Дворянство Саратовской губернии в системе местного управления (конец XVIII – первая половина XIX века) (стр. 3 )

На истинные причины удаления проливает свет рассказ о том, что во время его отсутствия в губернии вице-губернатор -де-Сион, человек склочный и не пользующийся уважением местного дворянства, но близкий к влиятельным кругам, поссорился с губернским предводителем, который был по закону вторым лицом в губернии после губернатора. Вице-губернаторы же это положение часто оспаривали[115]. Возможно, здесь как раз и был такой случай. В результате ссоры выбранный всем дворянством губернии предводитель оказался снятым с должности решением верховной власти[116]. Удаление произвело неприятное впечатление на местное дворянское общество.

Созыв чрезвычайного собрания по этому поводу объявлялся несколько раз: 6 февраля, 26 марта, 15 апреля и, наконец, 15 мая[117]. Исправляющий должность губернского предводителя Саратовский уездный предводитель дворянства испытывал большие трудности, так как явка дворян на собрание могла оказаться незначительной (официально по причине весенней распутицы, а более из-за нежелания принимать участие в перевыборах). В «Губернских ведомостях» за 20 марта 1843 г. было помещено объявление с требованием ко всем дворянам прислать «отзывы» в случае невозможности участвовать в губернских выборах. При чем объявлялось, что обо всех, проживающих в Саратовской губернии, не явившихся на собрание и не приславших «отзывы», «будет тотчас по окончании выборов доведено до сведения Высочайшего начальства»[118]. Сам император контролировал положение дел в Саратовской губернии.

Несмотря на грозное предупреждение, в ходе уездной баллотировки в Балашове, например, из 40 обязанных обещали присутствовать лишь 14 человек. Остальные 26 дворян Балашовского уезда, «коим объявлено с подпис-

кою о высочайшем повелении», сказались больными, не приписанными к сословию по тем или иным причинам или отсутствовали. В действительности же явились на собрание только 10 человек[119]. Не лучшая ситуация наблюдалась и в других уездах. Чувствовалось отсутствие интереса у местного дворянства к предстоящим выборам.

Таблица 4.

Участие саратовского дворянства в чрезвычайном собрании 1843 г.

Уезды	С подпискою объявлено о прибытии в Саратов для баллотирования	Прибыло для проведения выборов 15 мая	Не явилось
Человек	человек	%	человек	%
Саратовский Вольский Хвалынский Петровский Сердобский Кузнецкий Балашовский Аткарский Камышинский и Царицынский	38 11 31 52 28 20 40 19 8	13 6 8 11 19 7 10 14 4	34 54 25 21 68 35 25 74 50	25 5 23 41 9 13 30 5 4	66 46 75 79 32 65 75 26 50
Всего	%)	92	37	155	63

Источник: ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 399. Л. 80, 84, 110, 147-149, 269-271.

На чрезвычайное собрание прибыло всего лишь 37% оповещенного дворянства, 63% дворян на собрание не явились. Особенно открыто свою неприязнь к происходящему проявили дворяне Петровского уезда. 79% из тех, «кому с подпискою объявлено о прибытии в Саратов для баллотирования», проигнорировали приглашение. Возможно, дворянам Петровского уезда было далеко и сложно в весеннюю страду добираться до губернского центра, так же, как дворянам Балашовского и Хвалынского уездов, явившихся на собрание в меньшинстве. Однако Сердобские и Аткарские дворяне оказались законопослушными. Можно предположить, что в уездах, где формирование помещичьего землевладения происходило с давних пор, где было много представителей крупнопоместной знати, дворянство оказалось политически более дальновидным, опасаясь вступать в конфликт с официальной властью.

Интересно отметить, что в уездах, где находились поместья (Саратовском и Вольском)[120], дворяне не проявили особой активности в поддержке соседа. Все объяснения могут носить лишь предположительный характер. Но неоспоримым остается тот факт, что не слишком активное дворянство в данном случае встало откровенно в оппозицию государственной власти.

Несмотря на все сложности, чрезвычайное собрание состоялось. Губернским предводителем дворянства был избран гвардии ротмистр Петр Иванович Бекетов, по мнению , человек «добрый и честный, но вместе с тем и неспособный». Его кандидатура была высочайше утверждена.

Согласно формулярному списку о службе, гвардии ротмистр Петр Иванович Бекетов, 53 лет, имел орден св. Анны 2 степени, алмазами украшенный орден св. Анны 4 степени, орден св. Владимира 4 степени с бантом и св. Владимира 3 степени, знак отличия беспорочной службы за 15 лет и медали «За взятие Парижа», «За 1812 год», Железный крест-знак королевского Прусского ордена[121]. Это был, несомненно, человек заслуженный.

Внесенный во вторую часть дворянской родословной книги Саратовской губернии, он владел родовым имением, насчитывающим 430 душ крепостных крестьян, кроме того имел благоприобретенных крестьян 222 души. Вместе с крепостными жены всего в поместье Бекетовых насчитывалось более 700 крепостных[122]. был крупный помещик. Вместе с тем, по мнению , он совершенно не годился на ту роль, которую должен был играть губернский предводитель в обществе. Нужен был «богатый и нескучный..., такой, который стал бы предводителем дворянских кутежей»[123]. В должности губернского предводителя дворянства он прослужил одно трехлетие с 1843 по 1846 г.

Чрезвычайный характер могли носить и уездные собрания. Так, в 1826 г. в губернию с ревизией приехал тайный советник сенатор . Всем уездным предводителям дворянства были разосланы предписания провести уездные дворянские собрания и предоставить в губернское правление сведения о «нуждах и недостатках» дворянства[124]. Многие отделались отпиской, что таковых не имеется. Но обстоятельные доклады, например, Сердобского, Балашовского и Кузнецкого предводителей дворянства свидетельствуют об обратном.

На уездном собрании в Сердобске обсуждался вопрос о положении дворян, испытывающих материальные затруднения. Для бедных чиновников, не имеющих средств для содержания себя и своего семейства, по предложению членов собрания необходимо «делать пособие сбором некоторой суммы в добавок к … жалованию», а для дворян, пришедших «в самое беднейшее состояние» вследствие какого-то несчастья, было решено оказывать «приличную помощь, дабы член их сословия, прося милостыню, не делал им стыда»[125]. «Беспомощный» дворянин отдавался на попечение дворян уезда. Отстаивались хозяйственные интересы помещиков, чьи имения состояли в чересполосном владении. Так как в такой ситуации владельцам трудно использовать принадлежащую им по крепостным актам землю, последовало предложение производить раздел земель на участки пополам – «пастбища, выгоны и прочие удобности оставлять в общем владении, что отмечать на общем земельном плане». Кроме того, дворянство выступало против публичной продажи «часто за бесценок» имений, заложенных в государственных банках и опекунских советах, в случае просрочек в платежах. «Имение для многочисленного дворянского семейства – единственное средство к существованию … и возможность приличного воспитания», - говорилось на собрании. Дворяне просили оставлять заложенные имения в ведомстве дворянской опеки до окончательного расчета и платежа (при уверенности в благонадежности помещика), чтобы тем самым поддержать потомство терпящего бедствие[126].

Больше всего проблем существовало у мелкопоместного дворянства, и в данном случае, как видим, помещики не молчали. Конкретные предложения для решения дворянских «нужд и польз» свидетельствуют о достаточно активном поведении уездного дворянства. В действиях сердобского дворянства чувствуется корпоративная поддержка и взаимопомощь. Вероятно, бедные или малосостоятельные дворяне все же старались держаться вместе.

Дворянство Балашовского уезда, по сообщению предводителя Якова Воинова, жаловалось на нехватку земель и предлагало выйти из положения «путем нарезания из казенных земель, лежащих поблизости их имений, 15-десятинной пропорции на число душ, за дворянином состоящих»[127].

Кузнецкое дворянство сетовало на низкие цены на хлеб, «частые разоряющие и истребляющие всякое достояние» неурожаи, малую доходность имений, ежегодно увеличивающийся недостаток в деньгах[128] и т. д. Подобные проблемы решить собственными силами дворяне были не в состоянии.

Судя по документам, помещики в уездах испытывали большие хозяйственные сложности, нуждались в государственной поддержке и были заинтересованы в объединении. Вероятно, именно эти члены дворянского общества составляли большинство в дворянских уездных собраниях. Решить свои вопросы на месте не представлялось возможным, и вся надежда возлагалась на милость и щедроты высших инстанций вплоть до государя императора[129].

Важную роль в деле поддержания экономического положения членов губернского общества выполняла дворянская опека. Руководство деятельностью дворянской опеки, учрежденной положением о губерниях при уездном суде и состоящей из двух-четырех заседателей, осуществляли уездные предводители дворянства.

Основное назначение дворянской опеки – контроль над личностью и имуществом несовершеннолетних сирот, душевнобольных, престарелых и любых недееспособных представителей дворянского сословия, а также «порочных», к которым относились дворяне, проматывающие состояния. Опека

устанавливалась с уведомления уездного дворянского предводителя, по прошению родственников сирот, вдов, или по ходатайству посторонних. Зачастую, как сообщает современник , «опекунство не было нежным, как у маменьки и дядюшки, … а тягостное, стеснительное, жестокое, когда стражем интересов выступал строгий и расчетливый человек»[130].

Таблица 5.

Сведения о состоянии заложенных в опекунский совет помещичьих имений по отчетам дворянских опек ( гг.)

Причина установления дворянской опеки	1835	1848	1849	1851	1858	1859	Выбыло в течение года
1. Над малолетними сиротами	--	33	32	45	50	50	--
2. Над безумными и сумасшедшими	--	1	1	1	2	2	--
3. Глухонемыми от рождения	--	--	--	--	--	--	--
4. Жестокими в обращении с их людьми	--	--	--	--	2	2	--
5. Расточителями	--	--	--	--	1	1	--
6. Спорящими о наследстве	--	3	3	7	6	3	3
7. Неисправными плательщиками	--	23	27	30	36	30	6
8. Остальными	--	7	13	16	24	24	--
ВСЕГО	60	67	76	99	121	112	9

Источник: ГАСО. Ф. 438. Оп. 1. Д. 17, Л. 3; Д. 79. Л. 3-7, 38; Д. 124. Л.48 об., 49.

Дворянские опеки собирали ежегодные отчеты о доходах, о содержании и воспитании малолетних сирот, разбирали жалобы на опекунов.

Согласно реестру состоящим в Саратовской дворянской опеке делам, на 1835 г. значилось 60 гражданских дел по учреждению опек[131].

Судя по отчетам о положении опекунских имений, их число увеличивалось. В 1848 г. поступило 67 отчетов по имениям, так или иначе попавшим под опеку, в 1849 г. их было 76, в 1851 г. – 99, в 1858 г. – 121. Причем, рост

общего количества происходил в основном за счет увеличения опекунских имений малолетних сирот, а также неисправных плательщиков. Известно, что после смерти представителя старинного рода саратовских дворян (1796 г.), например, за ним остался казенный долг на 6.000 руб. Это были давние займы 80 – начала 90-х гг., которые ежегодно «пересрочивались». Задача восстановления расстроенного хозяйства досталась опекуну отца известного русского ученого – Петру Исаевичу Ханыкову, старинному другу семьи, который ее и выполнил[132]. Дворяне, пытаясь как-то поправить свое материальное положение, пользовались услугами различных ссудных учреждений. За неуплату долга имение описывалось и поступало в опеку. В отчетной ведомости о состоянии губернии за 1849 г. значится 124 имения, состоящие в опеке за недоимку и неуплату долгов[133]. По отчетам о положении опекунских имений – значительно меньше (см. таблицу 5). Вероятно, отчеты не всегда присылались по тем или иным причинам.

Права дворянской опеки были ограничены. Закон не устанавливал ни правил, ни штрафа за отказ и уклонение от исполнения опекунских обязанностей. Опекуны управляли имением подопечного за 5% с его доходов, причем бывали случаи безотчетных распоряжений. Вероятно, встречались злоупотребления. Так, дворяне Лошманский, Мур и Константиновский упорно не желали предоставить в Саратовскую дворянскую опеку отчеты по вверенным им имениям в течение нескольких лет. В 1858 г. губернское правление предписало Саратовской Дворянской опеке определить, могут ли неисправные опекуны оставаться при своих обязанностях.

Уездный предводитель дворянства доложил о возникающих сомнениях в законности употребления получаемых «с имений тех доходов»[134]. Чем закончилось дело в конкретном случае – неизвестно. Дворянская опека могла сместить недобросовестных опекунов, назначить новых и поручить им предъявить иск об убытках. В 1858 г. Саратовская дворянская опека никак не могла составить отчет в Саратовскую палату гражданского суда о положении дел в имениях за год. Причиной «медленного представления … отчета» была «медленность опекунов»[135]. Случаи безотчетного опекунства были не единичны.

Таким образом, учреждение дворянских опек по уездам было связано с реальной необходимостью оказывать помощь членам корпорации, попавшим в затруднительное положение или даже беду. Однако помощь эта была не всегда эффективна, судя по тому, что количество попадающих под опеку имений не уменьшалось, а росло. Встречались злоупотребления доверием. Об относительной эффективности дворянской опеки можно говорить лишь в случае оказания помощи при спорах о наследстве или изыскании средств для погашения задолженности. В 1859 г. девять таких имений было снято с опеки.

Данные отчетов не точные, но обращает на себя внимание тот факт, что в новых общественных условиях второй половины 50-х гг. XIX в. появляются случаи опеки за жесткое обращение с крестьянами, за расточительство (см. таблицу 5). То, что было невозможно еще в начале века, становится реальностью. Приближалось новое время.

Для содержания сословных учреждений – опек, депутатских собраний, канцелярий при губернском и уездных предводителях дворянства – нужны были средства. Губернскому дворянству разрешалось «составлять особливую казну своими добровольными складками» и использовать ее по общему согласию[136]. В «добровольных складках» принимали участие не все, а лишь желающие дворяне. Кроме того, существовали так называемые «обязательные денежные сборы», которые выплачивали все потомственные дворяне, как записанные, так и не внесенные в родословные книги, а также личные дворяне[137]. Таким образом, в сборе средств на нужды сословной организации фактически лишь потомственного дворянства участвовали все имущие члены высшего сословия. Эти средства составляли «общественную дворянскую казну».

Положение о Саратовской дворянской складочной казне было «учинено» в 1787 г.[138] Известно, что в марте 1805 г. на депутатском собрании было сделано предписание о внесении помещиками в дворянскую складочную казну денег по 30 коп. с каждого принадлежащего им крестьянина. Судя по тому, что Петровский уездный предводитель доносил спустя несколько месяцев, о том, что деньги еще не доставлены, указанная сумма была не маленькая и ее выплата вызвала большие затруднения среди уездного дворянства[139].

Дворянская казна пополнялась разными способами. Например, деревянный флигель Дворянского собрания сдавался внаем в 1804 г. с платой в дворянскую казну 30 рублей в год. Позднее двухэтажное каменное здание Дворянского собрания использовалось для общественных публичных увеселений с соответствующей платой в кассу дворянской казны[140]. Деньги поступали за внесение в родословную книгу губернии, за выдачу документов о дворянстве[141].

Дворянские капиталы пополнялись за счет пожертвований, вкладов по завещаниям, некоторые поступления шли от деловых операций, процентов на выдаваемые дворянам губернии ссуды. Дворянская казна «раздается и тем приращением имеет довольное», - отмечалось в журнале заседаний депутатского собрания в 1797 г.[142] Местным дворянам выдавались денежные ссуды под проценты и под залог имений. Процентные деньги с суммы поступали в дворянскую кассу. Размеры капиталов были различны. В постановлении дворянского депутатского собрания в 1799 г. относительно выдачи денежных ссуд говорилось: «Денежную казну выдавать с вычетом процентов не менее 100 и не более 2.000 рублей одному, а если деньги оставаться будут, дабы не были без пользы, выдавать и до 5.000 рублей»[143]. Тогда же в собрание поступило заявление коллежской советницы Марфы Андреевны Чемесовой с просьбой о выдаче ей 4.000 рублей под залог недвижимого ее имущества. Из 67 душ закладывались 56 крестьян мужского пола «с женами их, детьми и со всем семейством, с землею и со всеми принадлежащими к тому угодьями». Через казенную палату имение было проверено, что оно действительно свободно к залогу. Так как от дворян просьб о займе денег больше не было, а дворянская казна имела в наличии достаточное количество денег», то, «дабы доход дворянской казны не оставался без приращения», было принято решение просительнице деньги выдать.

Просмотренный реестр протоколов дворянского депутатского собрания, например, за 1813 г. позволяет делать вывод о том, что касса дворянского общества работала исправно, выдавая капиталы под проценты размером и более 2.000 рублей. Крупную сумму денег берет под залог

недвижимого имущества. 27 душ, «которые доныне состоят в залоге», - как гласит документ, - перезакладываются. Губернатор получает из дворянской кассы 5.000 рублей сроком на 3 года, выплатив в первый год процентных и «доброхотно даваемых денег» 160 рублей[144]. Вероятно, такие условия получения ссуды для губернатора были очень удобными. Многие дворяне пользовались услугами складочной кассы. Однако, как свидетельствуют документы, не все могли вернуть деньги. Коллежская советница взяла из дворянской казны в 1796 г. 1000 рублей на год. По истечении срока означенные деньги возвращены не были. Долг оказался отсрочен еще на год с выплатой положенных процентов[145].

В 1804 г. к губернскому предводителю князю обращаются дворяне Вольской округи с просьбой принять от них 130 руб. в пога-

шение долга бедной вдовы капитанши , с которой взыскиваются деньги по займу из дворянской казны «путем продажи последнего состоящего у нее недвижимого имения»[146]. Уездное дворянство пришло на помощь представительнице своего сословия. Продажа имения грозила полным разорением. Другая дворянка, , занимавшая из казны 600 руб., в 1805 г. оказалась в состоянии вернуть только 100 руб., а для остальных денег запросила отсрочку на год[147].

Губернское правление наистрожайше предписывало всем земским судам взыскать деньги с тех дворян-неплательщиков, которые задолжали в дворянскую казну с выплатой процентов за полученную ссуду. «За неплатежи в срок … процентные деньги взыскать в самой скорости, не принимая никаких отговорок». В случае неплатежа судам велено описать заложенные имения[148].

Мы уже знаем, как имения неисправных плательщиков попадали под жесткую дворянскую опеку, а, порой, и продавались «за бесценок». Не случайно Сердобское уездное дворянство на своем собрании поднимает вопрос об изменении существующих порядков[149].

Имения закладывались и перезакладывались, попадали в опеку и продавались, что свидетельствует о невозможности выйти из экономических затруднений при помощи ссуд.

В 1826 г. дворянский капитал Саратовской губернии составил 48 тыс. рублей[150]. Депутатским собранием принимается решение о причислении к нему «складочных денег», так как наличные деньги остаются без всякой пользы дворянству, а проценты с капитала недостаточны для содержания приличным образом канцелярий и дома депутатского собрания. «С причислением же оных к общему капиталу польза сия будет ощутительна и достанется не только самим владельцам, но даже и их наследникам»[151]. Деньги было решено употреблять на «надобности и пользу дворянства».

Находящиеся в распоряжении общества капиталы, за исключением тех случаев, когда цель их оговаривалась вкладчиком, дворянские собрания могли использовать по своему усмотрению. В расходной части настольного реестра дворянской казны в 1789 г. значатся канцелярские расходы, жалование чиновникам, излишне взысканные в дворянскую казну деньги, на печатание дворянских грамот, деньги, выдаваемые в процент[152] и т. д. В 1804 г. все средства дворянской казны были потрачены на приобретение двухэтажного каменного дома дворянских собраний у «тайного советника Ивана Петровича Вишнякова с дочерьми Ольгою, Прасковьей, Екатериной и покойной коллежской асессоршей Александрой Устиновой». Деньги были потрачены на приобретение двух люстр для среднего этажа, отведенного для проведения балов, на жалование сторожам, истопникам, мытье полов и т. д. Средств даже не хватило, и было принято решение выдавать их «порциями» владельцам дома[153]. Вероятно, это стало причиной «генерального сбора сумм в дворянскую казну», для чего уездный предводитель балашовского дворянства просит в 1805 г. снабдить его сведениями о помещичьих душах с 1787 г.[154] Чтобы как-то восполнить кассу, было принято решение отдать дом дворянства в залог богатейшему вольскому купцу [155].

Средства расходовались и на благотворительные цели. В 1821 г. попечитель Казанского учебного округа доводил до сведения саратовских дворян об открытии в Казани двух благородных пансионов и интересовался, «возможно ли, чтобы в гимназическом пансионе воспитывалось несколько бедных дворян на счет дворянства губернии»[156]. Магницкого больше интересовала не возможность самого факта (вероятно, это было распространено), а, « как велико число сих воспитанников может быть».

Существование дворянской складочной казны свидетельствует о попытках местного дворянства выйти из тяжелого экономического положения, хотя львиная доля средств расходовалась расточительно (приобретение Дома дворянских собраний и организация дворянских балов), часть средств использовалась для оказания материальной помощи в виде ссуд помещикам, которые, впрочем, были мало эффективны.

Итак, Жалованной грамотой дворянству с 1785 г. в стране была создана новая форма организации высшего сословия – губернские дворянские общества. В Саратовской губернии формирование такого общества с губернским предводителем дворянства во главе прослеживается с 1780 г. Для учета представителей господствующего класса были введены дворянские родословные книги, составление которых осуществлялось по губерниям. Ведение родословных книг поручалось выборным учреждениям дворянских обществ – депутатским собраниям. Соответствующие статьи Жалованной грамотой, выделенные в особое «Наставление для сочинения и продолжения дворянской родословной книги в наместничестве», определяли порядок составления книг и их источники. Сбор сведений о потомственных дворянах Саратовской губернии был начат с 1787 г. и родословная книга была представлена губернскому правлению в 1796 г. Согласно проведенному анализу данных дворянской родословной книги Саратовской губернии за гг. местное дворянство было неоднородно.

В конце XVIII в. значительную часть общества составляли представители действительного дворянства и древних благородных дворянских родов, «столбовые» дворяне. Это могло быть связано с массовой раздачей земель окраинных губерний России высокопоставленным лицам и жалованным дворянам, приближенным императорскому дому. Приписываясь к местному обществу края по местонахождению своих владений, эти дворяне в значительной степени формировали дворянское общество Саратовской губернии. С течением времени картина менялась. Вельможи, тяготея к центру, не закрепились на отдаленных саратовских землях. На передний план выдвигалось «служилое» дворянство, причем доминирующее положение занимало «осьмиклассное», чиновное дворянство. Саратовские представители господствующего класса смотрели на государственную службу как на основную сферу приложения своих сил, что являлось характерным для российского дворянского общества в целом и свидетельствовало о его бюрократизации. Абсолютный рост общей численности дворян был связан не только с естественным приростом населения, но и с интенсивной помещичьей колонизацией края.

Членами дворянского общества являлись как потомственные, так и личные дворяне. В численном отношении потомственное дворянство в Саратовской губернии преобладало, а значит, здесь было много потомков мелких служилых людей, поселенных в отдаленных районах России для укрепления границ государства. Высокий процент личного дворянства свидетельствует о значительном пополнении привилегированного класса за счет выходцев из других податных сословий. Одворянивание части бюрократии укрепляло позиции господствующего класса, усиливало власть монархии и расширяло ее социальную опору. Высокий удельный вес личного дворянства среди господствующего класса был специфической особенностью исторического развития России изучаемого периода.

Местная корпоративная жизнь дворянского общества развивалась с течением времени. Регулярно проводились дворянские собрания, осуществлялись выборы на дворянские должности, решались актуальные вопросы жизни провинциального дворянства. Однако активность господствующего класса в вопросах самоуправления была невысока. В дворянских кругах существовало мнение о государственной службе, как о первейшей обязанности благородного сословия. Преимущественно государственная служба давала дворянству чины. Знатное дворянство в погоне за чинами игнорировало службу по выборам. Даже почетная должность губернского предводителя дворянства мало привлекала аристократов. Лишь на начальном этапе создания выборной службы в списке губернских предводителей дворянства встречаем фамилию , известного аристократа, вельможи и саратовского помещика. Выборные дворянские должности доставались дворянству рядовому, мало обеспеченному, зачастую вовсе не способному к служебной деятельности. Отсюда малая эффективность работы сословных учреждений.

Для решения проблем местного дворянства необходимы были кардинальные изменения на государственном уровне.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

СПИСОК ПРЕДВОДИТЕЛЕЙ ДВОРЯНСТВА САРАТОВСКОГО

НАМЕСТНИЧЕСТВА И САРАТОВСКОЙ ГУБЕРНИИ

( гг.)

Саратовское наместничество

1.  Бекетов гг.

2.  Желтухин гг.

3.  Обер-шталмейстер Лев Александрович Нарышкин гг.

4.  Киселев гг.

5.  Юрьев гг.

6.  Секунд-майор князь Яков Федорович Кугушев гг.

Саратовская губерния

7.  Секунд-майор Сергей Александрович Норов гг.

8.  Надворный советник Богдан Ильич Огарев гг.

9.  Надворный советник Петр Сергеевич Шевырев гг.

10.  Тайный советник, князь Иван Михайлович Баратаев гг.

11.  Исправляющий должность статский советник Николай Васильевич Есипов гг.

12.  Статский советник Георгий Томасович Юнгер гг.

13.  Гвардии прапорщик Павел Александрович Гладков гг.

14.  Генерал-майор Григорий Аполлонович Колокольцов гг.

15.  Премьер-майор, князь Михаил Никитич Чагодаев гг.

16.  Гвардии полковник Александр Алексеевич Панчулидзев гг.

17.  Скибиневский гг.

18.  Штабс-капитан Афанасий Алексеевич Столыпин гг.

19.  Исправляющий должность поручик Николай Александрович Челюсткин гг.

20.  Гвардии ротмистр Петр Иванович Бекетов гг.

21.  Исправляющий должность поручик Николай Александрович Челюсткин гг.

22.  Гвардии полковник Николай Иванович Бахметев гг.

23.  Исправляющий должность дворянин XII кл. Петр Иванович Богданов гг.

24.  Титулярный советник Алексей Александрович Панчулидзев гг.

25.  Надворный советник в звании камер-юнкера, князь Владимир Алек­се­евич Щербатов гг.

26.  Исправляющий должность штабс-капитан Александр Иванович Ермолов гг.

27.  Статский советник, в звании камер-юнкера, князь Владимир Алексеевич Щербатов гг.

Источники:

ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 1215. Л. 2.

Любимов дворянства всех наместничеств, губерний и областей Российской империи. СПб., 1911. С

[1] Наумов чистые страницы // Дворянский вестник. 1999. № 3 (58). С. 3.

[2] Полное собрание законов Российской империи. Собрание I. СПб., 1830. (далее – ПСЗ-I). Т. 15. № 000.

[3] ПСЗ-I. Т. 18. №12 949.

[4] , Каменский в ХVIII - первой половине ХIХ в. М., 1994. С. 169.

[5] Полное собрание законов Российской империи. Собрание I. СПб., 1830. (Далее – ПСЗ-I). Т. 20. № 000.

[6] Романович- Дворянство в России от начала XVIII века до отмены крепостного права. СПб., 1870. С. 408.

[7] Миронов история России периода империи (ХVIII – начало ХХ вв.): генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. СПб., 1999. Т. 1. С. 82.

[8] «Золотой век» русской провинции // Волга. 1995. № 5-6. С. 9.

[9] Любимов дворянства всех наместничеств, губерний и областей Российской империи. . СПб., 1911. С. 56.

[10] ПСЗ-I. Т. 20. № 000.

[11] [] Мешкова. // Русский архив. 1905. Кн. 2. С. 185.

[12] Романович-Славатинский в России от начала XVIII века до отмены крепостного права. СПб., 1870. Т. 1. С. 50.

[13] Задачи дворянства. СПб, 1895. С. 8.

[14] ПСЗ-I. Т. 22. № 000.

[15] Родословная книга дворянства Московской губернии / Под ред. . Т. 1. М., 1914. С. VII-VIII.

[16] См. об этом: Романович-Славатинский . соч. С. 46; Порай-Кошиц истории русского дворянства. СПб., 1874. С. 137-138.

[17] См.: Савицкий дворянской родословной книги в Олонецкой губернии, гг. Петрозаводск, 2000. С. 11. Его же: Дворянские родословные книги: Формуляр и люди. Петрозаводск, 2002. С. 9, 10.

[18] Марасинова элиты российского дворянства последней трети XVIII века. М., 1999. С. 10.

[19] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1437. Л. 66.

[20] Блосфельдт законов о российском дворянстве. СПб., 1904.

[21] ПСЗ-I. Т. 23. № 000.

[22] Полное собрание законов Российской империи. Собрание II. Спб., 1830. (далее ПСЗ - II) Т. 6. Отд. 1. № 000.

[23] Там же. Т. 11. Отд. 1. № 000.

[24] ПСЗ-I. Т. 22. № 000.

[25] ГАСО. Ф. 19. Оп. 3. Д. 17. Л. 5.

[26] ПСЗ-II. Т. 9. Отд. 1. № 000.

[27] Там же. Т. 9. Отд. 1. № 000.

[28] Калабин подтверждения дворянства и лишения дворянского достоинства в России в XVIII - XIX вв. и родословные книги // Опыты по источниковедению. Древнерусская книжность. СПб., 1997. С. 24.

[29] Двоеносова родословные книги Казанской губернии гг. Региональные аспекты изучения массового источника. Автореферат дисс … канд. ист. наук. Казань, 2000. С. 7.

[30] ПСЗ-I. Т. 22. № 000.

[31] ГАСО. Ф. 19. Оп. 3. Д. 7. Л. 5, 9 об.

[32] Там же. Оп. 1. Д. 105. Л. 20-23.

[33] Там же. Д. 101б. Л. 19 об.

[34] Там же. Оп. 2. Д. 88. Л. 15 об.

[35] К истории создания «Общего Гербовника дворянских родов Всероссийской империи» // Генеалогические исследования. Сборник научных трудов. М., 1994. С. 223.

[36] ГАСО. Ф. 19. Оп. 2. Д. 88. Л. 271 об.

[37] Там же. Оп. 1. Д. 101б. Л. 272 об.

[38] Там же. Д. 1301.

[39] ПСЗ-I. Т. 24. № 000.

[40] ГАСО. Ф. 19. Оп. 3. Д. 5. Л. 91.

[41] ПСЗ-I. Т. 22. № 000. См. также: ГАСО. Ф. 19. Оп. 1. Д. 1301.

[42] ПСЗ-I. Т. 26. № 000. См. Также: ГАСО. Ф. 19. Оп. 1. Д.11, 276, 332, 380 а, 436 и др.

[43] Родословная книга дворянства Московской губернии. Т. 1. С. VI.

[44] Сизова Ярославской губернии в конце XVIII – первой половине XIX вв. Автореферат дисс. … канд. ист. наук. Ярославль, 1999. С. 18.

[45] ПСЗ-I. Т. 22. № 000.

[46] Быкова дворянских родословных книг Тверской губернии годов // Преподавание и изучение историографии и источниковедения отечественной истории: проблемы, опыт, поиски, решения. Сборник научных трудов. Тверь, 1992. С. 85.

[47] Там же. С. 85-86.

[48] ГАСО. Ф. 19. Оп. 1. Д. 105.Л. 20-22, 110-140, 162-256, 266-277.

[49] Там же. Д. 68. Л. 90-96 об.

[50] Там же. Д. 83. Л. 57.

[51] Дементьева дворянство Среднего Поволжья первой половины XIX века. Дисс... канд. ист. наук. Самара, 1999. С. 29.

[52] ГАСО. Ф. 179. Оп. 1. Д. 560. Л. 3 об - 4.

[53] , Троицкий в численности, удельном весе и размещении дворянства в России в гг. // История СССР. 1971. № 4. С. 166.

[54] Корелин в пореформенной России. . М., 1979. С. 35-37.

[55] ГАСО. Ф. 19. Оп. 1. Д. 846. Л. 51.

53Корелин . соч. С. 36-37.

 

[57] Блосфельдт . соч. С. 20-21.

[58] ПСЗ-II. Т. 20. Отд. 1. № 000.

[59] , Троицкий соч. С. 159.

[60] Там же. С. 160.

[61] Корелин . соч. С. 132.

[62] ПСЗ-1. Т. 21. № 000.

[63] См.: Плещеев Российской империи в нынешнем её ново­устроенном состоянии, 3-е изд. СПб., 1790. С. 141.

[64] Изображение губернских, наместнических, коллежских и всех штатских мундиров.

[65] Воспоминания о Саратовской губернии. М., 1852. С. 12.

[66] ГАСО, ф. 19, оп. з. Д - 7. Л. 136,180, 340.

[67] Там же. Л. 73 об.; ф. 179, оп. 1, д. 188. Л. 2.

[68] Там же. Д. 12. Л. 1, 2, 26.

[69] Там же. Ф. 407, оп. 2, д. 1813. Л. 1 об.

[70] ГАСО, ф. 1, оп. 1, д. 1410. Л

[71] ПСЗ-I. Т. 22. № 000.

[72] Блосфельдт . соч. С. 39.

[73] Корелин . соч. С. 133.

[74] См., например: ГАСО. Ф. 19. Оп. 1. Д. 740. Л. 18; Д. 1362. Л. 34 и др.

[75] Романович-Славатинский . соч. С. 433.

[76] ГАСО. ф. 19, оп. 1, д. 83, л. 46-48 об.

[77] [] Записки сельского священника // Русская старина. 1880. № 1. С. 75.

[78] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 740. Л. 243.

[79] ПСЗ-I. Т. 20. № 000.

[80] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1362. Л. 840.

[81] Там же. Л.828.

[82] Ерошкин государственных учреждений дореволюционной России. М., 1983. С. 79.

[83] ПСЗ-I. Т. 22. № 000.

[84] ГАСО. Ф. 179. Оп. 1. Д. 171. Л. 2-4.

[85] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1472. Л. 1-8об.

[86] ПСЗ-I. Т. 20. № 000.

[87] ПСЗ-II. Т. 6. Отд. 2. № 000.

[88] Блосфельдт . соч. С. 39-55.

[89] См.: Романович-Славатинский . соч. С. 436.

[90] Там же. С. 438.

[91] ГАСО. Ф. 179. Оп. 1. Д. 560. Л. 3об-4.

[92] Сельскохозяйственная статистика Саратовской губернии, составленная по сведениям, собранным Саратовской комиссией для уравнения денежных сборов с государственных крестьян. СПб., 1859. С. 69.

[93] Ерошкин . соч. С. 182.

[94] ГАСО. Ф. 179. Оп. 1. Д. 560. Л. 3об-4.

[95] Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 83. Л. 57.

[96] Там же. Ф. 179. Оп. 1. Д. 279. Л. 4.

[97] ГАСО. Ф. 179. Оп. 1. Д. 1362. Л. 345.

[98] Там же. Д. 8. Л. 9, 24-34, 39-40.

[99] История дворянского сословия в России. СПб., 1876. С. 550.

[100] Романович-Славатинский . соч. С. 459.

[101] ГАСО. Ф. 19. Оп. 2. Д. 92. Л. 8.

[102]Романович-Славатинский . соч. С. 460.

[103] Материалы для истории Саратовской губернии // Саратовский сборник. Т. 1. Саратов, 1881. С. 8.

[104] Любимов дворянства всех наместничеств, губерний и областей Российской империи. СПб., 1911. С. 56-58.

[105] См. приложение 1.

[106] Розанов . соч. С. 72-73.

[107] Там же. С. 73.

[108] Дворянство в России // Вестник Европы. 1887. Кн. 3-6. С. 247.

[109] Хованский Саратовской губернии в Отечественной войне 1812 года. Саратов, 1912. С. 29, 36.

[110] См.: Жеребцов Саратовского ополчения 1855 года // Труды СУАК, 1915. Вып. 32. С. 53.; , Тотфалушин ополчение гг. // Цивилизация на пороге тысячелетия. Вып. 2. Т.1. Балашов, 2001. С. 54-57.

[111] См.: Воспоминания о Саратовской губернии. М., 1852. С. 13.

[112] [] Воспоминания // Русский Архив. 1891. № 2. С. 35.

[113] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 399. Л. 1.

[114] Там же.

[115] Романович-Славатинский . соч. С. 459.

[116] О причинах отставки от должности губернского предводителя дворянства см. подробно: Максимов родня // Пензенский временник любителей старины. Пенза, 1994. Вып. 10. С. 33.

[117] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 399. Л. 7.

[118] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 399. Л. 68.

[119] Там же. Л. 76-78, 84.

[120] См. приложение 4.

[121] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 399. Л. 294-296 об.

[122] Там же.

[123] Розанов . соч. С. 73.

[124] ГАСО. Ф. 179. Оп. 1. Д. 279. Л. 4.

[125] Там же. Л. 16.

[126] ГАСО. Ф. 179. Оп. 1. Д. 279. Л. 16, 19, 20.

[127] Там же. Л. 30.

[128] Там же. Л. 37.

[129] Там же. Л. 45-49 об.

[130] Жихарев современника. Воспоминания старого театрала: В 2х т. Л., 1989, Т. 1. С. 216.

[131] ГАСО. Ф. 438. Оп. 1. Д. 17. Л. 3.

[132] Кушева Саратовских дворян Шахматовых в XVIII в. // Известия АН СССР. 1929. № 8. С. 688, 689.

[133] ГАСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1100. Л. 7.

[134] ГАСО. Ф. 438. Оп. 1. Д. 124. Л. 35.

[135] Там же. Л. 48.

[136] ПСЗ-I. Т. 22. № 000.

[137] Корелин . соч. С. 66

[138] ГАСО. Ф. 19. Оп. 3. Д. 7. Л. 170 об.

[139] Там же. Л. 73 об.

[140] Там же. Л. 136.

[141] Там же. Оп. 1. Д. 107. Л. 37.

[142] Там же. Оп. 3. Д. 2. Л. 216 об.

[143] Там же. Оп. 2. Д. 89. Л.27, 27 об.

[144] Там же. Д. 90. Л. 208.

[145] Там же. Д. 87. Л. 101 об.

[146] Там же. Оп. 3. Д. 7. Л. 1-2.

[147] Там же. Л. 113.

[148] Там же. Л. 141.

[149] Там же. Ф. 179. Оп. 1. Д. 279. Л. 20.

[150] Там же. Д. 270. Л. 3.

[151] Там же. Л. 3, 3 об.

[152] Там же. Ф. 19. Оп. 1. Д. 107. Л. 256 об.

[153] Там же. Оп. 3. Д. 7. Л. 137 об, 141, 180, 340.

[154] Там же. Л. 606.

[155] Там же. Л. 615.

[156] Там же. Ф. 179. Оп. 1. Д. 175. Л. 2.