(1860 – 1939) завоевывает все большую популярность во всем мире. Он давно стал узнаваемым символом чешского изобразительного искусства. Изящные греческие нимфы, средневековые рыцари и египетские жрецы, растения, звезды и планеты – все это части волшебной Вселенной Альфонса Мухи, ради которой в Прагу ежегодно приезжают тысячи людей.

Музей Альфонса Мухи на Панской улице в Праге с каждым годом привлекает все большее число посетителей. Здесь витает особый дух стиля сецессия (так называется в Чехии стиль модерн). Царство певучих линий и мир нежных лирических героинь с цветами и плодами в руках стало воплощением грез художников модерна. Во времена Мухи в дверь стучался век техники и живописцы старались во что бы то ни стало сохранить мифопоэтическое отношение к миру.

Альфонс Муха по праву считается основателем стиля модерн. Он родился в чешском городе Иванчице в июле 1865 года в семье нотариуса. По линии матери в его жилах текла не только чешская, но и польская кровь. Отец будущего художника хотел, чтобы мальчик серьезно занялся вокалом и определил сына петь в церковном хоре. Но юноша сорвал голос и не мог стать вокалистом. К счастью, он обладал еще и талантом рисовальщика и стал развивать этот дар.

Биографы художника рассказывают, что мальчик взял в руки карандаш еще в трехлетнем возрасте – уникальный случай в истории мирового искусства. Шли годы, но юноша не утратил интереса к рисованию. Молодой художник мечтал попасть в Мюнхен, который был Меккой для живописцев. Но обучение в столице Баварии было очень дорогим. Муха много странствовал по Германии и Австро-Венгрии, пока не познакомился с графом Куэном де Беласси, который взялся оплатить учебу талантливого юноши в Мюнхенской Академии Художеств. В ответ на эту услугу молодой художник оформлял интерьеры родового замка графа. К сожалению, Куэн, так много обещавший Мухе, быстро разорился и перестал оплачивать ученье своего подопечного.

В жизни художника начался период скитаний. В самом начале 1890-х годов Муха приехал в Париж. Он был беден, но все же имел за плечами обучение театрально-декорационному искусству в Мюнхене и в Вене. Художник мечтал о серьезных, хорошо оплачиваемых заказах на плакаты или оформление спектаклей, но судьба словно испытывала юношу – его уделом были долгие месяцы, проведенные без работы.

В те годы в Париже сложилась своеобразное землячество чешских художников. В него входили Макс Швабинский, Франтишек Купка, Людек Марольд. Все они были очень бедны. Часто на нескольких человек приходился один багет (так назывался в Париже продолговатый батон хлеба) и именно Муху, у которого был отличный глазомер, просили разрезать хлеб на равные части. Иногда таких частей должно было быть целых тридцать – по одному сухарю на каждый день, ведь жалких грошей, которые художники сбрасывали на еду, хватало лишь на один батон каждому.

Жизнь в Париже характеризовалась сплошной неопределенностью, а талантливые чешские живописцы, искавшие счастья во Франции, хотели хоть что-нибудь знать о завтрашнем дне. Осенью 1892 года Альфонс Муха, одев свой лучший костюм, вошел в гадальный салон известной парижской прорицательницы мадам Поппе. Он уже довольно бегло говорил по-французски и смог объяснить, что хотел бы узнать что-нибудь о своем будущем.

Мадам Поппе осмотрела руку посетителя и осталась довольна расположением линий. “У Вас все будет хорошо, жизненный путь очень ровный, да и много удач впереди, - сказала она. – Меня тревожит только одно обстоятельство – Ваши похороны…” “А что такое с моими похоронами? – встревожился Муха.

И тут мадам Поппе рассказала удивительную вещь. Оказывается, едва увидев Муху, она ясно представила себе прощание с художником. Ей привиделось, что над его гробом стоит какой-то человек в черном костюме. Он произносит речь. Гадалка не видит всего лица человека, но ясно видит его глаза и ощущает, что в них совсем нет любви к покойному. “Это так странно, месье, - сказала она шокированному Мухе, - Ведь обычно надгробные речи произносят те, кто любил покойного, кто считал его близким и дорогим человеком. Боюсь, что в Вашем случае это вовсе не так, месье – в глазах этого человека нет любви”.

Художник был потрясен. Ведь он пришел узнать о карьере и вдруг взамен этого получил картину собственных похорон. У него на родине, в Иванчице, надгробные речи действительно произносили те, кто искренне любил усопшего. И кто же этот таинственный незнакомец в черном? Муха был уживчивым человеком, многим помогал и не имел врагов… Откуда же взяться “человеку, в глазах которого нет любви”?

Вскоре после этого визита к гадалке Муха получил заказ от одного пожилого полковника на оформление довольно необычной комнаты. Помещение предназначалось для… спиритических сеансов. Все в этой комнате, по плану хозяина, было окутано мистической атмосферой. Задача художника - создать особую ауру тайны, сделать так, чтобы вызванным духам “ничто не мешало”.

Именно так, при проектировании интерьеров для спиритических сеансов, и родился созданный Мухой декоративный стиль, который получил название “стиль Мюша” (так произносится фамилия Мухи по-французски). Для него было характерно использование “певучей” линии, локальный цвет и красивый витиеватый контур. У художника был и свой излюбленный круг тем и мотивов, которые полюбились парижанам. Как самому стилю, так и связанной с ним тематике – цветам и женским образам – была уготована долгая и интересная жизнь. Рекламные приемы Мухи и сегодня – в век компьютерного дизайна и голографической печати – используются в высшей степени успешно. Попадая в Прагу, туристы видят образцы рекламы в стиле Мюша буквально на каждом шагу. А среди сувениров, выполненных в этом стиле, мы встречаем браслеты и брелки, рекламные открытки и конверты, и многое другое.

Интересно, что Муха, почувствовав, что в его жизнь активно вторгается тайна, стал вести себя осторожно. Он прилежно изучал французский язык и много читал. Начитанность помогла ему снискать уважение знаменитых писателей Оскара Уайльда и Августа Стриндберга.

В середине 1890-х годов к Мухе наконец пришла удача - его плакаты понравились выдающейся драматической актрисе Саре Бернар и она заключила договор с художником. Отныне он делал афиши для всех ее спектаклей. Плакаты к постановкам “Жисмонда” и “Принцесса Гиацинта” стали классикой мирового плакатного искусства. К концу девятнадцатого века Муха был уже преуспевающим декоратором и живописцем, поэтому начало следующего столетия ознаменовалось для него приглашением в Чикаго, где он в течение нескольких лет преподавал изобразительное искусство.

В Чикаго Мухе предстояло познакомиться с семейством Ротшильдов и с другими магнатами, которые охотно заказывали Мухе свои портреты. А в 1903 году художник встретился с одним интересным и очень богатым человеком. С началом русско-японской войны в Чикаго был организован политический митинг. Многие американские бизнесмены держали свои капиталы в России и не хотели, чтобы страна была разорена войной. Они собрались в одном из престижных клубов, чтобы обсудить непростую политическую ситуацию.

Именно на этом митинге к Мухе подошел преуспевающий предприниматель Чарльз Крейн и сказал, что хотел бы вложить большую сумму денег в цикл эпических полотен по истории славянских стран. От Мухи, как от представителя славянского мира, требовалась консультация, как мог бы выглядеть такой цикл. Крейн также хотел узнать, не возьмется ли сам мистер Муха за подобный заказ.

Так родился замысел масштабного цикла картин “Славянская эпопея”. Ч. Крейн выделил большие средства на создание этой серии полотен. Цикл состоял из картин большого формата, рассказывающих о жизни славянских народов. Там были просветитель Коменский и Ян Гус, князь Владимир и многие другие персонажи. Российскую тему представляло выразительное полотно “Отмена крепостного права в России”, которое очень походило на картину В. Сурикова “Утро стрелецкой казни”. Болгарский мотив был воплощен в композиции, посвященной царю Симеуну (в 1930-е годы этот сюжет вызвал яростный гнев фашистов, не считавших болгар за нацию).

Славянская эпопея стала одним из самых масштабных циклов картин в истории европейской живописи. Он считается одним из символов культуры Чехии. Интересно, что заводы, на которых Чарльз Крейн зарабатывал свои капиталы, располагались в Санкт-Петербурге – городе, в котором Муха никогда не бывал.

Но для создания цикла необходимо было посетить славянские страны, познакомиться с их культурой. Зимой 1913 года Альфонс Муха приехал в Москву. Чтобы сфотографировать Красную площадь, он вооружился фотоаппаратом “Кодак”. Он хотел увидеть людей в национальных костюмах, но на площади его обступили нищие, умолявшие хоть что-нибудь подать. Впрочем, они не помещали художнику сделать запоминающийся фотокадр – панораму площади, которая очень помогла ему при работе над картиной.

Муха прожил большую и интересную жизнь. В 1939 году он скончался от пневмонии. В то время в его родной Моравии беззастенчиво хозяйничали нацисты. Работы Мухи, посвященные славянским типам, не печатались и не выставлялись. Город Иванчице получил немецкое название Айбеншютц.

Немецкие власти не хотели оказывать Мухе высокие почести. Ведь он дружил с евреями, например, с Сарой Бернар, а это с точки зрения гестаповцев было чуть ли не смертным грехом. К тому же, в своих полотнах Муха прославлял народы, которые согласно фашистской идеологии подлежали уничтожению, например, болгар, цыган. Муха по всем статьям “не подходил для статуса всеми уважаемого живописца”.

Но Муха был слишком крупной фигурой, чтобы хоронить его без почестей. Гестаповцы разработали особый протокол похорон неудобного художника. Произнести надгробную речь должен был кто-то очень солидный – так велели местные власти. Но главным требованием немецких оккупантов было то, чтобы в надгробной речи была дана очень сдержанная характеристика великого художника. Требовалось найти человека, который мог бы произнести речь именно в протокольном, сдержанном стиле. Выбор пал на “лояльного” художника-академиста Макса Швабинского.

Сделанный выбор оказался удачным – это был образованный и уважаемый художник. Выступив на могиле Мухи, Швабинский не покривил душой – все в его надгробной речи было правдой. Он считал себя учеником Мухи и высказал ему слова благодарности. Но при этом все реплики были произнесены так холодно, так бесстрастно, что не оставалось никаких сомнений – профессор Швабинский не дружил с покойным, а скорее конкурировал с ним. Предсказание мадам Поппе полностью сбылось – человек, одетый в черный костюм, произнес над гробом художника холодную и бесстрастную речь. А в его глазах действительно не было любви к покойному.

После выступления на могиле Мухи Швабинскому стало неограниченно везти в жизни и в карьере. Он стал получать разные престижные степени и звания, к нему в мастерскую потянулись ученики из разных стран. А когда Чехословакия стала социалистической, Швабинского вдруг назвали основоположником социалистического реализма в ЧССР и за этим последовал шквал других званий и степеней, присужденных уже новым государством и имеющих в основе советские образцы.

А Муха надолго был забыт. В 1950-е годы в социалистической Чехословакии его упоминали как декадента и высказывались о нем критически. Настоящее возрождение интереса к художнику началось в 1960-е годы. В Чехословакии стали выходить книги и альбомы, в художественных фильмах, действие которых происходит на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, появились изящные интерьеры в стиле модерн. В музее на Панской улице всегда множество посетителей, звучит речь на многих языках. В США работает Фонд Альфонса Мухи. Художник занял прочное место в мировой культуре.

На выставке, открытой в Санкт-Петербургском музее связи, представлены марки, открытки и книги, связанные с именем знаменитого художника, причем как современные издания, так и те, которые вышли при жизни Мухи. Значительное место уделено связям Мухи с русской культурой.