Литература народов Российской Федерации (стр. 2 )

Практическое занятие № 3.
«Пою для родного народа».
Шайхзада Бабич (1895–1919) – возвращенное имя
в истории башкирской литературы

1.  Героическая судьба башкирского поэта Шайхзады Бабича.

2.  Духовные и нравственные поиски поэта в произведениях «Я несчастен», «Жалоба», «Душа», «Жизнь в борьбе».

3.  Своеобразие сатир Ш. Бабича: «Охотник», «Трус», «Два шакирда», «Влюбленному другу», «Совесть и жадность», «Буржуй».

4.  «Бери лучи, чтоб дать народу свет». Революционная тема в произведениях Ш. Бабича: «Для кого» (1916), «Земля» (1917), «Присяга народу», «О бедных».

5.  Ш. Бабич и Заки Валиди. Воспевание национально-освободительной борьбы своего народа в 1917–1919 годах («Прощай праздник», «Обращение в стихах к башкирскому народу», «Салават-батыр»).

6.  «Страна лугов и трав дубравных» – красочный мир Башкортостан (Башкирия)" href="/text/category/bashkortostan__bashkiriya_/" rel="bookmark">Башкортостана в поэзии Ш. Бабича («Башкортостан», «Кураю» и др.).

7.  Ш. Бабич – лирик и восточный философ («Бабочка и я», «Одно мгновенье», «Счастье без края», «Цветы», «Весенняя песнь» и др.).

Список рекомендуемой литературы

1.  Заки Валидов и образование Башкирской Автономной Советской республики.– Уфа: Баш. книж. изд-во, 1992.– 156 с.

2.  Шайхзада Бабич. Жизнь и творчество.– Уфа: Баш. книж. изд-во «Китап», 1995.– 160 с.

3.  Башкортостан. Краткая энциклопедия.– Уфа: Изд-во «Башкирская энциклопедия».– 1996.– 138 с.

4.  Шайхзада Бабич.– Уфа: Баш. книж. изд-во, 1976.– 250 с.

5.  , , Родной Башкортостан.– Уфа, 1992.– 104 с.

6.  Шайхзада Бабич. Весенняя песнь. Поэзия. Проза.– Уфа: Китап, 1995.– 303 с.

7.  Дыхание жгучее истории.– Уфа: Китап, 1998.– 336 с.

8.  Кровь его – завет нам // Весенняя песнь: Поэзия. Проза.– Уфа: Китап, 1995.– С. 5–19.

Практическое занятие № 4.
Идейно-художественное своеобразие творчества аварского поэта Дагестан" href="/text/category/dagestan/" rel="bookmark">Дагестана Расула Гамзатова

1.  Творческий путь Р. Гамзатова.

2.  Идейно-художественное своеобразие ранней лирики (сб. «Земля моя»). Литературные и фольклорные традиции в поэзии Р. Гамзатова.

3.  Нравственные и духовные ценности аварцев в произведениях Р. Гамзатова: «Песни гор» (1949), «Год моего рождения» (1952), «Дети одного дома»(1956), «Новая встреча» (1957), «В горах мое сердце» (1957).

4.  Философский смысл триады «отец – дом – аул» в поэме «Разговор с отцом» (1953) и в цикле «Стихи о Гамзате Цадасе». Священный образ матери в поэме «Берегите матерей» (1976).

5.  Тема Родины – Кавказа в романе Р. Гамзатова «Мой Дагестан». Общечеловеческое и национальное в авторском сознании.

6.  Человек и история в произведениях Р. Гамзатова: «В горах мое сердце», «Два памятника», «Поговорим о бурных днях Кавказа».

7.  Поэтическое осмысление итогов ХХ века в поэтическом сборнике «Мгновения и вечность» и в публицистической книге «Суди меня по кодексу любви».

Список рекомендуемой литературы

1.  Расул Гамзатов: Жизнь и творчество.– М.: Советская Россия, 1986.– 160 с.

2.  Набирающий высоту // В кн.: Расул Гамзатов. Избранное: В 2 т.– М.: Художественная литература, 1964.

3.  Вл. Огнев. Расул Гамзатов.– М.: Художественная литература, 1964.– 141 с.

4.  П. Антокольский. У очага поэзии. Очерк творчества Расула Гамзатова.– М.: Советский писатель, 1972.– 312 с.

5.  Песни разлук и встреч. Народная поэзия пушту.– Пер. Н. Гребнева.– М., 1968.– 230 с.

Практическое занятие № 5
Мустай Карим – народный поэт Башкортостана

1.  Жизненный и творческий путь Мустая Карима.

2.  Ранние произведения М. Карима. Своеобразие произведений о Великой Отечественной войне: «Украина», «Киев», «Клятва конников», «Полки проходят», «Чужие огни», «Среди друзей».

3.  Подвиг защитников Отечества в поэме М. Карима «Ульмесбай» («Бессмертный») и в поэме «Василий Теркин» . Трагический конфликт героя в поэме М. Карима «Черные воды».

4.  Художественная самобытность драматургии М. Карима («Страна Айгуль», «В ночь лунного затмения», «Не бросай огонь, Прометей!»).

5.  Память души ребенка и многокрасочная палитра жизни башкирского аула в повести «Долгое, долгое детство». Диалог автора («взрослого» и ребенка) о вечных истинах бытия человека.

6.  Война и драматические судьбы людей в повести «Помилование» М. Карима.

7.  «Время – конь крылатый». М. Карим – поэт, философ, «вечный искатель истины душой и сердцем». Характеристика его лирики 70-90-х годов.

8.  Мифологическая и эстетическая этнопамять в произведениях М. Карима. Традиции кубаиров, шежере, кулямаса и др. жанров башкирского фольклора.

Список рекомендуемой литературы

1.  Голоса разных лет: публицистика, литературные критические статьи, творческие портреты.– Уфа: Баш. книж. изд-во, 1980.– 285 с.

2.  История башкирской советской литературы.– М.: Наука, 1976.– 527 с.

3.  М. Карим. Притча о трех братьях (Воспоминания, раздумья, беседы).– М.: Современник, 1978.– 336 с.

4.  Драматургия Мустая Карима. Своеобразие жанровой эволюции.– Уфа: Баш. книж. изд-во, 1979.– 221 с.

5.  Мустай Карим: Очерк творчества.– М.: Художественная литература, 1988.– 206 с.

6.  Мустай Карим. Литературный портрет.– М.: Советская Россия, 1969.– 198 с.

4. Задания для самостоятельной работы
студентов

4.1. Тематика рефератов, докладов, спецвопросов
по курсу «Литература народов Российской
федерации»

1.  Олонхо «Нюргун Боотур Стремительный» – древнейшая энциклопедия жизни якутов.

2.  Мифологическая страна Бумба и ее защитники Джангар и двенадцать батыров в калмыцком героическом эпосе «Джангар».

3.  Художественное своеобразие конфликта в эпическом своде бурят «Гэсэр».

4.  Мифологическая память древних башкир в кубаире «Урал-батыр».

5.  Космогоническое, анимистические, тотемистические истоки кубаира «Урал-батыр».

6.  Мифологический архетип образа Хумай в башкирском кубаире «Урал-батыр» и в эпических поэмах других народов мира.

7.  Подвиги мифологического героя Прометея и адыгского батыра Сосруко. («Мифы о Прометее», адыгские нарты «Как Сосруко добыл огонь»).

8.  Конфликт сил добра и зла (кузнеца Ильмарена и злой ведьмы Лоухи) в финно-карельских рунах «Калевала».

9.  Нравственные черты главных героев в эпосе разных народов («Олонхо», «Гэсэр», «Джангар», «Урал-батыр», «Калевала»).

10. Нравственно-этические заветы в героическом эпосе народов России («Олонхо», «Гэсэр», «Джангар», «Урал-батыр», «Илья Муромец», «Калевала» и др.).

11. Коранические, библейские и исторические источники сюжета поэмы булгарского средневекового поэта Кул Гали (1189–1236) «Сказание о Юсуфе».

12. Мотивы воздаяния за зло в поэме Кул Гали «Сказание о Юсуфе».

13. Гуманистические идеалы Кул Гали в поэме «Сказание о Юсуфе».

14. История монгольского нашествия на башкир в средневековых сказаниях о Бошман-батыре.

15. Философские и поэтические традиции дастанов «Хосров и Ширин» Фирдоуси, «Мухаббат-намэ» Хорезми в средневековой литературе татар.

16. Художественные и философские искания средневековых поэтов-суфиев Ахмада Ясави, Сулеймана Бакыргани.

17. Агиографические традиции башкир и татар в «Книге о Кисекбаше».

18. «Таурих Булгари» – выдающийся средневековой памятник об истории предков татарского народа.

19. Исторические повествования в башкирской и татарской литературе XV – XVI веков.

20. Образ Урала в поэзии Салавата Юлаева.

21. Мифологический подтекст поэзии Салавата Юлаева.

22. Стихи – посвящения русским писателям осетинского поэта К. Хетагурова.

23. Лирический образ женщины-осетинки в поэме К. Хетагурова «Фатима».

24. Традиции еврейского лирического юмора в повести Шолома Алейхема «Тевье-молочник».

25. Трагическое и комическое в жизни героев повести Шолома Алейхема «Тевье-молочник».

26. Осмысление судьбы еврейского народа в повести Шолома Алейхема «Тевье-молочник».

27. Фольклорная основа поэмы «Шурале» Г. Тукая.

28. Г. Тукай и .

29. Г. Тукай и .

30. Просветительские идеи в поэзии и публицистике Г. Тукая.

31. Национальное и общечеловеческое в поэзии Г. Тукая.

32. Трагическая история любви Сетнера и Нарспи в поэме «Нарспи» чувашского поэта К. Иванова.

33. Фольклорная основа поэмы К. Иванова «Нарспи».

34. Поэтизация жизни чувашского народа в лирике Михаила Сеспеля.

35. Алексей Кулаковский (1877–1926) – зачинатель якутской литературы.

36. Идейно-художественное своеобразие философской поэмы А. Кулаковского «Сон шамана» (1910).

37. Якутская космогония в произведении А. Кулаковского «Хомус».

38. Захар Дорофеев – просветитель и зачинатель мордовской литературы.

39. Пацифистские мотивы лирики мордовского поэта-просветителя З. Дорофеева («На войну», «Война», «Беженцы», «Ночь в лагере»).

40. Судьба женщины в произведениях писателей чуваша К. Иванова, якута А. Кулаковского, адыга Хана-Гирея, осетина К. Хетагурова.

41. Пушкина в переводах Г. Тукая.

4.2. Вопросы к зачету по курсу «Литература народов Российской Федерации»

1.  Г. Тукай и .

2.  Социальные мотивы в лирике татарского поэта Г. Тукая и .

3.  Трудный жизненный путь простого человека в произведениях коми-поэта И. Куратова, мордовского просветителя З. Дорофеева, татарского поэта Г. Тукая, еврейского прозаика Шолома Алейхема.

4.  Идейно-художественное своеобразие сатирической комедии Ялмари Виртанена «Мальбрук в поход собрался».

5.  Жанровое богатство лирики удмуртского поэта Кузебая Герда.

6.  Своеобразие национального характера алтайцев в произведениях Павла Кучияка («Чейнеш», «Темир Сапаа», «Алтын Тууди»).

7.  Духовные искания героев романа «Элнет» марийского писателя Сергея Чайвана.

8.  Тема любви в довоенной лирике татарского поэта М. Джалиля («Костер на ветру»).

9.  Традиции народной поэзии татар в ранней лирике М. Джалиля.

10. Творчество духа, воли, силы человека в цикле «Моабитская тетрадь» М. Джалиля.

11. Мир детства и духовная историческая память народа в книге «Повесть о светлом мальчике» тувинского писателя Степана Сарыг-оола.

12. Человек и война в «Фронтовых записях» лакского писателя Эффенди Капиева.

13. Крах нацизма в романе «Поступь поколений» еврейского писателя Переца Маркиша.

14. Тема дружбы народов в борьбе с фашизмом в поэме «Война» еврейского поэта Переца Маркиша.

15. История адыгов в романе «Одинокий всадник» Тембота Керашева.

16. Образ Хакасия" href="/text/category/hakasiya/" rel="bookmark">Хакасии в поэме Николая Доможакова «Лиственничная гора».

17. Традиции и нравственные ценности якутов в произведениях Софрона Данилова («Красавица Амга», «Двое», «Бьется сердце»).

18. Преемственность поколений в произведениях чувашского писателя Хведера Уяра ().

19. Традиции лирики А. Твардовского в произведениях бурятского поэта Николая Дамдинова.

20. Подвиг братьев Бестужевых в драме «Кольцо декабриста» Николая Дамдинова.

21. Мифопоэтические мотивы в поэмах и стихах бурятского поэта Н. Дамдинова («Песнь степей», «Тропа Гэсэра»).

22. Художественные функции мифологического этнического подтекста в произведении «Сон в начале тумана» чукотского писателя Ю. Рытхэу.

23. Своеобразие национального мироощущения в произведениях «В долине маленьких зайчиков», «Сон в начале тумана», «Когда киты уходят» чукотского писателя Ю. Рытхэу.

24. Традиции и современность в произведениях Ю. Рытхэу и киргизского писателя Ч. Айтматова.

25. Человек и картина мироздания в произведениях чукотского писателя Ю. Рытхэу.

26. Языческая космогония в произведениях мансийиского писателя Ювана Шесталова: «Пойте, мои звезды», «Огонь на огонь», «Глаза белой ночи», «Таежная поэма».

27. Жизнь нивхов и образ Сахалин" href="/text/category/sahalin/" rel="bookmark">Сахалина в произведениях Владимира Санги: «Ложный гон», «Женитьба кевонгов», «Человек Ыхмифа».

28. Становление человека в произведениях коми прозаика Ивана Топорова: «Где ты, город», «Вам жить дальше», «Скоро шестнадцать».

29. Эпические черты главных героев в поэмах русского поэта А. Твардовского «Василий Теркин» и башкирского народного поэта М. Карима «Ульмесбай».

30. Философское содержание поэзии М. Карима.

31. Древнегреческие мифы, трагедии и произведение М. Карима «Не бросай огонь, Прометей!».

32. Тема памяти в повести «Помиловании» М. Карима.

33. Тема духовного диалога в повести «Долгое-долгое детство» М. Карима.

34. Образ «чистого сердцем и душой» ребенка в произведениях М. Карима «Долгое-долгое детство» и киргизского писателя Ч. Айтматова «Белый пароход».

35. Мифологемы в лирике и прозе М. Карима и Ч. Айтматова.

36. Народные типы в трилогии мордовского писателя Кузьмы Абрамова: «Лес кружить перестал», «Люди стали близкими», «Дым на земле» ().

37. Картины жизни мордвов в средневековье (XII – XIII века) (по роману «Пургаз» Кузьмы Абрамова).

38. Сказочная символика в поэме ненецкого поэта Леонида Лапцуя «Тер».

39. Трагическая судьба балкарского народа в годы сталинского террора (по поэме Кайсына Кулиева «Завещание»).

40. Тема осуждения сталинского террора в произведениях балкара Кайсына Кулиева «Завещание», русского поэта А. Твардовского «По праву памяти», ингушского поэта Джемалдина Яндиева «Лавина», «Зеркало жизни», чеченского поэта Альвади Шайхиева.

41. Образ Мусы Джалиля в поэме калмыцкого поэта Давида Кугультинова «Моабитский узник».

42. Образ Пушкина в произведениях национальных писателей Г. Тукая и Д. Кугультинова и др.

5. Контрольные работы по анализу текстов
фольклорных и литературных произведений
народов России

Текст № 1

Башкирский героический эпос «Урал-батыр»

«ЗАПОВЕДНОЕ СЛОВО УРАЛ-БАТЫРА»

(фрагмент эпоса)

«...Урал всех людей собрал

И, радости не тая,

Так, говорят, сказал:

«Смерть, доступную нашему взору,

Мы в жестоких боях победили,

Уничтоженные нами дивы

Превратились в угрюмые скалы.

Сейчас у нас забота другая:

Из родника, где вода живая,

Черпать все вместе воду будем

И отдадим ее людям.

Тогда от Смерти, невидимой глазу –

От болей, от болезней разных,

От немощи, недугов,

Телесных страданий, –

Мы всех людей избавим,

Принесем им счастье и радость,

И бессмертными люди станут».

Тут из толпы старик дряхлый

Подошел, горестно вздыхая,

С мольбою

Смерть к себе призывая, –

Все тело его иссохло,

Кости в суставах расшатались,

Подошел и сказал слова такие:

«Пережил я многие поколенья –

Ни отца, ни матери не помню,

Забыл и деда, забыл и внуков...

Во многих краях был,

Знал горе и муки.

Я жил тогда еще, когда люди

Страха не знали, Чувств не имели –

Отец сына не признавал,

Сын отца не признавал...

Видел потом я,

Как люди стали

Собираться вместе –

В один род, в одно племя.

Сильные племена грабили слабых.

От змей, дивов и падишахов

Житья не было человеку.

Теперь я новый мир увидел;

Радостные лица людей увидел.

И в том, что человек всех сильнее,

Сам воочию убедился.

Глаза у людей, гляжу, просветлели,

Вижу – вы дивов злых одолели,

И я принес вам слова привета.

Урал, ты батыром оказался,

Ты, как один зрачок у глаза,

На земле единственным оказался

Батыром, достойным восхваленья

Из поколения в поколенье.

Для того отец подарил тебе жизнь,

Для того мать тебя молоком вскормила,

Чтоб ты стране принес счастье.

Они тебе сердце такое дали –

К врагу оно камнем становилось,

А к другу делалось всегда добрым.

Они вырастили тебя батыром

И первыми на льва посадили.

И вот сейчас я к тебе явился.

Взгляни на меня: я стар и сгорблен,

Крови во мне – не больше капли,

Силы мои давно иссякли,

Скрипят мои иссохшие кости,

Давно развеялись ум и память,

Дышу я пока – и тем существую.

Молил я:

Пусть Смерть подберет мое тело,

Но принять мою душу

Она не хотела,

Сказала:

«Воды ты живой напился,

И я умертвить тебя не в силах.

Пусть иссохнет твое тело,

Пусть его источат черви,

Но и тогда ты не умрешь,

Из этого мира не уйдешь

И будешь ждать меня напрасно».

К тебе я пришел, егет, не случайно,

Явился поведать тебе тайну,

Ты меня, старика, послушай:

Если мы жизни закон нарушим,

И будем к бессмертию стремиться,

Не желая Смерти подчиниться,

Этим мы счастья не достигнем.

Потому говорю:

Живую воду из родника живого не пейте,

Не обрекайте себя на муки,

Которые меня сейчас терзают.

Мир вокруг нас –

Это сад цветущий,

И в этом саду людские души –

Только цветы, что всегда отцветают,

Живут в предназначенные сроки,

А потом без мук умирают...

Одни потомство оставляют,

Другие вянут пустоцветом.

Весною, осенью или летом –

Каждый в свой срок – цветы умирают.

Сад с каждым сроком себя обновляет

И становится еще краше...

В этом и есть бессмертие наше,

Всей земли бессмертие – в этом!

И я говорю: не ищите бессмертья,

Из родника живого не пейте.

То на нашей земле бессмертно,

Что жизни цветущий сад украшает,

Красоту мира собой дополняет.

Имя бессмертью тому – добро.

Добро – в небо взлетит,

Добро – в огне не сгорит,

Добро – в воде не утонет,

Добро – молва возвеличит,

Всех дел оно выше.

И тебе самому,

И всем людям

Пищей будет добро вечно».

...Урал слова старца услышал

И всю тайну понял.

И людей позвал идти за собою,

Идти к роднику с живою водою.

Припал к воде, но ни капли не выпил,

Набрал в рот и, распрямившись,

Начал обрызгивать горы, долины,

Луга и холмы, леса и поляны –

Брызгал направо,

Брызгал налево,

Во все стороны брызгал водою,

Живою родниковою водою.

И так говорил:

«Леса и горы,

В зеленый наряд оденьтесь, цветите

И всему живому приют дайте.

Пусть мир возликует в своем цветенье,

Пусть птицы радость земли воспевают,

А люди в песнях ее прославляют».

Вопросы и задания к анализу текста

1.  Прочитайте текст кубаира «Урал-батыр» в полном объеме.

2.  Определите сюжетно-композиционную роль данного Вам для анализа фрагмента в кубаире «Урал-батыр».

3.  В чем заключен философский смысл заповедной речи старика?

4.  Какие нравственно-этические представления древних башкир выделены в художественном тексте?

5.  Найдите элементы анимистических и мифологических представлений башкир.

6.  Почему в кубаире «Урал-батыр» развивается сквозной мотив поиска родника с живой водой и победы над смертью?

7.  Сопоставьте поведение Урала-батыра и его брата Шульгена.

8.  Почему духовную и историческую память народа башкирские сэсэны считали вечным родником бессмертия?

Текст № 2
Бурятский эпос «Гэсэр»

«ВТОРАЯ СХВАТКА С ЧУДОВИЩЕМ»

(фрагмент)

«...Хоть просторна земля, широка –

В наилучшее время поспели,

Хоть длинна, бурлива река –

Доскакали они до цели.

Перед ними легла граница –

Здесь им надо остановиться.

Обитавший в пределах ненастья –

Ближе к смерти и дальше от счастья,

Обладавший чугунной плетью,

Приказавший быть лихолетью,

Страшный бес, истреблявший людей,

Понял с быстрым понятьем злодей,

Что Гэсэр уже прискакал,

За его охотясь душой,

До границы страны чужой.

Размахнулся бес непоборною

Жгучей плетью, чугунною, черною,

И помчался Гэсэру навстречу,

Чтоб начать кровавую сечу.

Там, где внешней реки переправа,

За которой — чужая держава,

Там, где блещет издалека

Царства внутреннего река

Синецветным разливом влаги,

В бой вступили два смельчака,

Два могущества, две отваги.

А на чьей стороне перевес?

Бьет Гэсэра свирепый бес,

Черной плети удары множит –

Победить Гэсэра не может.

А Гэсэр, победить желая,

В ход пускает стрелу Хангая,

Ту, что прочих стрел совершенней, –

Зачинательницу сражений.

Но, скользнув по броне, от тела Людоеда Шэрэм-Мината

Отскочила стрела, улетела,

Утонула в разливе заката...

Чтобы радость жила человечья,

Бьется с бесом Гэсэр бесстрашный.

Вот схватились они за предплечья –

Ибо в битве сошлись рукопашной.

То ведут сраженье по-птичьи,

То дерутся они по-бычьи,

То, как соколы, жаждут добычи,

То – как коршуны на небосклоне,

То – как в поле дикие кони.

Обопрутся на южную гору –

В пыль и прах превратят опору,

А на северный станут хребет –

В толще пыли сокроется свет.

Бьется насмерть с Гэсэром Могучим

Девять суток свирепый бес.

На верблюда обоих навьючим –

Одинаковым будет их вес,

И такой же вес мы получим,

Если их на лошадь навьючим.

В том урочище диком, глухом

Бес кровавый и сын Хурмаса

Из костей воздвигают холм,

Воздвигают гору из мяса.

Смерть и злобу везде славословящий,

Бес, бранясь, устремляется вспять,—

И опять наступает чудовище,

Бьет чугунною плетью опять,

Бьет Гэсэра злое отродье!

Мощь Гэсэра уже на исходе,

Воин кажется беззащитным,

Но тогда о смычке шерстобитном,

О подарке Манзан-Гурмэ,

Вспомнил воин, сидевший верхом.

Он взмахнул шерстобитным смычком

И ударил беса с размаха

Так, что мерзкий присел от страха,

Стал слабее пыли и праха.

А Гэсэр сечет и сечет —

Он теряет ударам счет,—

Чтобы выбить из тела дух.

Злобный бес от ударов распух,

Стал недвижным язык в страшной пасти.

Обитавшего в черном краю –

Ближе к смерти и дальше от счастья,

Богатырь одолел в бою

Ненасытного людоеда.

Вынул душу и вышиб дух.

Свет в глазах злодея потух.

Наконец-то пришла победа!

Раскраснелся Гэсэр от счастья:

«С тяжкой справились мы напастью,

Побежден кровожадный враг,

Всем внушавший ужас и страх!»

Вот Гэсэр и Эржен-Шумар

Порубили деревья лесные,

И сухие стволы и сырые,

Порубили деревья таежные

Вместе с ветками, вместе с корнями.

Утверждая слова непреложные,

Разожгли высокое пламя

И в огне возмездья сожгли

Изувеченные останки

Кровопийцы, врага земли,

Возле черной его стоянки

В ненавистных пределах ненастья –

Ближе к смерти и дальше от счастья.

И осиновою лопатой

Этот пепел собрали проклятый,

Чтобы ветры, что с севера веяли,

Черный пепел на юге рассеяли,

И лопатою из березы,

Отомстив за людские слезы,

И золу собрали и сажу

И пустили по горному кряжу,

Чтобы ветры, что с юга веяли,

В странах северных пепел рассеяли».

Вопросы и задания к анализу текста

1.  Найдите художественные параллели этого фрагмента «Гэсэра» в эпических поэмах других народов России («Урал-батыр», «Илья Муромец», «Калевала», «Нюргун Боотур Стремительный»).

2.  Определите символический подтекст битвы эпического героя Гэсэра с бесом.

3.  Какие мифологические представления древних бурят отражены в этом фрагменте текста поэмы «Гэсэр»?

4.  В чем заключен духовный смысл ритуала сожжения тела убиенного беса в финале? Какие ритуалы бурят запечатлены в поэме «Гэсэр»?

5.  Какие элементы народной бурятской космогонии Вы заметили в тексте?

Текст № 3
Русский героический эпос «Илья Муромец»

«ТРИ ПОЕЗДКИ ИЛЬИ МУРОМЦА»

(фрагмент)

«Из того ли из города из Мурома,

Из того ли села да Карачарова,

Была тут поездка богатырская;

Выезжает оттуда да добрый молодец,

Старый казак да Илья Муромец,

На своем ли выезжает на добром коне,

И во том ли выезжает во кованом седле,

И он ходил-гулял, да добрый молодец,

От младости гулял да он до старости;

Едет добрый молодец да во чистом поле,

И увидел добрый молодец алатырь-камешек,

И от камешка лежат три дороженьки,

И на камешке было написано:

«По первой дороженьке ехать – убитым быть,

По другой дороженьке ехать – женатым быть,

По третьей дороженьке ехать – богатым быть».

Стоит старенький да удивляется,

Головой качает, сам выговаривает:

«Сколько лет я во чистом поле гулял да езживал,

А еще такого чуда не видывал;

Но на что поеду по дороженьке, где богатым быть

Нет у меня да молодой жены,

И молодой жены да любимой семьи,

Некому держать-тощить да золотую казну,

Некому держать да платья цветные!

Но на что мне по дорожке ехать, где женатым быть

Ведь прошла моя теперь вся молодость;

Как молодую жену взять – да то чужа корысть,

А как старую взять – так на печи лежать,

На печи лежать да киселем кормить!

Разве поеду я, добрый молодец,

А и по той дороженьке, где убитым быть?

А и пожил я, добрый молодец, на этом свете,

И походил-погулял, добрый молодец, во чистом поле

Как поехал добрый молодец по той дорожке, где убитым быть

Только видели добра молодца сидящим,

Как не видели добра молодца едущим;

Во чистом поле да курева стоит,

Курева стоит да пыль столбом летит!

С горы на гору добрый молодец поскакивал,

С холма на холм добрый молодец попрыгивал,

Он синие моря-то кругом обскакивал;

Лишь проехал добрый молодец Корелу проклятую,

Не доехал добрый молодец до Индии до богатой –

И наехал добрый молодец на грязи на смоленские,

Где стоят ведь сорок тысяч разбойников –

И тех ли ночных татей-подорожников;

И увидели разбойники да добра молодца,

Старого казака Илью Муромца,

Закричал разбойничий атаман большой:

«А гой же вы, мои братья-товарищи,

И разудаленькие вы да добры молодцы!

Принимайтесь-ка за добра молодца,

Отбирайте у него да платье цветное,

Отбирайте у него да что добра коня!»

Видит тут старый казак да Илья Муромец,

Видит он тут, что беда пришла,

Да беда пришла да неминуема;

И проговорит тут добрый молодец да таково слово:

«А гой же вы, сорок тысяч разбойников,

И тех ли татей ночных да подорожников!

Ведь как бить-трепать вам будет некого,

Ведь взять-то будет вам со старого да нечего:

Нет у старого да золотой казны,

Нет у старого да платья цветного,

А и нет у старого да камня драгоценного!

Только есть у старого один ведь добрый конь,

Добрый конь у старого да богатырский,

И на добром коне есть седелышко,

Есть седелышко да богатырское –

То не для красы, братцы, и не для басы,

Ради крепости да богатырской,

И что можно было б сидеть да добру молодцу,

Биться добру молодцу да во чистом поле;

Да еще есть у старого на коне уздечка тесмяная.

И во той ли во уздечке да во тесмяной

Как зашито есть по камешку по яхонту –

То не для красы, братцы, не для басы,

Ради крепости богатырской!

И где ходит-гуляет мой добрый конь,

И среди ведь ходит ночи темной,

И видно его да за пятнадцать верст;

Да еще есть у старого на головушке да шелом-колпак,

Шелом-колпак да сорока пудов;

То не для красы, братцы, не для басы,

Ради крепости да богатырской».

Вскричал-сзычал да громким голосом

Разбойничий да атаман большой:

«Ну что ж вы долго дали старому да выговаривать,

Принимайтесь-ка вы, ребятушки, за дело ратное!»

А и тут ведь старому да за беду стало,

И за великую досаду показалося:

Снимал тут старый со буйной главы да шелом-колпак.

И он начал, старенький, тут шеломом помахивать:

Как в сторону махнет – так тут улица,

А в другую отмахнет – так переулочек!

Видят тут разбойники, да что беда пришла,

И как беда пришла и неминуемая,

Вскричали тут разбойники да зычным голосом:

«Ты оставь-ка, добрый молодец, да хоть на семена!»

Он прибил-прирубил всю силу неверную

И не оставил разбойничков на семена! –

Приехал он ко камешку-алатырю

И на камешке надпись надписывал:

И что очищена та дорожка прямоезжая».

Как поехал старенький по той дорожке, где женатым быть,

Выезжает старенький да во чисто поле,

Увидал тут старенький палаты белокаменные;

Приезжает старенький к палатам белокаменным,

Увидала тут его да красна девица,

Сильная поляница удалая,

И выходила встречать да добра молодца:

«И пожалуй-ка ко мне, да добрый молодец!»

Она бьет челом ему да низко кланяется,

И берет она добра молодца да за белы руки,

За белы руки да за златы перстни,

И ведет добра молодца да во палаты белокаменные,

Посадила добра молодца да за дубовый стол,

Стала добра молодца она угащивать,

Стала у добра молодца выспрашивать:

«Ты скажи-ка, скажи мне, добрый молодец,

Ты какой земли есть, да какой орды,

И ты чьего же отца, да чьей матери?

Еще как же тебя, каким именем зовут,

Как величают тебя по отчеству?»

А и тут ответ-то держал да добрый молодец:

«И ты почто спрашиваешь о том, да красна девица?

А я теперь устал, да добрый молодец,

А я теперь устал да отдохнуть хочу!»

Как берет тут красна девица да добра молодца,

И как берет его да за белы руки,

За белы руки да за златы перстни,

Как ведет тут добра молодца

Во ту ли во спальню богато убранную

И кладет тут добра молодца на ту кроваточку обманчивую,

И проговорит тут молодец да таково слово:

«Ай же ты, душечка да красна девица!

Ты сама ложись на ту кроватку на тесовую!»

И как схватил тут добрый молодец да красну девицу,

И схватил он ее да под пазушки,

И бросил на ту на кроваточку;

Как кроваточка-то подвернулася,

И улетела красна девица во тот да во глубок погреб!

Закричал тут старый казак да зычным голосом:

«А гой же вы, братцы мои да все товарищи,

И разудалые да добры молодцы,

Вот лови-хватай да красну девицу!»

Отворяет погреба глубокие,

Выпускает двенадцать он да добрых молодцев,

И все сильных могучих богатырей;

Бьют они челом да низко кланяются

Да удалому доброму молодцу –

Старому казаку Илье Муромцу!

И приезжает старенький ко камешку-алатырю,

И на камешке он надпись надписывал:

«И как очищена эта дороженька да прямоезжая».

И направляет добрый молодец да своего коня

Как на ту дороженьку, да где богатым быть;

Во чистом поле наехал на три погреба глубоких,

И которые насыпаны погреба златом-серебром,

Златом-серебром, каменьем драгоценным;

И забирал тут добрый молодец все злато-серебро,

И раздавал он злато-серебро нищей братии,

И раздавал злато-серебро сиротам бесприютным;

Приезжал добрый молодец ко камешку-алатырю

И на камешке он надпись надписывал:

«И как очищена и эта дорожка прямоезжая».

Вопросы и задания к анализу текста

1.  Прочитайте русские былины об Илье Муромце.

2.  Какие черты исторического сознания русского народа отразили былины?

3.  Сопоставьте русские былины с героическим эпосом других народов России («Олонхо», «Джангар», «Гэсэр», «Урал-батыр»). Что роднит эти эпические поэмы?

4.  Найдите характерные черты фольклора (повторяемость элементов, троекратное повторение действия, статический характер изображения и др.) в эпосе разных народов.

5.  Какие черты характеров героев эпоса разных народов выделены сказителями?

Текст № 4
Средневековый памятник «Сказание о Юсуфе»

«ВЕЩИЙ СОН ЗУЛЕЙХИ»

(фрагмент)

«…Однажды, Зулейха когда спала, она

Юсуфа дивный лик узрела среди сна.

И Зулейха, в него безумно влюблена,

Очнулась ото сна с рыданьями теперь.

«Зачем же плачешь ты, – отец ее спросил, –

«Чем сердце сожжено, что ты лишилась сил, –

Какой тебе был сон, чем объяснить твой пыл,

Чего желаешь ты? Ответствуй мне теперь».

«Сегодня я спала и увидала сон,

Прекраснейший во сне мне образ был явлен, –

Сказала Зулейха, – увы, не сбылся он,

Красавца нет со мной, и плачу я теперь.

Тот дивный образ мне во сне явила ночь,

И разум мой и ум, увы, уходят прочь,

И нет уж в сердце сил, и мне теперь невмочь, –

О, как желанно мне его узреть теперь!»

«Когда б, – сказал Таймус, – его увидеть мне,

Проведать бы, в какой живет он стороне,

Я отдал бы за то все, что храню в казне, –

Лишь ты бы с ним могла увидеться теперь!»

А Зулейха от мук совсем лишилась сна,

И лунный лик ее поблек. Совсем бледна,

Ни пищи, ни питья уж не брала она, –

И день и ночь Юсуф ей виделся теперь.

И чахла Зулейха, и минул ровно год,

И ей во сне опять явился образ тот.

«О Зулейха, осиль печаль твоих невзгод, –

Юсуф ей говорил, – услышь меня теперь:

Да ведомо тебе, что ты – моя, я – твой,

И пусть не привлечет тебя никто другой,

Вовек не забывай, что ты любима мной,

Не думай ни о ком, кроме меня, теперь!»

И Зулейха вняла ей давшему совет,

Проснулась поутру, едва забрезжил свет,

И видит: рядом с ней виденья уже нет,

И чувства все ее оставили теперь.

И поражен отец был дочерью своей,

Он понял, что любовь – причина хвори сей,

И средство он искал у разных лекарей, –

Ничто не помогло очнуться ей теперь.

Не спит, не ест она. Увы, ее уму

Не осветить лучом нахлынувшую тьму,

Не говорит она ни слова никому,

И лекарям невмочь ее лечить теперь.

Узрела тот же сон и в третий год она

И вскрикнула во сне, отчаянья полна:

«Скажи мне, кто ты, где лежит твоя страна?

Поистине всего я лишена теперь!»

Он молвил: «Зулейха, узнай же обо мне:

Я ныне властелин в Египетской стране.

Достигнешь цели ты лишь в этой стороне –

В Египетских краях найдешь меня теперь.

Но помни, что скажу: ты терпеливой будь,

Ведь терпеливым быть – всех дел глава и суть,

С терпеньем человек любой осилит путь, –

Огромным запасись терпением теперь!»

Проснулась Зулейха.

С постели встав своей,

Она все поняла, вернулся разум к ней,

И молвила она: «Отец мой, разумей:

Египта властелин – желанный мой теперь!»

Опали у нее все путы с рук и с ног,

Стал ум ее мудрей, стал сладким ее слог,

И свет ее чело сияньем обволок,

Был неотступно с ней в мечтах Юсуф теперь».

Вопросы и задания к анализу текста

1.  Прочитайте текст дастана «Кисса-и-Йусуф», историю о праведном Юсуфе (из «Корана»), рассказ об Иосифе Прекрасном (из «Библии»). Какие сюжетные линии сохранены в поэме великого средневекового поэта Булгарии Кул Гали?

2.  Определите композиционную роль данного фрагмента о снах Зулейхи в поэме.

3.  Как развивается мотив воздаяния человеку за творимое им добро или зло в поэме о прекрасном избраннике Юсуфе? Какие идеальные нравственные черты свойственны герою?

4.  Найдите жанровые элементы киссы, преданий, хикматов в тексте дастана «Кисса-и-Йусуф».

5.  Гуманистические и коранические представления о конфликте добра и зла в поэме «Кисса-и-Йусуф».

6.  Какое влияние произведение «Кисса-и-Йусуф» Кул Гали оказало на дастаны: «Гулистанбит-тюрки» С. Сараи, «Мухаббат-намэ» Хорезми, «Хосров и Ширин» Х. Кутби, «Джумджума-султан» Х. Катиба?

Текст № 5
Поэма народного чувашского поэта К. Иванова «Нарспи»

К. ИВАНОВ

«ПОБЕГ»

(фрагмент)

«Солнце низкое садится,

Млеет сонное село.

По домам уж расходиться,

Видно, время подошло.

Бледный месяц стороною