Ответственность за заведомо ложный донос и заведомо ложное показание по советскому уголовному праву (стр. 10 )

Судебной практике известны и такие случаи, когда суд, обнаружив серьезное несоответствие в показаниях отдельных свидетелей, при постановлении приговора не возбуждает дело о лжесвидетельстве, а в соответствии со ст. 321 УПК РСФСР частным определением доводит до сведения прокурора факт изменения показаний свидетеля или потерпевшего для проверки и возбуждения уголовного дела. Нам думается, что такая реакция суда

1 Архив Чапаевского городского народного суда Куйбышевской
•области за 1967 г.

на факты лжесвидетельства является правильной. Суд не всегда имеет возможность установить в судебном заседании обстоятельства, служащие основанием для возбуждения уголовного дела.

При расследовании дела по обвинению Ситнова в злостном хулиганстве потерпевший Воеводин на допросе давал показания, изобличающие Ситнова в преступлении, в частности, в том, что Ситнов из хулиганских побуждений ударил его гитарой и камнем по голове и пробил ему голову. В судебном заседании Воеводин свои показания изменил и стал утверждать, что он не знает, кто ударил его по голове. Постановляя в отношении Ситнова обвинительный приговор, народный суд в порядке ст. 321 У ПК РСФСР вынес частное определение на предмет «проверки факта дачи заведомо ложных показаний Воеводиным и при подтверждении этого факта для привлечения его к уголовной ответственности по ст. 181 УК РСФСР». В ходе проверки Воеводин признался в заведомо ложном показании. В соответствии с п. 3 ст. 108 УПК РСФСР против него прокурором было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 181 УК1.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Сказанное, таким образом, позволяет прийти к выводу о том, что положение, содержащееся в ч. III ст. 256 УПК РСФСР, относится лишь к стадиям производства в суде первой инстанции. При наличии предусмотренных законом поводов и достаточных оснований, указывающих на признаки заведомо ложного показания, уголовное дело о лжесвидетельстве может быть возбуждена прокурором или следователем в порядке, предусмотренном ст. 108 УПК РСФСР.

В то же время следует подчеркнуть, что в соответствии с ч. III ст. 256 УПК РСФСР уголовное дело о лжесвидетельстве в суде первой инстанции может быть возбуждено лишь одновременно с постановлением приговора, ибо в этом случае суд не вправе войти в оценку доказательств в ходе судебного разбирательства и высказывать свое отношение к показаниям одного из допрашиваемых им свидетелей или потерпевших до вынесения

1 Архив Красноглинского районного народного суда Куйбышевской области за 1968 г.

приговора1. Нельзя при этом не учитывать и другой момент, а именно: привлечение свидетеля к уголовной ответственности в ходе судебного следствия может оказать нежелательное воздействие на других, еще не допрошенных свидетелей и отрицательно сказаться на воспитательном значении судебного процесса.

Как показывает изучение судебной практики по делам этой категории, при возбуждении дел нередко допускаются ошибки процессуального характера. В нарушение требований закона (п. 11 ст. 34 и ч. III ст. 256 УПК РСФСР) дело в отношении свидетеля или потерпевшего, давших заведомо ложные показания, возбуждается не определением суда, а частным определением в порядке ст. 321 УПК РСФСР или «особым определением», не предусмотренным нормами УПК РСФСР. По нашим исследованиям таких дел оказалось 11,7% к общему числу возбужденных дел о лжесвидетельстве. Между тем возбуждение уголовного дела о лжесвидетельстве частным определением может иметь место только в гражданском процессе (ст. 225 ГПК РСФСР).

К делу о лжесвидетельстве не всегда приобщается копия приговора по основному делу, в процессе производства которого имело место лжесвидетельство. По результатам нашего изучения количество таких дел достигает 39,6%. Отсутствие копии приговора по основному делу не всегда дает возможность суду правильно и всесторонне оценить степень общественной опасности факта дачи заведомо ложных показаний. Совершенно ясно, что степень общественной опасности лжесвидетельства во многом зависит от того, какое значение ложные показания имели для вывода суда о виновности лица при вынесении приговора и назначении ему наказания.

В судебной практике и теории уголовного процесса по-разному решается вопрос о возможности участия судьи в рассмотрении дела о лжесвидетельстве, если уголовное дело о заведомо ложном показании возбуждено с его участием. Наши исследования показали, что 42,8% дел о лжесвидетельстве рассмотрено в составе

1 «Сборник постановлений Пленума, Президиума и определений. судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, 1961 — 1963 гг.» М, «Юридическая литература», 1964, стр. 349—3

судей, принимавших непосредственное участие б возбуждении уголовного дела о заведомо ложном показании, и 57,2% дел — в ином составе судей.

При решении этого вопроса необходимо иметь в виду следующее. Лжесвидетельство относится к числу тех немногих преступлений, которые совершаются непосредственно при отправлении правосудия и нередко в зале судебного заседания. В этой ситуации члены суда выступают не только как представители государственного органа, которому предоставлено право возбуждения уголовного дела, но каждый из судей становится очевидцем, свидетелем совершения преступления. Ст. 59 УГЩ РСФСР устанавливает, что судья, если он является свидетелем, не может участвовать в рассмотрении дела1. Поэтому следует согласиться с высказанным в литературе мнением о недопустимости участия судьи в рассмотрении дела о лжесвидетельстве, возбужденного при его непосредственном участии2. Это полностью соответствует требованиям объективности и беспристрастности в уголовном судопроизводстве.

Иную, несколько противоречивую позицию занимают в этом вопросе авторы Научно-практического комментария к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР, Вначале они правильно указывают, что недопустимо совмещение «процессуальных функций судьи и лица, - которому непосредственно известны существенные обстоятельства дела»3. Однако в дальнейшем в

1 Аналогично решен вопрос и в УПК БССР (ст. 27). Уголовные кодексы других союзных республик устанавливают, что судья не может участвовать в рассмотрении дела, если он участвовал в данном деле в качестве свидетеля.

2 См.: . Некоторые вопросы теории советского уголовного процесса в свете нового уголовно-процессуального законодательства. Кемерово, 1962, стр. 86; И. Лисагор. Недопустимость повторного участия судьи в рассмотрении уголовного дела. В кн. «Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики». Рига, 1968, стр. 170—171.

3 правильно отмечает: «Именно потому, что данное лицо привлечено судом, его дело по окончании расследования должно рассматриваться не тем же, а другим составом суда, в котором не участвует ни один из судей, принимавших участие в вынесении определения о возбуждении дела в отношении этого лица» (. Курс советского уголовного процесса, т. II. М, «Наука», 1970, стр. 246).

4 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М.. «Юридическая литература», 1965, стр. 104.

противоречии с этим утверждается, что возбуждение дела судьей (судом) в отношении нового лица не препятствует участию в разбирательстве этого же дела, «так как в этом случае не предрешается вопрос о наличии преступления и о виновности лица, а лишь признается необходимым производство расследования или судебного разбирательства для выяснения этих вопросов»1. Авторы Научно-практического комментария упускают из виду, что судья, который был очевидцем заведомо ложного показания и принимал участие в возбуждении уголовного дела по обвинению этого лица в лжесвидетельстве, уже в какой-то мере определил свое отношение к этому факту, и данное обстоятельство не может не вызвать сомнения в его беспристрастности к этому делу. Между тем малейшее сомнение в беспристрастности судьи может служить основанием для его отвода. Большой интерес в этом отношении представляет определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР по делу С. В этом определении указано: «Смысл этого правила заключается не только в том, чтобы устранить из состава суда то или иное лицо исключительно по формальному признаку участия этого лица в качестве свидетеля. Требование закона в этой части вызывается тем соображением, что судья, будучи очевидцем инкриминируемого действия или бездействия еще до проверки всех обстоятельств по делу, является в суд с уже заранее сложившимся мнением, что препятствует ему, при всей его добросовестности, быть беспристрастным судьей, обязанным вынести решение по своему убеждению, основанному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности... Требование п. 3 ст. 43 УПК РСФСР (т. е. п. 1 ст. 59 УПК РСФСР I960 г. — М. X.) распространяется не только на те случаи, когда лицо участвовало в деле в качестве свидетеля, как это буквально выражено в законе, но и на те

-случаи, когда лицо, являясь очевидцем инкриминируемого преступления, могло бы участвовать в деле в качестве свидетеля» 2.

1 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М, «Юридическая литература:», 1965, стр. 105.

2 «Судебная практика Верховного Суда СССР», 1943, вып. V,

-стр. 23 Небезынтересно отметить, что если в п. 3 ст. 43 УПК

Благоварский районный народный суд БашкирскойАССР при рассмотрении дела по обвинению А. по ч. II ст. 89 УК РСФСР возбудил уголовное дело в отношении Бабанова за лжесвидетельство. После окончания предварительного следствия указанное дело прокурором района было направлено в тот же суд для рассмотрения. Однако народный суд это дело препроводил в Верховный Суд Башкирской АССР, указав, что уголовное дело за лжесвидетельство возбуждено под председательством народного судьи, который в соответствии с п. 1 ст. 59 УПК РСФСР не может участвовать при рассмотрении этого дела в судебном заседании. Верховный суд Башкирской АССР удовлетворил ходатайство народного суда и дело для рассмотрения направил в, другой народный суд1.

По другому делу, возбужденному Кинель-Черкасским: районным народным судом Куйбышевской области, подсудимый Козин в судебном заседании заявил отвод всему составу суда, указав, что дело о лжесвидетельстве возбуждено этим судом и поэтому оно не может быть рассмотрено объективно. Адвокат, защищающий интересы Козина, ходатайство своего подзащитного поддержал. Состав суда ходатайство подсудимого Козина отклонил. В определении суда, в частности, указано, что состав суда ранее не знал подсудимого, никто из судей в каких-либо отношениях с ним не состоял и не имел личных неприязненных отношений, дело возбуждено судом в другом составе и председательствующим был другой судья2. Нам представляется, что такое решение полностью соответствует смыслу ст. ст. 59 — 61 УПК РСФСР.

РСФСР 1923 г. указывалось на то, что судья не может участвовать при рассмотрении дела, если он участвовал в деле в качестве свидетеля, то в п. 1 ст. 59 УПК РСФСР 1960 г. речь идет не об участии судьи в деле в качестве свидетеля, а лишь о том, что он является свидетелем. Такое уточнение нормы закона свидетельствует о большой заботе законодателя о том, чтобы во всех случаях было обеспечено участие в рассмотрении уголовных дел только таких судей, полная беспристрастность которых не вызывает каких-либо сомнений.

1 Архив Чишминского районного народного суда Башкирской

АССР за 1969 г.

2 Архив Кинель-Черкасского районного народного суда Куйбышевской области за 1967 г. (курсив наш.— М. X.).

Учитывая принципиальное значение рассматриваемого вопроса для практики, представляется целесообразным, чтобы он был разрешен в руководящем постановлении Пленума Верховного Суда СССР или Верховного Суда РСФСР.

В соответствии со ст. 126 УПК РСФСР по делам о заведомо ложном доносе и заведомо ложном показании предварительное следствие обязательно, причем по делам о заведомо ложном доносе предварительное следствие производится следователями органов прокуратуры, и по делам о заведомо ложном показании предварительное следствие производится тем органом, к чьей подследственности относится преступление, в связи с которым возбуждено данное дело. Однако на практике в отдельных случаях допускается нарушение закона о подследственности 1.

Представляет интерес вопрос о возможности допроса в качестве свидетелей по делам о заведомо ложном показании лиц, производивших дознание или следствие. Практика показывает, что иногда свидетель или потерпевший, изменяя в суде показания, данные на предварительном следствии, заявляет, что показания в протоколе допроса записаны неправильно, что они даны под диктовку следователя и т. д. Мы считаем, что в отдельных случаях этот вопрос следует решать положительно. Однако прибегать к этому следует в тех случаях, когда по обстоятельствам дела другими доказательствами невозможно подтвердить или опровергнуть показания лица, привлеченного к уголовной ответственности за лжесвидетельство. В таком же порядке может быть допрошен и секретарь судебного заседания, когда лицо, привлеченное к ответственности за лжесвидетельство

1 К каким серьезным последствиям приводит нарушение закона о подследственности, можно проследить на следующем примере. По делу Ш. вместо предварительного следствия производство дознания было поручено участковому инспектору милиции, который закончил дело по правилам ст. 120 УПК РСФСР. Обвинение Ш, было предъявлено без указания части ст. 181 УК РСФСР и без конкретизации, в чем выразилось лжесвидетельство. В постановлении о предъявлении обвинения и в обвинительном заключении не сказано о времени совершения преступления, о мотиве и цели преступления. (Архив Мишкинского районного народного суда Башкирской АССР за 1967 г.).

ссылается на неправильность записи его показаний в протоколе судебного заседания. Как показали наши исследования, органы следствия и суды крайне редко прибегают к допросу дознавателя, следователя или секретаря судебного заседания в качестве свидетеля по рассматриваемой категории дел. (Таких случаев оказалось лишь 3,2% к числу изученных нами дел). Подобная практика нам представляется правильной, ибо, по общему правилу, доказать факт лжесвидетельства не представляет особой сложности. Распознать ложь в показаниях свидетеля или потерпевшего следствие и суд могут, исходя из всей совокупности обстоятельств дела, в частности, данных о мотивах противоправного поведения, заинтересованности лица в исходе дела, о его взаимоотношениях с обвиняемым и т. д.

Определенный практический и теоретический интерес представляет вопрос об изменении в судебном заседании обвинения в лжесвидетельстве, связанном с его фабулой. Как известно, в соответствии с законом (ст. 254 УПК РСФСР) разбирательство дела в суде ограничено рамками обвинительного заключения, за которое суд не может выйти. Изменение обвинения в суде допускается только в том случае, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Если изменение обвинения влечет за собой нарушение права подсудимого на защиту, суд направляет дело для дополнительного следствия или дознания. Не допускается изменение обвинения в суде на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому лицо предано

суду.

Из множества вопросов этой сложной проблемы мы остановимся здесь лишь на одном вопросе, имеющем значение применительно к рассматриваемому преступлению. Бывают случаи, когда лицу предъявлено обвинение в заведомо ложном показании, совершенном на дознании или предварительном следствии по основному делу, а при судебном разбирательстве дела о лжесвидетельстве выясняется, что заведомо ложное показание было дано не на дознании или предварительном следствии, а в процессе судебного разбирательства по этому делу. В подобной ситуации могут быть случаи и противоположного характера, когда, скажем, предъявлено

обвиненение в лжесвидетельстве, совершенном в судебном заседании, а в ходе судебного разбирательства выясняется, что заведомо ложное показание совершено на дознании или предварительном следствии.

Спрашивается, возможно ли в приведенных ситуациях вынесение приговора или дело подлежит направлению на дополнительное следствие?

Нам представляется, что суд в подобной ситуации не может изменить обвинение и вынести по измененному обвинению приговор, поскольку предъявленное обвинение изменяется на другое, хотя и не более тяжкое, но существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому виновный был предан суду. Здесь положение подсудимого ухудшается оттого, что обвинение изменяется по существу, и подсудимому на суде вменяется не то деяние, в котором ему было предъявлено обвинение и против которого он мог защищаться.

Поскольку имело место изменение обвинения на существенно отличающееся от первоначального по фактическим обстоятельствам, суд в соответствии со ст. 254 УПК РСФСР обязан вынести определение о возвращении дела для дополнительного следствия или дознания. По делу о групповом хулиганстве свидетель Балтаева на предварительном следствии показала, что она видела, как трое парней избивали рабочего автохозяйства. В судебном заседании она изменила показания, данные на предварительном следствии, и заявила, что не видела, как избивали потерпевшего. Народный суд вынес определение о возбуждении уголовного дела по факту дачи Балтаевой заведомо ложных показаний в суде. Следователь же предъявил ей обвинение в том, что она дала заведомо ложное показание на предварительном следствии. Народный суд, возвращая дело на дополнительное следствие, правильно указал, - fto ложное показание на предварительном следствии и ложное показание в суде — два различных преступления, каждое из которых совершено в другом месте и в другое время. Поэтому суд, признавая обвинение Балтаевой в даче ею ложных показаний на предварительном следствии несостоятельным, не имеет права признать ее виновной в другом преступлении, которое ей в вину не вменялось. Такое существенное изменение обвинения

в суде недопустимо, ибо оно нарушает право подсудимого на защиту'.

Как справедливо указывает , осуждение подсудимого за преступление, не вмененное ему в вину, вместо того деяния, за которое он предстал перед судом, не только повлекло бы серьезное нарушение права на защиту, но и привело бы к тому, что предъявленное этому лицу обвинение, служившее предметом судебного разбирательства, осталось бы вообще не разрешенным, не нашедшим никакого ответа в приговоре суда2.

К сожалению, отдельные практические работники суда не выполняют требования ст. 254 УПК РСФСР и в случаях, когда измененное обвинение в лжесвидетельстве существенно отличается по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому лжесвидетель был предан суду, вместо направления дела для дополнительного следствия постановляют обвинительный приговор, нарушая тем самым право подсудимого на защиту.

Харбиной было предъявлено обвинение в том, что она на предварительном следствии дала заведомо ложное показание, в частности, утаила от следствия обстоятельства совершенного Б. преступления, заявив, что она никакой драки между Б. и Г. не видела. Суд признал, что Харбина в целях защиты Б. в судебном заседании дала заведомо ложное показание, утверждая, что она видела драку и якобы при этом первым удары нанес сам потерпевший3. Несмотря на то, что при судебном разбирательстве дела о лжесвидетельстве Харбиной было установлено изменение обвинения, существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому она была предана суду, народный суд вместо направления дела на дополнительное следствие вынес обвинительный приговор, тем самым нарушив ст. 254 УПК РСФСР. Не выполнив требование ст. 254 УПК РСФСР по делу Харбиной, народный суд

1 Архив Кинельского районного народного суда Куйбышевской
области за 1969 г.

2 См. . Изменение обвинения. М, «Юридическая литература», 1971, стр. 129.

3 Архив Белокатайского районного народного суда Башкирской АССР за 1969 г.

вошел в противоречие с приговором по делу Б., так как при рассмотрении дела по обвинению Б. народный суд, считая показания свидетеля Харбиной в суде достоверными, действия Б. переквалифицировал с ч. III ст. 206 на ч. I ст. 112 УК РСФСР, а при рассмотрении дела X. суд показания ее признал заведомо ложными1.

Таким образом, если при судебном разбирательстве дела о лжесвидетельстве устанавливается изменение обвинения, существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от первоначального обвинения, по которому обвиняемый предан суду, то суд не вправе вынести обвинительный приговор, а обязан в соответствии со ст. 254 УПК РСФСР дело о лжесвидетельстве направить для дополнительного следствия.

1 В подобных случаях в соответствии с п. 1 ст. 384 УПК РСФСР должен быть поставлен вопрос о возобновлении дела по вновь открывшимся обстоятельствам.