен орденом Отечественной войны 2-й степени.

Во время сражения в районе среднего течения Днепра уроженец села Средняя Дятчин командовал артиллерийским взводом на 1-м Украинском фронте. Со слов Василия Андреевича, победа нашей армии была нелегкой. «Окруженные немецкие части, - вспоминал ветеран, - дрались отчаянно. Цеплялись за каждый населенный пункт, за каждую высоту. Наш 58-й стрелковый полк в этих боях был настолько потрепан, что сразу же после ликвидации «котла», его отвели в Киев на деформирование...».

Зимой 1944 года под Корсунь-Шевченковским воевал уроженец Калачев, за плечами которого были Московская и Курская битвы, сражения на Днепре. был заместителем командира эскадрильи 166-го гвардейского штурмового авиаполка 10-й гвардейской Воронежско-Киевской Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова штурмовой авиадивизии. Летчика три раза сбивали, но он оставался в живых. Однажды судьба уберегла его от смерти и на земле: в ноябре 1943 года, автобус с летчиками, возвращавшимися с аэродрома, попал под бомбежку. Из четырнадцати человек в живых осталось только четверо... Во время боев в феврале 1944 года наш земляк неоднократно водил эскадрилью грозных «Илов» на штурмовку живой силы и техники противника, пытавшегося вырваться из кольца окружения. В июне 1945 года удостоен высшего воинского отличия.

В 1943 году был призван в ряды действующей армии грязинец Владимир Васильевич Федерякин. Боевое крещение получил при форсировании Днепра. Затем участвовал в ликвидации корсунь-шевченковской группировки гитлеровцев. За мужество, проявленное в этой операции, отмечен медалью «За отвагу».

Помощником машиниста трудился на Грязинском железнодорожном узле Федор Пахомов. В 1943 году он был призван на фронт. Принимал участие в боях под Корсунь-Шевченковским в составе 9-го Гвардейского минометного полка, где был сержантом-наводчиком. Вторую мировую закончил на Дальнем Востоке. За мужество и доблесть награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, медалью «За отвагу».