Новости Кузбасской торгово-промышленной палаты (стр. 2 )

Газета полагает, что такая секретность связана с тем, что российское руководство до сих пор лелеет надежду провести в Москве масштабную ближневосточную конференцию. По замыслу Владимира Путина, такой форум занялся бы не только палестино-израильским урегулированием, но и нормализацией отношений Израиля с Сирией, Ливаном, другими арабскими странами, а также Ираном. Вместе с тем в Москве осознают, что в качестве первого шага на пути к такой конференции необходимо сдвинуться с места в процессе палестино-израильского урегулирования, чем сейчас и занимается Вашингтон.

Примаков успел посетить также и Дамаск, где передал президенту Сирии Башару Асаду специальное послание из Кремля, сообщает «Полит. ру». Правда, о содержании документа ничего не сообщается.

О возможном участии Сирии в этой конференции говорили израильские премьер-министр Эхуд Ольмерт и министр обороны Эхуд Барак. Высказывалась надежда, что сирийцев к участию в диалоге привлекут американские организаторы конференции. Но, конечно, для этого нужно не только стремление американцев, но и желание самого Дамаска.

Ситуация усугубляется тем, что если израильтяне хотят разговаривать с Сирией о подписании мирного договора и вывода из тупика проблемы Голанских высот, то американцы куда более озабочены сохранившимся сирийским влиянием на политическую ситуацию в Ливане и влиянием Сирии на «Хезболлу» и «Хамас».

Суть миссии Примакова, по-видимому, еще и в том, чтобы урегулировать ситуацию с поставками российских вооружений. В Вашингтоне не раз утверждали, что российское оружие, поставляемое Сирии, попадает в руки террористических группировок и во многом влияет на их возможности дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке.

Вероятно, именно для такого сложного разговора и нужен Примаков. Иначе письмо президента России сирийскому коллеге мог предать кто-то из штатных сотрудников российского МИД. Ожидается, что к Примакову могут прислушаться, если он добавит что-то «от себя».

По информации «Коммерсанта», из собирался отправиться в Иорданию и Саудовскую Аравию, чтобы уговорить тамошних монархов, которые до сих пор не уверены в целесообразности конференции, принять в ней участие.

*****

Объем китайских поставок на российский рынок превышает российский экспорт в Китай

Впервые в торговом балансе РФ и КНР у России появилось отрицательное сальдо - объем китайских поставок на российский рынок превысил российский экспорт в Китай. Эту проблему могут рассмотреть во вторник на регулярной встрече премьер-министров двух стран Виктор Зубков и Вэнь Цзябао. Об этом ИТАР-ТАСС сообщил сегодня источник в правительстве РФ.

"Вместе с тем, - подчеркнул он, - мы не ставим себе задачу преодолеть отрицательное сальдо любым путем - это легко можно сделать, просто наращивая экспортные поставки в КНР сырья: круглого леса, полезных ископаемых". "Но такое сальдо нам не нужно," - заявил источник. "Мы уже отошли от задачи иметь положительное сальдо любой ценой, и в отрицательном ничего страшного не видим", - продолжил он.

На сегодняшний день, по его словам, российское правительство ставит перед собой задачу диверсифицировать поставки в Китай. В частности, предполагается расширить экспорт машино-технической продукции. Как предполагается, именно эту задачу будет реализовывать двусторонняя Палата по торговле машино-технической и инновационной продукцией, учредительное собрание которой как раз и состоится в рамках регулярной встречи глав правительств в Москве. В работе Палаты примут участие как российские экспортеры, так и китайские компании, заинтересованные в закупках российской продукции.

"Доля российской машино-технической продукции в торговле в последние годы сокращается, и китайская сторона также понимает, что Россия не хочет с этим мириться", - заметил источник. Именно поэтому в ближайшее время стороны намерены совместно принять ряд мер по исправлению ситуации, включающие в том числе ограничения на вывоз круглого леса и реализацию проектов по созданию в России целлюлозно-бумажных комбинатов.

В структуре российского экспорта почти 54 % приходится на товары топливной группы, главным образом нефть и нефтепродукты. За год в Китай было экспортировано почти 16 млн тонн нефти, что на четверть превышает поставки 2005 года. Второй по объему статьей российского экспорта являются поставки круглого леса: в прошлом году в КНР было поставлено почти 22 млн кубометров круглого леса.

Постоянный адрес статьи: http://*****/business/2007/11/05/172605.html

Великая китайская цена

АНДРЕЙ ЛАВРОВ

Переговоры России и Китая о поставках нефти и строительстве трубопровода зашли в тупик. Премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао отверг предложение Москвы подписать межправительственное соглашение о строительстве ответвления от трубопровода Восточная Сибирь - Тихий океан без гарантий поставок по ней нефти. Переговоры "Роснефти" и китайской нефтегазовой госкомпании CNPC заморожены.

Как выяснилось вчера, Китай согласился отложить в долгий ящик переговоры о строительстве нефтепровода
, но активно собирается начать новые переговоры - о поставках российского газа и сооружении газопровода из России в Китай. В Москве к такому повороту событий оказались не готовы. Первый вице-премьер Дмитрий Медведев уже заявил, что предложение интересное, но сначала надо обсудить формулу цены, сроки и маршрут будущего газопровода.

Китай не первый раз высказывает желание стать клиентом "Газпрома". В 2004 году, когда принималось решение о строительстве трубопровода Восточная Сибирь - Тихий океан (ВСТО) с ответвлением от Сковородино до китайского Дацина, власти КНР предлагали построить газопровод по тому же маршруту. Затем выросли мировые цены на нефть, в результате чего формула стоимости нефти для Китая (а "Роснефть" обещала Поднебесной ясную ценовую политику на много лет вперед) оказалась невыгодной для российской госкомпании. В дополнение ко всему выяснилось, что нефти для наполнения трубопровода не хватает и заполнять его будут не восточно-, а западносибирской нефтью. Китай согласился построить ответвление от Сковородино за свой счет. Но если российское правительство даст гарантию того, что трубопровод будет заполнен. Про газопровод по маршруту ВСТО к тому времени уже стали забывать. Однако в июне зампред правления "Газпрома" Александр Ананенков пожаловался правительству на компанию ExxonMobil, которая пообещала Китаю 8 млрд кубометров газа с Сахалин" href="/text/category/sahalin/" rel="bookmark">Сахалина. Ананенков тогда заявил, что этот газ нужен для газификации Дальнего Востока, а для Китая газа уже не хватает. В подтверждение своих слов о нехватке энергоресурсов Ананенков... пообещал продавать газ Японии.

Тем временем в сентябре на переговорах в китайском городе Ханчжоу российский вице-премьер Александр Жуков сделал Пекину последнее нефтяное предложение: подписать межправительственное соглашение о строительстве за счет КНР ответвления от трубопровода Восточная Сибирь - Тихий океан без какой-либо привязки к цене и объемам поставок нефти. По логике Жукова, такое соглашение дало бы больше уверенности китайцам и подстегнуло бы государственные нефтяные компании к активным переговорам по изменению формулы цены на нефть (за которой последует и гарантия поставок). Жуков надеялся, что соглашение будет подписано в ходе визита премьера госсовета КНР Вэнь Цзябао в Москву. Однако вчера подписывали совсем другие соглашения. "Атомстройэкспорт" получил контракт на строительство второй очереди (3-го и 4-го энергоблоков) Тяньваньской АЭС. Было также подписано соглашение о строительстве газоцентрифужного завода (завода по обогащению урана) российскими специалистами в Китае. Иными словами, КНР согласилась на требование Москвы покупать больше российских машин и оборудования. Естественно, теперь в Пекине ждут ответа на переговорах по поставкам газа. Обещания уже даны: первый вице-премьер Дмитрий Медведев заявил, что газ Китай получит. Правда, не уточнил, из каких источников и как он будет транспортироваться. Для Китая это вопрос принципиальный: сжиженный газ с Сахалина они законтрактовали у ExxonMobil (пока "Газпрому" не удалось развалить сделку) и получать то же самое от "Газпрома" Пекину неинтересно.

А о том, что Москве неинтересно строить газопровод
из Западной Сибири, неоднократно заявляли высокопоставленные правительственные чиновники.

Таким образом, нефтегазовый торг с Китаем в самом разгаре. Пока что ни о каких поставках договориться не удалось. Возможно, именно поэтому переговоры Вэнь Цзябао и Виктора Зубкова с глазу на глаз прошли в обстановке строгой секретности, без каких-либо утечек из делегации и даже без итоговой пресс-конференции: ее заменили общими заявлениями о вечной дружбе двух стран.

Постоянный адрес статьи: http://*****/politics/2007/11/06/220200.html

Зубков предложил Китаю покупать в России машины вместо необработанной древесины

Дата: 6 ноября 2007 г.

В российско-китайских торгово-экономических связях должно более активно присутствовать инвестиционное сотрудничество. Такое мнение высказал сегодня, выступая на втором российско-китайском экономическом форуме премьер-министр РФ Виктор Зубков.

"Считаю, что в наших двусторонних торгово-экономических связях должно более активно присутствовать инвестиционное сотрудничество, в том числе в такой приоритетной сфере, как глубокая переработка древесины на основе передовых современных производств", - подчеркнул Зубков.

По его словам, Россия "будет строить свою экспортную политику с прицелом на существенное увеличение экспорта лесопродукции с высокой долей добавленной стоимости".

"Отдельного внимания заслуживают межрегиональные и пограничные связи", - подчеркнул глава правительства, добавив, что "здесь у нас накоплен большой потенциал, надо, чтобы он был востребован".

10 дней назад первый заместитель Председателя Правительства РФ Сергей Иванов подтвердил, что Россия увеличит экспортные пошлины на необработанную древесину.

По его данным, до сих пор необработанная древесина в большей своей части экспортируется. "99% идет в Китай, с этим надо заканчивать", считает Иванов. Он привел в пример экспорт древесины из Иркутская обл." href="/text/category/irkutskaya_obl_/" rel="bookmark">Иркутской области, поставляющей в Китай 6,3 млн кубометров "кругляка" каждый год. По октябрь текущего года из этого региона экспортировано 5,7 миллиона кубометров необработанной древесины, привел данные С. Иванов.

В свою очередь, ранее в интервью финской газете Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил о том, что Россия "не будет дальше строить отношения с иностранными партнерами только на вывозе лесного сырья".

По словам главы МИД России, "в Москве намерены последовательно проводить линию на ограничение экспорта необработанной древесины и на создание у себя в стране условий для запуска производств с глубокой степенью переработки древесного сырья. Для этого будут снижаться пошлины на ввоз оборудования для лесоперерабатывающей промышленности"

ВЕК КИТАЯ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ

Автор: Андрей МИЛОВЗОРОВ Дата: 8 ноября 2007

Визитом премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао в Москву официально завершился год Китая в России. Однако век Китая только начинается – в том числе, и в нашей стране. Поднебесная скоро может стать крупнейшим экономическим партнером России.

Из всех достижений визита Вэнь Цзябао особо примечательны два: объявленное намерение нарастить двусторонний товарооборот почти вдвое и существенно увеличить в нем (особенно в российском экспорте) долю машинотехнической продукции. Темпы роста торговли впечатляли и в предшествующие годы: "Если в 2005 г. товарооборот составлял менее $30 млрд, то к концу этого года показатели приблизятся к отметке $50 миллиардов", отметил Вэнь Цзябао. "За девять месяцев этого года рост товарооборота составил более 41%", присовокупил Владимир Путин. Было решено продолжать в том же духе: к 2009 г. довести товарооборот до $60-80 миллиардов. Такими темпами Китай скоро выйдет на первое место среди наших торговых партнеров, обогнав сначала Германию, а там и весь Евросоюз.

И это не беда, что пока не удалось договориться о строительстве нефтепровода и газопровода в КНР (не сошлись в цене и по условиям долгосрочного контракта). Пока нефть исправно "катится" по железной дороге (годовые поставки достигли 16 млн т), а российский газ Китай начал закупать с сахалинских месторождений. Сейчас беда в том, что в структуре российского экспорта более 50% приходится на товары топливной группы (главным образом, нефть и нефтепродукты). На втором месте – необработанный лес (в прошлом году в КНР было поставлено почти 22 млн кубометров "кругляка"). При этом в китайских поставках доля машинотехнической продукции (не важно, какого качества) уже превысила 50 процентов. Именно поэтому в текущем году баланс двусторонней торговли сводится для России с дефицитом – впервые в истории. Стороны решили исправить ситуацию: они договорились о создании специальной российско-китайской палаты по торговле машинотехнической продукцией. В нее войдут предприятия-экспортеры, а также китайские компании, заинтересованные в закупках российской продукции высокой степени обработки.

Существенно расширит экспорт в Китай российской машинотехнической продукции заключенный контракт на строительство второй очереди Тяньваньской АЭС. Его сумма пока не обнародована, однако известно, что аналогичные энергоблоки для АЭС в Белене (Болгария) оцениваются в 2 млрд евро каждый. А в Тяньване их будет два. Кроме того, подписано рамочное соглашение об оказании Россией технической помощи при сооружении четвертой очереди газоцентрифужного завода в КНР. В целом, Вэнь Цзябао отметил, что "российские предприятия со своими преимуществами в сфере энергетики, машиностроения, авиации и космонавтики смогут получить большие доли на китайском рынке". Это, кстати, в корне отличает перспективы российско-китайского экономического сотрудничества от российско-европейского: на рынке ЕС нашим технологиям и технике места практически нет. Поэтому не исключено, что со временем Китай станет более приоритетным партнером, чем Евросоюз.

Тем более что Поднебесная ставит все новые и новые рекорды в области экономики. Например, на днях стало известно, что китайская нефтяная компания PetroChina стала крупнейшей в мире фирмой по рыночной капитализации. Случилось это из-за того, что акции компании в первый же день их размещения на Шанхайской фондовой бирже подскочили в цене почти в три раза – с 16,7 до 44 юаней. В результате рыночная стоимость PetroChina вплотную приблизилась к $1 трлн, что почти вдвое превышает аналогичный показатель прежнего мирового лидера – американской Exxon Mobil.

Впрочем, очевидно, что основной "вклад" в увеличение стоимости PetroChina внесли китайские биржевые спекулянты: после своего взлета цена акции компании в 60 раз превышает ее годовую доходность, что является явной диспропорцией (нормальным соотношением для нефтяных компаний является превышение стоимости над доходностью в 18 раз). Причем, в это же самое время на гонконгской бирже, где ценные бумаги PetroChina котировались и ранее, они подешевели на 8 процентов. Симптоматично и то, что эта госкомпания отнюдь не блещет прибыльностью: по данному показателю она не входит даже в число 50 наиболее успешных мировых компаний. Впрочем, ей это и не нужно, ведь она принадлежит китайскому государству (в лице концерна China National Petroleum). Ее задача – добывать нефть для могущественной китайской экономики, она олицетворяет энергетические амбиции КНР. Видимо, этого уже достаточно для уверенности местных инвесторов-патриотов. С таким подходом китайская экономика действительно может достичь невиданных высот, а китайские компании – стать самыми могущественными в мировой экономике. Что, собственно, уже происходит: в десятке крупнейших мировых компаний – 5 китайских (в том числе страховая – China Life Insurance Co., стоимостью $256 млрд) и всего 3 американских.

Даже если рыночная эйфория остынет и капитализация PetroChina немного "сдуется", она все равно будет превосходить стоимость американской Exxon Mobil ($480 млрд) и уж тем более – европейских энергетических мини-гигантов (крупнейшим из которых может стать объединение Gaz de France и Suez – $120 миллиардов). Что же касается российских "фишек", то капитализация "Газпрома" составляет $292,5 млрд, а "Роснефти" – всего $93 миллиарда. Не опасна ли наша дружба с китайскими гигантами? Может, лучше все-таки реанимировать стратегическое сотрудничество с Европой? Там более приемлемые масштабы компаний. Хотя европейцам гигантом кажется наш "Газпром", и его боятся.

Internet: http://www. *****

Пакистано-индийские отношения и российские национальные интересы

К числу наиболее важных особенностей нынешнего развития системы международных отношений, сложившейся после окончания «холодной войны», распада СССР и ликвидации биполярного мира, следует, несомненно, отнести происходящие на международной арене серьезные изменения в характере и источниках угроз международной безопасности. В период широкомасштабного военно-политического противостояния двух социально-экономических блоков такие основные угрозы были обусловлены либо непосредственно потенциальным возникновением вооруженного конфликта между самими сверхдержавами и их ближайшими союзниками, либо развязыванием или поощрением сверхдержавами региональных конфликтов в «третьем мире» как формы периферийного противоборства этих держав. В современных условиях здесь сталкиваются политические, экономические, межнациональные, межрелигиозные и иные интересы различных стран и групп, вызывая конфликты и столкновения между ними и тем самым дестабилизируя всю международную обстановку.

В этом плане особо выделяется Южно-Азиатский регион, к характеристикам которого прежде всего относится продолжающееся наличие конфликтного потенциала между двумя крупнейшими странами региона — Индией и Пакистаном. Это в свою очередь приводит к тому, что в непосредственной близости от южных границ России и СНГ в результате тесного переплетения интересов Китая, являющегося признанным членом «ядерного клуба», и двух де-факто ядерных держав — Индии и Пакистана, складывается зона ядерной нестабильности, оказывающая негативное воздействие на состояние международной безопасности в целом и на обеспечение российских национальных интересов, в частности.

При этом на субрегиональном уровне в рамках традиционного соперничества между Индией и Пакистаном не спадающая и временами принимающая форму острой напряженность между конфликтующими сторонами усиливает ускоренную милитаризацию обеих стран, содействует дальнейшему наращиванию ими своего заявленного ракетно-ядерного потенциала. Пакистан при этом стремится противодействовать усилению влияния в субрегионе Индии, получая определенную политическую поддержку со стороны некоторых южно-азиатских стран, а также продолжает осуществлять тесное военно-политическое и экономико-техническое сотрудничество с КНР. После событий 11 сентября 2001 года Пакистан пользуется привилегией со стороны США в качестве «самого союзнического государства для Вашингтона после стран НАТО» и выступает на переднем крае борьбы США против международного терроризма, в том числе осуществляя координацию с США в их военной операции против режима талибов и остатков «Аль-Каиды» в Афганистане. Это новоприобретенное качество Исламабад также пытается использовать в своем геополитическом соперничестве с Индией.

Индия с приобретением ядерного оружия стала новым центром и фактически региональным гегемоном. Это признают США, которые пошли на подписание беспрецедентной ядерной сделки в области мирного использования ядерной энергии с Нью-Дели в июле 2005 года, фактически признав ядерный статус Индии. Индия же реально бросает вызов Китаю в том, что касается его военно-политических интересов в регионе, претендуя на активное участие в глобальных мировых делах и обретение статуса новой глобальной военно-политической и экономической державы в XXI веке.

Китай, молчаливо признавая доминирующую роль Индии в Южно-Азиатском регионе, пытается, как еще одна азиатская глобальная держава XXI века, противодействовать глобальным амбициям Индии, несмотря на объявленные ими «отношения стратегического партнерства» с Нью-Дели в 2006 году в ходе визита высшего руководителя КНР в Индию. При этом лейтмотивом «стратегического сближения» Вашингтона и Нью-Дели является противодействие США глобальному усилению КНР и Индии, которой, по всей видимости, придается роль ключевого, но младшего партнера, т. е. та роль, которой Индия стремится по возможности избежать.

Что же касается ядерной проблемы в индийско-пакистанских отношениях, то она служит рычагом воздействия каждой из сторон (Индии и Пакистана) на проведение внешнеполитического курса в отношении другой стороны, т. е. своеобразным регулятором взаимоотношений, а также фиксирует сложившееся определенное статус-кво в военно-политической и ядерной областях. Пакистан, став де-факто ядерной державой, стремится соперничать с Индией за гегемонию в Южной Азии, т. е. на региональном уровне, несмотря на все увеличивающееся отставание от Индии в экономическом и военно-техническом плане, что приводит пакистано-индийские отношения к периодическим кризисам, наподобие Каргильского вооруженного конфликта в мае-июле 1999 года в Кашмире и крупного военно-политического противостояния в 2001–2002 годах, причем оба эти кризиса имели ядерное измерение. Индия же, как уже было отмечено, стремится к глобальному статусу и больше не рассматривает Пакистан как соперника в борьбе за региональное доминирование, а в ходе вышеуказанных военно-политических кризисов все больше проявляет стремление к жесткому военно-силовому решению проблем в индийско-пакистанских отношениях, в, частности, по проблеме Кашмира.

В целом, характеризуя нынешнее состояние индийско-пакистанских отношений, можно выделить четыре ключевых момента.

После крупного военно-политического противостояния 2001–2002 годов наблюдается заметное потепление индийско-пакистанских отношений, запущен переговорный процесс на уровне МИДов двух стран по ключевым проблемам взаимоотношений, прежде всего по проблеме Кашмира. Однако настоящих прорывов в разрешении конфликтных и кризисных проблем нет, чему, несмотря на существенные внешнеполитические уступки Пакистана (которые, впрочем, имеют свои пределы для правящего в Пакистане режима генерала Мушаррафа), способствует напористая и все больше принимающая характер давления на Исламабад позиция Индии.

В индийско-пакистанских отношениях в настоящее время на первый план выходит проблема продолжающегося терроризма в Кашмире и опасность прихода к власти в Пакистане режима радикальных исламистов. Эта ситуация подогревается все большей поддержкой режимом Мушаррафа войны США с международным терроризмом и, как следствие этого, усилением террористических актов в самом Пакистане (события вокруг Красной мечети и последующие теракты исламистов против официальных властей этой страны). В итоге в Индии всерьез опасаются дезинтеграции Пакистана в результате падения режима Первеза Мушаррафа (прежде всего, в результате успешной попытки покушения на него), а также Нью-Дели высказывает опасения (наряду с США) судьбой пакистанского ядерного арсенала.

В проведении своей внешнеполитической линии в отношении Индии Пакистан по-прежнему пытается апеллировать к третьим странам — прежде всего, США, ведущих курс на всемерное сближение с Индией, а также к России. При этом Пакистан, как считают многие аналитики, начал проигрывать военно-стратегическое соперничество Индии, и его последней козырной картой в попытке уравнять военно-политический баланс является его ядерный арсенал.

Индия же, как было отмечено выше, начала оказывать на Пакистан в силу того, что он проигрывает указанное соперничество, мощное политическое давление, которое, однако, не переходит в открытую новую конфронтацию между двумя странами. При этом Индия исходит из своего статуса регионального гегемона и все увеличивающегося военно-технического и экономического отрыва от Пакистана.

В сложившейся в настоящее время военно-политической и экономической обстановке в Южной Азии, связанной прежде всего с курсом Индии на сближение с США и попытками Исламабада в качестве противовеса этому процессу и в поиске новых партнеров для военно-технического и экономического сотрудничества, помимо КНР, сблизиться с Россией, проведение Москвой своего внешнеполитического курса в регионе, учитывающего эту обстановку и опасности, исходящие от террористических структур (прежде всего, в Пакистане), приобретает острую актуальность. При этом:

в отношении Индии: Россия должна исходить из тех своих национальных интересов, что для Москвы Индия и в советские, и в постсоветские времена всегда была приоритетным государством с учетом веса Индии на международной арене в целом и в регионе Южной Азии, в частности. При этом важность отношений с ней не вызывала никаких сомнений, несмотря на то, что в начале 90-х годов в результате кризиса в РФ отношения Москвы с Нью-Дели резко ухудшились, что сказалось как на уровне торговли, так и на уровне политического доверия (Индия в это время вступила в период либерализации своей экономики и реформ и попыталась в отсутствие военно-политической и экономической, а также военно-технической поддержки СССР, который распался, диверсифицировать свои внешнеполитические и внешнеторговые связи). В начале деятельности в России новой администрации президента Россия и Индия стали искать новые идеи и интересы, объединяющие две страны. Начался процесс постепенного восстановления позиций России в Индии. В 2000 году в результате визита президента в Индию была подписана Декларация о «стратегическом партнерстве» с тогда еще администрацией премьер-министра . Этот факт многие эксперты квалифицировали не как новый военно-политический союз, а как шаг в данном направлении. Кроме того, это предполагало, что для России представляет ценность сама возможность «дружить» на политическом и экономическом уровнях с набирающим силу азиатским гигантом, который, несмотря на наличие проблем в экономике и уровне жизни своего населения, сделал впечатляющий рывок в эффективном освоении высоких технологий, развитии армии и активном позиционировании себя в Южной Азии в качестве мощной региональной державы с глобальными амбициями. Далее, в ходе визита президента РФ. в Индию в декабре 2002 года российско-индийское сотрудничество можно было, по итогам визита, охарактеризовать как начало реализации новой концепции партнерства — концепции прагматизма.

Другой прагматический смысл российско-индийского сотрудничества — энергетические ресурсы, нехватка которых в Индии стала остро ощущаться в начале XXI века. Индия является крупным потребителем нефти и газа, и Россия естественным образом представляет для Нью-Дели потенциального поставщика этих ресурсов. Поэтому в настоящее время участие индийских нефтяных компаний в освоении российских месторождений нефти и газа (проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2») соответствует национальным интересам России, которая могла бы стать одним из крупнейших поставщиков углеводородного сырья в Индию.

Конечно, приоритетные направления российско-индийского сотрудничества — это военно-техническое сотрудничество и сотрудничество в атомно-энергетической области. Здесь для российских национальных интересов в Южной Азии в целом, и для сотрудничества с Индией, в частности, важным является закрепление позиций России на очень перспективном индийском рынке вооружений и боевой техники для участия Москвы в модернизации вооруженных сил Индии, проводимых Нью-Дели. Кроме весьма ощутимой экономической составляющей в плане общих сумм контрактов в ВТС, это представляет собой еще и важную политическую составляющую в условиях, когда наблюдается «стратегическое сближение» Нью-Дели и Вашингтона и, как следствие, возможное потеснение позиций России на рынках вооружений и военной техники со стороны США. То же относится и к атомно-энергетическому сотрудничеству. Ядерная сделка Индия-США и последующие изменения в правилах ядерного экспорта Группы ядерных поставщиков дают России хороший шанс закрепиться на индийском атомном рынке в плане новых контрактов на строительство АЭС (как это имеет место в Кундакуламе) и на поставку ядерного топлива для уже существующих АЭС (как в случае с поставкой урана на Тарапурский атомный реактор), исходя из новых правил ГЯП. В этом случае Россия вступает в конкурентную борьбу с США и Францией, осваивающими этот рынок Индии.

В политическом плане национальные интересы России диктуют сближение позиций двух стран по концепции «многополюсного мира», что было подтверждено по итогам визита премьер-министра в Москву в ноябре 2003 года. Фактически в ходе этого визита Нью-Дели и Москва обозначили свое видение будущего мироустройства, основанного на принципе идеи многополярности, что созвучно принципам осуществления внешнеполитической линии РФ в глобальном масштабе. При этом, как уже отмечалось, в основе более активного позиционирования Индии в международных делах лежит рост политических амбиций Индии, претендующей на роль ведущей региональной (эта роль у нее была уже давно) и мировой великой державы. Чтобы подкрепить их и получить дополнительные ресурсы в мировом позиционировании, Индия заявила о себе в качестве претендента на роль постоянного члена СБ ООН, куда также стремятся Япония, ЮАР, Бразилия и Германия. Для России растущие индийские амбиции, как на региональном, так и на глобальном уровнях, не противоречат ее национальной безопасности. Индия в настоящее время не представляет для нее военной угрозы, являясь, пожалуй, самым безопасным партнером из всех крупных восточных стран дальнего зарубежья. Кроме того, как известно, Россия и Индия не имеют общих границ и всегда были на одном или близком идеологическом поле.

Что касается политических перспектив российско-индийских отношений на 2007–2008 гг., то можно привести следующие возможные сценарии.

1. Менее вероятный сценарий — углубление российско-индийского партнерства за счет ухудшения отношений Нью-Дели и Вашингтона. Несмотря на то, что позиция Индии по многим вопросам не совпадает с американской, в частности по Ираку, Афганистану и другим странам, союзнические отношения США и Индии полностью сохраняются. Этот базовый принцип служит объективным ограничителем и дальнейшего углубления российско-индийских политических отношений, и трехсторонних отношений в условной системе: Россия — Индия — Китай. Более того, Нью-Дели в том или ином виде мог бы инкорпорировать Вашингтон в трехсторонние отношения.

2. Более вероятный сценарий — укрепление отношений России и Индии за счет развития дополнительных экономических (военных, энергетических и технологических) составляющих. Политическое укрепление российско-индийских связей будет происходить в рамках углубления совместной борьбы Москвы и Нью-Дели с терроризмом и религиозным экстремизмом; расширения и поиска нового качества и новых форм посредничества в индийско-пакистанских разногласиях (к чему так призывает Исламабад и на что неохотно идет Нью-Дели) и повышения роли России в этом посредничестве (что уже давно назрело и находится, на самом деле, в национальных интересах России); насыщения треугольника Россия — Индия — Китай конкретными проектами; дальнейшей поддержки Россией Индии по продвижению ее в СБ ООН; углублению диалога региональных организаций, в которых Индия и Россия занимают ключевые позиции, например, диалог СААРК и ОДКБ (хотя Россия, в отличие от Японии и США, не была приглашена в СААРК на правах наблюдателя, при этом имея свои важные национальные интересы в регионе), СААРК — ЕврАзЭс, СААРК — ШОС. Нельзя исключать и трехсторонний диалог: СААРК — ШОС — АСЕАН. Что касается возможного столкновения интересов Индии и России в Центральной Азии, то, как представляется, в ближайшей и среднесрочной перспективе оно вряд ли возможно, хотя нельзя его полностью исключить в более отдаленной перспективе, в особенности после вступления Индии в ШОС на правах полного члена.

3. Исходя из варианта углубления российско-индийского сотрудничества, просматривается как часть общего и более специальный энергетический сценарий. «Газпром» и другие энергетические российские
компании, очевидно, и дальше будут наращивать свое присутствие в Индии как на рынках добычи энергоносителей, так и на индийском рынке атомной энергетики. Отмена ограничений, как отмечалось выше, введенных ГЯП для Индии на поставки ядерных технологий и топлива, усилит конкуренцию для России со стороны США и ряда других стран. В данном случае задача России по характеру более локальна — сохранить отдельные элементы этого огромного и крайне перспективного рынка за российским компаниями. Одновременно скорее всего произойдет и качественное изменение индийской инвестиционной стратегии в отношении российского ТЭК и других перспективных для индийского крупного бизнеса отраслях. Эта эволюция будет связана с процессом перехода от разовых акций (уже упоминавшееся участие в проектах «Сахалин 1, 3») к системной инвестиционной политике в России, которая будет охватывать уже не только ТЭК, но и смежные области, выйдет на внутренние российские регионы. В целом, такой сценарий соответствует национальным интересам РФ и способствует политике укрепления безопасности в регионе.

4. США, учитывая сделанные промахи по недооценке возможностей России и Китая на индийском направлении, в 2008 году (особенно после президентских выборов) могут пойти на активизацию своей политики в Индии, попытавшись создать более высокое экономическое и политическое качество индийско-американского партнерства в противовес индийско-российскому и быстро формирующемуся индийско-китайскому партнерству. Причем, если первый вектор (Индия — Россия) в Вашингтоне воспринимается без особых волнений (за исключением аспектов российско-индийского сотрудничества на военном рынке и рынке мирного атома Индии), то второй (Индия — Китай) явно беспокоит американцев. Сближение Пекина и Нью-Дели создает дополнительные проблемы и общий политический дискомфорт для США. Одновременно это сближение выгодно для национальных интересов РФ не только в плане укрепления трехсторонних отношений (Россия — Индия — Китай), но и в плане повышения шансов Москвы в скрытом российско-американском соперничестве за Индию, которое неформально сохранится. Данный тренд — углубление индийско-американских отношений на фоне противоречивого российско-американского сотрудничества в Индии — будет явно нарастать в ближайшее время и в среднесрочной перспективе.

В отношении Пакистана:

Российское участие в усилиях по предотвращению кризиса южно-азиатской подсистемы международных отношений (имеется в виду возможность банкротства экономики Пакистана, и/или распад страны «по советскому образцу» с трудно предсказуемыми последствиями, или «талибанизация» Пакистана, которые не могут быть выгодны никому из ведущих стран мира, включая Индию, учитывая опасения за судьбу ядерного арсенала страны и рост радикальных исламистских движений в результате такого распада и его крайне негативное влияние на сопредельные регионы, включая Центральную Азию и российский Северный Кавказ) представлялось бы вполне логичным и соответствовало бы российским национальным интересам в регионе. Сохранение стратегического баланса и силового равновесия в Южной Азии, где, как уже отмечалось выше, у России остаются важные экономические, политические и стратегические интересы, было бы для Москвы крайне важным. В этой связи тревоги Индии в связи с возможностью «внесения дисбаланса» в соотношение сил Дели и Исламабада являются едва ли обоснованными: индийский военный потенциал растет такими темпами, что даже самое крупномасштабное иностранное военное содействие Пакистану приведет максимум к удержанию прежнего соотношения сил между двумя конфликтующими сторонами.