Внебюджетные фонды, профсоюзы и социальная политика (стр. 1 )

ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!

Уважаемые коллеги!

Направляем вам ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике.

Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпадает их содержание с точкой зрения руководства Фонда социального страхования Российской Федерации или нет. Напоминаем также, что опубликованные в прессе комментарии и различные расчеты, касающиеся деятельности исполнительных органов ФСС РФ, являются авторскими материалами газет. Они не обязательно согласованы с руководством Фонда, могут содержать ошибки и не должны использоваться в качестве руководства к действию без согласования со специалистами центрального аппарата Фонда.

8 апреля 2005 года

ВНЕБЮДЖЕТНЫЕ ФОНДЫ, ПРОФСОЮЗЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Цена комфорта, взятая с потолка

(«Парламентская газета» 08.04.2005)

Андрей НЕВСКИЙ

В санатории "Сестрорецкий курорт", что под Санкт-Петербургом, состоялось второе выездное заседание комиссии по медико-социальным программам и социальному страхованию Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Оно было посвящено вопросам обеспечения льготных категорий граждан санаторно-курортным лечением.

В мероприятии приняли участие депутаты Законодательного собрания, а также руководители Ассоциации курортов Северо-Запада, главные врачи взрослых и детских санаториев - представители здравниц, выигравших в 2005 году конкурс на обслуживание льготных категорий петербуржцев.

По словам председателя комиссии по медико-социальным программам и социальному страхованию, депутата Игоря Тимофеева, в Санкт-Петербурге около 800 тысяч человек имеют право на санаторно-курортное лечение. Из них на очереди на получение путевок стоят более 78 тысяч человек. Количество мест, которые могут предоставить 18 здравниц Северо-Западного региона в 2005 году, - чуть более 13 тысяч. Поэтому большинству наших льготников будет предложено санаторно-курортное лечение в здравницах Ставропольского и Краснодарского краев, хотя по медицинским показаниям 90 процентов петербуржцев нуждаются в лечении в местных санаториях.

По условиям конкурса на обслуживание льготных категорий граждан Министерством здравоохранения и социального развития РФ установлен предельный размер стоимости одного дня пребывания пациента в санатории - не более 400 рублей. Как отмечали участники заседания, эта цена не подтверждена никакими экономическими расчетами. Затраты, которые несут санатории на питание, медицинские услуги, бытовое обслуживание, хозяйственные расходы, значительно выше и не соответствуют цене путевки. Ведь тем же министерством изданы приказы, согласно которым стоимость медицинских процедур (исходя из их количества на одного пациента, рассчитанного на курс лечения 21 день) должна составлять в среднем 200 рублей в день, набор продуктов питания - 170 рублей в день.

В то же время результат социологического опроса, проведенного Ассоциацией курортов Северо-Запада в октябре 2004 года, показывает, что минимальная стоимость путевки для льготников в здравницах нашего региона должна составлять не менее 750 рублей, при том что данные расчеты не учитывают увеличения с января 2005 года тарифов на энергоносители и водоснабжение (в среднем на 25 процентов), а также арендной платы за здания здравниц (на 20-25 процентов).
По итогам встречи депутаты предложили участникам заседания создать рабочую группу для подготовки совместного обращения в комиссию с приведением экономически обоснованных расчетов по стоимости путевки и предложений по изменению ситуации с санаторно-курортным обслуживанием льготных категорий граждан.

Далее эта информация будет обобщена и рассмотрена на совместном заседании постоянных комиссий Законодательного собрания по социальным вопросам и по здравоохранению и экологии.

Пенсионер с севера сам выберет, на чем ему ехать в санаторий

 («Московский комсомолец» 08.04.2005)

 Оплачивать пенсионерам, живущим на Крайнем Севере, поездку в санаторий, расположенный в центральной части России, обязалось со следующего года федеральное правительство. Правда, использовать эту льготу смогут пожилые северяне лишь раз в два года.

Как стало известно “МК”, пенсионерам либо возместят понесенные расходы, либо обеспечат их проездными документами. Возможна даже комбинация этих услуг, если пожилому человеку приходилось делать пересадки с одного вида междугородного транспорта на другой.

Заявку на компенсацию проезда житель Крайнего Севера должен подать в местный орган Пенсионного фонда вместе с направлением и путевкой. Ответ ему обязаны дать в течение 10 дней. Если Пенсионный фонд не сможет предоставить проездных, пенсионеру оплатят наличными либо место в плацкартном вагоне, либо каюту третьего класса на речном транспорте, либо каюту 5—6-го класса на морском, либо место в салоне эконом-класса самолета.

Антигерой России?

Михаил Зурабов: “Население страдает из-за конфликта внутри элиты!”

 («Московский комсомолец» 08.04.2005)

Михаил РОСТОВСКИЙ

Если бы в России был сейчас проведен конкурс на звание антигероя года, на нем наверняка с большим отрывом победил бы глава . Но руководителя реформы нашей социалки подобные оценки, похоже, мало трогают. Во время интервью “МК” министр явно находился в состоянии эмоционального подъема. Зурабов твердо убежден, что время докажет его правоту.

— Михаил Юрьевич, большинство аналитиков считает, что монетизация льгот с треском провалилась. Что вы можете на это ответить?

— Интересно, кто так считает и с какой целью даются такие оценки! Давайте говорить о конкретных фактах. Возьмем санаторно-курортное обслуживание. Даже для самых предвзятых людей очевидно: такого количества путевок никогда раньше не выдавалось. На сегодняшний день уже отдохнуло более 230 тысяч граждан. А более 300 тысяч эти путевки получили. А между тем полгода назад все говорили, что заставить новую систему заработать абсолютно нереально.
 По проезду на пригородном железнодорожном транспорте вообще нет ни одного замечания. Но раньше за проезд льготников железнодорожники денег не получали, а теперь получают! Ход проекта по обеспечению лекарствами вызывает опасения лишь в семи регионах с небольшим количеством льготников и в Санкт-Петербурге. Во всех остальных регионах ситуация нормализована, и потребление лекарств выросло в несколько раз. Нам впервые удалось составить нормальный реестр людей, имеющих право на социальную поддержку. В первоначальный список вошло 14,4 миллиона человек. Через четыре месяца он вырос всего на 200 тысяч. Отсюда можно сделать вывод: список качественный. Ну и, наконец, самое главное. Сбоев в выполнении финансовых обязательств перед федеральными льготниками нет и не будет.
 — Если все обстоит так замечательно, то почему же столько льготников вышло протестовать на улицу в начале года?
 — Я не предложу вам посчитать, какой процент от общего числа льготников участвовал в этих протестах. Протест каждого конкретного человека — это все равно очень важный сигнал для власти: что-то делается не так. Подавляющая часть протестующих — это рядовые российские пенсионеры, которые в большинстве регионов пользовались одной, но очень важной для них льготой: бесплатным проездом в общественном транспорте. Ее отмена без соответствующих компенсаций и вызвала протесты.

Признаю, что в этом был допущен просчет. Федеральные и региональные льготники получили деньги для оплаты проезда, а пенсионеры в большинстве регионов — их в достаточном размере не получили. Это и пришлось менять. Теперь установлено, что сумма субсидий на транспортное обслуживание должна быть не меньше, чем цена проездного билета.
 — Но в “Единой России” вас по-прежнему считают человеком, в одиночку обвалившим рейтинг партии и опустившим рейтинг президента...

— Вы можете назвать хоть одну страну мира, где социальные преобразования сопровождались бы исключительно поддержкой всех групп населения? Если вы скажете “да”, это будет лукавством. Нет таких стран! Парадокс в другом. В этом году на социальную политику тратится на 300 миллиардов рублей больше, чем в прошлом. А люди недовольны.
 — И есть ли у вас гипотезы по поводу причин парадокса?

— Одна из них — не смогли объяснить. Но можно ли это было сделать в принципе? В унитарном по единомыслию государстве, наверное, можно. Но в нынешней России, которая преуспела в многоголосье, нельзя. Разъяснительная и подготовительная работа провалилась, потому что ее оказалось невозможным провести скоординированно из-за различия интересов — крупных и мелких регионов, федерального правительства и региональных властей.

То, что мы сейчас наблюдаем, — это конфликт внутри элиты. Вы говорите, что страдает население, а не элита? А население оказалось в заложниках. Оно страдает каждый раз, когда возникает конфликт внутри элиты. Не зря ведь давным-давно было сказано: паны дерутся, а у холопов чубы трещат. Причем одно дело, если бы элита конфликтовала из-за стратегии или целей развития. Но ничего подобного нет!

Четыре года в России осуществлялось перераспределение властных полномочий. Внутри части элиты копилось недовольство. И вдруг федеральная власть, по мнению некоторых губернаторов, сделала очевидную глупость.
 Они решили: центр подставился, и мы должны это показать. Мол, все, что вы делаете сейчас, так же глупо и безобразно, как и то, что вы делали до этого и будете делать в дальнейшем! В таком смысле это — попытка сыграть на настроениях людей.

— Чья попытка — губернаторов?

— Необязательно губернаторов. Это серьезные и тяжелые реформы. И это при том, что население не испытывает большого доверия к власти. Допустим, что вы — активный и многоопытный политик. Вы умеете работать со СМИ. У вас есть для этого ресурсы — административные и финансовые. Можете ли вы отмолчаться в такой ситуации? Конечно, вы обязательно заявите о себе!

— На кого намек?

— Никаких намеков!

— Давайте называть вещи своими именами!

— Вы, видимо, предполагаете, что я имею в виду московского градоначальника? Ну, он свою позицию высказывает, и никто его в этом не ограничивает. Это его право. Но у нас и помимо Лужкова есть ряд деятелей, типа ярославского и бывшего тульского губернаторов, другие политические силы — “Родина”, “Яблоко”, Партия пенсионеров…

Но главное не в этом. Что всегда было естественным для москвича, для, скажем, кировчанина никогда таковым не являлось. Одна из целей реформы — перераспределение средств и сглаживание различий между регионами. Вдруг предлагают проводить социальную политику, которая может привести к определенному социальному напряжению в мегаполисах типа Москвы. А финансовое положение мегаполиса таково, что необходимости в проведении таких преобразований нет. Что будут говорить власти мегаполиса? Они не скажут, что проводить преобразования экономически неоправданно. Они заявят, что идеология перевода натуральных льгот в деньги абсолютно неправильна. И что за этим грядут серьезные социальные и политические последствия!

— То есть, по-вашему, причина народного недовольства — противодействие властей мегаполисов?

— Пожилые люди психологически очень ранимы. Ваше и мое поколение уже понимает, что пресса — это индустрия. Но они все еще живут по другим законам. Когда кто-то говорит неосторожное слово...

— Власть, например…

— Да, люди, облеченные властью, в первую очередь. Власть, политические деятели, деловая элита. Вообще нынешняя ситуация в соцсфере свидетельствует о неготовности всех уровней власти не только принимать ответственные решения, но и согласованно их реализовать. Когда в СССР запускали в космос человека, то задача была вернуть его на землю. Он же не Белка или Стрелка! Сейчас же в политике запускают так, что не только не надеются, но даже не ждут, что он вернется.
 Возьмем, к примеру, нынешнюю ситуацию в здравоохранении. Формально оно — бесплатное. Реально в большинстве случаев — платное. Только человек узнает об этом, когда госпитализируют кого-то из его близких. Государство тратит на здравоохранение в год порядка 400 млрд. рублей, или 2,2% от ВВП. Для сравнения: Белоруссия — 5,6%, Украина — 4,3%, Молдавия — 5,1%. Но что, если оценивать, сколько стоят учреждения здравоохранения, если их финансировать не по смете с нищенской заработной платой врачей? Сколько стоит медицинская бесплатная и должного качества помощь, если ее оплачивать по факту ее оказания? В этом случае государству она обойдется минимум в 800 млрд. рублей в год. Что дешевле? Ничего не менять в здравоохранении и давать на расходы 2,2% ВВП, чтобы население ни в чем себе не отказывало. И протестов не будет. И министром здравоохранения можно отработать четыре года, а если повезет — и поболее. Но если вам придет в голову начать платить за работу, за лечение, за его качество и требовать качества этого лечения? То есть не только финансировать здравоохранение в большем объеме, но и хотя бы частично изменить правила, по которым оно работает? Тогда вы и узнаете всю правду про себя. Не из уст населения, а от части элиты, чьи политические или экономические интересы это затронет. А следом эти оценки повторит и часть населения. В первые месяцы этого года ко мне подходили губернаторы со словами поддержки. При этом на публичных мероприятиях те же люди говорили: зурабовы приходят и уходят, а российский народ остается. Остается — со средней продолжительностью жизни на 138-м месте в мире среди мужчин и с самой высокой младенческой смертностью в Европе, за исключением Молдавии и Румынии… Сейчас политика постепенно перестает быть политикой действий и превращается в политику образов. Монетизация — прекрасная возможность создать свой образ или что-то в нем подправить. Для этого любые приемы хороши.

— Как вы считаете, вы совершили за минувший год какие-то крупные ошибки?

— (Долгое молчание.) На первый взгляд, полномочия министра кажутся очень серьезными. Но в реальности они таковы, что самостоятельных решений ни один федеральный министр не принимает. Решения, как правило, коллективные. Вы можете спросить меня по-другому: жалеете ли вы, что преобразования начаты? И что в этой связи вашей работе дается столь негативная оценка? По-человечески это малоприятно. Но с точки зрения дела мои личные переживания мало что значат.

— Хорошо, а федеральная власть совершила какие-то крупные ошибки в процессе монетизации льгот?
 — Давайте уйдем от журналистских штампов и проанализируем ситуацию по существу. Фактически вы спрашиваете: можно ли было сохранить старую систему?

— Нет, я спрашиваю: можно ли было провести реформу более безболезненно для населения?

— Более безболезненно для населения можно было вообще ничего не делать! Это самый безболезненный путь! Но когда вы ничего не делаете, боль становится очень индивидуальной. Например, у вашего ребенка — тяжелое заболевание крови. Из-за того, что нет необходимых лекарств, вам придется его класть в больницу раз в месяц для переливания крови. Вы не выйдете с этой проблемой на площадь. Вы ведь один!

Когда власть начинает решать какую-то проблему — скажем, проблему лекарств, всегда формируется группа людей. Их объединяет ощущение возникающих проблем, и они оказываются в роли протестующих. Причем причина протеста — ожидание беды, а не сама беда.

— Насчет решения государством проблемы лекарств: почему во многих аптеках цены на льготные лекарства оказались выше, чем на обычные?

— Это неправда. Чтобы убедиться, выше или ниже цена на одно и то же лекарство, надо разобраться, какого оно качества и происхождения. Специалисты проводили и проводят постоянный мониторинг цен на лекарственные препараты. Если производитель заявляет, что препарат стоит 16 рублей, то как на рынке он может появиться за 11 рублей? Подчеркиваю: это заявления производителя — не посредника! Вы можете найти объяснение?

— Вы намекаете на то, что это подделка?

— В 65% расследованных нами случаев производитель от дешевого препарата отказывался! Мол, не наш он! Да, кстати, еще насчет цен. Производители подписали соглашение. Если в коммерческом отпуске будут обнаружены лекарства по цене ниже ими заявленной, это дает основание пересмотреть цену производителя. В результате в течение мониторинга последних месяцев цены были снижены более чем на 240 препаратов.

— Почему такую важную для всех реформу надо было обязательно проводить в авральном порядке — за четыре месяца? Может, ее стоило растянуть во времени и осуществлять постепенно?

— А что конкретно мы делаем быстро? Фактически ничего — кроме увеличения денежных выплат населению, конечно. В этом году мы дополнительно заплатим ему 200 миллиардов рублей. Повышение пенсий — это еще 115 миллиардов рублей. Что надо было растягивать во времени и делать постепенно? Сначала сделать транспорт? Так мы это и сделали.

У нас произошло только одно: монетизация льгот на транспорт. Льготы по лекарствам, санаторно-курортному лечению, проезду в пригородном транспорте сохранены.

— Для пожилых людей реформа социалки — это страшный психологический шок. Может, тех, кого чиновники именуют “демографически убывающими группами”, стоило оставить в покое?

— Извините, но эти “убывающие группы” воспроизводятся ежедневно. Допустим, человек стал инвалидом или пенсионером 1 января в 15 часов пополудни. Он бы отличался от того, кто стал таковым 29 декабря? Вы что, предлагаете для одних эти льготы сохранить, а для вновь вступающих — отменить? Уверяю, что обращение в Конституционный суд последовало бы незамедлительно!

— Почему региональные льготники одних и тех же категорий в разных частях России получают разные деньги? Разве это справедливо?

— Согласен, проблема существует. Но вопрос не совсем к правительству.

Правительство — это ведь всего лишь исполнитель законов. А законы гласят: социальная политика в России строится на принципах федерализма. Вариант, при котором в масштабах страны должны действовать единые социальные стандарты, конечно, тоже обсуждался. Но тогда в федеральном бюджете должно было быть сосредоточено больше финансовых средств.

Против такого подхода категорически выступили руководители мегаполисов. По их подсчетам, они в этом случае больше потеряли бы, чем приобрели. Против этого нельзя возразить. В случае принятия такого решения из бюджета, например, Москвы были бы извлечены серьезные средства. Они пошли бы на дотирование соцсферы регионов — получателей помощи федерального центра.

— В результате волнений во многих регионах была возвращена старая система льгот на проезд. Разве это не провал реформы?
 — Они вернули старую систему на какое-то время. В большинстве случаев это обусловлено техническими проблемами. Не приведет ли подобная попытка к новым волнениям? Однозначно нет. Если бывший льготник получает денежную компенсацию, которая равна стоимости проездного, у него нет оснований для волнений.
 А успех реформы здесь тоже очевиден. Знаете, какое количество людей выкупило проездные, получив на это деньги? В среднем по России — до 15%. Граждане получили деньги, но не стали покупать проездные! В результате транспортники впервые начали задумываться над сокращением себестоимости и улучшением качества своей работы. Дан мощный толчок конкуренции. Кроме того, скажем, 240 рублей компенсации — это еще одна форма социальной поддержки тех, кто решил не покупать проездного.

— Согласно мнению некоторых ваших бывших коллег по правительству, проведенная переаттестация инвалидов вылилась в форменное издевательство. По их данным, 20% инвалидов I группы получили нулевую степень утраты трудоспособности. Каков ваш комментарий?

— Это совершенно безответственные заявления. Рассказываю, откуда ветер дует. Депутат недавно в очередной раз заявил, что есть проблемы с переаттестацией инвалидов. Ему было предложено приехать к руководителю Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию и представить факты, подтверждающие его заявление. Но на сегодняшний день этого так и не сделано. Из-за чего весь шум? До пенсионной реформы степень утраты трудоспособности оценивалась по критерию ограничения жизнедеятельности. Теперь критерий другой: ограничение способности к труду. Было принято решение, что инвалиды I группы приравниваются к III степени утраты трудоспособности. Никакого массового переосвидетельствования инвалидов вообще не проводилось и не будет проводиться.
 Переосвидетельствование проходят лишь инвалиды, прошедшие реабилитацию. Здесь действительно есть некоторые конкретные случаи. Мы по ним работаем.

— А зачем надо было менять критерии? И какую степень утраты трудоспособности получил бы сегодня парализованный писатель Островский — нулевую?..

— Почему нулевую? Нулевой вообще нет. Оценка утраты трудоспособности производится по 16 критериям. Достаточно одного критерия, например анатомические изменения, чтобы человеку была присвоена максимальная степень ограничения способности к труду.

— По словам некоторых экспертов, параллельно с монетизацией льгот жалованье высших чиновников было увеличено в несколько раз, и при этом им оставили все натуральные льготы. Разве это справедливо?
 — Недавно я решил разобраться, какого рода льготами я обладаю как федеральный министр. Единственное, что у меня есть, — служебный автомобиль. Но вообще-то я бы мог обойтись и без него. Дача у меня собственная. Кстати, подавляющее большинство федеральных министров служебными дачами тоже не пользуется. Повышение зарплат чиновников произошло за счет сокращения численности центральных аппаратов всех министерств. У меня в данный момент на работе нет ни одного зама. Один в командировке, другой болен. И на работе мне приходится засиживаться допоздна — часто за полночь…

— Стоит ли этим гордиться? Но не свидетельствует ли это, в первую очередь, о неэффективности административной реформы?
 — Ситуация с административной реформой стабилизируется. Проблема в том, что чиновники не очень восприимчивы к новшествам, а в целом крайне консервативны. Я в 12 часов ночи на работе по другой причине. У меня зарплата выросла то ли в два с половиной, то ли в три раза...

— Ну, за эту фразу льготники вас точно убьют...

— Объясню, почему я не знаю точного размера своей зарплаты. Никогда раньше федеральным министром не работал и не знаю, какая у них была зарплата. Кроме того, зарплата чиновников складывается из его оклада и всевозможных доплат и надбавок. По месяцам эти надбавки распределяются неравномерно. Поэтому понять, какая у меня зарплата, довольно сложно. А времени вникать в это у меня нет. Если бы я решил вникнуть, это бы означало, что я подозреваю своего бухгалтера в обсчете министра.

— А нужны ли вообще зарплаты руководителям Минздрава? Есть мнение, что право на поставки льготных лекарств дается только в обмен на огромные откаты...

— Поставщиков лекарств сейчас выбирают производители, а вовсе не власть. Государство вообще не подписывает ни с кем никаких договоров. Производители выдали товарный кредит 6—7 большим компаниям, которые за счет общего товарооборота в случае перепоставки все равно смогут компенсировать эти расходы. Так и произошло. Лекарств было поставлено более чем на 8 миллиардов, а отпущено пока лишь на 2 с лишним. И мы пока ни за что не платили. Расчеты начинаются только сегодня.

Сравните эту систему со старой, которая, как говорят, устраивала многих. Раньше собирали поставщиков, устраивали конкурс на покупку одного и того же медикамента одного и того же производителя, заключали договор. И только после этого начинались поставки. В результате граждане получали не то, что им нужно, а то, что было закуплено на основе составленных оценок потребности в лекарствах. Вскоре одних препаратов уже не хватало, а с другими мы не знали что делать. На ком был риск дефицита? На государстве. А сейчас завезли на 8 миллиардов лекарств. Чей это риск? Поставщиков. Государство к этому отношения не имеет. Ведь теперь оплачивается только то, что отпущено в аптеке. Врач стал реальным распределителем бюджетных средств.

— Что вы можете сказать по поводу странной истории с землей вашей супруги? То заявляется, что она продана, то выясняется, что все-таки нет…

— Моя супруга приобрела эту землю более двух лет назад не для коммерческого использования или дачного строительства, а совершенно в других целях. Цели обсуждать не намерен. У моей супруги есть проект, который можно реализовать и в другом месте. Поэтому, когда вокруг этой земли возникла шумиха, было решено продать землю. Но в силу обычной для занятых людей неорганизованности в личных делах документы были оформлены только спустя 3—4 месяца. Потом более полутора месяцев они находились на регистрации. А в день регистрации начался судебный процесс, и по предложению прокуратуры был наложен запрет на продажу. Поэтому участок был продан только после судебного рассмотрения. Кстати, приобретение и продажа осуществлялись по одной и той же стоимости.

Километры - до получения рецепта...

(«Парламентская газета» 08.04.2005)

Александр ЛИНЬКОВ

Три месяца прошло со вступления в силу пресловутого 122-го закона о монетизации льгот. Тому, как всё это время льготники получали лекарства, и было посвящено расширенное заседание Комитета по охране здоровья.
Как отметила председатель комитета Татьяна Яковлева, по сравнению с февральской ситуацией в целом обстановка начинает нормализовываться. Впрочем, остаются ещё нерешенными многие проблемы. Наибольшее опасение в связи с низкой обеспеченностью лекарствами вызывают Карелия, Бурятия" href="/text/category/buryatiya/" rel="bookmark">Бурятия, Рязанская и другие области. "Доля отказов в обслуживании рецептов в этих субъектах достигает 17 процентов, а доля рецептов, поставленных на отсроченное обслуживание, - 22 процентов", - пояснила депутат.

и тем, когда наконец Минздравсоцразвития утвердит "Перечень лекарственных средств, отпускаемых по рецепту врача при оказании дополнительной бесплатной медицинской помощи отдельным категориям граждан, имеющим право на получение государственной социальной помощи".
Первоначально в этот список вошло триста с лишним наименований. Но так как, по словам директора Федерального фонда обязательного медицинского страхования Андрея Таранова, этот перечень не удовлетворял потребности некоторых регионов, то его расширили до 457 наименований: "Не были учтены некоторые лекарства для больных, страдающих эпилепсией, туберкулезом, и другие".

Еще одна важная проблема, которую затронули на заседании, - обеспечение лекарствами на селе. "Мы не видим подвижек в улучшении лекарственного обеспечения сельских жителей, им по-прежнему приходится проезжать не один километр, чтобы сначала получить рецепт, потом его отоварить в аптеке. А при отсутствии препарата возвращаться в аптеку снова и снова", - возмутилась Татьяна Яковлева. Ее поддержали и другие участники заседания, отмечая, что на самих сельских участках должны быть созданы нормальные условия для получения рецептов.

Без фальши

Удастся ли государству навести порядок на лекарственном рынке

(«Российская газета» 08.04.2005)

Марина ЮРЬЕВА

Предлагаемые поправки в закон «О лекарственных средствах», по мнению их ав­торов, могут защитить паци­ентов от фальсифицирован­ных медикаментов и сдер­жать ничем не контролируе­мый сегодня рост цен на ле­карственные средства.

Вчера законопроект рассматри­вался на заседании Комитета Го­сударственной Думы по охране здоровья и был рекомендован к первому чтению, которое может состояться уже в двадцатых чис­лах апреля.

Чтобы убедиться в том, что проблема фальсифицированных лекарств на нашем рынке стоит очень и очень остро, вовсе не обязательно тяжело заболеть и проверять на себе действие того или иного препарата. Достаточ­но заглянуть в Интернет. «Под­линные лекарства. Заказ, поиск, бесплатная доставка», — именно в таком ключе рекламируют се­годня свои услуги многие столь популярные сегодня интернет-аптеки, делая упор именно на подлинности продаваемых ими лекарств.

К борьбе с фальсификатами подключены практически все ключевые ведомства: от проку­ратуры до таможни. Ведь нека­чественные препараты поступа­ют на прилавки и в результате «серого» импорта готовых ле­карственных средств, и оттого, что отечественные производите­ли, работающие на импортном сырье, далеко не всегда ввозят качественные лекарственные субстанции от прямого произво­дителя. Ясно, что если при изго­товлении лекарств использо­вать, к примеру, субстанции с истекающим сроком годности, то качество уже готовых таблеток и сроки их хранения и годности гарантировать просто невоз­можно.

По данным таможенного ве­домства, в прошлом году партне­рами российских фармзаводов по поставкам лекарственных субстанций в 85 процентах слу­чаев выступали посреднические фирмы — как правило, офшор­ные компании, предлагающие более дешевое, но часто и менее качественное сырье. Причем це­на на разные партии одного и то­го же лекарственного компонен­та могла разниться и в пять, и в десять раз. Серьезной ответст­венности за использование не­качественных субстанций при производстве лекарственных средств наши фармзаводы не не­сут — она просто не предусмот­рена действующим законода­тельством.

Общий же объем ввезенной в страну контрафактной лекарст­венной продукции в прошлом году, по оценкам таможенников, составил около 100 миллионов долларов. И, упрощенно говоря, каждая десятая упаковка табле­ток, каждый десятый флакон с пилюлями, купленные в аптеках в прошлом году, были фальси­фицированными. В негосударст­венной сети, в мелких коммерче­ских аптечных ларьках доля продаваемых подделок сущест­венно выше.

Но контрафакт — это не един­ственный «бич» на нашем нездо­ровом лекарственном рынке. Рост цен на лекарства никем и никак не контролируется, хотя речь идет не просто о «социаль­но значимом товаре» (как в слу­чае с хлебом, например), а о «то­варе», сохраняющем здоровье и спасающем жизнь.

Вчера на заседании Комитета Государственной Думы по охра­не здоровья обсуждался проект федерального закона «О внесе­нии изменений и дополнений в Федеральный закон «О лекарст­венных средствах», с помощью которого удастся продвинуться в «лечении» многих «болячек» на­шего лекарственного рынка. Во всяком случае, на это рассчиты­вают его авторы. Заседание бы­ло закрытым, — страсти вокруг законопроекта уже сейчас на первой стадии его подготовки, кипят нешуточные. Достаточно сказать, что объем оптового фармацевтического рынка в Рос­сии специалисты оценивают в 3 миллиарда долларов, а рынок розничных продаж — в 5,5 мил­лиарда.

Один из ключевых моментов в законопроекте — требование за­претить ввоз готовых лекарствен­ных форм и лекарственных суб­станций через посредников. Толь­ко — от прямого производителя или уполномоченной им органи­зации. Как заявил вчера один из авторов законопроекта замести­тель главы комитета Совета Феде­рации по здравоохранению Борис Шпигель, эта мера позволит «на­прямую» снизить оборот фальши­вых лекарств в России.

Что касается ценообразова­ния, законодатели решили пред­принять очередную попытку госрегулирования на лекарст­венном рынке (в свое время обуздать дикий рост цен на ле­карства обещала, например, Ва­лентина Матвиенко, когда вы­полняла обязанности социаль­ного вице-премьера в россий­ском правительстве). Ясно, что добиться этого в весьма крими­нализованной, как утверждают многие эксперты, области, не­имоверно трудно. Тем не менее законопроект предлагает поме­нять систему установления оп­товых и розничных надбавок. Сегодня эти «потолки» устанав­ливаются на региональном уровне. Результат известен: раз­брос цен на одно и то же лекарст­во и в соседних регионах, и в пре­делах одного региона может быть многократным. Если пред­ложение, заложенное в законо­проект, будет принято, за цено­образованием, установлением торговых надбавок будет сле­дить единая федеральная конт­ролирующая служба. В результа­те, как предположил Борис Шпигель, «цены на лекарства в разных субъектах Федерации должны выровняться».

Еще одно существенное нов­шество, предлагаемое законопроектом, касается непосредст­венно назначения медикаментов и выписки рецепта конкретному пациенту. Сегодня за рецепт за­частую выдается обычный кло­чок бумаги, на котором врач пи­шет название лекарства, иногда там же указывается и адрес апте­ки, где данный препарат можно приобрести «дешевле и наверня­ка».

Предлагается изменить поря­док назначения лекарств врача­ми — не по торговым наименова­ниям, как это практикуется сего­дня, а по международным непа­тентованным. Аспирин (это ме­ждународное непатентованное наименование) производят мно­гие фармкомпании. Врач и паци­ент вправе выбрать — будет ли использоваться, например, упсарин (торговое наименование) Или какой-либо другой из аспи­ринов. Но не секрет, что сегодня в России действует несколько тысяч медпредставителей фарм­компании, всеми способами «продвигающих» свою продук­цию. Процент от каждого назна­чения конкретного лекарства врачу, бонусы и премии руково­дителям клиник — это, к сожале­нию, очень распространенные сегодня вещи. Если рецепт будет выписываться по международ­ному непатентованному наиме­нованию, а не конкретной торго­вой марке, таких злоупотребле­ний станет намного меньше. Ко­нечно, врач вправе будет совето­вать пациенту принимать кон­кретный препарат конкретной фирмы, но «заставить», выписав соответствующий рецепт, ку­пить именно его, а не какой-ли­бо аналог, будет уже невозмож­но.

Ни одно развитое государст­во не отказывается от госрегули­рования обращения лекарствен­ных средств. Предложения, за­ложенные в законопроект, как отмечено в пояснительной запи­ске, широко применяются в та­ких странах, как Франция, Гер­мания, где положение с лекарст­вами несопоставимо лучше и на­дежнее, чем в нашей стране.

Справка «РГ»

Общий объем фальсифицированных лекарств при про­даже через аптечную сеть составляет от 7 до 10 процен­тов.

Чаще всего подделывают дорогостоящие и пользующие­ся наибольшим спросом лекарства, а также препараты, активно «продвигаемые» на наш рынок посредством рек­ламы: иммуномодуляторы; кардиологические препара­ты; гастроэнтерологические препараты; противогрибко­вые препараты; гормональные препараты; антибиотики. Активно фальсифицируются и препараты, не являющие­ся лекарствами: витаминные препараты; биодобавки; ле­чебная косметика.

Специалисты оценивают оптовый фармацевтический рынок России в 3 миллиарда долларов, розничный рынок — в 5,5 миллиарда. Ежегодный прирост рынка оценивается в 15—20 процентов.

Лекарства пошли НА ПОПРАВКУ

(«Комсомольская правда» 08.04.2005)

Владислав ЖАРОВ

Законодатели, похоже, все­рьез озаботились состоянием здравоохранения в нашей стране, особенно в части, касаю­щейся амбулаторного лечения. Эта проблема стала особенно ак­туальной после принятия 122-го закона, который кардинально из­менил непосредственно систему лекарственного обеспечения льготников.

«Мы прекрасно знаем, что какой бы хороший закон ни был, как правило, проблемы возникают при его реализа­ции. Вот реализация закона «О лекарст­венных средствах», которая существует на сегодняшний момент, выявляет узкие места. Ряд этих узких. мест мы пытаемся устранить», - сказал после вчерашнего заседания Комитета Госдумы по охране здоровья депутат Андрей Макаров.

На этом заседании депутат Макаров вместе со своими соавторами – главой думского Комитета по охране здоровья Татьяной Яковле­вой и членами Со­вета Федерации Бо­рисом Шпигелем и Владимиром Брынцаловым - предста­вили законопроект «О внесении изме­нений и дополне­ний в Федеральный закон «О лекарст­венных средствах». Комитет поправки одобрил и представил их к первому чте­нию, назначенному на 22 апреля.