Топливно-энергетический комплекс (стр. 2 )

Газовая промышленность

Хорошая ресурсная база, удобство использования, экологическая чистота — все это создает благоприятные условия для наращивания потребления газа в жилищном хозяйстве, торговле, в сфере услуг, про­мышленности и на транспорте. Если в начале XX столетия в структуре потребления ПЭР доля природного газа составила всего 1,4%, то уже к 1940 г. она составила 4,6%. В физических объемах потребление газа за этот период выросло с 7,5 млрд м3 в 1900 г. до 85 в 1940 г., или в 11,3 раза. В последующие десятилетия— 1940—1950 гг., 1959—1960 гг. и 1960—1970 гг, — ежегодные темпы прироста потребления составили соответственно 8,9,1 и 8,9%. В последующие десятилетия (1970—1980, 1980—1990 и 1990—2000 гг.) хотя темпы прироста потребления газа снизились соответственно до 3, 3,75 и 1,3%, но они оставались выше прироста потребления нефти и угля.

Природный газ занимает в настоящее время особое место к струк­туре мировой энергетики: он относится к группе наиболее широко ис­пользуемых энергоносителей и к наиболее экологически чистым ре­сурсам энергии.

Самая высокая доля газа в структуре потребления ПЭР достигнута в странах СНГ— 53,2%, и этот уровень в ближайшем будущем не пре­терпит особых изменений.

Наиболее быстрыми темпами растет потребление газа для выработки электроэнергии в странах ОЭСР и в ряде развивающихся стран. Как известно, в 80-е и в начале 90-х годов в странах ОЭСР отмечался некоторый застой и даже снижение потребления газа на тепловых электростанциях. Однако начиная уже с середины 90-х годов в результате либерализации рынка газа и электроэнергии его потребление на­чало быстро расти. В Великобритании доля газа, сжигаемого для выра­ботки электроэнергии, выросла с 18,2% в 1995 г. до 23,9% в 1998 г., что составляет примерно 44% объема газа, сжигаемого на всех ТЭС Европейского союза. Однако такой быстрый рост потребления газа в электро­энергетике страны заставил английское правительство принять ряд мер, вплоть до запрещения строительства новых электростанций на га­зовом топливе. Эти меры направлены прежде всего на защиту угольной промышленности с целью замедления темпов паления ее доли в структуре потребления энергоресурсов. Аналогичные меры предпринима­ются и со стороны правительства Германии. На тепловых электростанциях этой страны в настоящее время сжигается до 28% всего угля, по­требляемого на всех ТЭС Европейского союза, в то время как газа - только 18%. В отличие от Великобритании и Германии позиция Франции в этом вопросе особая. На ее долю приходится 46% электроэнергии, вырабатываемой на атомных электростанциях ЕС. Так как экономика Франции почти полностью зависит от импорта газа, из соображений «безопасности" и «национальных интересов» страны проблема использования газа в электроэнергетике не стоит так остро.

Несмотря на все это, привлекательность использования природно­го газа в электроэнергетике сохраняется, и она связана прежде всего (я наметившейся тенденцией снижения цен на газ относительно альтер­нативных конкурирующих видов топлива, а также с непрерывным повышением КПД газовых турбин. С точки зрения охраны окружающей среды, а также капитальных и эксплуатационных затрат, наиболее эффективными являются электростанции с использованием газовых турбин в парогазовых установках. Капитальные затраты при строительстве таких электростанций почти вдвое меньше по сравнению с угольными станциями аналогичной мощности, что особенно важно для развивающихся стран с их ограниченными возможностями инвести­ций. Повышению доли природного газа для выработки электроэнер­гии способствовало подписание в 1997 г. Киотского протокола, по ко­торому промышленно развитые страны взяли на себя обязательство к 2008-—2012 гг. сократить эмиссию парниковых газов в среднем на 5,2% по сравнению с уровнем 1990 г.

В настоящее время в США более 70% электроэнергии вырабатыва­ется на станциях, работающих на угле, в странах ЕС — до 60%.

В отличие от промышленно развитых стран в Российской Федера­ции доля угля в производстве электроэнергии в 2000 г. упала до 30,6%, а доля газа превысила 60,8%. Такая структура топливного баланса в на­шей стране могла бы считаться рациональной, если бы состояние ре­сурсной базы позволяло поддерживать сложившийся уровень добычи и сохранять данную структуру потребления газа на долгосрочную перс­пективу. Хотя РФ и занимает первое место в мире по запасам природ­ного газа (на 1 января 2001 г. — 48,2 трлн м3), в течение последних не­скольких лет объемы добычи газа не восполняются объемами вновь открываемых запасов. Поэтому перед электроэнергетиками страны стоит задача постепенного наращивания использования на ТЭС угля, запасы которого на порядок выше по сравнению с запасами газа. Воз­можность осуществления такой программы вполне реальна. Несмотря на ухудшающиеся характеристики сжигаемого в России твердого топлива, отечественное котлостроение создало целый ряд агрегатов, кото­рые по таким показателям, как рабочие параметры и единичные мощ­ности, не уступают лучшим зарубежным образцам.

В мире в целом на быстрое наращивание потребления и соответст­венно рост добычи газа определенные ограничения также накладывает обеспеченность запасами этого ценнейшего энергетического ресурса. На 1 января 2002 г. доказанные запасы газа оцениваются в объеме 154,37 трлн м3. При добыче в 2000 г. 2445 млрд м3 обеспеченность запа­сами составляет 63 года.

Несмотря на широкое распространение газа на земном шаре, основные доказанные запасы сосредоточены в двух регионах: СНГ и Ближнем Востоке, на которые приходится более 72% доказанных запа­сок, из них на СНГ — 37,4%. На остальные регионы мира приходится только 28% запасов, в том числе на страны АТР — 6,9, США и Канаду — 4,3 и Западную Европу — 3%. Как и запасы газа, наибольшие объ­емы добычи газа приходятся на ограниченное число регионов, а имен­но: на Северную Америку (США и Канада), СНГ, Западную Европу, Ближний Восток и АТР. Основными импортерами газа являются евро­пейские страны и страны АТР (Япония, Южная Корея и Тайвань), основными экспортерами газа — СНГ (в основном Россия) и ряд стран Африки.

В соответствии с размещением центров потребления и добычи природного газа осуществляется и межрегиональная торговля газом.

Растущие потребности западноевропейских стран в основном удовлетворяются за счет поставок газа из России, Алжира и Ливии также за счет поставок некоторого объема сжиженного природного газа (СПГ) из стран Ближнего Востока, Нигерии и Тринидада. Осуще­ствляются также поставки СПГ в АТР с Ближнего Востока. Хотя на Ближнем Востоке сосредоточены большие запасы природного газа (35% мировых запасов), однако на его долю приходится только 8,25 % мировой добычи. Это связано с тем, что этот регион удален от основных центров потребления газа и пока осуществляет экспорт газа в не больших объемах в виде СПГ. В перспективе по мере роста потребле­ния газа в основных центрах его потребления страны Ближнего Востока могут стать крупными экспортерами газа как по трубопроводом, так и в виде СПГ.

Угольная промышленность

Угольная промышленность — старейшая отрасль мирового топ­ливно-энергетического комплекса, на которой базировалась индуст­риализация многих передовых промышленных стран мира. В течение XX в. отрасль развивалась крайне неравномерно, сохраняя до 50-х годов первое место в топливно-энергетическом балансе мира. Резкие подъемы добычи угля приходились на периоды военно-промышлен­ных конъюнктур (1918 г., 1947 г., 1957 г.), в промежутках между война­ми добыча снижалась и имела тенденцию к застою. В 50-е — 60-е годы под влиянием научно-технического прогресса во всех сферах мирового хозяйства, с развитием автомобильною транспорта, авиации, новых технологий в промышленности, коммунально-бытовом секторе, сельском хозяйстве и самой энергетике произошло активное вытеснение угля нефтью и газом из многих секторов потребления. Так, в 1976 г. в крупнейшей угледобывающей стране США доля нефти и газа в потреблении ПЭР составила 74%, а доля угля сократилась до 18% по сравнению с 38% в 1950 г. и 85% в 1900 г.

В результате сложного взаимодействия комплекса экономических, природных, социальных и научно-технических факторов развитие одних отраслей задерживается, ускоряется рост других, происходит упадок третьих, хотя на определенном этапе создаются условия возрождения их

новой экономической и научно-технической основе. К таким отрас­ли относится угольная промышленность. Так, в 70-е годы после резко­го скачка пен на нефть и значительных преобразований угольная про­мышленность обрела второе дыхание и переживает подъем.

Одним из основных факторов развития угольной промышленно­сти является обеспеченность громадными запасами.

В целом твердое топливо в ресурсах минерального топлива мира составляет более 70%, и обеспеченность добыч и составляет сотни лет, и то время как по нефти и газу эта обеспеченность составляет только десятки лет. Более 96% запасов угля сосредоточены в 10 странах: Рос­сия, США, КНР, Австралия, Канада, Германия, ЮАР, Великобрита­ния, Польша и Индия.

Осуществление политики энергосбережения и диверсификации энергоснабжения привело за последние 20 лет к повышению добычи и потребления угля и довольно четкой специализации его использова­нии в качестве топлива на электростанциях и сырья для коксохимиче­ской промышленности.

В России добыча угля составила 257,9 млн т 2000 г. — (только 19% в производстве ПЭР) — явная недооценка роли угля, особенно как топлива ш тепловых электростанций. За последние годы увеличилась добыча угля в ЮАР, Австралии, Индии, Индонезии, Колумбии, Венесуэле.

В связи со сложными природными условиями залегания пластов угля, истощением запасов, высокими издержками сократилась добыча в традиционно угледобывающих странах Западной Европы (Велико­британии, ФРГ, Франции, Бельгии, Испании, Чехии и др.). В этих странах за последние 20 лет резко повысилась роль газа в топлив­но-энергетическом балансе, а также вырос импорт угля.

Усиление позиций угля в мировом топливном хозяйстве значи­тельно сказалось на оживлении мировой торговли этим товаром. Так, мировая торговля углем увеличилась с 261,5 млн т в 1980 г. до 389,0 млн т в 1990 г,, и до 550 млн т в 2000 г. Здесь лидирующие позиции в мире занимают США, Австралия, ЮАР; возрастает роль Китая, Ин­донезии. Венесуэлы и Колумбии. Рынок коксующихся и энергетиче­ских углей в мире будет развиваться успешно на перспективу ближай­ших двух десятилетий. Из 800 млн т экспорта угля в 2010 г. 4/j будет приходиться на энергетический уголь и 1/5 на коксующийся. Энергети­ческие фирмы, участвующие в закупках угля, заранее вводят новые мощности ТЭС на угле в районах, близких к портам, под будущее расширение поставок из-за границы во многих странах мира.

На перспективу потребление и экспорт коксующегося угля стабилизируется вследствие технического прогресса в черной металлургии, увеличения доли выплавки в электропечах и

продолжающейся замены черных металлов другими материалами в конечных сферах примем

Опыт крупных экспортеров угля представляет интерес для расширения продажи углей России на внешнем рынке и пополнения валютных поступлений в бюджет. Будущее развитие угольной промышленности мира будет связано с расширением его использования в энергетике в результате того, что цены угля примерно в 2,5 раза ниже цены эквивалентного по теплосодержанию количества нефти и в 1,3 раза ниже, чем газа. Вместе с тем в России газ дешевле угля, что сдерживает расширение его использования в электроэнергетике. За последние 20 лет вдвое сократилось содержание серы в угле, зольность снизилась на 30%.

Специалисты угольной промышленности связывают возможности дальнейшего улучшения перспектив экспорта с разработкой экологи - чески приемлемых технологий его использования. Поставки угля на мировой рынок могут осуществляться одновременно с передачей та - ких прогрессивных технологий.

Основная заслуга в снижении эмиссий, загрязняющих атмосферу, принадлежит непосредственно компаниям но производству электро - энергии на базе угля. За период 1975—1995 гг. в целях борьбы только с выбросами СО2 ими было затрачено 40 млрд долл., в том числе 27 млрд долл. на установку и эксплуатацию скрубберов и 10 млрд долл. на частичное удаление серы из угля до его сжигания.

Наиболее высокие темпы добычи угля и расширение экспорта можно ожидать в странах с богатыми природными ресурсами и Невы - сокими издержками добычи: США, КН Р, Австралии, Индии, Канаде, Индонезии, Колумбии и ряда других стран.

Одно из преимуществ угля перед другими видами энергетического сырья состоит в возможностях его транспортировки. Каменный уголь, в отличие от нефти и газа, можно транспортировать без особого ущерба для окружающей среды водным, железнодорожным и автомобильным транспортом.

Политическая и экономическая нестабильность делает Россию не - надежным поставщиком угля на рынке этого сырьевого товара. Страна не обладает развитой транспортной инфраструктурой (особенно не хватает морских портов), необходимой для значительного увеличения экспорта.

Для подъема добычи в нашей стране необходимо быстро вводить новые мощности по подземной и особенно открытой добыче угля, широко использовать уголь на ТЭС, оснащать отрасль высокопроизводительным и надежным горным и транспортным

оборудованием усилить НИОКР в области разработки технологии сжигания «чистого угля», в результате чего будет уменьшено загрязнение окружающей среды. Для стабилизации положения в угольной промышленности и усиления ее роли в топливно-энергетическом балансе потребуется привлечение иностранного капитала и технологий в области строительства обогатительных фабрик, переориентации оборонных машиностроительных мощностей, для производства оборудования для угледобычи, сооружения портов и судов для расширения экспорта угля.

На перспективу до 2020 г. в России добыча угля должна быть повы­шена до 400 млн т и соответственно доля угля в производстве топлив­но-энергетических ресурсов увеличится до 25%.

Г Л А В А 12

Сельское хозяйство

Мировое сельское хозяйство вошло в XXI в. с набором огромных достижений и столь же огромных проблем. Трудно, пожалуй, найти другую такую отрасль (группу взаимосвязанных отраслей) мировой экономики, в которой сочетались бы высочайшие достижения науч­но-технического прогресса и продуктивность с примитивными фор­мами и методами организации хозяйственной деятельности. При этом сохраняются вопиющие различия в доступности к конечной продук­ции отрасли — продовольствию — и уровнях его потребления в разных регионах, странах и социальных группах.

В прошедшем столетии, несмотря на шестикратный рост объемов сельскохозяйственного производства, его доля в мировом ВВП, уровне занятости и международной торговле неуклонно сокращалась. И в то же время XX в. убедительно показал, что аграрная сфера (и как среда обитания, и как область экономической деятельности) остается осно­вой экономического, политического культурного и нравственного раз­витая практически любой страны мира.

Один из главных уроков прошлого века состоит в убедительной демонстрации преимуществ частного, прежде всего семейного предпри­нимательства в сельском хозяйстве в противовес общинному, коллек­тивному и государственному. Однако само по себе частное предпринима­тельство еще не гарантия эффективности сельскохозяйственного про­изводства. Мировой опыт показывает, что успех в этой области хозяйственной деятельности — результат комплекса факторов. В их числе как сложившиеся традиции ведения сельского хозяйства, так и грамотная государственная политика по поддержке сельхозпроизводителя через си­стему закупочных цен, налоги, регулирование кредита и т. д. Именно бла­годаря такой поддержке сельского хозяйства Западная Европа в послево­енный период смогла не только достичь самообеспеченности по основ­ным видам продовольствия, но и стать его крупным экспортером.

В 1900 г. доля России в мировом производстве сельскохозяйствен­ной продукции составляла около 5%. Она достигла максимума в 1913 г.

(6,3%), а затем снижалась, составив к началу 90-х годов около 3%, а в конце века — 2% (раздел IV, табл. 23).

Проблемы, которые предстоит решить в сельском хозяйстве Рос­сии в XXI в., по своей сложности и масштабам не уступают, а возмож­но, и превосходят проблемы столетней давности. И начале прошлого века Россия всерьез боролись за стратегическое лидерство на мировых аграрных рынках с США и другими развитыми странами. Как отмечал тогда российский исследователь, одна только южная губерния Российской империи вывозила «в хороший год больше хлеба и Аргентины, и Индии, и даже чуть ли не обеих вместе». В настоящее время Россия только возвращается в качестве экспортера па мировые рынки зерна. Нет ни одного показателя технико-экономической эффективности сельского хозяйства, по которому отставание от передовых стран со­ставляло бы менее 50 лет.

Основные тенденции развития XX в.

На протяжении ста лет производительные силы земледелия стремительно развивались, совершив скачок от использования простых орудий труда и животной тяги к вершинам механизированного и автоматизированного производства. Рост продуктивности сельскохозяйственных растений и животных базировался на своеобразных исторических волнах адаптации мировым сельским хозяйством достижений научно-технической мысли.

В XX в. сельское хозяйство пережило несколько крупных технологических сдвигов, которые, как правило, начинались в наиболее развитых странах, а затем распространялись по всей планете. Первый из них состоял в переходе от ручной обработки земли или использования тягловой силы животных к механической обработке на основе применения тракторов и других сельскохозяйственных машин. В развитых странах он происходил в течение первой трети века и закончился к 40-м годам. Этот технологический сдвиг не исключил полностью применение ручного труда, поскольку тракторизация сама по себе еще не позволяла механизировать промежуточные и погрузочно-разгрузочные работы, которые оставались наиболее трудоемкими.

Второй технологический сдвиг состоял в переходе к системе машин, логическим завершением которого стала комплексная мexaнизация всего производственного процесса в сельском хозяйстве.

Сердцевиной этого сдвига стала так называемая малая механизация, т. е. созда­ние и применения ряда машин и механизмов, которые позволили заменить ручной труд на промежуточных операциях и погрузо-разгрузочных работах. В США этот переход произошел в 40—50-е годы столетия) в Западной Европе в 50—60-е годы.

Одновременно с механизацией сельского хозяйства началось массо­вое применение минеральных удобрений, а затем и химических средств зашиты растений, развитие проектов ирригации и мелиорации, намети­лись успехи в селекции и коммерческом освоении гибридных линий растений и животных. В развивающихся странах эти процессы, полу­чившие образное название «зеленая революция», были направлены, прежде всего, на увеличение производства главных продуктов питания населения — пшеницы и риса. Непосредственными побудительными причинами этого сдвига были острая нехватка продовольствия во мно­гих развивающихся странах и запретительная для развивающихся стран дороговизна машин и другой сельскохозяйственной техники при низ­кой урожайности сельскохозяйственных культур.

В локальных масштабах "зеленая революция» происходила в Мек­сике еще в 40—50-е годы (в сфере производства пшеницы), но свое ре­альное воплощение она получила в период с середины 60-х годов до конца 70-х, когда ее действием были охвачены наиболее густона­селенные страны Южной Азии. В начале 70-х годов производство пше­ницы в Индии удвоилось по сравнению с началом 60-х годов, которые считаются предшествующими «зеленой революции», достигнув 23,4 млн т1. Очагом создания высокоурожайных сортов риса стали Фи­липпины, где существовала наибольшая нехватка этой культуры. Ино­гда «зеленую революцию» считают феноменом исключительно разви­вающихся стран, но это верно лишь частично. Дело в том, что при вы­ведении новых высокоурожайных сортов, прежде всего пшеницы, использовались генетические методы, которые резко уменьшили вы­соту стебля растений и изменили соотношение между его длиной и размерами колоса, что привело к более продуктивному использованию Удобрений и воды (на производство зерна, а не соломы). В результате снижения высоты пшеничных полей по всему миру резко снизились также затраты на механизацию.

«Зеленая революция» и рыночные преобразования поставили ряд стран Латинской Америки и Азии в число ведущих аграрных держав и экспортеров мира. Так, Китай к концу века превратился в крупнейшего производителя сельскохозяйственной

продукции на второе место США. На третье место в мире по производству вышла Ин­дия. Бразилия и Аргентина также резко увеличили сельскохозяйственное производство и потеснили США и ЕС па их традиционных экспортных рынках пшеницы, кукурузы и мясных продуктов.

Сильнейшее влияние на мировое сельское хозяйство оказало развертывание процесса агропромышленной интеграции, которая на­чалась в 60—70-е голы XX в., прежде всего в США. Если на протяжении всей истории человечества прогресс производительных сил в сельском хозяйстве находил свое выражение в отделении, отпочковании и от еди­ной производственной деятельности все новых отраслей сельского хозяйства и переработки сельхозпродуктов, то агропромышленная ин­теграция означала переход сельского хозяйства на новую индустриальную, технологическую и организационную основу, включая транспор­тировку и сбыт переработанных сельскохозяйственных продуктов, на­пример готовых к употреблению товаров — растворимого кофе, фруктовых соков и т. д.

Со второй половины 90-х годов начался новый этап развития миро­вого сельского хозяйства, затмевающий по своим масштабам и послед­ствиям такие прорывы XX в., как механизация или «зеленая револю­ция». Речь идет о биотехнологии и новых информационных технологиях. Использование достижений биотехнологии (генетически модифициро­ванных семян, клонирования и т. д.) может привести к. серии новых про­рывов в росте продуктивности сельскохозяйственных растений и жи­вотных, а также к созданию новых продуктов с заданными свойствами, нацеленными на удовлетворение специфических потребностей проме­жуточных отраслей и конечных потребителей.

Все эти технологические сдвиги существенным образом изменили производительные силы и производственные отношения сельского хозяйства. На протяжении XX в. органически сложилось мировое сельское хозяйство, уже не просто как сумма национальных аграрных экономик, а как единая мировая производственная система, в которой в возрастающей степени начинают применяться общие -.правила игры», происходит либерализация международной торговли сельско­хозяйственными товарами, чему, в частности, способствует деятель­ность ВТО. Совершенствованию производительных сил земледелия способствует конкуренция в условиях либерализации и глобализации рынков сельхозпродукции, возрастающая мобильность движения капиталов и вовлеченность даже наименее развитых стран в производство сельхозтоваров на экспорт.

За последние десятилетия в мировом сельском хозяйстве произошел прорыв в росте урожайности основных сельскохозяйственных культур,

 

250-, 210- 170- 130- 90- 50-

^—^ производительность труда — — урожайность зерновых...—... продуктивность коров

Рис. 12.1. Индексы роста продуктивности сельского хозяйства 8 мире

продуктивности домашних животных и производительности труда занятых в сельском хозяйстве работников (рис. 12.1). К концу XX в. в мире практически не осталось свободных территорий, пригод­ных для сельскохозяйственного производства. Исключением являют­ся, пожалуй, только вышедшие из хозяйственного оборота после кол­лапса Советского Союза и мировой системы социализма сельскохо-зяйстнснные земли в центральной и восточной Европе, а также отдаленные территории в Южной Америке (Аргентине и Бразилии). В других регионах расширение и эксплуатация сельскохозяйственных земель практически невозможны. Поэтому рост производства может базироваться, по сути, исключительно на росте продуктивности и об-щсй экономической эффективности сектора.

Традиционное сельское хозяйство выступало в качестве, так сказать, вторичного потребителя достижений научно-технического прогресса, которые генерировались другими (наукоемкими) отраслями народного хозяйства. «Новые» сельскохозяйственные производства сами генериру­ют нововведения путем создания новых продуктов и технологий, эффект °т использования которых проявляется в других отраслях.

Сельское хозяйство России

К началу XX в. Россия превратилась в самую крестьянскую страну в Европе. Вследствие низкой производительности труда в 1913 г. в сельском хозяйстве России было занято не менее 50 млн человек по сравнению, например,

с 13,6 млн в США, которые выпускали в расчете на душу населения вдвое больше продукции, чем is России. Если США один фермер кормил более семи человек, то в нашей стране - только трех.

Аграрные проблемы России в начале прошлого столетия обостря­лись из-за возрастающей неоднородности организационной структуры ее сельского хозяйства. В секторе помещичьего землевладения половины земель (примерно 70 млн га) принадлежало крупнейшим 30 тыс. землевладельцев со средней площадью хозяйств 2,3 тыс. га. В то же время половина всех помещичьих земель сдавалась в аренду. Свое хозяйство вели лишь 29% дворянских семей, основную часть которых составляло мелкопоместное, постепенно разорявшееся дворянств. В крестьянском секторе 1,5 млн крупных («кулацких») хозяйств обра­батывали в 1905 г. до 40% площади этого сектора при средней площади хозяйства около 47 га. Тормозом на пути развития эффективного то - варного производства выступало общинное землевладение и общинная психология, неразвитость земельного законодательства и земель­ного рынка. Средняя площадь одного крестьянского хозяйства в Рос­сии составляла только 11 га против 65 га в США.

За общинное землевладение выступала часть правящего класса. Даже в 1904 г., накануне реформ Столыпина, царское правительство ак­тивно выступало против отмены принудительною общинного землевладения и свободной купли-продажи земли. Само крестьянство, преж­де всего его беднейшие слои, без особого восторга воспринимали реформы. Возможностью выхода из общины до августа ] 914 г. воспользовалось только 25% семей, обрабатывавших лишь 15% всех крестьянских земель. Тем не менее тенденция капиталистического (американского) пути развития сельского хозяйства накануне Первой мировой войны уже проявлялась достаточно отчетливо.

Послереволюционный период в аграрной сфере начался декрет о национализации земли (октябрь 1917 г.) и ее социализации (февраль 1918 г.). Затем были национализированы все земли и конфискованы земли крупных собственников; стали уравнительно распределяться земли между «трудовыми* хозяйствами с запрещением наемного труда; частновладельческий сельскохозяйственный инвентарь передавался от «нетрудовых» хозяйств в распоряжение местных и центральных властей; поощрялись коллективные формы хозяйствования на земле.

В результате крестьяне получили в свое распоряжение основную часть из 152 млн га, принадлежавших крупным земельным собственникам, и значительную часть из 80 млн га «кулацких» земель. Поскольку общая площадь сельскохозяйственных земель оставалась примерно неизменной, а число крестьянских хозяйств увеличилось к 1927 г. до 24,8 млн, то средняя их площадь оставалась по-прежнему примерно в 4 раза меньшей, чем в США.

Переход от продразверстки к экономическая политика (нэп)" href="/text/category/novaya_yekonomicheskaya_politika__nyep_/" rel="bookmark">новой экономической политике (нэп), допустившей элементы рыночного механизма и в аграрной сфе - ре позволил увеличить сельскохозяйственное производство в 2 раза за 1921—1928 гг. и почти достичь уровня 1913 г.

Ход и непосредственные результаты коллективизации снова суще­ственно подорвали потенциал сельского хозяйства страны. Опять были ликвидированы возродившиеся было наиболее эффективные не только «кулацкие», но и середняцкие хозяйства, потеряны дворовые животноводческие
и складские помещения (дефицит которых не был ликвидирован до самого краха колхозно-совхозного строя), а также часть инвентаря. Были нарушены элементы рационального террито­риального размещения, продуктовой и технологической специализа­ции сельскохозяйственного производства. Разрушилась сбытовая и кредитная сельскохозяйственная кооперация, сформировавшаяся еше входе столыпинских реформ. Объем валовой сельскохозяйственной продукции в 1929—1935 гг. сократился, по официальным данным ЦСУ СССР, на 15%.

К концу 50-х годов среднедушевое производство сельскохозяйст­венной продукции приблизилось к уровню 1913 г., а в 1960 г. превзош­ло его. В целом по конечной продукции, по нашей оценке, уровень 1913 г. был превышен на 16%, по производству мяса — на 29, зерна — на 8, молока — на 12%. Урожайность зерна увеличилась на 33%. Не­сколько уменьшилось и отставание от США: объем среднедушевого производства: зерна — с 54 до 58%, мяса —с 35 до 40, молока —с 58 до 67% от уровня США.

Однако, уже в 50-е годы стала неуклонно нарастать тенденция уси­ления роли экстенсивных факторов и роста всех затрат на производст - во единицы сельскохозяйственной продукции; каждая единица при­- роста его эффективности доставалась ценой все больших издержек. Наиболее характерным проявлением этой тенденции послужило освоение 45 млн га целинных земель (40% всей посевной площади США: в 1960 г. — 120 млн га), что потребовало привлечения дополнительно работников (25% всей рабочей силы в сельском хозяйстве США; в 1960 г. – 7 млн).

Произошло новое укрупнение и без того чрезмерно крупных сель-

скохозяйственных предприятий. Число колхозов к 1960 г. сократилось до 44,9 тыс., или в 5,2 раза по сравнению с 1940 г. (236,9 тыс.), а их средняя посевная площадь возросла с 0,5 тыс. до 2,7 тыс. га. Число

совхозов увеличилось с 4,2 тыс. до 7,4 тыс., а их средняя посевнная площадь возросла с 2,8 тыс. до 9 тыс. га. Хотя численность ферм в США также сокращалась, но их общее число в 1960 г. составило 3.7 млн при среднее площади 122 га.

Эти и другие факторы усилили приостановившийся было в годы нэпа рост отставания эффективности сельского хозяйства нашей стра - ны от сельского хозяйства развитых государств, в том числе от СЩА В 1940—1960 гг. отставание сельского хозяйства СССР (и США по про­изводительности труда возросло в 1,5—2 раза, по численности населе­ния, приходящейся на 1 занятого в сельском хозяйстве, отставание увеличилось с 1,7 до 3,9 раза. Снизились и многие другие неосновные по­казатели эффективности.

Из-за высокой трудоемкости сельскохозяйственной продукции удельный вес сельского населения во всем населении в СССР был поч­ти в 6 раз выше, чем в США (соответственно — 51 и 9%).

В 60—80-е годы, несмотря на значительные субсидии сельскому хозяйству, увеличение поставок сельхозтехники, повышение закупоч­ных цен на сельхозпродукцию и т. д., отставание сельского хозяйства от передового мирового уровня не только не сократились, но и увеличи­валось. Следствием этого стал рост импорта продовольствия — зерна, мяса, яиц, птицы, достигшего в 1981 г. 21 млрд долл. (более 8% мирово­го импорта).

Таблицаа 12.1. Среднедушевое производство основных видов сельскохозяйственной продукции, кг

Год	Страна	Зерно	Мясо (убойная масса)1	Молоко	Овощи и бахче­вые	Карто­фель
I860	Россия	485
	США	795
	Россия, % к США	61
1913	Россия	540	31,5	185	34,2	200
	США	1015	90,5	320	—	153
	Россия, % к США	53	35	58	-	131
1960	СССР	585	40,5	210	90	395
	США	1010	102.0	310	130	t>5
	СССР. % к США	58	40	67	70	610
1990	СССР	755	69.0	375	92,0	220
	РСФСР	785	68.0	375	69,5	208
	США	1245	121.5	270	101,5	73

	СССР, % к США	61	57	140	91	300
	РСФСР, % к США	63	56	140	68	385
1999	Россия	375	29,0	220	89,0	220
	США	1240	145,0	271	125,0	80
	Россия, % к США	30	20	81	67	275
2000	Россия	450	30,5	210	90	235
	США	1225	146	260	125	80
	Россия, % к США	37	21	80	72	294

1 Включая субпродукты. Для США — оценки, учитывающие сало и субпродукты. Официальные показатели убойной массы увеличиваются на 6—7%.